фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он заметил, что старик следует за ним, и осторожно кивнул ему головой.
– Я все как на ладони вижу, – сказал Эфф, явно желая продолжить свой невеселый монолог. – Мы делаемся слабыми. Скоро никто не захочет покидать Кабины и вырубать джунгли… Не станет никакой цели, не будет отважных мужчин, одни хвастуны и лентяи. А потом к этому прибавятся болезни, смерть и нападения других племен – я это так же четко вижу, как и тебя, и там, где раньше был лагерь племени Грина, вновь разрастаются джунгли.
– Я слышал, что Носари не дураки, – что они пользуются разумом, а не чарами.
– Ты, наверное, наслушался этого типа Фермора или ему подобных, – ворчливо заметил Эфф. – Некоторые люди стараются ослепить нас, чтобы мы отвернулись от истинных наших врагов. Мы зовем их людьми, но это не люди, а Чужаки. Чужаки, охотник, – существа сверхъестественные. Если бы от меня зависело, я бы приказал их всех поубивать. Хотел бы я снова пережить охоту на ведьм, но теперь на ведьм уже не охотятся. Когда я был маленьким, мы все время устраивали такие охоты. Это, я тебе говорю, племя становится слишком мягким. Если бы от меня зависело…
Он засопел и замолчал, припоминая, наверное, зрелище какойнибудь древности или древней огромной бойни. Комплейн, заметив приближающуюся Гвенну, ушел почти незамеченным.
– Как отец? – спросил он.
Она сделала ладонью жест, полный смирения.
– Ты же хорошо знаешь, что такое гнилец, – произнесла она бесцветным голосом. – Он отправится в Долгое Путешествие прежде, чем наступит следующая сон-явь.
– Полные жизни оказываемся мы перед лицом смерти, – торжественно произнес Комплейн. – Бергасс был весьма достойным человеком.
– А у Долгого Путешествия есть всегда свое начало, – закончила она за ним цитату из Литаний. – Сделать больше ничего не удастся. Сейчас у меня только сердце отца и твои обещания. Пойдем, Рой. Возьми меня на охоту в чащу, ну, пожалуйста.
– Мясо упало до шести штук за тушу, – сказал он. – Нет смысла идти, Гвенна.
– На штуку можно купить много, например, коробку для головы моего отца.
– Это обязанность твоей мачехи.
– Я хочу идти с тобой на охоту.
Он знал этот тон. Сердито повернувшись, он молча направился в сторону передней баррикады. Гвенна удовлетворенно засеменила рядом.
II
Охота сделалась для Гвенны великим развлечением. Она избавляла ее от Кабин, где женщинам было запрещено покидать территорию, занимаемую племенем. Кроме того, охота ее воодушевляла. Она не принимала участия в самом убийстве, просто кралась, как тень, за Комплейном, выслеживая зверей, населяющих чащу. Несмотря на развитое выращивание домашних животных и вытекающее отсюда падение цен на дичь, Кабины были не в состоянии удовлетворить все возрастающий спрос на мясо. Племя постоянно находилось на грани кризиса. Оно возникло всего два поколения назад, основанное дедом Грина, и еще какое-то время не могло быть самообеспечивающимся. По сути дела, любое серьезное событие или обстоятельство могло привести к разброду среди людей, которые принялись бы искать счастья среди других племен.
Снова Комплейн и Гвенна шли по тропинке, начинавшейся сразу за передней баррикадой, но потом свернули в чащу.
Несколько ловцов и охотников, которые встретились им по пути, исчезли в листве, и теперь их обступило одиночество – шелестящее безлюдье джунглей.
Комплейн вел Гвенну вверх по узенькому проходу, скорее продираясь через заросли, чем раздвигая их. Таким образом, он оставлял за собой менее заметный след.
Наверху они задержались, и Гвенна начала беспокойно заглядывать через его плечо.
Каждая из водорослей тянулась к свету с огромной энергией, образуя густую сетку над их головами. По этой причине освещение было довольно слабым и скорее будило воображение, а не помогало наблюдениям. К этому добавлялись еще мухи и множество мелких насекомых, словно дым струившихся среди листвы. Поле зрения было очень ограничено, окружение же казалось нереальным.
Однако, на этот раз не было никакого сомнения: к ним приглядывался какой-то мужчина с маленькими глазками и матово-белым лицом. Он находился в трех шагах от них, и поза его свидетельствовала о настороженности. Сильная его грудь была обнажена, всю одежду составляли шорты. Он всматривался в какую-то точку слева от них, но получалось так, что чем больше они к нему приглядывались, тем менее ясным становилось все вокруг, за исключением того, что мужчина этот находился там на самом деле. Неожиданно он исчез.
– Это был дух?
Гвенна вздрогнула.
Сжимая парализатор в руке, Комплейн двинулся вперед. Он был уже почти уверен, что поддался иллюзии от игры теней, такое ощущение вызывала скорость, с которой наблюдающий исчез.
Мгновение спустя от него не осталось даже никакого следа, за исключением нескольких смятых растений на том месте, где он только что стоял.
– Не пойдем дальше, – нервно зашептала Гвенна. – Это мог быть Носарь или Чужак.
– Не придуривайся, – ответил Комплейн, – ты хорошо знаешь, что порой встречаются дикие люди, охваченные безумием, которые по одиночке живут в зарослях. Он не причинит нам никакого зла, если бы он захотел в нас выстрелить, он давно бы это сделал.
Несмотря на эти слова, мороз прошел и по его коже при мысли, что бродяга мог в эту минуту следить за ними, готовя неминуемую, как зараза, гибель.
– Но у него было такое белое лицо, – возразила Гвенна.
Он резко взял ее под руку и двинулся вперед. Чем скорее они уберутся с этого места, тем лучше.
Они быстро пошли, пересекая дорожку, протоптанную дикими свиньями, и свернули в боковой коридор. Здесь Комплейн прижался спиной к стене и заставил Гвенну сделать то же.
– Слушай внимательно и смотри, не идет ли кто за нами, – прошептал он.
Водоросли шумели и шелестели, и бесчисленные мухи тоже нарушали тишину. Внезапно все эти звуки выросли до шума, от которого, как показалось Комплейну, его голова сейчас лопнет. Среди этой гаммы звуков можно было выделить один, которого здесь не должно было быть.
Гвенна тоже услышала его.
– Приближаемся к другому племени, – прошептала она. – Вон там оно, впереди.
Звук, который они услышали, был плачем и ревом ребенка, звук, выдававший близость племени задолго до того, как они достигли бы баррикад, задолго до того, как почувствовали бы запах. Еще несколько дней назад этот район заселяли исключительно свиньи, а это свидетельствовало, что приближается какое-то другое племя, и что оно пришло с другой палубы, что оно вторглось на охотничьи территории Грина.
– Мы доложим об этом по возвращении, – сказал Комплейн.
Он увел Гвенну в противоположном направлении. Они без труда продвигались вперед, считая по дороге повороты, придерживаясь отчетливо видных следов свиней. Район этот был известен, как лестница на корму, и здесь с более высоких уровней можно было спускаться на нижние палубы. Из-за поворота до них доносился звук ломающихся стеблей и отчетливое хрюканье. Там наверняка паслись свиньи.
Приказав Гвенне, чтобы она оставалась наверху, Комплейн скинул лук с правого плеча, наложил стрелу и начал осторожно спускаться вниз. Кровь охотника кипела в его жилах, он забыл обо всех хлопотах, двигаясь как тень. Глаза Гвенны следили за ним с немым восхищением. Отыскав наконец-то место, где можно достичь своих истинных размеров, водоросли росли здесь с нижних палуб наподобие гибких деревьев, и их кроны образовывали наверху монолитную поверхность. Комплейн подкрался к самому краю и заглянул вниз: среди высоких зарослей, похрюкивая от удовольствия, паслись животные. Комплейн не мог заметить приплод, хотя повизгивание и выдавало малышей.
Осторожно спускаясь вниз по ступенькам и пробираясь между вездесущими растениями, он неожиданно ощутил мгновенное сожаление о той жизни, которую он сейчас должен прервать. Казнь свиньи! Он сразу же подавил в себе это чувство. Наука не одобряла жалости.
Возле матери вертелось три поросенка, два черных и один бронзового цвета. Были это косматые, длинноногие, напоминающие волков создания с подвижными ноздрями и вытянутыми мордами. Самка повернулась, удобно подставляя широкий бок, подсознательно приподняла голову и крохотными глазками шарила вокруг.
– Рой, на помощь! – послышался внизу пронзительный крик.
Это был полный испуга голос Гвенны.
Свиное семейство бросилось бежать с огромной скоростью, поросята продирались сквозь чащу вслед за матерью. Шум, который они производили, не мог заглушить звуков борьбы, доносившихся снизу.
Комплейн не колебался ни минуты. Растерявшись при первом крике Гвенны, он выпустил стрелу и, не попытавшись даже закинуть лук на правое плечо, выхватил парализатор и помчался по Кормовой Лестнице наверх, но растущие на ступеньках водоросли замедляли его бег и, когда он оказался на верхней площадке, Гвенны уже там не было.
Слева он услышал какой-то треск и побежал в том направлении. Бежал он пригнувшись, чтобы являть собой меньшую цель, и через несколько минут увидел двух бородатых мужчин, несущих Гвенну.
Она не сопротивлялась, казалось, что ее оглушили.
Чуть-чуть не хватило, чтобы он оказался жертвой третьего мужчины, которого он заметил до этого. Мужчина этот держался несколько сзади и, притаившись среди водорослей, прикрывал отход товарищей. Теперь же он выпустил вдоль коридора стрелу, просвистевшую мимо уха Комплейна. Комплейн бросился на землю, избегнув тем самым второй стрелы, и быстро отполз назад. Никому не пойдет на пользу, если он погибнет.
Наступила тишина, нарушаемая лишь привычным потрескиванием неестественно быстро растущих водорослей. Никому не пойдет на пользу, если он останется жив – обе эти правды оглушили его словно камнем по голове. Он потерял и добычу и Гвенну.
Теперь его ожидал суд Совета, перед которым ему придется оправдываться об обстоятельствах, при которых племя лишилось одной женщины. Шок заглушил на первый момент сознание того, что он лишился Гвенны. Комплейн не любил ее, нередко ненавидел, но она принадлежала ему, была его собственностью.
К счастью, возрастающий в нем гнев перевесил все остальные эмоции. Гнев. Это было верное лекарство, согласующееся с рекомендациями Науки. Он ухватил пригоршню гнилья и швырнул вдаль. Гнев его усиливался. Безумие! Он бросился на землю, дергался, проклинал все это в абсолютной тишине.
Через какое-то время ярость ослабла, оставляя за собой пустоту. Долгое время он сидел, обхватив голову руками, и ощущал, что мозг его взбудоражен, как и во время прилива. Ему не оставалось ничего другого, как подняться и вернуться в Кабины. Он должен отдать рапорт. Теперь в его голове было полно безрадостных мыслей.
Я бы мог просидеть здесь бесконечно.
Ветер легонький, у него всегда одна и та же температура! Темно бывает очень редко. Вокруг меня водоросли растут, падают, гниют. Здесь мне ничто не грозит, в худшем случае – смерть.
Но только продолжая жить, я смогу отыскать то «что-то». А может, «этого» вообще не существует?
Но если не существует такое важное «что-то», то это тоже форма существования. Отверстие. Стена. Священник говорит, что произойдет катаклизм…
Я почти могу вообразить себе это «что-то», оно огромное как… Разве может что-либо быть больше, чем мир? Нет, ведь это и был бы как раз мир… Мир, корабль, земля, планета… Это все теории других людей, не мои. Это только жалкие потуги, теории ничего не объясняют, это всего лишь болтовня растерянности…
Вставай, ты, слабоумный.
Он встал. Если возвращение в Кабины было лишено смысла, то сидеть тут – тем более. Но в первую очередь удерживало его от возвращения сознание того, какой безразличной будет реакция: старательно избегающие взгляды, глупые шуточки насчет того, какая судьба уготовлена Гвенне, и наказание за ее утрату. Он не спеша направился назад, продираясь сквозь переплетение водорослей.
Прежде чем он появился на поляне перед баррикадой, он свистнул. Его узнали и пропустили в Кабины. За время долгого его отсутствия в Кабинах произошли значительные перемены, которые он не мог, несмотря на свою подавленность, не заметить.
Серьезной проблемой для племени Грина являлась одежда, на что указывала ее разнородность. Не существовало двух одинаково одетых людей, и это в условиях, при которых индивидуализм не был по меньшей мере распространенным качеством.
Одежда не служила племени защитой от непогоды – с одной стороны, прикрывала наготу и успокаивала страсти, с другой – являла собой более легкий способ для определения общественного положения. Только элита, а значит, стражники, охотники и люди с положением могли позволить себе нечто вроде мундиров, остальные же представляли из себя разнородную толпу, наряженную в всевозможного вида ткани и шкуры.
В эту минуту старые и бесцветные одеяния выглядели как новые. Даже самые нищие из нищих разгуливали в прекрасных зеленых лохмотьях.
– Что тут, черт побери, творится, Батч, – спросил Комплейн проходившего мимо мужчину.
– Сегодня утром стражники нашли склад с красками. Покрасься. Готовится великий праздник.
Неподалеку собралась взволнованная, суетящаяся толпа. Вдоль борта развели костры, на которых, словно котлы колдуний, стояли наполненные кипящим содержанием все оказавшиеся свободными сосуды.
Желтый, алый, красный, фиолетовый, черный, пурпурный, зеленый, медный – все эти цвета бурлили, пузырились, парили.
Собравшиеся поминутно опускали в краску какую-либо из частей гардероба. Среди облаков пара необычно восторженные лица что-то выкрикивали.
Это не было единственным применением краски. С того момента, как было принято решение, что Совету она не нужна, стражники выставили банки для всеобщего использования.
Начались танцы. Во влажной еще одежде словно подвижные радуги, ступающие по разноцветным лужам, мужчины и женщины, собравшиеся на открытом пространстве, образовали круг, взявшись за руки. Какой-то охотник вскочил на ящик и запел, за ним вскочила женщина в желтом платье и принялась в ритм бить в ладоши. Еще кто-то ударил в тамбурин. Все больше и больше людей скакало и прыгало вокруг котлов с красками. Так они танцевали, задыхаясь в радостном самозабвении, пьяные от оргии красок, каких большинство из них в жизни не видело.
Ремесленники и некоторые из стражников, поначалу безразличные, подхваченные общим настроением, постепенно присоединились к танцующим. Из помещения, где занимались сельскохозяйственными работами, от баррикад бежали мужчины, тоже собираясь принять участие в общем празднике.
Комплейн обвел все это пасмурным взглядом и, повернувшись, отправился в сторону Комендатуры, чтобы отдать рапорт.
Один из офицеров молча выслушал его сообщение, после чего приказал ему идти непосредственно к лейтенанту Грину.
Потеря женщины могла быть расценена как серьезный проступок. Племя Грина насчитывало примерно девятьсот человек, из которых чуть ли не половину составляли несовершеннолетние. Женщин же было около ста тридцати. В такой ситуации никого не могло удивить то, что драки из-за женщин были источником самых частых неприятностей в Кабинах.
Комплейна доставили к лейтенанту. Окруженный стражниками, за столом, помнившим лучшие времена, сидел пожилой мужчина с кустистыми нависшими бровями. Хотя сидел он абсолютно неподвижно, вся его фигура выражала неодобрение.
– Пространства для вашего «я», – несмело произнес Комплейн.
– За твой счет, – злобно ответил лейтенант.
Немного помолчав, он буркнул:
– Охотник Комплейн, каким образом ты потерял жену?
Прерывающимся голосом Комплейн описал происшедшее на площади Кормовой Лестницы.
– Это могло быть работой Носарей, – заметил он в конце.
– Не рассказывай нам эти бредни! – проворчал один из приближенных Грина Циллак. – Мы уже слышали эти истории о сверхлюдях, и мы не верим им. Племя Грина властвует над всем по эту сторону Джунглей.
По мере того, как Комплейн продолжал свой рассказ, лейтенант делался все более злым. Он начал дрожать, глаза его наполнились слезами, с искривившихся губ закапала на подбородок слюна, а из носа потекли сопли. По мере нарастания ярости стол начал ритмично раскачиваться. Грин трясся, бормотал, и лицо его под шевелюрой взлохмаченных седых волос сделалось синим. Несмотря на испуг, Комплейн вынужден был признать, что это оказалось прямо-таки неповторимое зрелище.
Неожиданно наступила кульминация. Лейтенант, еле живой от изнеможения, упал и замер. Тотчас же Циллак и Патч встали над его телом с парализаторами наготове. Лица их передергивались от гнева. Очень медленно, все еще содрогаясь, лейтенант поднялся, встал и с трудом опустился в кресло. Он был явно сильно утомлен этим ритуалом.
Так его когда-нибудь и кондрашка хватит, подумал Комплейн, и эта мысль принесла ему неожиданное утешение.
– Теперь надо прикинуть, как наказать тебя согласно с законом, – с усилием произнес старик.
Он беспомощно зашарил глазами по комнате.
– Гвенна была бесполезна для племени, хотя и дочь такого знаменитого отца, – сказал Комплейн.
Он облизнул губы.
– Видите ли, она не могла иметь детей. У нас родилась всего одна девочка, да, больше детей у Гвенны не могло быть, поймите, так говорил отец Маррапер.
– Маррапер – это кусок дерьма! – выкрикнул Циллак.
– Твоя Гвенна была очень привлекательна и прекрасно сложена, – сказал Патч. – И наверняка хороша в постели.
– Ты знаешь законы, молодой человек, – заявил лейтенант. – Их установил мой дед, когда основал это племя. Вместе с Наукой они имели огромное значение для нашего племени. Что это там за шум снаружи? Да, мой дед, он был великий человек. Я помню, как в тот день, когда он умирал, он послал за мной…
На самом деле страх еще не покинул его, но с неожиданной ясностью Комплейн увидел их всех четырех такими, какими они были на самом деле: углубленные в себя, они замечали других лишь в той степени, в которой обнаруживали в них свои собственные потаенные страхи. Изолированные и одинокие, конфликтующие со всем вокруг.
– Какой будет приговор? – резко прервал воспоминания Циллак.
– Подожди-ка, дай подумать. Собственно, ты уже наказан потерей женщины, Комплейн. Временно для тебя никакой другой не найдется. Что там за вопли?
– Он должен быть публично наказан, иначе начнут говорить, что вы теряете власть, – хитро заметил Патч.
– Ну конечно же. Я ото всей души собираюсь наказать его. Твое замечание было совершенно излишним, Патч. Охотник Комплейн, ты на протяжении шести следующих сон-явей получишь шесть раз плетьми, что будет выполнять капитан стражи перед каждым сном, начиная с сегодняшнего. Вот так. Можешь идти. Циллак, бога ради, сходи посмотри, что там творится.
Комплейн оказался за дверьми в самом сердце оргии красок и звуков. Ему показалось, что здесь собрались все, что все принимают участие в этом бессмысленном, безумном танце. В иных условиях он присоединился бы к ним, поскольку стремился, как и любой, хоть ненадолго сбросить с себя груз серых будней, но в своем теперешнем настроении он осторожно обогнул толпу, стараясь никому не попадаться на глаза. И все же он воздержался с возвращением в свою коморку (было принято, что его из нее выгонят, поскольку холостые мужчины не имели права на отдельное помещение). Он околачивался недалеко от толпы, вокруг буйствовал танец, а он ощущал в желудке тяжесть предстоящего наказания.
Отдельные группы выделялись из общей массы и отплясывали парами в такт музыке каких-то инструментов. Оглушающий шум, суматошные движения голов и рук танцоров…
Глядя на это, зритель мог бы отыскать много причин для беспокойства.
Несколько мужчин не принимали участия во всеобщем безумии. Были это высокий доктор Линдсней, Фермор, Вэнтедж, как всегда прятавший свое лицо, и палач. Этот был попросту при деле, ради которого он в соответствующее время и объявился в сопровождении стражников рядом с Комплейном.
С осужденного ловко содрали одежду, после чего он получил первую порцию уготовленного ему наказания. В нормальных условиях отправлению наказания сопутствовала бы толпа зевак, но на этот раз более интересное зрелище приковывало их внимание, и Комплейн страдал почти в одиночестве. На следующий день он мог рассчитывать на гораздо больший интерес. Прикрывая рубашкой раны, он с трудом направился к своему жилищу. Там его поджидал отец Маррапер.
III
Отец Генри Маррапер был полным, крепкого телосложения мужчиной. Присев на корточки, он оперся спиной о стену, и его огромный отвислый живот мерно колыхался перед ним.
Поза, в которой он находился, была обычной его позой, зато необычным было время, в которое он появился. Комплейн остановился перед скорченной фигурой священника, ожидая приветствия или объяснения, но поскольку ничего такого не последовало, вынужден был заговорить первым. Однако ему ничего не пришло в голову, кроме неопределенного ворчания.
Маррапер вознес вверх грязную лапу.
– Пространства для твоего «я», сын мой.
– За твой счет, отец.
– И за счет беспокойства твоего сознания, – небрежно провозгласил священник, после чего даже не пытаясь подняться, выполнил ритуальный жест, означающий символ гнева.
– Меня выпороли, отец, – сообщил Комплейн.
Он налил в стакан желтоватую воду из кувшина, сделал пару глотков, а остальное использовал на увлажнение и приглаживание волос.
– Да, я слышал, Рой. Надеюсь, это принесло тебе облегчение?
– Разумеется, но исключительно за счет моей спины.
Он принялся стягивать рубашку, делая это медленно и осторожно. Боль, которую вызывало прикосновение материала к ранам, была почти приятной. Разумеется, во время следующей сон-яви будет значительно хуже.
Он сбросил окровавленную одежду на пол и плюнул на нее. Его презрение усилилось с безразличием, с которым священник наблюдал за его действиями.
– А ты чего здесь, а не на танцах, Маррапер? – едко спросил он.
– Обязанности мои связаны с духом, а не с развлечениями, – набожно произнес священник. – Кроме того, я знаю лучшие способы забвения.
– Как, например, грабежи в чаще, верно?
– Меня утешает то, что ты так серьезно относишься к своим делам, дружок. Это соответствует Науке. Я боялся, что обнаружу тебя в черной тоске, но, как я вижу, утешение мое, к счастью, тебе ни к чему.
Комплейн покосился на лицо священника, избегая его ласкового взгляда. Лицо это было не из приятных и в эту минуту напоминало скорее какого-то божка, нежели вылепленного из плоти, памятник качествам, которым человек обязан своим выживанием: хитрости, коварству, эгоизму.
Оказалось, не в силах справиться с самим собой, Комплейн неожиданно почувствовал прилив благодарности к этому человеку – его он, по крайней мере, знает и с ним справится.
– Пусть тебя не заботит состояние моих нервов, отец, – сказал он. – Ты уже знаешь, что я потерял женщину, и жизнь моя стоит сейчас немного. Все то, чего я достиг, – а немного того было – я утратил, а то, что я сохранил, будет отобрано у меня силой. Придут стражники, которые отхлестали меня сегодня и выпорют утром, чтобы выгнать меня к одиноким мужчинам и детишкам. Никакой награды за удачную охоту, никакого сочувствия к беде. Законы этого племени слишком суровы, монах, сама Наука полна мерзких формулировок, весь этот давящий нас мир – не что иное, как один лишь источник несчастья. Почему так должно быть? Почему нет никаких намеков на счастье?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов