фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Я думаю, это волшебное существо, созданное при помощи чародейства и выращенное в колбе. Я могу показать вам отрывки из десятка работ с указанием, как их выращивать. Конечно, может оказаться, что это какое-нибудь редко встречающееся животное, но я сомневаюсь.
Мартин поднялся, оставив Гардана удерживать Аруту. Он снял с плеча свой лук и вложил стрелу. Существо уже надвигалось на брата Мику, когда Мартин выстрелил. Он осмотрел вслед стреле широко раскрытыми глазами — не причинив чудовищу видимого вреда, она пролетела сквозь его шею.
Брат Антоний сказал:
— Да, это колдовство. Смотрите — обычное оружие не причиняет ему никакого вреда.
Существо обрушило один из своих могучих кулаков прямо на голову Мики, но старый воин, защищаясь, поднял молот. Жест существа прервался в футе над поднятым молотом монаха. Впечатление было такое, словно кулак налетел на камень. Существо взвыло от негодования.
Мартин повернулся к брату Антонию:
— Как его уничтожить?
— Не знаю. Каждый удар Мики отнимает энергию от заклинания, которое породило это существо. Но его сотворила могущественная магия и может потребоваться целый день или даже больше. Если же Мика промахнется…
Но старый монах твердо стоял на ногах, отвечая на каждый выпад целым веером ударов и намеренно нанося существу ранения. Однако, судя по всему, хотя удары и причиняли боль, силы чудовища не убывали.
— А как их создают? — спросил Мартин брата Антония. Арута больше не вырывался, но Гардан все еще держал руку на его плече.
Антоний, немного подумав над вопросом Мартина, ответил:
— Как создают? Ну, это довольно сложно…
Под ударами Мики безобразное существо становилось все свирепее и бесцельно размахивало кулаками. Устав, оно опустилось на колени и направило удар прямо на монаха, словно пытаясь метнуть копье, но в последний момент изменило цель и ударило кулаком по земле рядом с монахом.
Мика слегка покачнулся, а чудовищу только этого и надо было. Тут же отдернув руку, оно ударило монаха в бок, сбив его с ног. Тяжело рухнув на землю, он откатился в сторону и замер, а молот отлетел в сторону.
Тогда существо опять двинулось к Аруте. Гардан, вскочив на ноги, вытащил меч и бросился на защиту принца. Старый капитан встал перед чудовищем, которое злорадно улыбалось, глядя на него сверху вниз; лицо Аниты придавало еще больший ужас происходящему. Словно кот, играющий с мышью, существо тронуло Гардана рукой.
В дверях появился отец Джон. В руках он держал большой металлический жезл, один конец которого был увенчан странным семиугольным приснособлением. Он выступил перед Арутой, который хотел прийти на помощь Гардану, и закричал:
— Нет! Ты ничего не сможешь поделать!
Арута решил, что и впрямь нет смысла нападать на чудовище, и отступил на шаг. Аббат повернулся, чтобы оказаться лицом к лицу с магическим созданием.
Джимми выполз из-под повозки и встал на ноги. Он понял — бесполезно вытаскивать кинжал. Увидев скрюченную фигуру отца Мики, он подбежал к нему. Старый монах все еще был без чувств, и Джимми потащил его к относительно безопасной повозке. Гардан в это время без всякого результата отбивался от чудовища, которое наседало на него.
Джимми бросил взгляд по сторонам и увидел чудодейственный молот брата Мики, валявшийся в стороне. Он наклонился, схватил его за рукоятку и упал, накрыв молот животом и глядя на чудовище. Оно не заметило, что Джимми завладел оружием. Подняв молот, Джимми удивился — оказалось, он весит раза в два больше, чем можно было ожидать. Поднявшись на ноги, Джимми подбежал, чтобы оказаться прямо за спиной чудовища, и посмотрел на его вонючие, покрытые шерстью ноги, соединявшиеся аркой над головой Джимми, — существо потянулось, чтобы схватить Гардана.
Огромная рука схватила капитана и понесла к разинутому рту. Отец Джон поднял жезл, и волны зеленого и пурпурного цвета ударили из него, охватив чудовище. Оно взвыло от боли и сжало Гардана, который тоже закричал.
— Остановитесь! Оно же раздавит Гардана! — воскликнул Мартин.
Аббат убрал жезл, и существо, всхрапнув, отбросило Гардана к двери, стараясь сбить своих мучителей с ног. Капитан упал на Мартина, брата Антония и. аббата, и все рухнули на пол. Арута и Лори успели отскочить. Принц, обернувшись, увидел, как ухмыляющаяся пародия лица Аниты склоняется к двери. Крылья существа не давали ему войти в дверь, но длинные руки, протянувшись внутрь, шарили в поисках Аруты.
Мартин поднялся, помогая аббату и брату Антонию. Архивариус сказал:
— Конечно! Лицо на груди! Бейте туда!
В мгновение Мартин вложил в лук стрелу, но существо согнулось и лица не было видно. Оно опять через дверь потянулось к Аруте, и вдруг, откинувшись назад, завопило от боли.
На одно мгновение стало видно лицо на груди, и Мартин, натягивая лук, сказал:
— Килиан да направит мою стрелу, — и выстрелил. Стрела полетела прямо в цель и поразила лицо в лоб. Глаза на лице выкатились и тут же закрылись; из раны потекла красная человеческая кровь. Существо замерло.
Все смотрели, как чудовище задрожало. С каждым мгновением оно светилось все ярче, а цвета сменяли один другой все быстрее. Потом — и всем это было ясно видно — существо стало прозрачным, нематериальным, и все поняли, что оно состоит из разноцветных дымов, которые, завиваясь клубами, теперь медленно таяли в ночи.
Арута и Лори подошли к Гардану.
— Что случилось? — слабым голосом спросил капитан.
Все лица повернулись к Мартину. Он указал на брата Антония.
— Герцог спрашивал, как этих чудовищ создают, — объяснил монах.Любое дурное чародейство, нужное для сотворения такого чудовища, требует, чтобы в основе было какое-нибудь животное или человек. То лицо на груди — все, что осталось от бедной пропащей души, вокруг которой и создали чудовище. Это была единственная смертная часть, подверженная ранениям обычным оружием, и когда его убили, чары рассеялись.
— Мне бы не удалось так удачно выстрелить, если бы оно не отшатнулось, — сказал Мартин.
— Вам повезло, — ответил аббат.
— При чем тут везение? — спросил, ухмыляясь, Джимми. Он держал в руке молот брата Мики. — Я стукнул его по заднице. — Указав на лежащего Мику, Джимми добавил: — С ним все будет в порядке, — и вручил молот аббату.
Арута не мог прийти в себя — лицо Аниты, венчавшее этот воплощенный кошмар, все еще стояло перед ним. Лори, слабо улыбаясь, попросил:
— Отец, если вас не затруднит, не найдете ли вы для нас немного вина? Такого запаха я еще никогда не встречал.
— Ха! — с негодованием воскликнул Джимми. Понюхал бы ты с моей стороны!
Арута смотрел, как над Каластийской грядой занимается рассвет и злым красным шаром поднимается солнце. За время, прошедшее после нападения, аббатство вернулось к некоему подобию порядка и спокойствия, но в собственной душе Арута ощущал лишь сильнейшую тревогу. Кто бы ни направлял попытки убить его, он оказался гораздо могущественнее, чем представлял себе Арута, могущественнее, чем считали отец Натан и верховная жрица Лимс-Крагмы. Торопясь отыскать средство, которое вылечило бы Аниту, Арута утратил осторожность, что было не в его характере. Когда требовалось, он мог быть отчаянно храбр; храбрость принесла ему немало побед, но в последнее время не храбрость вела его, а отчаяние и порыв. Чуждые, позабытые ощущения наполнили душу Аруты. Он почувствовал сомнения. Он всегда был уверен, что во всех делах поступает единственно правильным образом, но Мурмандрамас не то предвидел все его шаги, не то каким-то образом с непостижимой быстротой мог отвечать на все действия, предпринимаемые Арутой.
Очнувшись от размышлений, Арута увидел рядом с собой Джимми.
— Ну да, так и есть, — покачав головой, сказал парнишка.
Несмотря на собственные заботы, Арута заинтересовался глубокомысленным замечанием.
— Ты о чем?
— Неважно, насколько ловким ты себя считаешь, что-то появилось и — плюх! — тебя опрокинули на задницу. Тогда ты начинаешь рассуждать:
Старый Альварни Быстрый называл это.
Арута удивился — мальчишка словно читал его мысли. Джимми продолжал:
— Ишапианцы сидят здесь, бормоча молитвы, и думают, что у них такая крепость, какую никакими чарами не одолеть.
, — передразнил он. — И вот прилетают эти шарики с лучами, а за ними это чучело — и раз!
Они целый час сокрушаются о том, что надо было сделать, да они не сделали. Ну, думаю, скоро они заведут себе здесь чтонибудь посильнее. — Джимми прислонился к каменной стене, обращенной к утесу. За стенами аббатства из утренних теней появлялась долина — солнце поднималось все выше. — Старый Антоний сказал мне, что заклинания для создания такого представления, как сегодня ночью, требуют немало времени и сил, так что можно надеяться — повторение последует не сразу. Они в своей крепости будут в безопасности… Пока опять не явится какая-нибудь тварь и не вышибет пинком их ворота.
— Экий ты мыслитель, — улыбнулся Арута, и Джимми пожал плечами.
— Я напугался до того, что чуть не обмочил штаны, да и ты, верно, тоже. Эти немертвые мертвецы в Крондоре были весьма противны, но то, что сегодня ночью случилось… Не знаю, как ты, яо я бы на твоем месте подумал
— может, перебраться в Кеш и сменить имя?
Арута грустно улыбнулся в ответ — Джимми заставил его увидеть то, чего он не хотел видеть.
— Честно говоря, Джимми, я и сам напуган так же, как ты.
Джимми, кажется, очень удивился, услышав такое признание.
— Правда?
— Правда. Послушай, только безумец не испугался бы, встретившись с тем, что явилось к нам сегодня ночью, и с тем, что еще может явиться; но дело не в том, напуган ты или нет, дело в том, как ты себя ведешь. Мой отец однажды сказал, что герой — это человек, который напугался так сильно, что не смог прислушаться к голосу разума и убежать, а после остался в живых.
Джимми рассмеялся с неподдельной веселостью, которая сразу сделала его тем, кем он был — просто взрослеющим парнишкой, а не мальчиком-мужчиной, которым он обычно казался.
— И верно. Что до меня, так я лучше побыстрее справлюсь с делами да и пойду искать развлечений. А эти страдания за великие цели хороши только для саг и легенд.
— А есть все-таки у тебя философские склонности, — заметил Арута и переменил тему: — Вчера ночью ты действовал быстро и храбро. Если бы ты не отвлек чудовище, чтобы Мартин смог в него выстрелить…
— Мы бы сейчас сопровождали в Крондор твои останки, если бы оно, конечно, их не съело, — закончил за него Джимми с кривой усмешкой.
— Что-то ты очень развеселился.
Ухмылка Джимми стала еще шире:
— Представь, не очень. Ты — один из немногих людей, с которыми стоит иметь дело. И это здорово, хотя времена сейчас совсем не здоровские. Мне все это очень нравится, если хочешь знать.
— Ну и вкусы у тебя!
Джимми мотнул головой:
— Даже если тебя напугали до беспамятства, этим тоже можно позабавиться. Это, знаешь ли, очень важно в воровском деле: лезешь в чужой дом глухой ночью, не зная, спят ли там или поджидают тебя с мечом или дубинкой наперевес, чтобы размазать твои мозги по полу, как только ты сунешь голову в окно. Удирать от стражников — это, конечно, не очень забавно, но что-то все же в этом есть, ты не находишь? Это здорово. А кроме того, сколько человек могут похвастать, что они спасли жизнь принцу Крондора, дав пинка демону?
Арута от души рассмеялся.
— Пусть меня повесят, я впервые смеюсь с… со дня свадьбы. — Он положил руку Джимми на плечо. — Ты заслужил сегодня награду, сквайр Джеймс. Чего же ты хочешь?
Джимми сморщился, изображая глубокую задумчивость.
— Почему бы не провозгласить меня герцогом Крондорским?
Аруту словно громом поразило. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал. Подошел Мартин и, заметив на лице Аруты странное выражение, спросил:
— Что тебя беспокоит?
Арута указал на Джимми:
— Он хочет быть герцогом Крондорским.
Мартин громогласно захохотал. Когда он отсмеялся, Джимми спросил:
— Почему бы и нет? И Дуланик здесь, и теперь вы знаете, что он удалился от дел. Волней не хочет этого титула, так кому же вы думаете его отдать? Я неплохо соображаю и оказал вам пару услуг.
Мартин снова захохотал.
— За которые тебе уже заплачено, — сказал Арута. Гнев и веселье боролись в душе принца. — Послушай ты, разбойник, может быть, мне стоит подумать о том, чтобы Лиам дал тебе какое-нибудь небольшое баронство — совсем маленькое, чтобы было чем заняться, когда ты достигнешь совершеннолетия, которое наступит еще только через три года. А пока тебе придется удовлетвориться титулом старшего сквайра двора.
Мартин покачал головой:
— Да он же сделает из подчиненных уличную шайку.
— Ну хорошо, :— согласился Джимми, — на худой конец, я посмотрю на рожу этого осла Джерома, когда ты отдашь приказ де Лейси.
Мартин перестал хохотать.
— Я подумал, вы будете рады узнать, что Гардан скоро поправится, да и брат Мика тоже. Доминик уже оправился.
— А аббат и брат Антоний?
— Аббат где-то во дворе, занят тем, чем обычно бывают заняты аббаты, когда их аббатству нанесен ущерб. А брат Антоний ищет записи о терне серебристом. Он просил передать вам, что если вы захотите поговорить с ним, то найдете его в комнате шестьдесят семь.
— Пойду разыщу его, — сказал Арута. — Мне хочется узнать, что ему удалось узнать. — Уходя, он сказал: — Джимми, объясни-ка моему брату, почему это я должен дать тебе второй по значимости герцогский титул в Королевстве.
Арута ушел на поиски архивариуса. Мартин повернулся к Джимми, который широко улыбнулся ему в ответ.
Арута вошел в обширное помещение, где было душно от легкого запаха консервантов. В неверном свете фонаря брат Антоний читал древний фолиант. Не оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто пришел, он сказал:
— Так я и думал. Я знал, что это здесь. — Он выпрямился. — Это создание похоже на то, которое было убито триста лет назад при нападении на храм Тита-Онанки в Элариале. Согласно этим записям, очевидцы были уверены, что за сим деянием стояли жрецы пантатианских змеелюдей.
— Кто эти пантатианцы, брат? — спросил Арута. -Я слышал только сказки, которыми пугают детей.
Старый монах пожал плечами:
— Честно говоря, нам мало о них известно. Мы, худо-бедно, можем понять большинство разумных существ в Мидкемии. Даже моррелы, Братья Темной Тропы, имеют нечто общее с людьми. Ты же знаешь, что у них довольно строгий кодекс чести, хотя и странный по нашим меркам. Но эти существа…
— Он закрыл книгу. — Никто не знает, где расположена Пантатия. На картах Макроса, которые прислал нам Кулган из Звездной Пристани, нет такой страны. Эти жрецы владеют магией, подобной которой не знает никто. Они заклятые враги людей, хотя когда-то в прошлом уживались с ними. Ясно только одно: они — создания чистого зла. Для них служить этому Мурмандрамасу — значит сделать его врагом всему, что есть добро. И то, что они служат ему, тоже заставляет нас его бояться.
— Теперь мы знаем немного больше, чем после рассказа Веселого Джека, — сказал Арута.
— Верно, — ответил монах. — Но не надо сбрасывать со счетов и то, что вы сразу поверили ему. Зачастую знание того, что не есть ложь, так же важно, как и знание правды.
— Удалось ли вам среди всех тревог узнать хоть чтонибудь о терне серебристом? — спросил Арута.
— Да. Я собирался позвать вас, как только закончу чтение этого отрывка. Но, боюсь, мало что могу рассказать. — Услышав такое, Арута почувствовал, как сердце его упало, но все же он сделал старому монаху знак продолжать. — Я не мог вспомнить про терн серебристый потому, что это название — перевод слова, с которым я более знаком. — Брат Антоний открыл другой том, лежащий на столе. — Это — дневник Джеффри, сына Карадока, монаха Сильбанского аббатства, что к западу от Вабона, — то самое место, где вырос брат ваш Мартин, только происходило, это давным-давно. Джеффри интересовался растениями и проводил свободное время, составляя описания разных трав и деревьев, произраставших в той местности. Здесь я и нашел ключ. Я прочту вам это место. — Он закрыл книгу.
— Это все? — спросил Арута. — Я-то надеялся узнать рецепт или, на худой конец, какую-нибудь подсказку, как его найти.
— Но здесь и есть подсказка, — сказал старый монах, подмигнув. — Джеффри, который собирал больше рассказы, чем описания, назвал растение иллеберри, якобы эльфийским названием. Это явно исскаженное, что на языке эльфов и означает! То есть — если кто и знает о магических свойствах этого растения и о том, как с ними бороться, так это заклинатели из Эльвандара.
Арута немного помолчал.
— Благодарю вас, брат Антоний. Я-то надеялся, что мои странствия окончатся здесь, но вы хотя бы не отняли у меня надежду.
Старый монах ответил:
— Надежда умирает последней, Арута кон Дуан. Подозреваю, что среди суеты аббату не удалось изложить вам главную причину, по которой мы собираем книги и манускрипты. — Он махнул рукой вокруг себя. — Причина в том, что это — надежда. Немало здесь пророчеств и предсказаний, и есть одно, говорящее о конце всего, что мы знаем. Оно гласит, что, когда все и вся поглотит тьма, останется только то,
. Если когда-либо и исполнится это пророчество, мы надеемся, что семена знаний смогут опять послужить человеку. Мы трудимся для этого дня, уповая на то, что он никогда не настанет.
— Благодарю вас за доброту, брат Антоний, — сказал Арута.
— Каждый должен помогать другому, чем может.
— Благодарю вас.
Арута вышел из комнаты. Поднимаясь по лестнице, он раздумывал над тем, о чем только что узнал, и взвешивал свои возможности. Во дворе к Джимми и Мартину присоединились Лори и Доминик, который, хоть и был еще бледен, но, кажется, оправился от травмы.
— Уже завтра Гардан будет чувствовать себя хорошо, — сказал Лори, поприветствовав принца.
— Неплохо. Ближайшей ночью мы покинем Сарт.
— Что ты решил? — спросил Мартин.
— Я хочу поместить Гардана на первый же корабль, который идет из Сартав Крондор, а мы поедем дальше.
— Куда? — спросил Лори.
— В Эльвандар.
Мартин улыбнулся:
— Хорошо будет снова побывать там.
Джимми вздохнул.
— О чем ты? — спросил его Арута.
— Я как раз вспомнил дворцовых поваров и жесткие лошадиные спины.
— Тебе не придется долго скучать о поварах, потому что ты вернешься в Крондор с Гарданом.
— И пропущу самое веселье?
— У этого парня странные представления о веселье, — сказал Лори Мартину.
Джимми начал что-то говорить, но вмешался брат Доминик:
— Ваше высочество, если мне будет позволено отправиться с капитаном, я бы поехал в Крондор.
— Конечно, но как же ваши обязанности?
— Меня сменит другой брат. Я все равно некоторое время не смогу исполнять их, а ждать мы не можем. В этом нет стыда или бесчестья — просто необходимость.
— Я уверен, что Гардан и Джимми будут рады иметь вас своим попутчиком.
— Погодите… — начал Джимми.
Не обратив на него внимания, Арута спросил монаха:
— Какие дела зовут вас в Крондор?
— Просто он лежит на пути в Звездную Пристань. Отец Джон считает, что необходимо срочно сообщить Пагу и другим чародеям все, что нам стало известно о происходящих событиях. Они практикуют магию, нам недоступную.
— Это хорошо. Нам понадобятся все средства, которые доступны. Мне и самому следовало об этом подумать. Если вы не возражаете, я дам вам дополнительную охрану. И Гардан будет сопровождать вас до самой Звездной Пристани.
— Очень любезно с вашей стороны.
Джимми еще раз сделал попытку протестовать против отсылки в Крондор. Однако Арута вовсе не собирался принимать во внимание его возражения.
— Забери с собой в Сарт нашего подающего надежды юного герцога и найми там корабль, — сказал он Лори. — Мы появимся завтра. Поищи добрых лошадей и ни во что не ввязывайся.
Арута пошел к зданию бывшей казармы вместе с Домиником и Мартином, оставив Джимми и Лори во дворе. Джимми, все еще не терял надежды быть услышанным:
— Но…
— Идем, ваше сиятельство. Нам пора в путь. Если рано управимся с делами, посмотрим, не сыграть ли нам в картишки где-нибудь в гостинице.
Глаза Джимми загорелись:
— В картишки?
— Ну, в пашаву или в кости.
— 0! — воскликнул парнишка. — А меня научишь?
Он повернул к конюшне, и Лори легонько пнул его, придавая ускорение:
— Научишь… Я не олух из деревни. Я слышал эти слова, еще когда впервые проигрался.
— Надо же было попробовать! — рассмеялся Джимми.
Арута вошел в темную комнату. Глянув на человека, лежащего на кровати, он спросил:
— Ты посылал за мной?
Мика, приподнявшись, прислонился к стене.
— Да. Я слышал, что вы сейчас уезжаете. Спасибо, что пришел. — Он жестом пригласил Аруту присесть на постель. — Мне надо поспать, но уже через недельку я поправлюсь. Арута, в молодости мы с твоим отцом были друзьями. Тогда Келдрик только заводил обычай представлять сквайров ко двору — это сейчас он кажется устоявшимся. У нас была веселая компания. Брукал Вабонский был старшим сквайром и гонял нас, как хотел. Да и мы в те дни были отчаянные сорванцы — твой отец, я и Гай де Бас-Тайра. -Услышав имя Гая, Арута вздрогнул, но ничего не сказал. — Мне нравится думать, что в свое время мы составляли главную опору Королевства. Совсем как вы теперь. Боуррик хорошо воспитал тебя и Лиама, да и Мартин вас не позорит. Теперь я служу Ишапу, но по-прежнему люблю это королевство, сынок. Я просто хотел сказать, что буду молиться за тебя.
— Благодарю вас, милорд Дуланик, — ответил Арута.
Его собеседник поудобнее устроился на подушках:
— Нет. Я теперь простой монах. Кстати, а кто сейчас правит во дворце?
— В Крондоре Лиам, он там будет до тех пор, пока я не вернусь. Волней
— канцлер.
При этих словах Мика рассмеялся, но тут же сморщился от боли:
— Волней! Зубы Ишапа! Должно быть, ему очень не нравится это занятие!
— Да, — согласился Арута, улыбаясь.
— Ты хочешь, чтобы Лиам сделал его герцогом?
— Не знаю. Он возражает, но все же правителя лучше него не найти. Во время Войны Врат мы потеряли немало отличных ребят. — Арута улыбнулся своей полуулыбкой: — Джимми предлагает, чтобы я сделал герцогом Крондорским его.
— Не смейся над ним, Арута. Учи его. Загружай его делами, пока он не застонет, и добавь еще. Дай ему хорошее образование, тогда и посмотри. Таких, как он, немного.
— Почему, брат, ты так беспокоишься о делах, которые для тебя остались в прошлом? — спросил Арута.
— Потому что я, несмотря на отречение от мира, суетный грешный человек. Меня все еще беспокоит, как там живет мой город. А ты — сын своего отца.
Арута молчал довольно долго, а потом спросил:
— Вы с отцом когда-то были очень близки, правда?
— Да. Только Гай был Боуррику дороже.
— Гай! — Арута не мог поверить, что самый ненавистный враг отца был когда-то его ближайшим другом. — Как это может быть?
Мика разглядывал Аруту.
— Я думал, отец обо всем рассказал тебе перед смертью. — Помедлив, он продолжал: — Значит, не сказал. — Он вздохнул. — Мы, друзья твоего отца и Гая, в свое время дали клятву. Мы поклялись никогда не говорить о том позоре, который положил конец теснейшей дружбе и заставил Гая до конца дней своих носить черный цвет, за что его и стали называть Черным Гаем.
— Отец однажды говорил об отваге Гая, а больше у него для него не было слов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике