А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И чтоб все по высшему классу: маникюр, кудри белого цвета, штукатурка на морду.
В холле «Салона красоты», куда Сергей привел Джульетту, сидело несколько женщин. Заняли очередь за дамой в красной косынке.
– Долго ждать? – спросил он у Джульетты, стремящейся схорониться от посетителей салона за спиной Сергея. – И кончай ломаться… Как малый ребенок, честное слово.
– Торопитесь? – улыбнулась дама в красной косынке, с любопытством оглядывая Джульетту. – Наберитесь терпения часа на два. Может, и больше потребуется ждать.
– Так долго? – удивился Сергей. – Тогда… Тогда, если кто-то придет, скажите, что мы скоро вернемся.
Проехав одну остановку на автобусе, они вышли у магазина «Одежда». Джульетта, перестав сопротивляться, послушно двигалась за Сергеем.
– Выбирай не торопясь, – сказал он, подтолкнув ее к отделу с нижним бельем. – И не смотри на цену. У меня денег много. Юбку и теплую кофту возьмем.
– Там нижнее продают, – прошептала Джульетта. – Юбки в другом отделе.
– Сначала трусы с лифчиком купи. – Он вновь ее толкнул. – Ну? Чего внимание людей привлекать? Быстро покупай.
– Да у меня плавки чистые. Только вчера надела. А лифчик я не ношу. Чего в него ложить-то? – Она хихикнула и схватила Сергея за руку: – Пойдем со мной. Вдруг тебе не понравится мой выбор? Пошли? А то я боюсь, меня еще за воровку примут.
– Иди, не бойся. Мерь все подряд. Старайся… Чтоб к лицу цвет был.
Вкус у Джульетты оказался нормальным: она выбрала простенький голубой свитер из искусственной голубой шерсти и такого же цвета юбку с разрезом на боку.
– Ну?.. Подходит? – Она стояла в обновке, смотрясь в зеркало примерочной кабинки. – Вроде нормально. Как тебе?
– Волосья в белый цвет выкрасишь – ничего будет. Только и пэтэушные ботинки поменять надо. А чего это у тебя колени окорябаны?
Джульетта глянула на свою обувку, перевела взгляд на Сергея и всхлипнула:
– Зря ты затеял… Жила без тряпок…
– Ну, ну, захлюпала. Скидывай барахло и дуй в кассу. Нам надо еще башмаки тебе приглядеть.
Выбор обуви в магазине маленький, но Сергею все ж понравились одни туфельки: голубенькие, на средней высоты каблучке и недорогие. А главное – в тон к свитеру и юбке. Съездили на вокзал, где Джульетта переоделась в туалете, оставив в урне старую одежду. Со слезами расставалась с шароварами, свитером и пэтэушными ботинками. Пока ездили, подошла очередь в парикмахерской.
На беду оказалось, что, кроме стрижки и маникюра, здесь больше ничего не делают – нет белой краски, чтоб волосы покрасить, нет и того, отчего кудри долго держатся.
– Нам жениться завтра, – солгал Сергей парикмахерше. – Свадьба у нас. Может, поищете в загашниках? – И шепотом: – Я заплачу сколько надо.
Уж так ему захотелось увидеть Джульетту блондинкой. Только блондинкой, и никаких гвоздей.
– Десятку сверху кладешь? – так же шепотом спросила парикмахерша.
– Постарайтесь, – сказал он, отсчитав шесть пятерок и сунув их в руку мастера. – Штукатурки не жалейте.
– Сделаю, не учи. Погуляй часа полтора, жених. Если ты с первых дней ее так любишь, то что после свадьбы будет? – Она многозначительно посмотрела на подбитый глаз Джульетты.
Сергей бродил по улице. Тужился вспомнить что-либо хорошее из прожитой жизни, но в голову лезла всякая гадость: то он, напившись в дым, на спор выпил целый флакон жидкости для борьбы с домашними паразитами, то свистнул в заводской столовой чью-то телогрейку. Припомнились некстати и шесть мешков цемента, которые он помог приятелю украсть с завода. Получалось, что сейчас, покупая Джульетте обновки, он совершал единственный в своей жизни поступок, который потом можно будет вспоминать с радостью. Ему почему-то казалось, Джульетта с самого своего дня рождения не имела приличной одежды.
– А я тебя ищу. – Джульетта, распространяя запах дешевого одеколона, взяла Сергея под руку и потащила в ближайшую подворотню.
Не давая опомниться, притиснула к стене и крепко поцеловала в губы. Все произошло так стремительно, что Сергей прикусил язык и теперь ощущал во рту привкус губной помады и крови. Вдобавок от неловкого движения стало больно в правом подреберье. Джульетта ослабила объятия, отступила на шаг.
– На валютную проститутку похожа! Верно? – сказала она.
Перед Сергеем стояла, восторженно блестя глазами, миловидная блондинка. В угасающем свете дня ее лицо, оглупленное смущенной улыбкой, казалось таинственным и чужим. Нет, Сергею до сегодняшнего дня еще не приходилось общаться с такой симпатичной женщиной. Именно такие блондинки привлекали его взгляды на улице, именно такую всегда мечтал попробовать, непременно сняв для этой цели роскошный номер в самой дорогой гостинице.
– А… А фингал где? – спросил Сергей, не увидев синяка под глазом Джульетты.
– Нету. – Она улыбнулась, разведя руками. – Такой беленький порошочек есть, как мука… Ну? Чего ты рот раскрыл?
– Понятно… Может, рванем в кабак? А потом снимем номер в гостинице и…
– Ты обещал в кино сводить, – напомнила Джульетта.
– Значит, двигаем в кино, – согласился Сергей.
– Только пешком. Ладно?.. Мне парикмахерша брюки предложила: голубые и цветочки красные вышиты на карманах. Импортные. Говорит, мне пошли бы. А я отказалась. Веришь, сто пятьдесят рябчиков за них просила. Спекулянтка. Но красивые… И как раз мой размер.
Сергей остановился. Достал деньги:
– Сразу надо было сказать, ворона, – отсчитал сто пятьдесят рублей и сунул в руку Джульетте. – Дуй за штанами, пока другой кто не перехватил.
– Может, не надо? И так столько потратил на меня сегодня. Чем рассчитываться буду?
– Натурой, – пошутил Сергей и подтолкнул Джульетту: – Ступай за брюками. Потом разберемся с расчетом.
Поздно ночью, когда они пешком возвращались из кинотеатра, Джульетта, одной рукой прижимая сверток с брюками, другой обнимая за талию своего кавалера, сказала тихо-тихо, так тихо, что Сергей скорее догадался, чем расслышал ее слова:
– Кошатушко мой, – и потерлась щекой о его плечо.
– Ты че, тетка? Что за слово такое? – удивился он.
– Так в нашем селе девушки любимых парней называют. – Джульетта вновь ткнулась носом в Сергеево плечо: – Если бы сейчас молодость вернуть! – и вздохнула.
– Ну ты даешь! Тебе сколько лет? Старуха, что ль?
Он остановился и поцеловал ее в губы. Нежно поцеловал, осторожно обнимая, помня об ушибленной почке. Ему было хорошо. Почему бы и не жениться ему на Джульетте? Ведь недаром, видать, говорят, что из послушных баб хорошие жены получаются. Наплевать, что Жилку каждая собака знает в Ново-Листенецком районе, что каждый второй ханурик переспал с ней, – можно же уехать в другой город, завербоваться куда-нибудь на стройку. Да мало ли куда можно спрятаться, чтоб начать новую жизнь. «А на какую жену я могу рассчитывать, – думал Сергей, – если и росточком не вышел, и лопоух, а сейчас еще и калека…»
Года два тому назад ходил Сергей к вдовушке: баба на десять лет старше него, имевшая двух взрослых дочерей-старшеклассниц. Как-то принес он с получки гостинец – три шоколадки. Десятиклассница-дочь возьми и поцелуй Сергея на глазах у матери. И не просто так чмокнула в щеку, а с долгим объятием и в губы. Затем всхлипнула и убежала на улицу. Вечером, как обычно бывало в такие дни, выпили с вдовушкой бутылку водки, закусили. Захмелевшая хозяйка нервным движением вытерла жирные от подливы губы газетой и спросила: «Спишь с моей старшенькой?» – «Ты о чем?» – удивился Сергей, еще не понимая причин злости, которую разглядел в сморщенном лице женщины. «Султаном решил заделаться?» – «Дак она пацанка еще, – догадался он. – Что я – долбанутый?» – «А я тебя в дом пускаю, – запричитала она. – Тряпье твое вонючее стираю, носки штопаю. Доверила козлу капусту!» И выскочила из-за стола. Рыдая и матерясь, вытащила сонную дочь из-под одеяла и за волосы приволокла на кухню… Сергей, проклиная свою несчастную звезду, ушел. И никогда больше не заходил в эту квартиру. Никогда.
– А ты согласилась бы рвануть насовсем из паршивого, провонявшего бензином Листенца? – спросил Сергей у Джульетты, прижавшейся к нему и затихшей. – Например, на стройку, в Сибирь?
– Да хоть сейчас. Чего я тут не видела? Ждать, пока вторую почку отшибут?.. Решать должен мужчина.
Даже голос у Джульетты изменился. Всего несколько часов назад он был с легкой хрипотцой, а сейчас – мелодичность появилась, нежность.
– Завтра понесем заявление в загс, – сказал Сергей. – А пока суть да дело, надо разузнать о хорошем местечке. Объявления в газетах почитаем, поспрашиваем. Авось и отыщем подходящую нору. Сантехники везде требуются. У тебя какая специальность? Кончала какое-нибудь заведение?
– Токарем работала два года после училища, потом – на бетономешалке. Сторожем сейчас… Зря мы брюки купили, – вздохнула она. – Если ты действительно хочешь уехать. Обошлась бы и без обновок. Денег на переезд, наверное, много надо.
– Да у меня еще на десяток таких штанов деньги найдутся, – прихвастнул Сергей, прижимая Джульетту.
– Ты тихонько руками, – прошептала она. – Больно… Напрасно мы мою старую одежду выкинули и ботинки. Они еще крепкие. Пригодились бы на стройке. Завтра утром смотаюсь на вокзал. Может, не сопрут за ночь. Бутылку вина отдала за ботинки. Совсем новые…
– Нашла чего жалеть. На стройке спецуру выдают. – Он бережно взял Джульетту за локоток. – Ты правда согласна ехать со мной? Я не шучу.
– Хорошо, что не шутишь. Надо мной всю жизнь подшучивали. Согласна, конечно. Чего мне терять-то?
Он проводил Джульетту. На ночь оставаться не собирался, но вошел в вагончик, чтобы не торопясь полюбоваться похорошевшей неожиданно приобретенной подругой. А подруга отчего-то застеснялась. Все старалась отворотиться. Суетливо поправляя кусок парусины на топчане, переставляя стоящие на столе банки с пищей, что-то напевала тоненьким голоском. Однако то и дело поглядывала на стенку, где висело маленькое зеркальце, и улыбалась загадочно.
– Домой пора. – Сергей встал.
– Домой?.. Может… У меня уже ничего не болит, честное слово. И простыня есть совсем чистая. Останься, а?
– Успеем… Вся жизнь впереди, – по-доброму сказал Сергей, восторженно разглядывая стройную блондинку с красивыми голубыми глазами. Ему очень хотелось остаться с ней на ночь, но перед его мысленным взором все еще стоял кровоподтечный бок, совсем не вязавшийся со стоящей перед Сергеем женщиной. – Куда торопиться?
– Боюсь, завтра ты не придешь. Боюсь оставаться одна. Боюсь, боюсь, боюсь… Оставайся просто так: спи на кровати, а я на полу. – Она вытащила из-под матраца побитое молью пальто с цигейковым воротником, постелила на полу. – Оставайся, Сережа. Мне никогда не было так хорошо, как сегодня.
– Поздно уже. – Он притворно нахмурился. – Поцелуй меня.
Она торопливо ткнулась носом в щеку Сергея, стерла ладонью губную помаду и еще раз поцеловала.
– Твою маковину, – выдохнул Сергей и погладил Джульетту по худенькому плечу. – Стою перед тобой, как телок… Но… ты на принцессу похожа! Тебе бы только корону золотую на голову. Куда я денусь от тебя? Где такую красивую найду?
– Сережа, оставайся. Сердцем чувствую, тебе не надо уходить. Оставайся, кошатушко, – шепотом в самое ухо.
Но он ушел.
На следующее утро, в пятницу, Сергей выпил в заводском буфете два стакана кипяченого молока и с радостью ощутил: дурного вкуса во рту нет. Да и под лопаткой перестало болеть. А тут еще воспоминания о вчерашнем вечере будоражили кровь: решение уехать куда-нибудь с Джульеттой радовало. Он не передумал, а, напротив, укрепился в своем желании жениться. В обеденный перерыв отыскался приятель, давно уговаривавший Сергея продать гараж. Довольно быстро столковались о цене, в которую входил и разбитый в аварии мотоцикл. Потом заглянул в комитет комсомола, где навел справки о молодежных стройках. Жизнь закипела и наполнилась смыслом. Вновь Сергея стали интересовать букашки, зеленые деревья и голубое небо.
– Это же чудо, если разобраться, – сказал он напарнику, увидев в углу бойлерной комнаты мышь. – Поди догадайся, о чем она сейчас думает. Ведь у ней есть кусок мозгов. А?
– Крыша у тебя поехала, Серый. – Напарник швырнул в мышь рукавицу. – Лерка нужна, резьбу нарезать… Схожу я, а ты пока болты наживи на одну нитку, чтоб не искать потом.
Сергей даже отпустил комплимент вечно хмурой нормировщице из соседнего цеха.
– Первый раз тебя таким веселым вижу, – удивилась худая некрасивая нормировщица, услыхав доброе слово о своих тонких бескровных ногах. – Шесть номеров в спортлото угадал?.. Жениться тебе надо, а не на ноги чужих баб глазеть.
– Кто ж меня возьмет, лопоухого, – сказал Сергей, продолжая скалиться.
– Ду-урак. Да за тебя сейчас любая пойдет, за непьющего. А хочешь, с умной женщиной познакомлю? И симпатичная, и хозяйственная. Хочешь?
– Сам как-нибудь. Тем паче, умную хочешь подсунуть.
– Нет, в самом деле, Сережа. Ты ж и зарабатываешь хорошо. – Нормировщица глянула на Сергея заинтересованно. – Она учительницей работает. Говорит, только за непьющего пойдет.
– Хорошая из тебя сводня получится! Только за меня стараться не надо. У меня такая красотуля есть! Че мне твоя грамотная? Пусть умного себе ищет.
Как бы там ни было, а разговор с нормировщицей придал настроения. И день выдался солнечный, ясный. А тут еще и шабашка подвернулась: надо остаться на часок после работы, затащить в помещение привезенный утром санфаянс; на понедельник можно взять отгул.
С работы поехал домой. Переоделся в темный в мелкую зеленую полоску костюм, бежевую рубашку. Новых туфель не было, но старые надраил до зеркального блеска сапожным кремом. Глянул на себя в зеркало – франт франтом.
У автобусной остановки купил у бородатого мужика три красные розы. Но, сделав несколько шагов – и так цветы пристраивая, и эдак, – остановился и, матюгнувшись, бросил букет в урну и бегом к своей принцессе.
Джульетта встретила его у порога. Она отложила кастрюльку, поправила выбившийся из-под косынки белокурый локон, холодно поздоровалась, отворачивая лицо.
– А я гараж удачно продал и мотоцикл. Деньжат подсобралось. Если экономить будем, надолго хватит, – сказал он, присаживаясь рядом. Мельком глянул на испачканную песком кастрюльку и сверток из газеты, лежащий у самой двери. – А ты, значит, на вокзал ездила?.. Скинь ты эти шаровары и драный свитер. Пусть бы и лежали себе в урне. Чего кислая такая? – Он толкнул подругу локтем. Легонько толкнул, осторожно.
– Костик сегодня утром приходил прощения просить, – сказала она, глядя в белый песок под ногами.
– Какой Костик? – удивился Сергей, повернув Джульетту к себе лицом. – Что случилось? – спросил, неотрывно глядя в глаза. – Какой такой Костик?
– Он трезвый приходил. Сказал, какой-то гадостью друзья напоили и что не помнит, как бил меня, – прошептала она, отводя взгляд. – На коленях просил прощения.
– А-а-а… – Сергей удивился еще больше, когда понял, о ком речь. – Бог его простит. Забудь все, забудь… Сейчас, говорят, под Орлом кооперативы открываются, сельскохозяйственные объединения. Можно подписать договор – и сразу дом в деревне. Берут всех, у кого детей нет. И подъемных – тысячу рябчиков.
– Он на коленях передо мной стоял, – перебила Джульетта.
– Уже слышал – стоял. Ну и что? Чего расстраиваться из-за этого? Дала бы ему пинкаря в морду!.. Забудь все. Сейчас надо место искать. Зима на носу. Если не хочешь в деревню, можно другие точки найти.
Джульетта сняла руки Сергея со своих плеч и встала. Ткнула носком ботинка в кучу песка и сказала:
– Никуда я не поеду. – Глянула в небо: – Костик поклялся, пальцем меня не тронет. Сегодня вечером он поведет меня к своей матери. У них трехкомнатная квартира.
Только сейчас до Сергея дошел истинный смысл слов Джульетты. Первые секунды как-то в голове не укладывалось: отбитая почка, фингал – и совместная жизнь с Сергеем за пределами Листенца. Разве здесь есть выбор для умного человека?
– И потом, я тебя совсем не знаю. А Костик – добрый.
– Добрый?.. Он – добрый?!
«Сумасшедшая, – подумал он, – вставая с порожка. Разве может нормальная женщина переносить побои, называя остервеневшего пьянчугу добрым? Может, ей в тот злополучный день и по голове досталось? Может, в ней сдвинулось что-то?»
– Возьми. – Она сунула в руки растерявшегося Сергея газетный сверток. – Только раз надеванное. Продашь кому-нибудь. Не серчай на меня.
Он сделал несколько шагов, удаляясь от вагончика, остановился. Пальцы сами разорвали газету. Под ноги упали голубые туфельки, юбка… Автоматически повертел в руках фирменную бирку, подвязанную ниткой к пуговице на кармане брюк.
– Я заскочу через недельку? – спросил, обернувшись.
Джульетта отрицательно покачала головой.
Сергей осторожно положил на белый песок брюки и, не оглядываясь, пошел прочь от вагончика. Он совсем не думал о деньгах, потраченных на подарки. Чего стоят для человека деньги, когда здоровье не позволяет ему пить? Гораздо жальче Сергею было самого себя. Он никак не мог понять, чем же он хуже какого-то Костика. Почему Джульетта отдала предпочтение тому, кто без всякой жалости мог сделать ее инвалидом, если, конечно, уже не сделал?
* В теперешнем положении Сергею бы напиться до пустоты в мозгах, чтоб ни единая мысль в них не мельтешила. Однако травма, будь она неладна. Даже крамольная мысль возникла: «Уж лучше бы до смерти разбиться на мотоцикле…»
На улице было полно людей, но все они были далекими, чужими. У каждого свои проблемы, радости и печали. Вот если бы завтра надо было идти на работу, Сергею стало бы легче, покойнее. На работе время летит быстро. Там можно перекинуться словцом с коллегой: порассуждать о политике, поболтать о женщинах, о садовых участках.
Однако выходные дни пролетели. В понедельник в обеденный перерыв его окликнула тонконогая нормировщица:
– Ну как? Не надумал жениться? – спросила она.
– А пойдешь за меня? – Сергей саркастически хмыкнул, ошаривая взглядом тощую фигуру стоящей перед ним женщины.
– Я тебя в пятницу в Ново-Листенецком районе видела. Ничего, приятный такой мужичок: костюмчик, рубашечка, побритый. Только смурной… Познакомить с учительницей?
– И о чем я с ней разговаривать буду? О том, как правильно пользоваться вантузом? Или как унитаз отремонтировать?
– А ты не умничай. Знай помалкивай, когда ходить с ней станешь. Пусть она тебя разговорами развлекает. И не матерись, и не харкай куда попало – обзаведись носовым платком.
– На морду она как? – спросил Сергей. Ему вдруг интересно стало: и чего эта тонконогая нормировщица так сильно хлопочет, сватая ему женщину? Может, учительница – дева застарелая, лет под сорок? – Симпатичная, говорю, невеста-то?
– Тебе подойдет. Сам не Бог весть какой. Завтра карточку ее принесу. Принести?
– Тащи. Только предупреждаю: я поджарых люблю, вроде тебя, – баба обжигать должна.
– Где ж на всех поджарых набраться? – Она кокетливо склонила голову набок, улыбнулась.
И пошла, повиливая тощим задком. Сергей посмотрел ей вслед и направился в слесарку, рассчитывая вздремнуть до конца обеденного перерыва. Но поспать не удалось, и не потому, что мешали работяги, играющие рядом в домино, – не давала покоя мысль о безвестной одинокой учительнице, желавшей познакомиться с непьющим, кем бы он ни был – работягой, инженером. «Все ж таки учительница», – подумал он. И ему захотелось узнать о ней побольше.
На следующий день нормировщица принесла Сергею фотографию хмурой женщины с тонким аристократическим носом и пухлыми губами.
В ближайшую субботу состоялось знакомство. Сергей, как ему было велено, все время молчал, а так как процесс знакомства происходил на квартире учительницы, жившей вдвоем с матерью, то после чая с домашним пирогом плоскогубцами, отыскавшимися в хозяйстве, подтянул сальник, чтоб не капала вода из крана в ванной комнате, отрегулировал уровень воды в бачке – стало тихо в туалете.
– Пойду я, – сказала нормировщица, незаметно подмигнув Сергею. – Мне надо еще прищепок купить, пока магазин не закрылся.
И ушла, оставив Сергея с «тещей» и «невестой». Татьяна, так звали учительницу, повела Сергея в свою комнату, оставив мать мыть посуду на кухне.
– Скованный ты какой-то, – сказала Татьяна, усаживая Сергея на диван у окна, напротив книжных полок. – Молчишь все время. Расскажи, чем увлекаешься, о чем размышляешь. Есть у тебя какое-нибудь хобби?
– Книжек много. – Сергей кивнул на полки. – Интересные?
– А тебе какой писатель нравится?
– Писатель?.. Не знаю. Я приключения когда-то любил. Про индейцев, про разведчиков.
– Тогда тебе понравится Фенимор Купер…
– Тань, глупо как-то получается. Свели нас с тобой, как кобеля с сучкой… Не читаю я книг. – Сергей потянул Татьяну за руку, усаживая рядом с собой. – Сантехник я, а ты – учитель. Я, помню, всегда боялся учителей. Вряд ли у нас что-то получится. Вот если бы ты была страхолюдиной, вроде нормировщицы, что меня с тобой познакомила… А так, если разобраться, зачем тебе, приятной и культурной женщине, сантехник?
– Наконец-то ты разговорился. – Татьяна посмотрела на Сергея с любопытством. – Только… Только давай не будем делать никаких выводов после первого знакомства. Хорошо?.. Одному Богу известно, какой муж нужен той или иной женщине. Может, я всю жизнь сантехника жду, такого, как ты… Мы завтра на дачу собираемся с мамой. Поехали с нами?
На следующий день поехали на дачу, где Сергей окончательно и бесповоротно пленил мать Татьяны, всего за полтора часа сколотив и навесив дверь на туалет, вместо которой раньше был кусок рубероида. Хозяйским глазом окинув ветхий дачный домик, он сказал:
– Можно, конечно, порядок тут навести, если постараться, – и даже прикинул, сколько досок потребуется, кирпича и времени.
– Так и занялся бы, – сказала Мария Семеновна – теща будущая. – Что тебе мешает, зятек?
– Мама, о чем ты говоришь? Всего два дня знакомы, – встряла Татьяна. – Неудобно перед человеком!
– Ну и что? Можно подумать, я не понимаю в людях! Да Сережу сразу видать, что он из себя представляет. Не сравнить с твоим пентюхом.
– Мама, прекрати…
– Не мамкай… Три года с тобой спал, а гвоздя в доску заколотить не мог. – Мария Семеновна с уважением глянула на Сергея. – Он ведь только водку любил пить и дрыхнуть. Разожрался, как поросенок.
– Сережа, не слушай ты ее. – Татьяна взяла Сергея за руку. – Она у меня женщина простая: что на уме, то и на языке.
– Так что, Сережа, если тебе моя Танька нравится – веди под венец. Она у меня домашняя. Не такие ваши годы, чтоб по подъездам шататься.
Через два месяца Сергей сочетался законным браком с Татьяной. Не сказать что он влюбился в нее, но и отвращения не было. Да и заботливой жена оказалась, уважительной. И ей нравилась молчаливость Сергея. Правда, в постели Сергей оказался разговорчивым.
– Ты на принцессу похожа, – говорил он. – Да не тяни ты на себя одеяло, здесь нет любопытных… Принцесса моя…
– Молчу-ун, – шептала по утрам учительница и, сузив глаза, грозила тонким пальчиком: – Только не говори громко по ночам – мама услышит. Молчу-у-ун, хи-хи.
С рождением дочери начались скандалы. Например, мать требовала давать ребенку пустышку, а жена отказывалась. Абсолютно все ссоры, как считал Сергей, были пустячными, но он не вмешивался.
1 2 3
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов