фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Смерть ободряюще похлопал меня по спине.
– Учитывая то, как он умер, нам еще повезло, что он стоит здесь целиком.
– А как его зовут?
Вопрос задал самый юный член команды – прыщавый подросток, облаченный в ядовито розовый костюм и такого же оттенка кожаный галстук. Сложением он походил на ощипанного цыпленка, а голос его звучал назойливой игрушкой уйди-уйди. Судя по недовольному ворчанию присутствующих, авторитет его был весьма сомнителен, а симпатий к нему – и того меньше.
– Вот сам и спроси.
Подросток сердито зыркнул, но вернулся к своей работе. Силы мои были на исходе. Я смахнул пару бумажек с кресла у двери и сел поудобнее. В офисе стояла духота, и в пальто Смерти я начал потеть. Пот вперемешку с землей на коже источал резкий, но приятный могильный запах. Когда же мне будут явлены обещанный душ и одежда?
Смерть оглядел комнату:
– А где Война? – спросил он.
Ответил последний из троицы, молчавший досей поры:
– Занят.
– А…
– Обещал вернуться в среду.
– Ясно.
– К собранию.
– Ну да.
Я стал рассматривать третьего незнакомца. Он был одет во все белое: джинсы, теннисные носки, кроссовки и футболку с вышитой на кармашке миниатюрной золотой короной. Его руки были испещрены рубцами – этакий геометрический кошмар из белых рваных линий и четких розовых кругов. Но всего ужасней выглядело его лицо: сплошная масса гнойничков и язвочек, угрей и фурункулов. На столе под завалом бумаги были погребены косметические средства – маскирующий крем, пудра, гель от прыщей. На стене у него над головой висел девиз в рамке:
«Можно и не быть безумцем, чтобы здесь работать, но я – он».
– Что ты там увидел?
Своим вопросом он застал меня врасплох.
– Я…
– Если тебя так шокирует мое лицо, тебе нужно увидеть синяк на моем теле.
– М-м-м…
– Не хочешь?
– Не надо, не беспокойтесь…
– Да ничего. Он прямо тут.
И он ткнул себя в грудь, пониже золотой короны.
– Я видел достаточно синяков.
– Такого – не видел.
И в самом деле. Он задрал футболку, и передо мной возник самый огромный и чудовищный из всех ушибов, что мне пришлось наблюдать. Он гигантским цветком распустился от тощей шеи до впалого живота и от левой подмышки до правого соска. При дыхании синяк мерцал всеми цветами, становясь то бледным, то огненно-красным, как при затмении солнца, в самой глубине он был фиолетовым и иссиня-черным, а по краям – желто-зеленым.
– Это новая экспериментальная болезнь. Никаких видимых симптомов. А потом в одно прекрасное утро клиент просыпается – и опа. – Он похлопал себя по груди и расхохотался. – Обширное подкожное кровоизлияние, разбухание конечностей, возможно, внутренние поражения – насчет этого я не решил – и невыносимая боль. – Он снова захохотал. – У меня есть и еще задумки…
– Пардон. – Смерть поспешно прервал его и обернулся ко мне. – Я должен тебе всех представить. Это вот – Мор, – кивнул он в сторону рассадника инфекций. – Между собой мы зовем его Чумка.
Мор саркастически усмехнулся.
– Это Шкода, – он указал на прыщавого тинэйджера, который натянул глуповатую ухмылку и робко встряхнул мою руку.
– А это Глад.
– Зовите меня лучше Стройным, – пошутил Глад, кивнув лысой головой.
Никто не засмеялся.
– Ну вот и хорошо, – бодро объявил Смерть. – Почта есть?
– Как всегда, – ответил Мор, вручая ему кипу конвертов. – И твой график на следующие три дня, утвержденный на субботнем собрании. Кстати, Шеф недоволен твоими отчетами за прошлую неделю – и весьма, скажу я тебе. И точная инструкция по поводу сегодняшнего клиента: на quadri furcus выпал очень простой номер… Даже ты не запутаешься.
Смерть ответил ему саркастической ухмылкой.
– А шахматные партии есть?
– Семь штук.
– Очень хорошо. – Он просиял и смахнул несколько бумажек со стола, у которого я сидел. На столе обнаружилась шахматная доска с черными и золотыми клетками. Смерть нетерпеливо надорвал один из конвертов, изучил его содержимое и уперся взглядом в пустое поле. На какое-то время он полностью ушел в себя, выстраивая в уме сложные комбинации и прочерчивая пальцем ходы невидимых фигур. Наконец его словно осенило решение задачи, на мгновение поставившей его в тупик, он медленно кивнул себе, оставил воображаемое поле битвы и мягко улыбнулся. После этого с деловитым видом бросил оставшиеся конверты на доску, вытащил из кармана рубашки мой контракт и передал Шкоде.
– Подшей к документам в офисе Шефа, будь так любезен.
Недовольно фыркнув, Шкода медленно поднялся и нехотя засунул контракт в карман.
– Это надо положить в какую-то папку?
– Вот-вот… А потом отнеси лопату в кладовку, ту, что у задней стенки коридора… Только вымой сначала.
И, наконец, Смерть повернулся ко мне:
– Так. В душ не желаете?
Особые методы умерщвления
Смерть снова провел меня в вестибюль, откуда мы свернули направо в первый коридор, вышли к лестнице и поднялись на второй этаж.
– Как я уже сказал, теперь здесь в основном бумажная работа. Раньше было больше азарта. Поощрительные беседы с клиентами, несколько умерщвлений в день… Все казалось новым и разнообразным. Вдохновляло. Теперь же, кроме подготовки, мне ничего не интересно.
Лестница привела на второй этаж, и мы оказались в узком длинном коридоре, устланном цветистым бургундским ковром.
– Ну что ж. Теперь краткий экскурс. Слева по коридору – конференц-зал, справа в конце – лаборатория, позади нас – кладовка. – Он дождался, пока я обернусь. – А прямо перед тобой, вон там – ванная. Когда закончишь, спускайся обратно в офис.
– А как насчет одежды?
Он издал громкий отрывистый смешок.
– По ту сторону двери должен висеть костюм.
Костюм оказался цвета электрик – весь в блестках и по меньшей мере размера на два маловат. Также я обнаружил темно-зеленые трусы в цветочек, облегающую зеленую футболку с надписью «ВОСКРЕШЕНИЕ – СТИЛЬ ЖИЗНИ», светло-зеленые гольфы, разрисованные улыбающимися камбалами, и белые просторные туфли. Туфли эти пришлись совершенно впору и показались самой удобной обувью, что мне довелось носить в жизни или смерти.
Под душем смылся трупный запах. Лишь выйдя из душевой кабинки и вытершись, я осознал, как, оказывается, привык к этому сладковатому аромату грязи и разложения. Мой новый запах был чужим и отталкиваюшим. Ни одно кладбище мира меня бы теперь не приняло.
Да, и вот что еще: одеваясь, я осмотрел себя получше. И не досчитался трех пальцев на руках (в том числе одного большого), двух пальцев на ногах и одного пениса.
* * *
Возвращаясь в офис, я заметил на лестничной площадке, прямо возле ступенек, пятую дверь, белую и блестящую. На ней висела небольшая медная табличка с именем. Но я не стал ее разглядывать, поскольку был поглощен мыслями об одной примечательной особенности своего тела: ноги, руки и туловище вдоль и поперек покрывали толстые черные хирургические швы.
В офисе никого не было, за исключением Шкоды. Он сидел у дальнего окна за столом Глада, попеременно ковыряя в носу и тыкая в ручную электронную игру.
– Нормальный костюмчик, – произнес он, не поднимая головы, и слегка усмехнулся. Его пальцы быстро бегали по кнопкам. – Из моего старого гардероба.
– Правда?
– Ага. Меня в нем похоронили.
Я решил сменить тему:
– А где все?
– Работают.
– Смерть тоже?
– Скоро явится.
Я опустился в кресло у двери. Меня неудержимо тянуло обратно в гроб. Вокруг были чужаки, я не понимал происходящего и чувствовал себя обнаженным. Посмотрев на шахматную доску, я заметил, что на пустых прежде клетках кое-где появились фигуры. Пытаясь отвлечься, я принялся внимательно изучать комбинацию. При жизни я был заядлым шахматистом, и мне понадобилось не более двух минут, чтобы просчитать, что, если черные пожертвуют ферзем, смогут поставить мат в три хода.
Я размышлял над возможностями белых, когда почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Вздрогнув, я обернулся – надо мной нависал Смерть. Я даже не заметил его прихода. Он озабоченно разглядывал мою макушку, и не успел я удивиться, как он вытащил из кармана гребенку и ловко прошелся по моим волосам.
– Надо бы тебе взять кое-что из косметики Чумки, – заключил он. Его взгляд переместился на мой пиджак, выражая при этом нечто среднее между насмешкой и сочувствием. – Впрочем, я не думаю, что на твое лицо кто-то будет смотреть.
– Куда мы идем?
– На встречу с первым клиентом недели.
* * *
Я проследовал за Смертью по коридору к еще одной белой двери, расположенной слева, напротив лестницы.
– Перед выходом нужно взять кое-что из Архива, – сказал Смерть, взглянув на часы. – Поможешь мне?
Я кивнул. Мне хотелось исчезнуть.
Комната за дверью оказалась заметно уже и гораздо скромнее офиса. Кроме голой электрической лампочки и широкого арочного окна с видом на улицу ее заполняли высокие, почти под потолок, письменные шкафы, выстроенные вдоль стен и по центру.
– Посмотри каталог, ссылка «Падение», – велел Смерть. – А я пойду за Жизненным Досье.
Он указал мне на большой шкаф справа у двери. Все пять выдвижных ящиков были не заперты. Поднапрягшись, я выдвинул третий ящик с ярлыком «П-Т». Он был забит бумагой – тончайшими, хрупкими, почти прозрачными листами. С величайшей осторожностью я вытащил один наугад. Лист был испещрен сотней строчек, набранных мелким курсивом, и носил такой заголовок:
СМЕРТЬ:
Особые методы умерщвления
Удушье от козьего волоса, проглоченного с молоком
(КЛИЕНТ: Фабий, 66275901748)
Утопление в бочке с мальвазией
(КЛИЕНТ: Георг, герцог Кларенский, 4009441326)
Падение в камин при попытке ударить друга кочергой
(КЛИЕНТ: граф Эрик Стэнбок, 28213124580)
Смерть от невероятной череды несчастных случаев
(КЛИЕНТ: многие лица )
Усмеяние при виде осла, поедающего фиги
(КЛИЕНТ: Филомен, 0504567722)
Летальная фаршировка курицы снегом
(КЛИЕНТ: Фрэнсис Бэкон, 6176160339)
Убиение черепахой, упавшей на голову
(КЛИЕНТ: Эсхил, 79113751126)
– Ну как, нашел? – Смерть стоял на стремянке и держал в руках бледно-голубую папку для документов.
– Почти.
Я быстро пролистал оставшиеся бумаги и отыскал нужный документ. Вытащив его, пробежал глазами по заголовкам: «ПАДЕНИЕ В КОЛОДЕЦ», «ПАДЕНИЕ В БЕЗДНУ», «ПАДЕНИЕ В ЦИСТЕРНУ С КИПЯЩИМ МАСЛОМ», «ПАДЕНИЕ (ОБЫЧНОЕ)», «ПАДЕНИЕ С ОБРЫВА (РАЗНОЕ)».
– Какая ссылка нужна?
– Там есть «Падение с большой высоты»?
Мой палец пробежал вниз по странице:
ПАДЕНИЕ
с большой высоты
Виды: Ныряние, Выпадание, Прыжок (куда-либо или с чего-либо), Соскальзывание, Кувыркание, Спотыкание.
Средства: Аэроплан, Башня, Пропасть, Дерево, Здание, Парашют (не открывшийся) и т. д.
Методы: Несчастный случай, Убийство, Суицид.
– Этот?
Смерть взял листок из рук и кивнул.
– Я так и знал… Совершенно бесполезная писанина. – Он отбросил бумажку. – Придется импровизировать.
Он раскрыл передо мной объемистую папку. В ней находилось около сотни биографических справок о женщине, которую он назвал нашим «клиентом». Я мельком взглянул на ее персональные данные: возраст, любимая еда, изменения цвета волос, сексуальные партнеры, медицинские карты, всевозможные симпатии и антипатии.
– Это ее Жизненное Досье, – пояснил Смерть. – По дороге прочти все внимательно. – Он похлопал меня по спине и добавил с доброжелательной улыбкой: – Неделя начинается с рутины. Стандартное умерщвление. Но в наших силах исполнить его поинтереснее.
Я ничего не понял.
* * *
Одна из машин, стоявших на офисной парковке, принадлежала Смерти – ржавый бежевый «мини-метро». Мы забрались внутрь, и Смерть рванул машину с места. Шины взвизгнули, запахло резиновой гарью. Пока мы гнали вверх по склону к перекрестку, он объяснил, что теперь почти все Агенты ездят на дешевых авто, а ему, как и всем, приходится соответствовать духу времени – лошадь больше не является подходящим видом транспорта.
Я слушал его вполуха, поскольку был сбит с толку. И еще разочарован: четверо всадников Апокалипсиса попросту не тянули на свою репутацию.
Знали бы там, на кладбище…
По мере приближения к центру города улицы становились все более узнаваемыми. Собственно, именно отсюда моя история – история о том, как я умер, – и начинается.
Мы пересекли широкую площадь, которую первые пятнадцать лет моей жизни занимала старая автобусная станция. В 80-х годах там все переделали: станция осталась, но теперь ее со всех сторон окружали новые офисы, рестораны и жилые дома. В общем, когда мы туда въезжали, я на миг отвлекся от досье и взглянул на одну из таких новостроек на противоположной стороне площади.
И вспомнил.
* * *
Сползаю.
Стремительно сползаю к обрыву серой черепичной крыши… по крутому гладкому скату, все быстрее и быстрее… в лицо хлещет ветер с дождем… я цепляюсь руками и ногами за мокрую черепицу, пытаясь удержаться, затормозить… И громко кричу от ужаса.
Суицид и лимонный шербет
Смерть остановил машину у тротуара рядом с библиотекой – угнетающего вида бетонным строением на углу главного торгового центра. Он умело подрумянил свои мертвенно-бледные щеки, пригладил волосы костлявыми пальцами и обратился ко мне:
– Когда мы пойдем, смотри прямо, ноги не волочи и рот не открывай. Людям лучше не показывать такие зубы.
Мы вышли из машины и направились вверх по мостовой к перекрестку. Стоял теплый ясный день, и в торговом центре толпился народ. Я забыл про инструктаж Смерти и рефлекторно втянул голову, боясь, что кто-нибудь заметит присутствие зомби, закричит от страха, и меня линчуют. Но вопреки сеем моим стараниям загородиться от этого сюрреалистичного карнавала человеческой плоти, отдельные его детали обрушивались на меня – яркие и отчетливые, словно цветные пятна на черно-белом фоне.
Туфли казались мне странными плодами, шнурки в них извивались подобно жирным червям. Я видел одежду разного покроя и оттенков, ослепительную до тошноты – она струилась по серой пешеходной улице потоком радиоактивных отходов. Я смотрел на лица, и зубы казались мне сверкающими кинжалами, глаза – огромными черными камнями, уши и носы – комочками воска, прилепленными где попало, волосы – паклей, или заячьим пушком, или крылом ворона. Я был полностью уязвим перед яркостью и разнообразием оттенков кожи, сокрушительной стеной звуков, бьющими током прикосновениями живых дышащих тел, острым запахом людей и животных, еды и машин. И когда чей-то мимолетный взгляд скользил по моему лицу, одежде или телу, я съеживался до размеров песчинки, взывая к уюту своего гроба.
Я мог выдерживать этот натиск лишь одним способом – фокусировать взгляд на просветах между надвигающимися рядами живой плоти. Но только я поднял глаза, как, к своему ужасу, увидел, что Смерть заметно прибавил ходу и нырнул в толпу. Даже зная, куда он идет, я бы все равно не угнался: за долгие годы бездействия мускулы ослабевают настолько, что забываешь, каково это – просто двигаться, не обращать внимания на жалобы тела и идти вперед. Воскрешение из мертвых требует немало усилий.
Я понимал, что, если поддамся панике, мой страх разоблачения станет заметен, поэтому собрал остатки воли в кулак и шагнул в неизвестность. Смерть, к счастью, не ушел далеко – я обнаружил его у перекрестка. Он сидел на скамейке позади ядовито-яркой толпы, похожей на стаю огромных попугаев. Эти скамейки вдоль всей пешеходной зоны прятались под кронами деревьев и укрывались тенью старой церковной колокольни. Смерть увидел меня и жестом подозвал сесть рядом.
– Лимонный шербет. Будешь?
– Простите?
– Бери. – Он раскрыл кулак, и я увидел в его ладони полдюжины слипшихся желтых конфет, покрытых ворсом из его кармана.
– Спасибо, не хочу. – Трехпалой ладонью я подчеркнул отказ и присел. Присутствие Смерти немного успокоило меня, угнетающая человеческая масса перестала так пугать. – Что мы теперь будем делать?
– Ждать. – Он бросил в рот конфету и громко причмокнул. – Не спрашиваем, зачем, для чего и что бы еще сделать. Просто сидим. – Он глянул на часы и вздохнул. – К счастью, она должна появиться с минуты на минуту. – Тут его глаза расширились, и он начал подниматься с места: – А вот собственно и…
Я проследил за его взглядом.
* * *
Нашим клиентом оказалась невысокая светловолосая женщина с гибким телом и тонкими длинными конечностями. Из ее досье я узнал, что с восемнадцати лет она ходит в черном; очень организованна; ненавидит кошек; каждое воскресное утро пьет апельсиновый сок; имела троих любовников, за последнего из которых вышла замуж; под душем всегда моет сначала лицо, а потом зад; пяти лет от роду порезала пальцы, когда ловила моллюсков в заводи после отлива; глаза у нее карие с зеленоватым ободком. Самоубийство она запланировала на обеденное время, чтобы управиться со своими утренними обязанностями в офисе – тогда никто ничего не заподозрит. Однажды на два дня она оглушила человека, ударив его в правое ухо.
Ей исполнился сорок один год.
Она остановилась в паре метров от нас и посмотрела вверх на колокольню. Ветер трепал ее длинную юбку. Она была похожа на робота, поднявшего механическую голову к звездам.
– В некотором роде она уже мертва, – безучастно заметил Смерть, глядя, как женщина входит в башню и поднимается по витой лестнице. – Она обтянута мертвой кожей. Мозговые клетки гибнут миллионами. Волосы – мертвые волокна. Органы слабеют с каждой минутой, структура клеток распадается. – Он сделал паузу и пососал конфету. – На ногах у нее – мертвая кожа мертвого животного, на плечах – мертвая шесть мертвой овцы, юбка соткана из мертвых волокон мертвого растения. Сама она – призрачное отражение тысяч своих предков, и все они мертвы. Ее будущее мертво, ее прошлое мертво, ее настоящее движется к смерти… Заставляет задуматься, верно?
Я воспринял его вопрос как риторический.
– Нам за ней?
Он покачал головой.
– Раньше времени она не упадет.
Мне снова вспомнилось ее досье. Схема жизни этой женщины во многом перекликалась с моей. Провела счастливое детство и оказалась не готова к тому, что взрослая жизнь совершенно другая; после катастрофического события, связанного с любовником (деталей не помню), настолько глубоко ушла в себя, что теперь ей не под силу сблизиться с кем-либо вообще. Она существовала, но не жила.
– Пора, – вздохнул Смерть. – Это займет всего несколько минут. А потом пообедаем.
Он подошел к колокольне, купил входные билеты у мужчины с лицом летучей мыши и открыл дверь на лестницу.
– Девяносто девять ступенек вверх. Справишься?
Я глубоко вздохнул и кивнул.
По пути он у каждого окна делал остановку и рассказывал о всяких пустяках. Скорее всего, давал мне возможность передохнуть, за что я был ему благодарен. У первого окна:
– Помню, как здесь еще стояла церковь. – У второго: – Около века назад тут все снесли, кроме этой башни. – У третьего: – Колокол звонит каждые четверть часа. – У четвертого: – Я здесь почти тысячу лет. – У пятого: – Сверху отличный вид. – У шестого: – Здесь семьдесят два фута высоты – ты как, еще жив?
Мы намотали семь витков в пространстве, проходя чередующиеся полосы света и тени, пока Смерть не объявил вполголоса, что мы на вершине. Пройдя под сводчатой аркой, мы вышли к прямоугольному зубчатому парапету, центр которого венчал старинный железный флюгер в виде петуха. Женщина стояла у дальней стены парапета и смотрела вниз на дорогу, перегнувшись через низкий бордюр. Кроме нас, на крыше никого не было.
В Жизненном Досье были приведены девять основных причин, по которым она хотела себя убить:
В ее жизни не было цели.
В четырнадцать лет она мечтала стать великой поэтессой или философом – не получилось. Тогда она захотела добиться успеха в бизнесе – не получилось. Тогда она стала думать о ребенке. Не был реализован ни один пункт из этих трех.
Родители нарекли ее, как она считала, дурацким именем, которое постоянно служило объектом насмешек ее врагов.
Она считала, что ей не везет в любви.
Ее всегда притягивала мысль о короткой, однако насыщенной жизни с драматическим финалом. Все ее кумиры жили и умирали именно так. Нельзя сказать, что ей нравилась насыщенная жизнь как таковая, но трагическая смерть все же манила.
Ее в этот день никто не пригласил на ланч.
Однажды она прочла книжку, героиня которой, почти полная ее копия, решила выброситься из высокого здания и решить таким способом все свои проблемы. Она носила ту же фамилию и была в том же возрасте.
На этот день у нее была назначена важная встреча, к которой она не подготовилась. Она давно подозревала, что большинство коллег ни во что ее не ставят и все у нее за спиной смеются над ней.
Все ее близкие родственники умерли.
Лично я не считал ни один из этих пунктов достаточным основанием для самоубийства, а не будь я связан контрактом, то наверняка сумел бы предложить ей другие варианты решения проблем.
Меня охватило отчаяние. Как могла она столь беспечно отказаться от того, о чем любой зомби так страстно мечтает и чему завидует, – от жизни? Когда я был мертвым, этот вопрос даже в голову не приходил, но для зомби, для вновь примкнувшего к рядам немертвых, он приобрел особое значение. И при всем сочувствии к ее аргументам я не мог одобрить ее решения.
Но, опять-таки, меня это не касалось.
Поле моего зрения заполнил мрачный лик Смерти. Он сунул в рот очередную конфету, ухватил меня за плечи и зашептал.
– Слушай внимательно. Время – это кольцо. Мы должны его разорвать, но разрыв должен произойти четко в заданный миг. Малейшая неточность чревата ужасными последствиями на сотни, тысячи и миллионы лет вперед. – Он нахмурился. – По крайней мере, так говорит Шеф. Хотя лично я доказательств не видел.
Он тряхнул головой, чтобы избавиться от этой мысли, затем вручил мне клочок бумаги с запахом сирени и черную ручку, которой я подписывал контракт.
– Как бы там ни было, я буду делать дело, ты – писать записку.
– Какую записку?
– Предсмертную. – Он положил мне на плечо руку. – И не спускай глаз с лестницы – у кассы я видел пару, которая явно собиралась сюда подняться.
– И что я должен написать?
– Ты читал досье. Ты и решай.
Он осторожно приблизился к женщине, стараясь не выдать своего присутствия. Мог бы и не стараться: она целеустремленно готовилась к прыжку и видела только одно – как она падает. Женщина робко ступила на нижнюю часть парапета, затем в одну из амбразур, где и остановилась, пригнувшись. Юбка ее развевалась на ветру, точно флаг, когда она покачивалась на краю, то наклоняясь вперед, то отступая назад, в безопасность. Наконец она выпрямилась, отвела руки от стены и распростерла их в стороны.
Я посмотрел через барьер.
* * *
Я снова сползал.
Пальцы соскользнули с оконной рамы, и я начал сползать. Я потянулся к рукоятке, но мои пальцы лишь беспомощно ударились о мокрую краску. Тысячу мгновений этой первой секунды я верил, что смогу удержаться, но тело мое, с каждым мигом ускоряясь, сползало с крыши по серой черепице, по крутому гладкому скату, все быстрее и быстрее. В лицо хлещет ветер с дождем. Я цепляюсь руками и ногами за мокрую черепицу, пытаясь удержаться, затормозить.
И громко кричу от ужаса.
* * *
Она стояла на парапете, готовая к полету, за ее спиной молча ждал Смерть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов