фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– А чем тебе не угодили барменши?
Картвелл усмехнулся:
– Мадди зовет это атавизмом. Древняя, глубоко гнездящаяся потребность время от времени ускользать от женского пола. В любом из нас сидит вольный каменщик.
– В общем-то да. Хотя не могу сказать, что недоволен, когда женская рука наливает мне пива.
– Мой протест чрезмерен? Что ж, ты прав. Чаще всего я не могу устоять перед женскими чарами; отсюда и потребность в передышках.
В его признании не было слышно ни печали, ни хвастовства.
– Бывают мании похуже, – сказал Эндрю.
– Похуже, но не сильнее. Хочешь пообедать как следует или просто перекусить? У них тут сносные сосиски.
– Вот и отлично.
Дэвид подозвал бармена и заказал сосиски и булочки с маслом. Удостоверившись, что их кружки почти пусты, он добавил:
– И еще по пиву. – Он полез в карман за мелочью. – Все перерастает в привычку – тошнота, суета, все. Спустя год после того, как я пристрастился к пиву, я уже не мог переносить его вида. Сохранилось только стремление не отставать от других парней. Даже потом, когда я стал более выносливым, с меня всегда хватало одной пинты. Однако со временем мне стал нравиться этот вкус. Теперь я даже не замечаю, как пиво льется в желудок.
– Вот тут позволь тебе возразить. Конечно, многое утратило былое очарование, но глоток доброго пива – совсем другое дело!
Дэвид неожиданно расплылся в улыбке:
– Неплохие у них тут запасы, верно? Ладно, не обращай внимание на разочарованное бурчание, свойственное людям не первой молодости. Слишком много удовольствий и так мало озарений.
– Это ко мне подходит.
– И ко мне. В том-то и беда.
* * *
Выпивать на пару в середине дня два-три раза в неделю стало для них привычным. Кроме того, время от времени Дэвид затаскивал его к себе на Денхэм-Кресент, чтобы пропустить еще по рюмочке, а то и закусить. Обычно это происходило по вторникам и пятницам, когда транслировали «На сон грядущий». Сперва Эндрю беспокоился, не будет ли Кэрол возражать. Но стоило ему заикнуться об этом с нотками покаяния в голосе, как он услыхал:
– Господи, Энди, чего ради я стану возражать? Мне нравятся Картвеллы. – Она улыбнулась. – И я не буду подозревать, что ты ухаживаешь за Мадлен.
Настал его черед улыбнуться.
– Нет. Это весьма маловероятно.
– Разве что совсем чуть-чуть…
* * *
Минула еще неделя, и Дэвид, встретившись с Эндрю за ленчем в пятницу, сказал:
– Ты собирался заскочить вечерком, да?
– Если я приглашен.
– А что, тебе непременно подавай открытку с монограммой? Понимаешь, меня самого не будет.
– Что ж, тогда в другой раз.
– Нет, – сказал Дэвид, – ты должен прийти. Мадди будет тебя ждать.
– Если окажусь поблизости, загляну.
– Мне бы хотелось, чтобы ты обязательно зашел, – настаивал Дэвид.
– Это так важно? – удивился Эндрю.
– Дело в том, что моя вечерняя задержка – непредвиденное осложнение. Твое присутствие поможет ей взбодриться.
Эндрю пожал плечами:
– Раз ты так считаешь, то конечно…
– Я еще не принес ей своих супружеских извинений.
Позвоню, когда вернусь в офис. И скажу, что ты зайдешь.
* * *
В тени стоящих полукругом разноцветных домов и густых деревьев царила прохлада, приятно контрастировавшая с жарой и гамом на Денхэм-стрит. Дверь отворила сама Мадлен. На ней были белые брюки и светло-голубая блузка, волосы гладко зачесаны назад. Эндрю не мог не заметить в который уже раз, что в ее неброской внешности чувствовалась какая-то свежесть, а от острых скул, обтянутых нежной кожей, трудно было оторвать взгляд.
– Входите, Энди, – сказала она. – Рада вас видеть.
Прошу в гостиную. Джин, еще что-нибудь?
– А вы?
Она показала на свою рюмку, стоящую на столике:
– Чинзано с содовой.
– Мне то же самое.
Он наблюдал, как Мадлен наполняет бокал. Потом она вышла в кухню. Донесся звук открываемой дверцы холодильника, хлопок. Хозяйка вернулась и опустила в бокал кубик льда.
– Я точно не создаю вам хлопот таким приходом?
Она с улыбкой покачала головой.
– Вы виделись с Дэвидом за ленчем?
– Да.
– Он сказал вам, что задержится допоздна?
– Сказал. Я собрался было отложить визит, но он убедил меня, что вы не станете возражать.
– И объяснил почему?
– Почему вы не станете возражать?
– Почему он сам не придет.
– Нет. Я решил, что у него что-то неотложное на службе.
Она подала ему бокал, и Энди взял его со словами благодарности. Мадлен осталась стоять, глядя на него со странным выражением на лице, которое ему не удавалось расшифровать. Нечто смешанное с усталостью.
– Раньше я думала, что мужчины всегда доверяют друг другу свои тайны. Эту уверенность в меня вселил знакомый юноша, когда мне было девятнадцать лет. Он, во всяком случае, поступал, как выяснилось, именно так.
– Тайны? Насчет женского пола?
Мадлен уселась в кресло напротив и положила ногу на ногу. На ногах у нее были кожаные тапочки без каблуков с замысловатым золотым узором.
– «Женский пол» – какое милое выражение! Именно это мне в вас и нравится, Энди, – некоторая старомодность.
– Ладно, – буркнул он, – а теперь объясните, что я сделал не так.
– Дэвид вам действительно ничего не сказал?
– Значит, у вас тут проблемы? – неуклюже вырвалось у него.
– Ваша старомодность мне действительно по душе. Нет, он и не должен был ничего говорить, учитывая обстоятельства. – Она сделала ударение на последнем слове. – Ничего особенного – если разобраться. Дэвид встречается… с одной женщиной.
– Он сам вам об этом сказал? – удивленно спросил Эндрю.
– Нет. На этой стадии он обычно ничего не говорит.
Никогда не могла понять, в чем тут дело – то ли он взаправду воображает, что обманывает меня, то ли попросту избегает неприятных разговоров.
Эндрю сделалось немного не по себе. Его все это не касалось, и вообще не стоит вести подобные беседы. Было бы понятнее, если бы Мадлен поделилась своими неприятностями с Кэрол.
Он промолчал, и Мадлен продолжила:
– Вы не видите разницы, да? Обычно я не говорю о таких мелочах, Энди. – Она помялась, словно собираясь что-то добавить. – Ладно, не обращайте внимания.
Он был тронут ее несчастным видом.
– Мне очень жаль. – Эндрю запнулся. – Что вы имеете в виду, говоря об «этой стадии»?
Она пожала плечами:
– Дэвид рассказывает мне о своих увлечениях уже потом, когда все благополучно завершается. Так он понимает честность. И так добивается отпущения грехов.
– Вы его, конечно, прощаете.
– Конечно. – В ее голосе звучала легкая ирония. – Разве могут быть хоть малейшие сомнения?
– Все это, разумеется, просто детство, но взрослые иногда ведут себя как дети. Это несерьезно.
– Несерьезно? – Мадлен посмотрела на него в упор. – Несерьезно?
– Как бы понарошку.
– Признайтесь, Энди, вы когда-нибудь изменяли Кэрол?
– Нет, – сказал он, – не изменял. Нам обязательно обсуждать меня и Кэрол?
– Нет. – Ее голос звучал жалостно. – Обсуждать вас и Кэрол нам не обязательно. Простите меня, Энди. Мне не следовало навязываться. Тем более что вы наверняка не в силах помочь. Жаль, что ему не хватает ловкости, чтобы скрываться получше. Счастливому неведению нельзя иногда не позавидовать.
Чувство осуждения, которое Эндрю только что испытывал по отношению к ней, перешло на Дэвида. Он представил его в этот самый момент с девушкой, смеющимся и болтающим, и оскорбился за Мадлен.
– Хотите, я с ним поговорю?
– Поговорите с ним? – Она широко раскрыла глаза. – О его увлечениях? Не думаю, чтобы от этого был какой-то толк.
– А вдруг?
Она усмехнулась:
– Уверена, что нет. Выбросьте это из головы.
– Хоть в чем-то я мог бы помочь!
Мадлен окинула его задумчивым взглядом и улыбнулась.
– Кажется, можете. Мне нечего вам предложить, кроме pasta sciutta и остатков салата. Можете пригласить меня поужинать, если хотите.
Эндрю кивнул:
– С большой радостью.
Глава 3
В середине октября погода неожиданно испортилась, и гипотезы Фрателлини снова попали в заголовки: метели, просвистевшие над североамериканским континентом, молниеносно преодолели Атлантику и закрутились над Европой. В первое же утро снегопада улицы Лондона покрылись трехдюймовым слоем снега. Вскоре нескончаемые потоки автомобилей превратили снег в грязь, однако небо оставалось таким же свинцовым – снегопад все усиливался. Среди домов завывал ледяной северо-восточный ветер. Еще не наступил полдень, а газеты уже трубили о «Зиме Фрателлини». К следующему утру погода не изменилась, что послужило поводом для пространных комментариев и всевозможных догадок. В кабинете Мак-Кея, куда Эндрю явился по срочному вызову, репродукция картины Утрилло, изображающая заснеженный Монмартр, уже была заменена девушкой кисти Ренуара, утопающей в высокой летней траве.
Мак-Кей ценил в искусстве термальные свойства.
– Я проглядел ваши наметки насчет Фрателлини. Давайте дадим это прямо в пятницу.
Мак-Кей поручил ему поработать над этой темой несколько недель назад, не считая тогда задание особенно важным.
– Нам пока недостает материала, – возразил Эндрю.
– Какого же?
– Мы хотели снять самого Фрателлини и его обсерваторию. Этим должна была заняться бригада, которая отправилась снимать раскопки в Ватикане.
Худое лицо Мак-Кея сморщилось еще больше.
– Придется обойтись тем, что есть. Главное – что у людей на языке. Вдруг уже через неделю об этом все забудут? Десять минут получится?
– Надеюсь, да. На сколько минут выпускать Уингейта?
– Боже, снова он?
– Мы за него заплатили.
– Контракты на определенный срок – полнейшая чушь.
Бывают лица и голоса, которые трудно долго выносить. У вашего Уингейта именно такое лицо и такой голос. Ладно, покажете его минуты три – только смотрите, чтобы он не больно расходился!
– Он свое дело знает.
– Вот это-то мне и не по нраву. Все мы в своем деле что-нибудь да смыслим, иначе не проживешь. Но мы по крайней мере признаем, что знания наши не очень-то глубоки. А эти журналисты-ученые болтают так, словно для них не осталось никаких загадок. Как бы мне хотелось, чтобы он дал петуха!
– Это не пойдет программе на пользу.
– Ну, тогда пускай ошибется в своей еженедельной проповеди в воскресной газете. Могу я доверить все это вам, Энди?
– Да. Послать бригаде в Рим телеграмму об отмене задания?
– Об отмене?
– Чтобы не снимали интервью с Фрателлини, раз у нас все равно не найдется для него времени.
Мак-Кей немного поразмыслил:
– Нет, давайте оставим как есть. Вдруг еще придется его куда-нибудь вставлять. Скажем, по весне. Ретроспектива «Зимы Фрателлини».
– Если таковая будет.
Мак-Кей пожал плечами:
– Тогда «Что стало с „Зимой Фрателлини“». Так или иначе сгодится. Кроме того, у Билла Дайсона в Милане подружка. Он никогда не простит мне, если я лишу его возможности нанести ей визит.
* * *
В выходные снегопад прекратился. В субботу вечером и в воскресенье хлестал дождь, а в понедельник установилась холодная, но ясная погода, и в зябком лазурном небе проносились только маленькие облачка. Хотя в баре, где Дэвид и Эндрю назначили встречу, было тепло, даже душно, если не считать сквозняков от поминутно распахиваемой двери.
– По рюмочке виски? – предложил Дэвид. – Чтобы быстрее кончалась эта проклятая «Зима Фрателлини».
– Разве что по одной: полно работы.
– Как и у меня. Но мне легче ее выполнять с затуманенной головой. Видел в пятницу твою программу.
– Ну и какие будут замечания?
– Распространяем тревогу и уныние? Вся эта болтовня о ледниковом периоде…
– Мы всполошили министерство внутренних дел?
– Официально – нет. Но подбросили пищи для разговоров. Говорят, на следующее утро в «Харродз» было столпотворение за лыжами.
– Это все Трэвор Уингейт. Мы подписали с ним контракт на дюжину выступлений, так что теперь приходится с ним мириться, в противном случае – прощайте денежки.
Лучше бы было махнуть рукой на деньги, но бухгалтерия никогда на это не пойдет.
– Не нравится мне его усмешка, – сказал Дэвид. – Уж больно издевательская.
– Он совершенно лишен телегеничности, но нам потребовалось несколько его выходов в эфир, чтобы это осознать. Иногда так случается. Все, что нам остается, – это выпускать его на самые острые сюжеты, способные захватить публику. Вот мы и подарили ему ледниковые периоды.
– Самые робкие из зрителей, должно быть, перепугались не на шутку.
– Но мы же подчеркивали, что это крайне маловероятно!
– Так, между прочим. И крупным планом – сползающие с гор Уэльса ледники и белые мишки, нежащиеся на солнышке на льду Заводи.
– Воздействие на воображение зрителя – предмет нашей гордости.
– Я кое-куда заглянул, – продолжал Дэвид. – Создается впечатление, что существует несколько теорий о причинах ледниковых периодов. Причем наиболее здравая из них основана на учете колебаний в уровне солнечной активности. Ее автор – некто Пенк. Ты отдаешь себе отчет, что повсеместное уменьшение средней температуры всего на три градуса приведет к тому, что север Шотландии скроется под ледниками?
– Учти, я тоже не терял времени даром, – сказал Эндрю. – В образовании ледовых шапок больше повинны осадки, нежели температура воздуха. Сибирь расположена так же далеко на севере, как Гренландия, и там не менее холодно, а ледников нет и в помине. Облака, несущие влагу, не забираются так далеко в глубь суши.
– Черт побери, над нашими островами, затерянными среди морей, как будто вполне хватает набухших от влаги облаков!
– Как бы то ни было, уменьшение солнечной активности пока незначительно. Фрателлини рассуждает о двух-трехпроцентном снижении количества солнечной энергии, достигающей внешних слоев атмосферы. Колебания в таких пределах – нормальное явление, вызванное локальной, временной изменчивостью солнечной активности.
– Но у нас станет прохладнее, это уже точно.
– Раз-другой предстоит встретить Рождество со снегом.
Может, снова будем поджаривать на льду Темзы бычка…
Большинство авторитетов как будто сходятся с Фрателлини во мнении, что колебания не продлятся долго – скорее всего не дольше шести месяцев.
– А вдруг все-таки дольше?
– За истекшие шесть с половиной столетий европейские ледники дважды наступали и дважды ретировались. В начале четырнадцатого века они принялись было расти в западных Альпах, но в пятнадцатом все пришло в норму. К концу шестнадцатого века льды снова перешли в наступление – в восточных и западных Альпах, а также в Исландии.
Рост продолжался и в начале девятнадцатого века, но потом ледники поджали хвосты. С тех пор площадь паковых льдов сокращается по всему миру. Возможно, сейчас снова наступает их время.
– Так что можно ожидать переполоха на бирже в связи с ростом курса акций компаний, производящих нагревательные приборы?
– Переполоха – не исключено. Но если это всего лишь временное понижение температуры, к чему склоняются климатологи, то позднее может начаться обратный процесс. Тогда жди повышенного спроса на лосьоны для загара. В нашем столетии преобладала тенденция к повышению температуры.
– Я бы предпочел гипотезу вашей программы, – сказал Дэвид. – Белые медведи – это, конечно, перебор, но ты только представь себе ясный денек, замерзшую Темзу, звонкие голоса в неподвижном воздухе, звон бубенчиков на санях, скользящих по набережной Виктории…
– Не знал, что ты так сентиментален.
– Все мы, циники-реалисты, слеплены из одного теста.
Это наше средство защиты от самих себя. Раньше я коллекционировал рождественские открытки с зимними сюжетами и снегом: крестьяне, собирающие хворост на закате, домики на опушке, постоялые дворы и все такое прочее…
– И дрозды.
– Нет, дроздов я не коллекционировал. У каждого свои пристрастия.
– Что случилось с коллекцией?
– Меня постигло разочарование. Мои престарелые тетушки либо поумирали, либо ударились в религию и стали присылать мне картинки из жизни святого семейства. Так что теперь у меня сплошь репродукции классиков и так называемый юмор. Продолжать прежнее занятие не было никакого смысла.
– В этом году я попробую пополнить твою коллекцию.
– Буду очень тебе благодарен.
Эндрю взглянул на часы:
– Мне пора. Как насчет того, чтобы по-холостяцки пройтись вечерком по пабам? Кэрол отправилась в Илинг – решила навестить какую-то мерзопакостную особу, свою бывшую одноклассницу.
Дэвид покачал головой:
– Сегодня не получится. Может, заглянешь к Мадди?
Все веселее вдвоем.
– Возможно. Там будет видно.
Однако вечер сложился иначе. Эндрю познакомился с молодым нигерийцем из группы стажеров, который, бесцельно слоняясь из комнаты в комнату, спросил у него, в какую сторону сворачивать. Причем английский его был до того правилен, а тон – столь меланхоличен, что Эндрю неожиданно для себя пригласил его поужинать. Эндрю привел нигерийца в свой клуб в надежде встретить там секретаря, проторчавшего большую часть жизни в Индии и относившегося к представителям небелых народов с не меньшей антипатией, чем Эндрю – к нему самому. Надежде не суждено было сбыться, но наивность и пылкая признательность молодого негра пришлись ему по душе, и вечер получился вполне приличным. Вернувшись, Эндрю не застал Кэрол дома. Он лег в постель и уже сквозь сон услышал, как открывается входная дверь.
Глава 4
Эндрю предстояло провести неделю в Швеции, чтобы подготовить специальную получасовую программу из традиционного цикла, посвященного разным странам мира. Он послал Картвеллам открытку с адресом своего отеля и утром того дня, на который был намечен отъезд, получил ответ. Мадлен выражала надежду, что командировка пройдет весело, и после ее окончания приглашала в гости. Между строк читалась необъяснимая срочность, что поставило Эндрю в тупик. Однако он сунул открытку в карман и в предотъезд ной суете совершенно забыл о ней.
После подобных поездок Кэрол всегда приезжала за мужем в аэропорт. Эндрю поднялся в бар, где они обычно встречались, и увидел жену сидящей в одиночестве за столиком лицом к двери. У нее был напряженный вид – должно быть, что-то испортило ей настроение. Придется выяснить, что стряслось, и ненавязчиво попытаться приободрить.
– Хэлло, дорогая, – сказал он. – Как здорово возвращаться!
– Ты хорошо провел время? Отлично выглядишь.
– Сносно. Слишком много ел и пил. Хочешь еще посидеть, или лучше двинем домой?
Кэрол недолюбливала аэропорты и обычно старалась там не задерживаться. Поэтому Эндрю удивился ее просьбе:
– Пожалуйста, еще одну порцию. Джин и мятный тоник.
Эндрю принес джин и виски для себя, решив уступить женской прихоти и не задавать вопросов. Он все равно скоро узнает причину. Пристальный взгляд голубых глаз вселял беспокойство; Эндрю поднял свою рюмку, чтобы заполнить паузу.
– Я собираюсь уйти от тебя, Энди, – произнесла Кэрол.
Он почувствовал, как по его плечам и спине пробежал озноб; оставалось надеяться, что дрожь не бросилась ей в глаза. Девушка за стойкой бара крикнула что-то своей напарнице; ее пронзительный, почти визгливый голос резанул слух. Эндрю сделал попытку взглянуть жене прямо в глаза, но это оказалось свыше его сил.
– Мне очень жаль, – продолжила Кэрол. – Думаю, о таких вещах надо говорить без обиняков.
Он посмотрел на ее пальцы, на покрытый ярким лаком ноготь и вспомнил, как она делает маникюр, вспомнил сразу все мелочи, все интимные секреты. Теперь он будет видеть ее только такой – одетой и собранной. Они станут враждовать или, возможно, сохранят дружеские отношения, но отныне Кэрол для него – чужая.
– Кто он? – выдавил Эндрю.
– Дэвид.
Час от часу не легче!
– Дэвид? Дэвид Картвелл?
– Да.
– Так это с тобой он встречался на протяжении последних недель?
– Конечно! – выпалила Кэрол с нетерпением в голосе.
Он взял себя в руки, чтобы не произнести очевидную банальность, готовую сорваться с языка, и примирительно сказал:
– Дорогая, не торопись. Подумай.
Она покачала головой:
– Нет, тут не о чем думать.
Эндрю не почувствовал уколов ревности, когда услыхал о Дэвиде; теперь же в нем закипела обида за жену. Для Картвелла это просто очередное приключение; Кэрол же отнеслась ко всему куда серьезнее. Придется объяснить ей все это, не причинив обиды. Задача не из легких.
– Дэвид… – начал он. – Мне не хотелось бы отзываться о нем дурно, вовсе нет, но я уже передавал тебе слова Мадлен…
– Что с ним подобное случается постоянно? Я знаю.
Теперь это в прошлом.
– Думаешь, он остановится?
– Связывая себя с человеком, всегда рискуешь. Как ты рискнул со мной.
– На протяжении одиннадцати лет я выигрывал. И сейчас не желаю уступать.
Теперь уже Кэрол попыталась поймать его взгляд, но тоже потерпела неудачу.
– Не стоит все усложнять, ладно? Я имею в виду развод.
Можно развестись по причине моей неверности.
– Надо еще выпить, – решил Эндрю.
Не получив ответа, он взял обе рюмки и направился с ними к бару. На этот раз он заказал двойную порцию виски.
К моменту возвращения за столик у него была готова подходящая тирада.
– Дэвид – изумительная личность. Наверное, по части секса он тоже не промах. Во всяком случае, хватка заметна сразу… Мы женаты уже давно. Поэтому неудивительно, что так случилось. – Кэрол попыталась прервать мужа, но он не дал ей раскрыть рта. – Я знаю, что тебе все это кажется серьезным. Возможно, это действительно серьезно – и для него, и для тебя. Возможно, тебе даже удастся его изменить.
Но давай немного повременим, а там будет видно, а?
Скрывая подступающую злость, Кэрол бросила:
– Не утруждай себя разумными объяснениями. Может, предложишь, чтобы я еще раз хорошенько обо всем поразмыслила на трезвую голову?
– Не вижу в этом никакого вреда. – Теперь был готов рассердиться и он. – Представь себе, мне это вовсе не кажется таким забавным.
– Мне нужен Дэвид, – проговорила Кэрол. – И я прошу тебя не ставить нам палки в колеса.
– А дети?
– Мне бы хотелось оставить их. Ты можешь видеться с ними в любое время.
Эти рассуждения окончательно вывели Эндрю из себя.
– А потом Дэвид сообразит, насколько это серьезно, и пойдет на попятную, как это уже с ним случалось, – что ты предпримешь тогда?
Она устало вздохнула:
– Мы любим друг друга. Неужели тебе не понятно?
– Мне понятно, что ты влюблена. И что ему хочется, чтобы ты была уверена во взаимности.
– Слушай, – сказала Кэрол. – Я знаю Дэвида. Возможно, даже лучше, чем когда-либо знала тебя. Мы – люди одного склада.
Эндрю показалось, что он понял смысл ее слов.
– Если ты немного побесилась до замужества, то это еще не значит, что ты – человек одного с Дэвидом склада.
При твоей привлекательной внешности… Но с тех пор прошло почти двенадцать лет!
– Неужели?
– Возможно, тебя одолела тяга вернуться в юношеские годы. Так случается с каждым. Это не значит, что ты действительно снова повела бы такую жизнь, будь у тебя выбор.
– Ладно, – решилась она. – Придется открыть тебе глаза. Надо же, а я-то беспокоилась, как бы ты чего не заподозрил! Насчет Джорджа Прайса, например.
– Джорджа Прайса?
– И других. Я никогда не расставалась с прежней жизнью, Энди. Тебе невредно будет это усвоить. – Кэрол откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях – Думаю, это принесет тебе облегчение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике