фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Помолчав, она добавила: — Да и то не всегда. — Ей никто не ответил, и она продолжала: — Но я не могу понять, почему один из жрецов моего храма носит этот знак. Кто он? Член братства, выдающий себя за священника? Или жрец, прикидывающийся воином? Или же он не жрец и не член братства, а самозванец? Любое из предположений невероятно. Кто посмел бы не устрашиться гнева ЛимсКрагмы? Почему он здесь?
— Госпожа, — сказал Арута, — если все, что вы говорите, — правда, тогда то, что здесь происходит, касается вашего храма не меньше, чем меня. Джимми, расскажи, что ты знаешь о ночных ястребах.
Джимми, которому явно было не по себе под пристальным взглядом верховной жрицы богини смерти, заговорил быстро, опуская столь любимые им подробности. Когда он закончил, жрица сказала:
— Ваше высочество, эти слова свидетельствуют о мерзком деянии перед лицом нашей богини. — В ее голосе звучала ледяная ярость. — В давно ушедшие времена некоторые адепты приносили ей жертвы, но это давно запрещено. Богиня смерти терпелива: все рано или поздно приходят к ней. Черные убийцы нам не нужны. Я поговорю с этим человеком. — Она указала на пленника.
Арута не знал, что делать. Отец Натан едва заметно покачал головой:
— Он близок к смерти. Если допрос окажется для него тяжелым, он может умереть, прежде чем мы погрузимся в глубину темных вод.
— Не беспокойся, жрец, — уверенно заявила жрица. — Даже мертвый, он все равно мой. Я рука Лимс-Крагмы. В ее владениях я могу отыскать правду даже там, где ни один живущий ее не найдет.
— В царстве смерти ты правительница. — Отец Натан поклонился и обратился к Аруте: — Позволено ли будет мне и моим братьям удалиться, ваше высочество? Мой орден считает обряды поклонников богини смерти святотатственными.
Принц кивнул, а жрица сказала:
— Прежде чем уйти, сними замедляющее заклятие. Мне будет труднее это сделать.
Натан быстро совершил необходимое, и человек на кровати мучительно застонал. Жрец и прислужники богини Санг поспешно покинули комнату. Когда они вышли, жрица сказала:
— Пентаграмма поможет удерживать внешние силы, не позволяя им вмешиваться. Я бы попросила всех оставаться за пределами фигуры, потому что внутри нее каждый человек воздействует на магическую ткань. Это — самый справедливый обряд, потому что независимо от исхода госпожа моя потребует себе этого человека.
Все встали за пределами пентаграммы, а жрица сказала:
— Говорите, только когда я дам позволение, и следите, чтобы свечи не погасли, иначе силы могут иссякнуть и восстановить их будет трудно. — Она откинула покрывало с лица, и Аруту поразила ее внешность. Жрица выглядела, как девочка, — голубые глаза, нежная, как ранняя заря, кожа. Судя по бровям, волосы ее могли быть цвета бледного золота. Жрица подняла руки над головой и начала молитву. Ее голос был тихим и мелодичным, но слова звучали странно-пугающе.
Она продолжала чтение, и человек на кровати задергался. Вдруг он открыл глаза — его взгляд был направлен в потолок. Он забился, натягивая державшие его веревки. Потом успокоился и повернул голову к жрице. Судя по его лицу, чтото отдаленное завладело его вниманием — он никак не мог сосредоточить взгляд. Через мгновение его губы сложились в окованную улыбку, выражавшую какую-то болезненную жестокость, рот раскрылся, и раздался глубокий, гулкий голос:
— Что это за обряд, госпожа?
Жрица слегка нахмурилась — что-то в его поведении показалось ей странным, но, сохраняя прежний вид, она властным тоном сказала:
— На тебе знак Братства Серебряной Сети, и в то же время ты служишь в храме. Объясни, что это значит.
Человек рассмеялся высоким, визгливым смехом, который постепенно затих.
— Я тот, кто служит.
Жрице такой ответ не понравился.
— Отвечай же, кому ты служишь?
Опять раздался смех, и тело человека опять напряглось, натягивая веревки, на лбу выступили капли пота, на руках вздулись вены. Потом он успокоился и снова рассмеялся.
— Я тот, кого поймали.
— Кому ты служишь?
— Я тот, кто стал рыбой. Я — в сетях. — И снова безумный смех и конвульсивные содрогания. Человек напрягался, по его лицу потоками струился пот. Закричав, он снова забился в веревках. Когда казалось, что он переломает себе кости, пленник вдруг завизжал:
— Мурмандрамас! Помоги слуге своему!
Внезапно одна из свечей погасла, словно ее задул неизвестно откуда пахнувший ветер. Человек на кровати еще раз сильно дернулся, выгнулся дугой — только ступни и голова касались ложа, — так натянув веревки, что они врезались в кожу до крови, и рухнул на спину. Жрица отступила на шаг, затем снова подошла и взглянула на пленника.
— Он мертв. Зажгите свечу, — тихо сказала она.
Арута махнул рукой, и один из стражников, запалив лучину от горящей свечи, зажег погасшую. Жрица начала читать очередное заклинание. Если при первом всем стало просто неуютно, то это заклинание вызывало чувство страха, на присутствующих повеяло холодом из какого-то дальнего края затерянной, морозной обители. В нем слышались отзвуки криков тех, кто утратил покой и надежду. И в то же время было в нем и властное, притягивающее, утешающее чувство; должно быть не так уж плохо — оставить земное бремя и отдохнуть. Заклинание продолжало звучать, и дурные предчувствия все больше одолевали тех, кто слушал его. Некоторые с трудом подавляли желание бежать прочь от верховной жрицы, монотонно произносившей слова.
Вдруг она замолчала, и в комнате стало тихо, как в могиле. Жрица заговорила на королевском наречии:
— Ты, чье тело сейчас с нами, а душа отошла госпоже нашей Лимс-Крагме, внемли мне! Как повелительница наша призывает к себе все и вся, так и я призываю тебя ее именем. Вернись!
Тело на кровати пошевелилось, но осталось безмолвным. Жрица воззвала еще раз:
— Вернись! — И тело снова шевельнулось. Вдруг голова мертвеца поднялась, и его глаза открылись. Казалось, он оглядывал комнату, хотя глаза закатились и были видны только белки. Тем не менее у всех появилось чувство, будто труп все видит, потому что он замер, обернувшись к жрице. Рот его раскрылся, и из груди вырвался гулкий смех.
Жрица вытянула руки вперед:
— Молчать!
Мертвый замолчал, но на лице его появилась улыбка — постепенно она становилась шире и от этого только ужаснее. Черты лица начали меняться. Телесная оболочка задрожала, просела, словно расплавленный воск. Изменился цвет кожи — она сделалась светлее, почти совсем побелела. Лоб стал выше, а подбородок меньше, переносица выгнулась дугой, уши заострились. Волосы потемнели до полной черноты. За несколько мгновений человека, которого допрашивали, не стало — на топчане лежало существо, не имеющее с людьми ничего общего.
— Великие боги! Братство Темной Тропы! — тихо ахнул Лори.
Джимми нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Ваш брат Морган прибыл не из Вабона, а из гораздо более дальних мест, госпожа, — прошептал он. Но насмешки не было в его голосе — один только страх.
И снова непонятно из какого угла задул холодный ветер, и верховная жрица обернулась к Аруте. Ее глаза были огромными от страха, казалось, она пыталась что-то сказать, но никому не удалось расслышать, что именно.
Существо на кровати — всеми ненавидимый моррел — издало крик зловещей радости. Рванувшись с неожиданной силой, моррел порвал стягивавшие его веревки, высвободил сначала одну руку, а потом и другую. Стражники не успели подбежать к нему, а он уже разодрал и веревки на ногах. В то же мгновение мертвец вскочил и бросился к жрице.
Женщина стояла неподвижно, излучая спокойную, уверенную силу. Она протянула руку к существу:
— Замри!
Моррел повиновался.
— Силой госпожи моей приказываю тебе, призванному мною, подчиниться. В ее царстве обитаешь ты теперь и подвластен ее законам и приказам. Властью ее я приказываю тебе вернуться!
Моррел помедлил и вдруг, с пугающей быстротой бросившись вперед, схватил жрицу за горло. Гулким, далеким голосом он закричал:
— Оставь в покое слугу моего. Если же ты так горячо любишь свою госпожу, то ступай к ней!
Жрица схватилась за его запястье, и вся рука существа озарилась голубым огнем. Взвыв от боли, оно подняло жрицу, словно соломенную куклу, и бросило ее к стене, где стоял Арута. Ударившись о стену, жрица упала на пол.
Все оцепенели. Стремительное превращение человека в ужасное существо и его неожиданное нападение на жрицу повергло всех в шок. Стражи храма просто приросли к месту, увидев, что их госпожа побеждена какой-то темной, нездешней силой. Гардан и его люди тоже застыли.
С громоподобным раскатом смеха существо повернулось к Аруте:
— Вот мы и встретились, Владыка Запада. Настал твой час!
Моррел, качнувшись с пятки на носок, шагнул к принцу. Стражи храма пришли в себя на мгновение раньше людей Гардана. Двое воинов в черных с серебром одеждах бросились вперед, один из них встал между поверженной жрицей и моррелом, а второй бросился на мертвеца. Солдаты Аруты всего на шаг отстали от них, готовые заслонить принца. Лори прыгнул к двери и позвал людей из коридора.
Страж из храма взмахнул ятаганом и пронзил моррела. Невидящие глаза расширились — существо ухмыльнулось, выражая злобную радость, и его руки сомкнулись на горле стражника. Одним движением он сломал стражнику шею и отбросил тело в сторону. Гвардеец, охранявший Аруту, первым добрался до моррела и ударил его в бок, откуда поползли на пол окровавленные внутренности. Но моррел ударом ребра ладони сбил стражника на пол, потом дотянулся до ручки ятагана, торчавшей из его спины, и вытащил оружие; фыркнув, он отбросил его в сторону. Гардан навалился на моррела сзади. Могучий капитан обнял существо мощными руками, оторвав его от пола. Острые когти царапали руки Гардана, но тот не ослаблял захвата, не давая моррелу подойти к Аруте. Тогда существо пяткой ударило Гардана по ноге. Они упали. Мертвец тут же поднялся. Гардан, пытаясь дотянуться до него, споткнулся о тело погибшего стражника храма.
Дверь распахнулась — Лори отбросил в сторону засов, и в комнату вслед за певцом вбежали стражники из дворца и храма. Моррел приблизился к Аруте на расстояние меча в вытянутой руке, когда первый из стражников набросился на него сзади, а мгновением позже к нему присоединились еще двое. Стражники храма подбежали к своему одинокому товарищу, встав на защиту лежащей без чувств жрицы. Гвардейцы Аруты пытались обезвредить моррела. Гардан, поднявшись, подбежал к Аруте:
— Уходите, ваше высочество. Мы сможем удержать его хотя бы числом.
— Надолго ли, Гардан? Как можно остановить существо, которое уже убито? — спросил Арута, держа меч наготове.
Джимми Рука попятился к двери. Он не мог оторвать взгляда от борющихся тел. Стражники молотили по мертвецу мечами и кулаками, пытаясь принудить его подчиниться. Их лица и руки стали липкими от крови: моррел раздирал их когтями.
Лори обошел свалку, чтобы найти удобное место для нападения. Меч он держал, как кинжал. Увидев, что Джимми пробирается к двери. Лори крикнул:
— Арута! Джимми проявляет благоразумие. Уходи и ты! — Тут он сделал выпад, и из кучи тел на полу раздался низкий, леденящий душу стон.
Арута колебался. Казалось, свалка на полу медленно, рывками продвигается в его сторону, словно все усилия солдат могли лишь слегка замедлить продвижение моррела. Вдруг существо заговорило:
— Беги, Владыка Запада, если хочешь, но от моих слуг нигде не скроешься!
Словно набравшись сил, моррел дернулся, и все, кто боролся с ним, отлетели в стороны, некоторые из них сбили с ног храмовых стражников, оберегавших жрицу. Существо получило возможность встать на ноги. Оно было залито кровью, на лице не было живого места. С одной стороны свисал лоскут содранной щеки, придавая его лицу выражение злобного веселья. Одному гвардейцу удалось рубануть мечом по правой руке моррела, но рука эта изогнувшись, впилась в горло нападавшего, вырвала ему гортань и повисла. Моррел заговорил распухшими губами — звуки словно булькали и пузырились.
— Я живу смертью! Подходите!
Два солдата накинулись на моррела со спины, в очередной раз повалив его на пол перед Арутой. Не обращая внимания на стражников, существо поползло к принцу, протянув вперед неповрежденную руку, согнув когтистые пальцы. Новые стражи наваливались на него, Арута кинулся вперед и вонзил меч в плечо и глубоко в спину существа. Страшная фигура содрогнулась, но не остановилась.
Словно огромный жуткий осьминог, клубок тел пядь за пядью приближался к Аруте. Гвардейцы, похоже, хотели защитить принца, буквально разорвав моррела на куски. Арута отступил. Вот один из солдат с громким криком отлетел в сторону и тяжело упал, стукнувшись головой о каменный пол, раздался отчетливый треск. Другой закричал:
— Ваше высочество, он становится сильнее!
Третий взвыл — дикое создание выцарапало ему глаз. Напрягшись, моррел сбросил остальных солдат и поднялся на ноги. Никого не было между ним и Арутой.
Лори потянул Аруту за рукав, увлекая принца в сторону двери. Они двигались боком, не отводя взгляда от создания, которое, покачиваясь, стояло перед ними. Его невидящие глаза следили за людьми с лица, напоминавшего кровавую маску, на которой уже не было отдельных черт. Один из стражей жрицы атаковал чудовище сзади, и моррел, не оглядываясь, махнул правой рукой и единственным ударом пробил человеку череп.
— Он опять действует правой рукой! Он исцеляется! — закричал Лори.
Существо в один прыжок оказалось рядом с ними. Арута внезапно почувствовал, что падает: кто-то толкнул его сбоку. Он увидел, как Лори уклонился от удара, который мог бы снести голову с плеч, попади он в цель. Принц откатился в сторону и поднялся рядом с Джимми. Это мальчишка сбил его с ног и этим спас. Позади Джимми стоял отец Натан.
Могучий жрец шагнул к страшилищу, вытянув вперед левую руку, словно загораживаясь ладонью от монстра. Существо каким-то образом почувствовало появление священника — оно отвернулось от Аруты, чтобы стать лицом к Натану.
Центр ладони священника начал мерцать, потом засиял ослепительно белым светом. Оттуда прямо в голову моррела вылетел яркий луч. Чудовище замерло. Раздался его тихий стон. И тогда Натан начал петь заклинание.
Моррел издал резкий крик и согнулся, закрывая невидящие глаза от сияния волшебного луча Натана. Послышался его голос — тихий, булькающий:
— Жжется… Оно жжется!
Священник сделал шаг вперед, заставив существо отступить. В морреле не оставалось ничего живого — из сотен ран текла густая, уже начавшая сворачиваться кровь. Он выкрикнул:
— Я горю!
В это время в комнату ворвался холодный ветер, и существо закричало так громко, что испугались даже видавшие виды, прошедшие через битвы солдаты. Они в панике начали оглядываться по сторонам, словно пытаясь узнать, откуда исходит безымянный ужас, затопивший все вокруг.
Существо внезапно поднялось, будто набравшись новых сил. Оно резко выбросило вперед правую руку, пытаясь схватить источник обжигающего света
— левую ладонь Натана. Человеческие пальцы и пальцы со звериными когтями переплелись, и рука моррела, потрескивая, загорелась. Она взметнулась, чтобы ударить жреца, но Натан выкрикнул какое-то слово на неизвестном языке и мертвец промахнулся и взвыл. Голос Натана зазвенел, наполняя комнату таинственными словами и светом. Существо вздрогнуло. Казалось, под давлением ладони жреца оно медленно клонится назад. Натан возвысил голос, продолжая читать заклинание, и существо, словно получив мощный удар, сложилось пополам, тело его задымилось. Натан призвал силу своей богини СангБелоснежной, богини чистоты. Моррел издал громкий стон, шедший, казалось, откуда-то издалека, и содрогнулся снова. Натан, сражаясь в этой магической битве, поднял плечи, словно изо всех сил старался сбросить огромный вес, и моррел повалился на колени. Его правая рука завернулась за спину, а голос Натана крепчал. Пот градом катился по лбу священника, на его шее вздулись жилы. На израненном теле чудовища появились волдыри, оно жалобно завыло. Комнату наполнило шипение и запах горелого мяса. От тела мертвеца повалил густой черный дым. Один из стражников отвернулся, его вырвало. Натан широко раскрыл глаза, обрушивая на чудовище все свои силы. По мере того как тело мертвеца чернело и трескалось под действием чар Натана, глаза его медленно закрывались. Моррел упал под напором силы священника, и вот по его чернеющему телу пробежал голубой сполох. Натан высвободил руку, и чудовище закачалось из стороны в сторону, а из его ушей, из ноздрей и изо рта показались языки пламени. Вскоре пламя охватило все тело, быстро превращая его в угли. Воздух в комнате наполнился тяжелым запахом горелого жира.
Натан медленно повернулся лицом к Аруте, и принц увидел, как внезапно постарел жрец. Глаза священника были широко раскрыты, по его лицу струился пот. Сухим, скрипучим голосом он сказал:
— Ваше высочество, с ним покончено. — Сделав сначала один неверный шаг, затем второй, Натан слабо улыбнулся — и повалился вперед. Арута едва успел подхватить его
Глава четвертая. ОТКРОВЕНИЯ
Птицы пели, приветствуя новый рассвет. Арута, Лори, Джимми, Волней и Гардан сидели в кабинете принца, ожидая новостей от Натана и верховной жрицы. Стражи храма отнесли свою госпожу в комнату для гостей и встали у дверей, пока целители, вызванные из храма, приводили ее в чувство. Всю ночь они провели с ней, а члены ордена Санг Белоснежной выхаживали Натана в его покоях.
Все молчали, подавленные ужасами ночи, о которых никто не хотел говорить. Лори первым очнулся от оцепенения и, встав с кресла, подошел к окну.
Арута проследил за ним взглядом, но мысли его были заняты десятком вопросов, ответов на которые пока не было. Кто хотел его смерти? И почему? Но еще больше его беспокоило другое: насколько велика угроза для тех, кто едет в Крондор — для Лиама, Каролины и королевского двора? И более всего — не подвергнется ли опасности Анита? За последний час Арута чуть ли не десяток раз подумал: не отложить ли свадьбу?
Лори присел на кушетку рядом с полусонным Джимми.
— Джимми, почему ты решил позвать отца Натана, когда даже верховная жрица оказалась бессильна? — тихо спросил он.
Джимми потянулся и зевнул.
— Я припомнил кое-что из юности.
Гардан засмеялся, и напряжение в комнате разрядилось. Даже Арута, услышав слова Джимми, едва заметно улыбнулся.
— Несколько лет назад меня отдали в обучение к нашему отцу Тимоти, служителю Асталона. Некоторым мальчишкам позволяют учиться. Это обычно означает, что пересмешники возлагают на него большие надежды, — гордо прибавил Джимми. — Я должен был только научиться читать и считать, но мне заодно удалось узнать кое-что еще. Я помню, как однажды отец Тимоти объяснял нам природу богов, — правда, я чуть не уснул тогда. Согласно словам этого достойнейшего жреца, друг другу противостоят светлые и темные силы, их иногда называют добрыми и злыми. Добрые не могут бороться с добрыми, и злые не могут бороться со злыми. Чтобы победить злую силу, нужен проводник доброй силы. Верховная жрица многими считается прислужницей темных сил, поэтому она не могла удержать чудовище. Я надеялся, что отец Натан сможет противостоять этому существу, ведь все считают, что Санг и ее слуги находятся на доброй стороне. Я не знал точно, что получится, но просто не мог смотреть, как это чудище пожирает дворцовых стражников одного за другим.
— Твоя догадка оказалась верной, — сказал Арута, и в его голосе слышалось одобрение сообразительности Джимми. В комнату вошел стражник.
— Ваше высочество, отец Натан пришел в себя и просит вас пожаловать к нему.
Арута, вскочив с кресла, бросился в покои жреца, все последовали за ним.
Уже более века, согласно традиции, замок принца Крондорского имел храм и алтари для каждого бога — кто бы ни гостил у принца, какому бы божеству ни поклонялся, он всегда мог найти тут место для своих религиозных обрядов. За храмом присматривали разные ордена — они сменяли друг друга со сменой советников принцев Крондорских. Арута оставил храм на попечение отца Натана и его ордена, как это было при Эрланде. Покои жреца располагались позади храма, в противоположном конце нефа, за алтарем четырех главных богов. Арута пошел через большой сводчатый зал мимо алтарей младших богов, расположенных по обеим сторонам прохода, его сапоги гулко стучали по каменному полу. Миновав неф, Арута увидел, что дверь в покой Натана открыта и внутри заметно какое-то движение.
Он вошел в комнату жреца, и прислужники Натана отошли в сторону. Аруту очень удивил вид комнаты — все в ней было просто: ни лишних вещей, ни каких-либо украшений — глава ордена обитал почти что в келье. Статуэтка Санг в виде прелестной молодой женщины в длинном белом одеянии стояла на маленьком столике рядом с кроватью Натана.
Жрец выглядел слабым, изможденным, но был бодр духом. Он лежал на высоких подушках. Младший жрец находился поблизости, готовый исполнить любую просьбу Натана. Рядом с кроватью расположился и королевский лекарь. Он поклонился принцу:
— Он крепок, ваше высочество, только очень истощен. Пожалуйста, ненадолго.
Арута кивнул, и лекарь вместе с прислужниками Натана вышел в коридор, не позволив войти в комнату спутникам принца.
Арута подошел поближе к Натану:
— Как ты?
— Я буду жить, ваше высочество, — тихо ответил жрец.
— Ты не просто будешь жить, Натан. Ты скоро снова станешь прежним.
— Я пережил ужас, какого никому не довелось испытывать, ваше высочество. И, как вы понимаете, мне надо кое-что вам поведать. — Он кивнул в сторону двери. Младший жрец прикрыл дверь и вернулся к постели Натана.
— Я должен поведать вам, ваше высочество, о том, что мало известно за пределами храма, — продолжил Натан. — Я беру на себя большую ответственность, но мне кажется, что дело не терпит отлагательств. — Арута наклонился, чтобы лучше слышать слабый голос жреца. — Во всем есть свой порядок, Арута, равновесие, установленное Ишапом — Тем, Который Над Всем. Старшие боги правят через младших богов, которым и прислуживает жречество. Каждый орден имеет свою задачу. Может показаться, что один орден противостоит другому, но высшая истина в том, что все ордена занимают свое место в общем мировом порядке. Бывает, что те служители храмов, кто относится к низшему рангу, не знают о других орденах. Отсюда и трения, возникающие иногда между храмами. Мое неприятие обрядов верховной жрицы этой ночью объясняется не столько враждой к ней, сколько заботой о благе моих прислужников. Понятливость человека определяется тем, сколько истины откроют ему храмы. Многим нужны простейшие понятия добра и зла, света и тьмы, чтобы по ним выстраивать ход жизни. Ты же не таков. Я был воспитан в следовании Единственному Пути, ордену, для которого я больше всего подхожу по характеру. Но, подобно всем тем, кто достиг моего ранга, я хорошо знаю природу и проявления воли других богов и богинь. Однако то, что нынче ночью появилось в той комнате, мне совершенно неизвестно.
Арута растерялся:
— Что ты имеешь в виду?
— Когда я боролся с силой, которая воплотилась в морреле, я ощутил ее природу. Это нечто чуждое, темное и пугающее, нечто безжалостное. Сила эта яростна, она стремится победить или разрушить все вокруг.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике