А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Элтон Бен

Смерть за стеклом


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Смерть за стеклом автора, которого зовут Элтон Бен. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Смерть за стеклом в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Элтон Бен - Смерть за стеклом онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Смерть за стеклом = 225.58 KB

Смерть за стеклом - Элтон Бен => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу


Бен Элтон
Смерть за стеклом

Выражаю благодарность
в Великобритании:
Эндрю, Анне, Каролин, Клэр, Крейгу, Дэррену, Мэлу, Николя, Нику, Сейди и Тому,
а также:
Эмме, Брайану, Дину, Элизабет, Вабблу, Хелен, Джошу, Нериндеру, Пенни, Полу и Стюарту;
в Австралии:
Энди, Аните, Бену, Блэру, Кристине, Гордону, Джемме, Джонни, Лизе, Питеру, Рейчел, Сape-Марии, Шарне и Тодду
Без них эта книга не была бы написана.
...
Дэвид. Род занятий: актер. Знак зодиака: Овен.
Джаз. Род занятий: ученик повара. Знак зодиака: Лев (на пересечении с Раком).
Келли. Род занятий: торговый консультант. Знак зодиака: Весы.
Сэлли. Род занятий: боец. Знак зодиака: Овен.
Гарри. Род занятий: водитель грузовика. Знак зодиака: Рак.
Мун. Род занятий: воздушная гимнастка, подрабатывает стриптизершей. Знак зодиака: Козерог.
Хэмиш. Род занятий: врач-ординатор. Знак зодиака: Лев.
Воггл. Род занятий: анархист. Знак зодиака: утверждает, что все двенадцать.
Лейла. Род занятий: модельер и торговый менеджер. Знак зодиака: Скорпион.
Дервла. Род занятий: психотерапевт. Знак зодиака: Телец.
...
Убийство произошло на двадцать седьмой день нахождения в ДОМЕ.

Номинация

День двадцать девятый. 7.15 утра

– Телеведущий, телеведущий, телеведущий, телеведущий, машинист.
– Машинист? – Сержант Хупер удивленно поднял глаза.
– Извините, ошибся. Тоже телеведущий.
Старший инспектор Колридж шлепнул на стол толстую папку с делами подозреваемых и снова повернулся к экрану установленного в углу кабинета большого телевизора. Последние два часа он просматривал пленки вразнобой, без всякой системы.
Гарри на экране раскинулся на зеленом диване. Незадолго до этого была нажата кнопка «пауза», и кадр застыл. Но даже если бы магнитофон продолжал крутиться, картинка бы не изменилась: Гарри так же лежал бы в своей излюбленной позе – почти не двигаясь, раскинув ноги и левой рукой лениво почесывая яйца.
На его левой лодыжке распластал крылья полустершийся синий орел. Орел категорически не нравился Колриджу. Неужели тупой говнюк и выскочка Гарри полагает, что у него есть нечто общее с этой гордой, благородной птицей? Инспектор нажал на «воспроизведение», и Гарри заговорил:
– Лучшая команда английской Премьер-лиги – это десять недоумков и одна огромная горилла в нападении – обычно какой-нибудь черный.
Колридж старался не отвлекаться, но сосредоточиться не удавалось. Сколько чепухи способен вытерпеть мир? Мы все несем иногда несусветную чушь. Но обычно сказанные всуе слова словно растворяются в воздухе, и нет их, проехали. А эти – увековечены навсегда. Более того, превратились в улику. И он обязан их слушать.
– Десять идиотов упорно пасуют горилле в надежде, что тот обведет защиту и закатит мяч в ворота.
Мир уже слышал эти блистательные откровения. Их передавали в эфир сраженные наповал сенсационностью подобных высказываний режиссеры программы «Любопытный Том». Слова «черный» и «горилла» в одной фразе создавали на экране потрясающий эффект поистине «реального» телевидения.
– Борьба, полемика, смелость, – пробормотал себе под нос Колридж.
Он цитировал статью, которую нашел в коробке с видеокассетой. Все изъятые записи шоу «Под домашним арестом» были дополнены вырезками из газет и журналов. Организаторы «Любопытного Тома» знали свое дело. И если требовался архив, его тут же предоставляли.
В статье рассказывалось о продюсере проекта «Под домашним арестом» Джеральдине Хеннесси, которую чаще называли Джеральдиной Тюремщицей.
«Мы не Би-би-си, – заявляла она. – Мы Би-пи-си: Борьба, Полемика, Смелость. И поэтому даем возможность людям заглядывать в окна и не стесняемся простодушно-откровенного расизма Гарри».
Колридж вздохнул. «Борьба… полемика». Что за странные амбиции для уже немолодой женщины? Он перевел взгляд на собеседника Гарри. Тот сидел на оранжевой кушетке – блистательный Джейсон, известный больше как Джаз: самый крутой, самый находчивый, самый уверенный в себе, с вечной улыбочкой на губах или – как на этот раз – с насмешливой ухмылкой.
– Вот так-то, приятель, – продолжал Гарри, – ни мастерства, ни ловкости, ни стратегии. Вся игра в этой стране рассчитана на удачный прорыв. – Он переложил поудобнее свои гениталии, и они четко обозначились под пронзительно-зелеными спортивными шортами. Оператор моментально дал крупный план. «Любопытный Том» – детище Би-пи-си, потому-то и любит смаковать пикантные моменты.
– Пойми меня правильно, Джаз. Факт есть факт: большинство нападающих лиги – черные громилы.
Джаз пронзил Гарри (как ему казалось) загадочным и устрашающим взглядом. Его тело выглядело еще эффектнее, чем у Гарри, и он тоже постоянно поигрывал мускулами, которые рельефно проявлялись, даже когда он поглаживал рукой поблескивавшую на красивой груди толстую золотую цепь.
– Гориллы.
– Что?
– Ты сказал «гориллы», а не «громилы».
– Неужели? Я имел в виду, что гориллы огромные и сильные, как твой хрен.
На кухне мнившая себя хипповой супермоделью Лейла возмущенно тряхнула умопомрачительными белокурыми косичками с вплетенными бусинками.
Колридж заметил это проявление ее возмущения благодаря мгновенной реакции видеорежиссера, который моментально поменял план и крупно показал ее лицо. «Любопытный Том» не упустил возможности отметить, как вскинулась эта насмешливая гордячка из благополучных снобов, типичных для среднего класса. И инспектор понял, что позиция передачи – нарочитое пренебрежение к интеллектуалам.
«Мы всенародно любимый «Любопытный Том» – цитировала статья Джеральдину, которая явно считала Лейлу заносчивой стервой, абсолютно лишенной чувства юмора, цацей из этого самого среднего класса. И именно такой показывал ее режиссер.
Колридж чертыхнулся в экран. Он наблюдал за Джазом, хотел его раскусить. Но до чего же трудно вести расследование, когда «Любопытный Том» демонстрирует тебе только то, что считает нужным. А ведь нужно-то им совсем не одно и то же. «Том» пытается состряпать то, что называется «грандиозным телешоу». А Колридж должен поймать убийцу.
Но вот камера вернулась к Гарри и его яйцам.
Инспектор вовсе не думал, что убийца именно Гарри. За долгие годы службы ему не раз приходилось колошматить субботними вечерами штук по двадцать подобных гарри. Он прекрасно знал таких субчиков: крикливые, самоуверенные, наглые. Инспектор вспомнил, как тот же самый Гарри выглядел два дня назад, когда после убийства всех собрали перед полицейским видеомагнитофоном. Гарри больше не казался нагловатым. Он казался напуганным.
И все же опыт подсказывал: такие гарри лезут в драку, но не убивают – разве только прибьют кого-то случайно, по пьянке, либо задавят машиной. Колридж терпеть не мог этого чванливого, самодовольного, разрисованного татуировками, тупоголового кокни, но на злодея тот не тянул. Гарри не из тех, кто мог подкрасться к жертве, воткнуть в шею кухонный нож, вытащить и снова хладнокровно засадить глубоко в череп.
Нет, Колридж считал, что Гарри на такие выходки не способен. Однако жизнь иногда преподносит сюрпризы, и об этом тоже нельзя забывать.
Общественное мнение совпадало с точкой зрения Колриджа: люди не верили, что убийца – Гарри. Он был из любимчиков. И бульварные газеты с самого начала шоу намекали, что Молодчик Газза,[1] как прозвали Гарри, – верный кандидат на роль победителя. Зато потом, когда игра обернулась реальным убийством и расследованием случившегося, Гарри редко поднимался в первые строчки опросов.
Колридж улыбнулся печальной, слегка надменной улыбкой. Только так он и мог улыбаться в последнее время. На самом деле страна не знала Молодчика Газзу, хотя зрители были уверены, что им известно о нем всё. Но им предлагали только самые эффектные куски: его безапелляционные высказывания, нагловатые повадки, то, как он объявлял кого-то снобом или задавакой, и веселое упорство, с каким он выводил из себя гордячку Лейлу. И еще его пенис, как-то выглянувший из-под задравшихся шорт. Этот кадр немедленно напечатали на майках, которые продавали на рынке Камден-Лок.
– Циклоп! На место! – прикрикнул Гарри, словно бы обращаясь к собаке, и только после этого прикрыл член шортами. – Извините, девушки. Просто я не ношу трусов. В них у меня все преет.
Вот таким воспринимала его страна: он был разжеван средствами массовой информации и запихан людям в рот куском прямодушной откровенности, без претензий на заумь. Одним словом, – Молодчик Газза. Но этим-то Гарри и нравился.
Как и видеорежиссер, Гарри заметил возмущение Лейлы и, представив реакцию такого же сноба – уже из зрителей – на свои, отдающие душком расизма рассуждения, решил поднажать.
– Именно так! – рассмеялся он в ответ на ее возмущенный взгляд. – Тебе слабо произнести это вслух, а я не боюсь: пошла она в задницу, ваша политкорректность. Только учти, что это комплимент Джазу, а не наоборот. Черные быстрее и сильнее – доказанный факт. Вспомни бокс! Вспомни Олимпийские Игры! Будь я проклят – белым следует давать медали уже за то, что у них хватает духу принять участие в соревнованиях. Мужики еще ладно, а девчонки вообще никуда не годятся! Видела, как они бегут? Сначала, обгоняя друг друга, финишную ленту рвут черные амазонки, и только потом, аж минут через десять, появляется парочка плоскозадых рыженьких из Глазго.
Вот вам: получайте свою борьбу, полемичность и смелость!
– Да, но это потому… – неуверенно начала Лейла, понимая, что должна опровергнуть ужасное высказывание Гарри.
– Так почему же, черт подери? – подхватил он.
– Потому… потому, что для черных спорт – единственная возможность чего-то добиться в этом обществе, где все прочие пути для них закрыты. Вот они и пытаются проявить себя в любом виде спорта.
В разговор вступил Джаз, но отнюдь не на стороне Лейлы:
– Значит, ты утверждаешь, что белые могли бы побить нас, черных, в боксе, беге и во всем остальном, если бы не были так заняты учебой на врачей и премьер-министров. Я тебя правильно понял, Лейла?
– Нет!
– Да ты у нас расистка, детка. Ай-ай-ай!
Лейла сморщилась, словно собиралась расплакаться, а Гарри и Джаз дружно рассмеялись. Неудивительно, что перевес симпатий был на их стороне. Большая часть зрителей считала их своими представителями в доме. Нормальные, не говнистые, простецкие ребята. Отличные мужики, золотые парни. Но что бы сказали те же самые зрители, если бы им пришлось находиться в обществе этих золотых парней по двадцать четыре часа в сутки? День за днем, неделю за неделей иметь дело с хамским гонором, который так и отскакивал от потолка и от стен? Кое-кто начал бы раздражаться. Потом невзлюбил бы их и стал бы отвечать колкостями. А в результате, спровоцировал бы одного или другого на убийство.
Убийство на почве взаимного раздражения? Такое бывает! Бывает. Инспектор по опыту знал, что раздражение – самый распространенный из всех мотивов. Взрыв эмоций – и занудная, мелочная ссора переходит роковую грань. Сколько раз Колриджу приходилось выяснять у задержанного, как его угораздило угробить родственника только потому, что тот его раздражал.
«Не мог больше терпеть. Психанул».
«Она меня довела».
Большинство убийств совершается на бытовой почве теми, кто прекрасно знает будущую жертву. А разве можно придумать более подходящую обстановку, чем «Под домашним арестом». К моменту убийства участники программы успели хорошо друг друга узнать, – по крайней мере настолько, насколько может узнать один человек другого. «Арестантам» приходилось слишком много разговаривать – друг с другом и друг о друге. И отдыхать от этого только во сне.
И не исключено, что один из них стал раздражать остальных до такой степени, что его убили.
Но раздражение вызывали они все, по крайней мере у Колриджа. Абсолютно все. Их смугленькие животики и округлые ягодицы, их бицепсы, трицепсы и татуировки, кружочки вокруг сосков, их общий интерес к знакам зодиака, бесконечные поглаживания и обжимания и полное равнодушие ко всему, что не связано с ними непосредственно.
Инспектор Колридж сам бы с радостью их всех поубивал.
– Беда в том, что вы сноб, сэр, – заметил сержант Хупер, который наблюдал, как начальник просматривал видеопленки, и отгадал ход его мыслей, словно у того была стеклянная голова. – В наши дни никого не заставишь мечтать о профессии машиниста. Да если честно, то и нет никаких машинистов. Сидит себе в кабине тип, нажимает на кнопку пуска и время от времени бьет по тормозам. Да уж, почетное призвание. Нет, теперь все хотят стать телеведущими. Я бы сам подался из копов на телевидение.
– Не отвлекайтесь, Хупер! – проворчал Колридж.
Он знал, что над ним подсмеивались. Подсмеивались потому, что считали старомодным. А считали старомодным потому, что помимо астрологии и знаменитостей его интересовали и другие вещи. Например, книги и поезда. Наверное, таких людей на земле уже не осталось. Господи! Ему исполнилось всего пятьдесят четыре года! А большинство коллег думали, что не меньше двухсот. И за глаза называли чудаком. Он был членом Общества книголюбов, доморощенным исполнителем песен, в День перемирия[2] всегда ходил к военному мемориалу и выращивал цветы из семян, а не покупал в садоводческом центре.
И вот именно ему выпало смотреть весь материал, отснятый для шоу «Под домашним арестом». Сидеть и наблюдать за тупыми существами двадцати с чем-то лет, которых собрали в одном доме и устроили за ними круглосуточное видеонаблюдение. Да уж, подвезло! При других обстоятельствах Колридж ни за что в жизни не переключил бы телевизор на программу «Под домашним арестом».
Инспектор стиснул ручку кружки из настоящего фарфора – еще один повод для насмешек, ибо он упорно пользовался фарфоровой кружкой, несмотря на то, что ее приходилось то и дело мыть.
– Если мне понадобится ваше мнение о машинистах или по другому вопросу, Хупер, я сам вас об этом спрошу.
– Всегда к вашим услугам, сэр.
Колридж понимал, что Хупер прав. Нельзя осуждать современную молодежь за отсутствие здравых, реалистических стремлений. Ведь в те дни, когда мальчишки мечтали стать машинистами, они представляли себя повелителями огромных железных машин – изрыгающих пламя чудовищ, укротить которых под силу только самым смелым и самым умным.
А сегодня технологии настолько усложнились, что никто не понимает, как работают навороченные механизмы, кроме, конечно, Билла Гейтса и Стивена Хокинга.[3] По словам того же Хупера, человеческая раса вырвалась из петли. Так что же оставалось желать молодежи, как не маячить на телеэфирах? Более привлекательного занятия не существовало. Колридж удрученно взглянул на высоченные стопки видеокассет и компьютерных дисков, которые занимали большую часть комнаты.
– Что ж, вернемся к началу и примемся штурмовать проблему по порядку. – Он выхватил коробку с надписью «Первый эфир» и вставил кассету в аппарат.
Один дом. Десять претендентов. Тридцать камер. Сорок микрофонов. Один победитель.
Слова хлестали в экран, словно бьющий в лицо кулак.
Сердитый, бешеный рок сопровождал надписи в манере «постпанк» на фоне нарочито размытых картинок.
Объектив камеры на турели. Забор из колючей проволоки. Рыкающая собака охраны. Девушка, снимающая бюстгальтер спиной к объективу.
Крупным планом: искаженный криком ярости рот.
Громче гитарные аккорды – и все изломаннее буквы. Подтекст очевиден: зануды пусть ищут развлечений в другом месте. Но если вы молоды, энергичны и радуетесь жизни, это шоу для вас!
Девять недель. Никаких поблажек. Никаких отлучек.
Под домашним арестом.
Взрывная круговерть рисунков, в ответ тяжелый удар гитары – и с разогревом покончено. Идут последние минуты, когда дом «Любопытного Тома» тих и спокоен. Светлое, большое, гостеприимное жилое помещение: отделанная плиткой гостиная, симпатичные общие спальни, блистающие нержавейкой ванны, душевые и бассейн в саду.
Входная дверь открывается, в нее проходят десять молодых людей и рассредоточиваются по всему общему плану гостиной. Та самая десятка, в которой, как уверяли страну, никто друг с другом не знаком.
Все кричат, взвизгивают, обнимаются и то и дело повторяют: «Супер!» Кто-то забегает в спальни и скачет по кроватям, кто-то показывает большие пальцы дверному проему, один или двое стоят в стороне и смотрят, но все как будто согласны, что начинается самое главное в их жизни приключение. И начинается оно в составе лучшей в мире суперкоманды.
Режиссер выдерживает паузу, чтобы зрители прониклись чувством общего праздника, после чего начинается представление участников программы. Камера выхватывает невероятно смазливого молодого красавчика с бархатистыми щенячьими глазами, с мальчишескими чертами лица и с волосами до плеч. На нем длинный черный пиджак и в руках гитара. Прямо поверх лица штампуются слова, буквы лепятся из кирпичиков и поднимаются, будто тюремные стены.
Дэвид. Род занятий: актер. Знак зодиака: Овен.
– Пожалуйста, остановите, констебль.
Картинка застыла, и собравшиеся полицейские принялись рассматривать изуродованное надписью красивое лицо.
– Род занятий: актер, – повторил Колридж. – И место его последней работы?
Молоденькая констебль Триша, которая как раз закончила прикалывать на стену последнюю из семи фотографий подозреваемых, уткнулась в дело Дэвида.
– Пантомима. Принц Очарование. Два Рождества назад.
– Два года назад? Это вряд ли можно назвать работой.
– Вот и Гарри потом так сказал, – вмешался сержант Хупер. – Дэвид тогда здорово залупнулся.
– Залупнулся?
– Вышел из себя.
– Благодарю вас, сержант. Полагаю, дело у нас пойдет значительно быстрее, если мы будем говорить на одном языке. Есть ли какие-нибудь свидетельства того, что у парнишки были актерские данные?
– Да, сэр, – отозвалась Триша. – Он прекрасно начинал. Выпускник Королевской академии драматического искусства, сначала много работал. А потом как-то не сложилось.
Колридж вгляделся в застывшее на экране лицо Дэвида.
– Кажется подавленным, а? Трудно представить, что, покидая театральный колледж, он мечтал ввязаться в эту передачу.
– Да, вряд ли. Выглядит несколько мрачно.
Колридж снова посмотрел на экран. Изображение подергивалось и подпрыгивало. Старый, раздолбанный полицейский видак плохо держал паузу. У Дэвида был слегка приоткрыт рот, так что казалось, будто он хочет укусить воздух.
– И на что же он живет, если его работа заключается в том, чтобы не играть?
– Я пробовал это выяснить, сэр, – ответил сержант Хупер. – И должен признаться, слегка озадачен. Дэвид никуда не нанимается, но как будто вполне процветает. У него приличная квартира, хорошая одежда и все такое. «Любопытному Тому» он сообщил, что ему помогали родители.
– Проверьте. Не исключено, что он залез в долги, обокрал кого-то или торгует наркотиками, а кто-то из участников шоу пронюхал об этом… Здесь имеет смысл покопать… Может, обнаружится хотя бы подобие мотива, – но в голосе инспектора не слышалось уверенности.
– Телевизионщики узнали бы, если б кто-то из «арестантов» получил подобную информацию. Ведь они, кажется, прослушивали все подряд? – спросила Триша.
– Не все, – возразил Хупер, который был настоящим знатоком телевизионных хитростей. – Видели все. А слышали многое, но не все. Трудно было разобрать слова, когда «арестанты» шептались. Иногда они снимали микрофоны и забывали надевать, так что приходилось им напоминать. Иногда постукивали по микрофонам, когда разговаривали. Этот трюк придумали еще первые участники. Помните Супер Уилли? Типа, исключенного за то, что он пытался манипулировать голосованием? Его изобретение.
– Значит, такие моменты нужно смотреть внимательнее, – предположила Триша. – Постукивание по микрофону – это подозрительно.
– К сожалению, невозможно. Именно эти куски отсутствуют на диске, поскольку их посчитали непригодными для эфира.
– Ну, хорошо, – подытожил Колридж. – Как говаривала моя мать: жизнь простой не бывает. Пошли дальше. Включайте.
– Смотрите, ребята, бассейн! – Джаз распахнул дверь во внутренний дворик и обернулся к остальным, чтобы объявить о своем открытии. И тут же по его юному лицу замелькали кирпичики надписи:
Джаз. Род занятий: ученик повара. Знак зодиака: Лев (на пересечении с Раком).
– Не хуже, чем Ибица![4] – словно обкуренный, он сделал у кромки воды несколько расхлябанных телодвижений и похоже изобразил губами барабан и бас-гитару. – Чи-чи-бум!
Вслед за ним к бассейну подскочила молоденькая девушка. Симпатичная, с маленьким драгоценным камешком в ноздре.
Келли. Род занятий: торговый консультант. Знак зодиака: Весы.
– Класс! – завопила Келли.
– Чи-чи-бум! – отозвался Джаз. Девушка запрыгала и захлопала в ладоши.
– Супер! Бесподобно! Улет! – Скинув едва прикрывавшие попу шорты, она прыгнула в воду.
– Торговый консультант? Что это значит? – поинтересовался инспектор.
– Продавщица, – объяснил Хупер. – Мисс Селфридж.
– Вы видели, какие на ней штаны? – Колридж всматривался в мерцающее изображение. – Ползадницы наружу.
– У меня есть точно такие же, – заметила Триша.
– Слишком откровенные, Патрисия. Никак от вас не ожидал. Из-под них даже трусики видны.
– В этом-то весь кайф, сэр.
– Неужели?
– Конечно. Какой смысл тратиться на стринги от Кевина Кляйна, если люди их даже не увидят.
Колридж не знал, что здесь значат «стринги», но не собирался попадаться в явную ловушку.
– Где же ее девичья гордость, если она способна так беззастенчиво хвастаться нижним бельем? – Он чувствовал себя вконец отставшим от жизни. Таких допотопных экземпляров больше нет. А если они все-таки сохранились, скрываются по углам, боятся открыть рот. Не воспринимают рекламу. Что уж говорить о телепрограммах.
На экране Келли в туче брызг показалась из воды, и в этот момент ее груди подпрыгнули и выскочили из лифчика. Девушка нырнула и, прежде чем выбраться из бассейна, поправила лифчик.
– О боже! – закричала она. – На мне же микрофон! «Любопытный Том» меня убьет!
– Вот уж напрасно, – прокомментировал Хупер. – Помню-помню: знаменитые титьки Келли. Определенно дороже микрофона. Ее столько раз крутили в анонсах – водяная пыль, замедленная съемка, очень соблазнительно и симпатично. И в газетах печатали. «Буферная зона». Забавно!
– Давайте продолжим, – раздраженно перебил его Колридж.
Хупер прикусил губу и включил воспроизведение.
Из дома посмотреть на бассейн выскочила девушка с татуировками и «ирокезом» на голове.
Сэлли. Род занятий: вышибала. Знак зодиака: Овен.
– Им следовало написать: «Род занятий – лесбиянка», – поправила Триша. – Явно розовая. В такие программы обязательно берут кого-нибудь из нетрадиционных.

Смерть за стеклом - Элтон Бен => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Смерть за стеклом писателя-фантаста Элтон Бен понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Смерть за стеклом своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Элтон Бен - Смерть за стеклом.
Ключевые слова страницы: Смерть за стеклом; Элтон Бен, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов