А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Так или иначе, — сказал он, — вот мой вопрос. Я хотел бы узнать, есть ли у вас постоянный друг, поклонник. Вы связаны с кем-нибудь или вы свободны?
Лори смотрела в сторону.
— Это имеет значение? — произнесла она.
— Ну, я не знаю. Это имеет значение для многих девушек. Если девушка серьезно встречается с кем-то, она не собирается встречаться с кем-нибудь еще. Все-таки существует верность на свете, хотя вы, возможно, так не думаете.
Она долго ничего не отвечала, даже когда Гин быстро обвел ее взглядом, она не шелохнулась и не улыбнулась. Наконец, когда они проезжали Уотергейт, она сказала:
— У меня нет мужчин, вообще никаких.
— Никаких? — переспросил он удивленно. — Нет даже пожилых обожателей, которые надоедают приглашениями на ужин и покупают вам изумрудные ожерелья?
Она потрогала ожерелье.
— Его никто не покупал, это фамильная драгоценность. Нет, у меня нет ни пожилых, ни молодых обожателей…
То, как она это сказала, заставило его недоверчиво нахмуриться.
— Не хотите ли вы сказать, что у вас вообще никого нет?
— Нет, Гин, и никогда не было.
Он смотрел вперед на дорогу, на светящиеся задние фары ее лимузина. Он не мог поверить, чтобы девушка с такой внешностью и фигурой, как у Лори, никогда ни с кем не встречалась. Ей было лет девятнадцать-двадцать, большинство вашингтонских девиц в ее возрасте уже переспало с половиной Госдепартамента и с целой плеядой конгрессменов и сенаторов. Он понимал, что она не такая, как эти девицы, но даже самая добропорядочная девушка из самой хорошей семьи обычно встречается с парнем, хотя бы с каким-нибудь положительным студентом из Гарварда.
— Вы девственница? — спросил он.
Она подняла подбородок и посмотрела на него. Ее взгляд был таким же холодным и равнодушным, как и тогда, когда он впервые увидел ее у Ширра.
— Вы это так называете? — спросила она.
Он был взволнован.
— Я не знаю, как это назвать иначе. Я очень удивлен.
— Это такая редкость в наше время, что незамужняя девушка невинна?
Он отвернулся в смущении:
— Да, наверное. Возможно… Но вы не…
— Я не похожа на невинную девушку?
— Я этого не говорил.
— Но вы мне начали говорить о том, как я сексуальна, как только подошли ко мне. Если вы находите меня сексуальной, значит, вы думаете, что я сплю с мужчинами.
— Вовсе нет! Когда я говорил, что вы сексуальны, я имел в виду, что лично я так вас воспринимаю. Когда я увидел вас, приблизился к вам, я почувствовал сексуальное возбуждение. Это комплимент, а не оскорбление. Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли.
Лори ничего не ответила. Он подумал, что смутил ее, но когда взглянул на нее снова, то увидел легкую улыбку на ее лице.
— Бог мой! — воскликнул Гин. — Мне попадались странные девушки, но вы самая необычная, какую я когда-либо встречал.
Она засмеялась и указала на машину впереди:
— Вы должны лучше следить за дорогой, мы почти приехали.
Они находились в четырех-пяти милях от центра города. Это был престижный зеленый пригород, застроенный довоенными домами с колоннами и белыми ставнями. Матье ехал впереди по узкой извилистой дороге, которая в одном месте стала похожа на туннель из-за нависающих крон деревьев, затем они проехали вдоль высокой стены, заросшей мхом и плющом, с острыми ржавыми шипами наверху.
— За этой стеной наш сад, — сказала Лори, — а дом совсем рядом.
Сверкая фарами, лимузин свернул за угол. Они припарковали машины в полукруглом проезде прямо напротив высоких стальных ворот. За воротами Гин разглядел посыпанную гравием дорогу, тонущую во мраке. Дом, очевидно, находился далеко от дороги — его не было видно.
Матье не выключил мотор своей машины, он сидел и наблюдал за ними в зеркальце. Струйка дыма поднималась из выхлопной трубы и растворялась в дождливом ночном воздухе.
— Это конец пути, дорогая мисс Сэмпл? — спросил Гин. — Да, мы приехали, — сказала Лори, застегивая накидку.
— Вы думаете, что я просто вас здесь высажу, и все?
Она посмотрела на него зелеными кошачьими глазами:
— А что же еще? Вы предложили отвезти меня домой, и вот мы приехали.
— Вы даже не пригласите меня на чашку чая?
Она покачала головой:
— Прошу прощения. Я бы вас пригласила, но моя мама неважно себя чувствует.
— Но я не собираюсь беспокоить ее, она может оставаться в кровати.
Лори коснулась его руки:
— Гин, вы очень славный, и вы нравитесь мне…
— Но вы не собираетесь приглашать меня в дом. Очень хорошо, я все понимаю.
— Это не так.
Он поднял руки, сдаваясь.
— Я знаю, что так, а что не так, — сказал он. — Вы привлекательная девушка, у вас очень замкнутая семья, и вы делаете то, что одобряет ваша мамочка, как в старые добрые времена. Мне это нравится.
— Что вы имеете в виду?
— То, что я позвоню вам завтра в положенное время, представлюсь вашей маме и попрошу разрешения пригласить вас на ленч. Я даже обязуюсь доставить вас домой дотемна.
Лори долго смотрела на него, затем медленно покачала головой:
— Гин, это невозможно.
— Почему невозможно?! Невозможно пригласить вас пообедать?
Лори отвернулась.
— Вы мне нравитесь, — сказала она, — поэтому я не могу пойти с вами.
— Я нравлюсь вам, и поэтому вы не пообедаете со мной? Где же логика?
Лори открыла дверцу машины.
— Гин, — сказала она мягко, — я думаю, будет лучше, если вы забудете нашу встречу. Пожалуйста, для вашего же блага. Я не хочу, чтобы вы пострадали.
Гин раздраженно почесал затылок.
— Лори, я достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе. Хоть я не специалист по израильскому кун-фу, но у меня есть кое-какой опыт, и я неплохо защищен от эмоциональных потрясений. Если бы я отступал перед каждым увлечением только потому, что могут пострадать мои чувства. Бог мой, я бы до сих пор, как вы, оставался девственником!
— Гин, пожалуйста…
— Вам легко говорить «пожалуйста», но я ничего не понимаю. Если вы находите меня невероятно уродливым и неприятным, я еще могу вас понять, но ведь это не так. Я отвез вас домой. Я считаю, что вы красивы и очень привлекательны. И я даже не заслужил объяснения?
Она молчала. Половина ее лица была красной от света фар. Непрерывное жужжание восьмилитрового мотора лимузина неприятно напоминало Гину, что Матье наблюдает за ними. Поэтому он не мог сосредоточиться, чувствовал себя уязвимым, незащищенным. Забавная ситуация превращалась в отвратительную.
— Гин, — прошептала наконец Лори, — я ухожу.
Она уже начала выходить из машины, как вдруг он протянул руку и схватил ее за запястье. Лори отпрянула с такой силой, что Гин чуть не потерял равновесие, но потом неожиданно расслабилась и позволила ему усадить себя обратно на сиденье. Он наклонился и поцеловал ее.
Ее губы были мягкие и влажные, но она не открывала их. Гин придвинулся еще ближе, пытаясь кончиком языка разжать их, но она неловко откинула назад голову, и ему это не удалось. Этот поцелуй школьницы с плотно сжатыми губами совершенно разочаровал его, он ожидал большего от такой чувственной девушки.
Левой рукой Гин коснулся ее плеча. Лори пыталась оттолкнуть его, но он, не обращая на это внимания, принялся поглаживать ее упругую теплую грудь. Однако в следующий же момент Гин отшатнулся, почувствовав острую боль в кончике языка. Лори быстро выбралась из машины.
Гин потрогал язык. На пальцах была кровь. Во рту чувствовался тошнотворный привкус. Из нагрудного кармана он достал носовой платок и поднес его к губам.
Лори стояла рядом, озабоченно хмурясь. Он даже не взглянул на нее. Боже! Его укусила эта проклятая великовозрастная девственница! Он не мог понять, на кого он злился больше — на Лори, которая закусила на ночь его языком, или на самого себя за то, что полез целоваться к девице, которая действительно была помешана на всяких предрассудках.
— Гин…
Он по-прежнему не смотрел на нее.
— Гин, извините, но вы вынудили меня.
Он кашлянул и выплюнул кровь в платок.
— Идите домой к своей мамочке, — пробормотал он.
— Гин, вы должны понять, что из этого ничего бы не вышло, никогда.
— В следующий раз, если я захочу, чтобы меня съели живьем, я отправлюсь прямо к крокодилам.
— Пожалуйста, Гин, разве вы не понимаете, что нравитесь мне?
Он чувствовал привкус крови. Укус был серьезный и глубокий, кровь не унималась. Теперь у него с Матье было нечто общее — пострадавший язык.
Матье покинул свой лимузин и теперь стоял рядом в нескольких ярдах, невозмутимо наблюдая за Лори.
Пошел дождь, капельки мягко забарабанили по гравию и траве.
— Идите домой, я уезжаю, — сказал Гин.
Лори повернулась и пошла к лимузину, Матье подал ей руку. Открывая заднюю дверцу, он обернулся и посмотрел на Гина; его лицо было таким же бесчувственным, как канализационный люк. Затем он сел в машину и поехал к воротам. В полной тишине ворота распахнулись перед лимузином и, как только он проехал, вновь захлопнулись. Красные огоньки фар постепенно удалялись, освещая дорогу, деревья и кусты, пока совсем не скрылись из виду. Остались только высокая неприступная стена, запертые ворота и моросящий дождь.
Некоторое время Гин сидел неподвижно. Затем он выключил мотор и, все еще держа платок у рта, открыл дверцу и вышел из машины. Стоя здесь, вдали от уличных фонарей, он мог видеть проплывавшие над головой облака и бледную луну, освещавшую деревья.
Как можно тише Гин подошел к воротам. Он и не думал дотрагиваться до них — они могли быть электрическими. Приблизившись на безопасное расстояние, он попытался что-то разглядеть. Дорога переходила в длинную, около пятисот ярдов, дубовую аллею, которая поворачивала и наверняка вела к дому. Ему казалось, что он различает в темноте силуэты крыши и дымоходов, но возможно, это были просто ветки деревьев. Вокруг было что-то зловещее и интригующее.
Ему непременно захотелось увидеть этот дом, хотя бы для того, чтобы убедиться, что это обычный богатый особняк с фонарями и розмариновыми кустами, такой же, как и все остальные. Он вернулся к машине и достал из ящичка маленький набор отверток, подаренный одной из его подружек с припиской: «От возлюбленной гайки с любовью». На одной из отверток была лампочка для проверки на электропроводность. Он взял ее и тихо подошел к воротам. Затем осторожно протянул руку и прикоснулся кончиком отвертки к одному из металлических завитков. Лампочка не загорелась. Ворота не были под напряжением. Он поднял голову, осматривая их. Они были высокими и вдобавок увенчаны длинными варварскими шипами. Становилось больно от одной мысли, что тебя может проткнуть такое острие.
Гин ухватился за ворота обеими руками и нащупал опоры для ног. Ворота были украшены металлическими листьями и завитками, за которые можно было уцепиться, так что на первые шесть футов он потратил всего несколько секунд. Гин тяжело дышал от напряжения. Подняться выше было труднее — завитков становилось все меньше. На самом верху торчали пики с острыми ржавыми наконечниками.
На высоте около десяти футов Гин остановился, чтобы передохнуть. Оглянувшись назад, он увидел свою белую машину с открытыми дверцами, уходящую в темноту дорогу, которая вела к дому Лори Сэмпл, и редкие мерцающие огоньки соседних особняков. Впереди сквозь решетку ворот он не видел ничего, кроме мрачных развесистых деревьев и идущей между ними бледной ленты дороги. Дождь утих, дул легкий свежий ветерок. Его язык все еще болел от укуса, но это отчасти и заставило его карабкаться вверх по этим проклятым воротам.
«Вперед, мой мальчик, только вперед!» — уговаривал он себя, повторяя любимое выражение своего давнего флоридского коллеги.
Гин ухватился за основания двух шипов и, упершись ногами в ворота, поднялся еще выше. Он напоминал сейчас дикаря, взбирающегося по кокосовой пальме. Тяжело дыша, он добрался до верхушки, втиснул левую ступню между пиками и осторожно, чтобы не поскользнуться, перенес правую ногу на внутреннюю сторону решетки. Ворота под ним слабо дребезжали. Гин остановился, переводя дух и собираясь с силами, чтобы закрепить правую ступню и перебросить левую ногу.
Вдруг он услышал какой-то грохочущий звук, идущий со стороны дома. Гин похолодел, пот струился по его лицу. Он прислушался. Возможно, это был всего лишь раскат грома, предупреждение о грозе, — обычно грозы приходили в Вашингтон с этого берега реки.
Гин крепче ухватился за решетку, собираясь перебросить левую ногу. Грохот раздался снова, и это не был раскат грома. Он всматривался в темноту, но облака закрыли луну, и невозможно было ничего различить, кроме силуэтов деревьев. Грохот между тем нарастал.
Затем раздался леденящий душу звук. Он услышал тяжелое дыхание приближающихся крупных животных. Они неслись прямо к нему из-за деревьев и кустов, шурша гравием. Сэмплы спустили с цепи собак!
Испытывая ужас и напряжение, Гин перебросил обратно правую ногу. Шум приближался, и он не осмелился даже обернуться назад, пытаясь высвободить левую ступню, застрявшую между прутьями решетки. Он дернул ее изо вех сил, но безрезультатно. Гин увидел, как огромные твари, прыгая между дубами и кустарником, стуча тяжелыми лапами по гравию, приближаются к воротам. Он разжал руки и, цепляясь за завитушки, скатился, почти упал вниз, подвернув лодыжку. Левый ботинок остался торчать между зубьями решетки.
Скрипя зубами от боли, Гин как можно скорее заковылял к машине. Он слышал, как дребезжали ворота под ударами разъяренных зверей, упустивших добычу. Собаки бросались на решетку, царапая ее и злобно рыча.
Гин включил мотор, резко развернул машину, так что взвизгнули шины, и помчался прочь. Только когда он выехал на главную дорогу, ведущую к Вашингтону, он сбавил скорость и вздохнул с облегчением. Но его организм еще не оправился после шока и продолжал выбрасывать в кровь адреналин.
Гин добрался до своего дома в Джорджтауне и оставил машину на верхнем этаже темного кирпичного дома с мощеным двором. Владелец этого дома был другом его отца еще со студенческих лет. Потом Гин открыл ворота и, прихрамывая на левую ногу, оставшуюся без ботинка, подошел к входной двери.
Он зажег все лампы в бледно-желтой гостиной, включил телевизор без звука и поставил кассету со струнным квартетом Моцарта. Только после этого он позволил себе подумать о Лори Сэмпл.
Налив большой бокал виски, Гин прилег на обтянутую золотой тканью тахту, вывихнутую ногу он положил на кофейный столик из оникса. Он прокручивал события этой ночи, стараясь выделить те из них, которые не казались бы нелепыми и странными.
Вне всякого сомнения, Лори очаровательная девушка. При нормальных обстоятельствах он бы непременно добился ее согласия поужинать с ним, увидел бы в ее глазах обещание провести вместе ночь, или, по крайней мере, он договорился бы о свидании на следующий день.
Его удивляла ее несокрушимая холодность. Хоть она и призналась, что он ей нравится, она была готова укусить его, чтобы он лучше понял ее намерения. Гин зажег сигарету и вдруг ощутил, как сильно болит язык. Он отправился в маленькую ванную, отделанную коричневым кафелем, где плотными рядами стояли бутылочки с дорогими лосьонами, и включил свет над зеркалом. Затем он высунул язык и обследовал его.
Странным было то, что ранок было так мало и они находились на таком большом расстоянии друг от друга. След от обычного человеческого укуса равномерный и полукруглый, но Гин обнаружил только четыре отчетливые отметины. Он слегка дотронулся до ран и сморщился от боли. Это было похоже на укус большой собаки.
Гин долго стоял перед зеркалом и вздрогнул от неожиданности, когда раздался телефонный звонок.
Глава 2
Звонил Уолтер Фарлоу, его босс. Он напомнил, что завтра в одиннадцать Гин непременно должен быть на собрании, где будут обсуждать результате Вест-Индских переговоров. Гин сказал, что у него готовы все бумаги и что все пройдет нормально.
— У тебя насморк? — спросил Уолтер.
— Почему ты так думаешь?
— У тебя какой-то странный голос, как будто ты говоришь с набитым ртом.
— А, это… Я нечаянно прикусил язык.
— Ты прикусил себе язык? Я думал, это Генри Несс тебе его прикусил, — усмехнулся Фарлоу.
— Ну его к черту!
Гин положил трубку, наполнил бокал, сел и снова задумался. С тех пор, как он начал заниматься политикой, Гин придерживался правила доводить до конца все запланированные дела. Каждый отчет, доклад, просто эпизод подробно разбирался, записывался и закрывался. Его раздражала любая неясность в делах, поэтому он непременно должен выяснить свои отношения с Лори Сэмпл. Его гордость впервые за последние двадцать лет так сильно пострадала. Мало того, что эта грудастая девятнадцатилетняя девственница укусила его, она еще спустила с цепи сторожевых псов! Это из-за нее его дорогой английский ботинок остался торчать в этих проклятых воротах.
Гин взял телефонный справочник и принялся искать ее номер. Как он и предполагал, номера в справочнике не оказалось. Он задумался, постукивая по стакану, затем поднял трубку и набрал номер. В конце концов, не так уж поздно, только начало первого. Вашингтонские дамы не ложатся спать так рано.
Ему ответили после десятого или одиннадцатого гудка. Сонный женский голос спросил:
— Алло, кто это?
— Мэгги, — сказал Гин как можно приветливее, — это я, Гин.
— Который час?
— Не знаю. Думаю, около двенадцати.
— Не знаешь? Я купила тебе французские часы за триста долларов, а ты не знаешь?
— Не злись. Ведь ты еще не спала?
Он услышал глубокий терпеливый вздох.
— Нет, Гин, не спала. Разве могла бы я работать твоим личным секретарем, если бы когда-нибудь спала. Я бодрствую двадцать четыре часа в сутки. Только сейчас я немного расслабилась.
Гин терпеливо слушал.
— Мэгги, — сказал он, — я понимаю, что это сверхурочная работа, но я был бы очень признателен, если бы ты оказала мне небольшую услугу.
— Ты всегда так говоришь. Гин, дай мне отдохнуть, хотя бы для того, чтобы выглядеть привлекательной. Должна же девушка иметь свободное время, чтобы привести себя в порядок?
— Мэгги, ты всегда красивая.
— О, не надо об этом. О чем ты хотел меня попросить?
— Ты помнишь французского дипломата Жана Сэмпла? Он умер около трех месяцев назад, кажется где-то в Канаде.
— Да, я знаю. Его задрал медведь на охоте.
— Что ты знаешь о нем, о его семье, его доме?
— Вообще ничего не знаю. Зачем тебе это?
Гин взял телефон и подошел к тахте. По телевизору показывали триллер. Истлевшие монстры поднимались из могил, толпа перепуганных людей убегала, размахивая руками и беззвучно крича. В глубине комнаты успокаивающе играла музыка.
— Сегодня на вечеринке у Ширра я познакомился с дочерью Сэмпла. Ты знаешь, она такая загадочная, очень… замкнутая. Она мне показалась странной, и я должен узнать о ней побольше.
Мэгги опять вздохнула:
— Ты хочешь сказать, что она тебе отказала и ты должен собрать секретную информацию, чтобы добиться успеха в обольщении.
— Мэгги, прекрати, это совсем не то, что ты думаешь. Она живет за городом в огромном доме, окруженном такой же неприступной стеной, как форт Нокс, там бегают дикие сторожевые псы, которые могут разорвать человека на куски.
— Может быть, у Сэмплов ценная коллекция живописи или что-нибудь еще. Ты видел этот дом?
— Я не мог даже пройти через ворота. Ее сопровождает некий Матье. Он немой и похож на Джека Пэланса в роли Дракулы. Когда я смиренно и кротко намекнул, что не прочь зайти в гости, я получил резкий отказ.
— Это ты-то — смиренно и кротко?
— Я могу быть смиренным и кротким, если захочу. Проблема в том, что особняк со всех сторон огорожен, нет даже лазейки, чтобы проникнуть внутрь. А я хочу узнать, что там внутри. Лори Сэмпл — потрясающая девушка, но, веришь ты или нет, я интересуюсь ею только из любопытства.
— Как ты думаешь, это еще когда-нибудь повторится? — грустно спросила Мэгги.
— О чем ты?
— Я говорю о нас с тобой. Мы можем быть счастливы вместе.
— Мэгги, я еще так молод. У меня вся жизнь впереди.
— Если ты думаешь, что в тридцать два года ты слишком молод, то не должен забывать, что через восемь лет тебе исполнится сорок.
Гин отхлебнул виски.
— Хорошо. Вот и поговорим об этом через восемь лет. И все-таки, ты поможешь мне?
— Что ты хочешь узнать? Говори медленно, я записываю.
— Мне нужен номер телефона Сэмплов. Я хочу узнать, где Лори бывает и как проводит время. Я бы хотел раздобыть фотографии их особняка и подробности о смерти Жана Сэмпла. И еще, разузнай что-нибудь о миссис Сэмпл, матери Лори. По словам Лори, она настоящий дракон.
— Сколько у меня времени, чтобы навести справки?
— Как насчет завтра?
— Завтра воскресенье.
— Отлично, я не буду беспокоить тебя на работе. С утра я буду по делам у Уолтера. Почему бы тебе не зайти, пообедаем вместе. Я приглашаю тебя на ленч.
— Ты обещаешь?
— Истинная правда. Разве могу я обманывать в воскресенье?
— Не меньше, чем в любой другой день. Кстати, что ты жуешь?
— А, это. Я ничего не жую, просто у меня ранка на языке.
— Пока, Гин. Увидимся завтра, не забудь про ленч.
— Пока, моя дорогая Мэгги.
Гин положил трубку. Он понимал, что жестоко просить Мэгги разузнать что-то о Лори Сэмпл, но Мэгги была единственной, кто мог бы сделать это тщательно, быстро и без лишних разговоров. Если бы он попросил об этом Марка Веллмана или кого-нибудь еще из коллег-мужчин, то можно было не сомневаться, что история об укушенном языке и потерянном ботинке облетела бы весь Вашингтон за пятнадцать минут. А огласка, и сама по себе неприятная, помешала бы ему провести расследование.
Гин почувствовал усталость и боль во всем теле. Он медленно разделся и пошел в ванную. Стоя под душем, он все время думал о Лори Сэмпл. Он снова перебирал в уме события этого вечера с того момента, как он подошел к ней и протянул руку. Вспомнил ее волнующую грудь, прикрытую тонким шелком. Вдруг он понял, как сильно эта девушка его заинтриговала.
***
Они зашли в небольшое кафе рядом с офисом Уолтера Фарлоу, сели в нише за зеленым стеклом и заказали яичницу с бифштексом. Это кафе было излюбленным местом политиков, работающих по воскресным дням. Когда они пришли, там было уже много народу. Опытный наблюдатель мог с первого взгляда отличить республиканцев от демократов. «Ослы» <"Осел" — американское прозвище демократической партии.> сидели за столиками на колесах в глубине комнаты, «слоны» <"Слон" — эмблема республиканской партии.> же занимали столики у окна.
Мэгги, как всегда, выглядела свежей и бодрой. Это была хорошенькая миниатюрная брюнетка со слегка приподнятым веснушчатым носиком и большими карими глазами. Она напоминала Гину девушек с обложки субботнего приложения к «Ивнинг пост», которые встречали возвращающихся домой солдат-пехотинцев. Может быть, именно поэтому он не женился на ней еще много лет тому назад.
Оба они выросли в Джексонвилле и были влюблены друг в друга с детства. В семнадцать лет они стали любовниками и были вместе, пока им не исполнился двадцать один год. Затем Гин занялся своей политической карьерой, Мэгги поступила в колледж. Постепенно их роман угасал, пока совсем не кончился. Их пути разошлись. Гин полюбил богатую замужнюю женщину, почти в два раза старше его, все его чувства были вывернуты наизнанку, Мэгги же увлеклась одним проходимцем из Йеля и прошла через все последствия нежелательной беременности и аборта.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов