А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Вот-вот начаться битве, как из дома в полном боевом облачении выходит
дедушка Рагнарис, в рогатом своем шлеме, в кольчуге. Потрясая обгрызанным
щитом, громогласно взывает он к справедливости. И разогнал дедушка
Рагнарис двух могучих героев, как щенков, не допустив кровопролития у себя
в доме. И предложил он Агигульфу-соседу решить дело о бесчестии дочери его
Фрумо на сельском тинге. С тем и разошлись.
Через восемь дней к нам приехали сестра моя Хильдегунда с семьей:
мужем Велемудом, сыном Вильзиса, из вандалов, и сыном их, малолетним
Стилихоном.
Велемуд привез всем дары. Мне подарил живого дятла. Через два дня
дятел отвязался и улетел.
Минуло еще три дня, луна стала полной, и собрались на тинг.
Хильдегунда была беременная, злая, и на лице у нее были красные
пятна.
Стилихон, Велемудов сын, всюду проникал, хватал все руками. Он трогал
богов, колупал пальцами - это легко видно было по светлым пятнам на
закопченном лице Доннара. Под конец Стилихон сронил со стены дедушкин щит
прямо на Ильдихо, которая спала на лавке под щитом. Ильдихо оттаскала
Стилихона за волосы. На вопли Стилихона прибежал Велемуд и хотел бить
дедушкину наложницу, но тут вмешался дедушка и пуще прежнего взъярился на
Велемуда.
"Вандал - он что коровья лепешка, - сказал дедушка Рагнарис. - Пока
на дороге лежит - тебе до нее и дела нет, а как вступишь - так только о
ней и думаешь".
Велемуд, чтобы сделать приятное дедушке, Стилихона высек.
Дедушка смягчился сердцем своим и взял Велемуда с собой на тинг.
А этот Велемуд все говорил деду и отцу моему, Тарасмунду, как нужно
делать то-то и то-то и замучил их советами. Вот дедушка и сказал этому
Велемуду, что полезно вандалу увидеть правильный обычай, как готы судят
дело о бесчестии.
Брат мой Гизульф уже взрослый и потому пошел на тинг с ними.
На тинге Агигульф, отец Фрумо, рассказал всем про то, какая беда
постигла его дочь Фрумо, говоря, что она была обнажена по нужде, а вовсе
не с целью завлечь мужчину.
И этим, так сказал он, воспользовался Агигульф, сын Рагнариса, то
есть, наш дядя Агигульф.
Нашего дядю Агигульфа держали за руки двое могучих воинов, Теодегаст
и Гизарна, чтобы тот, ежели случится ему впасть в священную ярость, никого
не убил и не покалечил на тинге.
Тогда Хродомер, старейшина, спросил нашего Агигульфа, было ли все это
так, как рассказал Агигульф, отец Фрумо. В ответ наш дядя Агигульф только
рычал, роняя пену с усов. Тогда Агигульф, отец Фрумо, закричал, что это
означает "да". И поддержали его родичи его, Ардасп и Одвульф, родич
Велемира.
Рагнарис сказал, что Одвульф орет на тинге, как беременная баба, буде
ниспошлет ей Вотан, смеха ради, священную ярость.
Тарасмунд и Гизульф, сын его, закричали, что рычанье Агигульфово
означает "нет". Сам же дядя Агигульф ничего не говорил, а только тряс
головою.
Тогда Хродомер обратился к отцу Фрумо с вопросом, каким бы он
довольствовался выкупом. Агигульф же, отец Фрумо, сказал, что ему довольно
было бы видеть дочь свою замужем за тем, кто лишил ее чести.
Тогда Велемуд, который только и ждал, чтобы вставить словцо, сказал,
что отец Фрумо все подстроил для того, чтобы навязать славному роду
невестку кривую и придурковатую. И если дочери Агигульфа и родичей его,
Одвульфа и Аргаспа, валяются по кустам в чем мать родила, то во всем селе
не хватит воинов укрыть их позор в тени своей доблести. Воистину, так
сказал Велемуд, сын Вильзиса, вандал, перед лицом горделивых готов.
Того не стерпела гордость готская. Старейшина Хродомер бросил в лицо
дедушке Рагнарису упрек - что тот привечает всякий чужеродный сброд.
Такого не стерпел дедушка Рагнарис. Ибо хоть и не любил он Велемуда, но
считал того за родича. Хоть и дурным, как говорил Рагнарис, советом, а все
же спас хитроумный вандал жизнь Тарасмунду.
И потому вступился дедушка Рагнарис за Велемуда. "За Велемудом внучка
моя, Хильдегунда. Она благородных кровей и родила Велемуду сына. И сам
Велемуд, хоть он и из вандалов, но среди них, вандалов, известного рода".
Такими словами вступился дедушка Рагнарис за Велемуда.
Тогда Хродомер предложил обоим Агигульфам решить дело честным
поединком. На что дедушка Рагнарис справедливо возразил: буде наш Агигульф
убьет Агигульфа, отца Фрумо, придется нам брать Фрумо в дом сиротой, так
что победа обернется тем же поражением.
Брат мой Гизульф хотел было предложить, чтобы Фрумо выдали замуж за
Ахму-дурачка, но отец наш Тарасмунд взял его за ухо и не дал сказать.
Тут Аргасп и Одвульф закричали на Велемуда, что дочь Одвульфа честная
девица и нигде не валялась. На это Велемуд возразил, что хоть он здесь и
три дня, но уже немало наслышан о дочерях Аргаспа и Одвульфа и их вольном
нраве. Тут Аргасп, у которого не было дочери, не стерпел и напал на
Велемуда, обнажив меч.
Отец мой Тарасмунд, дед мой Рагнарис и брат мой Гизульф вступились за
Велемуда как за родича, а другие удерживали Аргаспа от смертоубийства.
И так, сохраняя боевой порядок, родичи мои отступили к дому.
В доме же дедушка увидел, что Стилихон нахлобучил себе на голову
Арбра вместо шлема. Сестра же моя Сванхильда пожаловалась, что Стилихон
дерется.
Так все бранились между собой, а женщины ворчали. Потому что из-за
Велемуда поссорились со всем селом. Хильдегунду, по беременности ее,
стошнило.
Тут брат мой Гизульф сказал дедушке, что женили бы на кривой Фрумо
Ахму-дурачка - и вышло бы замирение. Дедушка похвалил Гизульфа за
догадливость и спросил, давно ли такое придумал. Гизульф сказал: "Да,
давно". Нахмурился тут дедушка Рагнарис и спросил, почему же на тинге
смолчал Гизульф, когда едва до кровавой сечи не дошло. Гизульф же
признался тут, что отец наш держал его за ухо и говорить не давал. Тогда
дедушка Рагнарис, по отцовскому праву, дал Тарасмунду затрещину и тотчас
поспешил к Агигульфу, отцу Фрумо.
Вскоре туда пришли Хродомер, и они долго толковали.
Через день Агигульф-сосед пригнал к нам на двор корову, а
Ахму-дурачка увел с собой. Дедушка Рагнарис был очень доволен и говорил,
что от Ахмы пользы не было никакой, а от коровы очень большая.
Назавтра мы с Гизульфом, вызвав Ахму-дурачка из дома Агигульфова (ибо
он жил теперь при тесте своем), допытывались, хорошо ли быть женатым. Ахма
молчал и только слюну изо рта пускал.
Агигульф же стал теперь нашим родичем, и родичи его, Одвульф и
Аргасп, стали нашими родичами, стало быть, и велемудовыми тоже. И отец мой
Тарасмунд сказал об этом Велемуду, когда устраивал пир для всех наших
новых родичей.
И пошли они на охоту за мясом для пира. А Велемуд еще говорил, что у
него, Велемуда, на доме оленьи рога, и нам тоже нужно такими рогами
украсить дом, и что он, Велемуд, берется такого оленя добыть.
И действительно, добыл Велемуд могучего оленя. Этот Велемуд обвязался
искусно зелеными ветками и затаился у водопоя. Все вандалы - искусные
охотники. Велемуд сам укрепил на нашей крыше оленьи рога и сказал, что
теперь наш дом - как его дом.
На пиру все захмелели. И Одвульф с Аргаспом стали говорить, что готы
- лучшие воины, чем вандалы, ибо даже столицу ромеев взяли под
водительством славного Алариха. И разграбили.
На это Велемуд, у которого на все найдется ответ, возразил, что
вандалы тоже столицу ромейскую брали под водительством наиславнейшего
Гензериха и разграбили ее куда более гораздо. И затем прилюдно стал
хвалиться вандальским умением незаметно подобраться к любой дичи и взять
ее. Или же к врагу, чтобы убить его. Ибо всем известно, что вандалы -
любимцы Вотана.
На это дедушка Рагнарис, также захмелев, отвечал, что любимцы Вотана
так горазды дубами прикинуться - вам Вотан не отличит. Больше прячутся
они, чем воюют. Да и мечи и шлемы потому оставляют ржавыми, чтобы на
солнце не блестели.
Велемуд на дедушку смертно обиделся.
С тем и отбыл, увезя с собой брюхатую Хильдегунду и несносного
Стилихона.
Без Стилихона и сестры моей Хильдегунды было хорошо, а без Велемуда -
скучно.

РАЗМЫШЛЕНИЕ
Моя сестра Хильдегунда ворчлива и ее все время тошнит, так что она
все блюет втихую по углам. У нее красные пятна на лице и большой живот.
Мать моя Гизела говорит, что Хильдегунда родит Велемуду дочь. Стилихон
хоть и мальчик, а противный. Дедушка Рагнарис говорит: "вандалья кровь". И
жалеет его.
Я никогда не женюсь. Я буду ходить в походы, как дядя Агигульф.
Брат мой Гизульф говорит то же самое.

КАК ДЯДЯ АГИГУЛЬФ ПРОИГРАЛСЯ В КОСТИ
Истинным готам положено любить играть в кости. Все воины это любят. Я
тоже буду любить игру в кости, когда вырасту.
Наш дядя Агигульф любит играть в кости. Обычно ему везет при игре.
Недаром дедушка Рагнарис говорит, что Агигульф - любимец богов.
Сам дедушка Рагнарис в кости не играет. Он говорит, что седые волосы
не позволяют ему играть. Я не понимаю, как волосы могут мешать в таком
деле. Но дедушка так говорит.
Отец мой Тарасмунд говорит, что дедушка раньше тоже играл в кости.
Раньше у дедушки был шлем ромейской работы. Отец мой помнил этот шлем.
Дедушка проиграл этот шлем в кости и с тех пор у него больше нет такого
шлема.
После шлема дедушка еще проиграл корову, и тогда отец дедушки прогнал
дедушку от себя вместе с его женой, Мидьо, и отцом моим Тарасмундом, тогда
еще мальчиком. До того, как прадедушка прогнал дедушку, дедушка жил у него
в доме, в другом селении. Том, где сейчас живет святой Гупта. Я очень
жалею, что мы не живем сейчас в том селении и нам нужно ждать, когда Гупта
придет.
Недавно дяде Агигульфу не повезло в игре.
Зазвал его к себе Аргасп, коварный, посулив добрую медовуху от антов
- отбитую в набеге. Наш дядя Агигульф и пошел.
Правду говорят: питьем вражеским не соблазняйся! Анты - враги наши,
ничего доброго для готов с того берега Реки не придет.
Так и вышло.
Собрались Аргасп, Одвульф, Валамир и наш дядя Агигульф. Агигульф же
отец Фрумо не пришел, хотя родич его, Аргасп, и зазывал его к себе.
Разумен Агигульф, отец Фрумо.
Поначалу пировали герои. Потом в воинских умениях состязались и
покалечили аргаспову собаку. Потом снова пировать сели. От пира незаметно
к игре перешли.
Наш Агигульф в себя пришел оттого, что холодно ему. Хвать! Рубахи на
нем нет, штаны сняты, ноги босы на земляном полу мерзнут. В бороде солома
и мелкие косточки (птицу ели). Вокруг чресел тряпица обвита, а остальная
одежда снята.
Прояснилось в голове у него и вспомнилось: все проиграл коварному
Аргаспу. Тут и остальные пробудились от хмельного сна. Аргасп и говорит
нашему Агигульфу, что не только одежду проиграл он, но и корову, которую
мы за Ахму-дурачка выручили. Собаку, так сказал он, я тебе прощу, потому
как тут все повеселились, а корову приведи.
Дядя Агигульф пытался говорить ему, что не припоминает, чтобы на
корову играл. Но остальные сотрапезники клялись - кто Богом Единым, кто
Вотаном, хранителем клятв, что истинно так все и было - проиграл Агигульф
корову.
Пуще прежнего опечалился Агигульф. Домой идти не захотел. Вспомнилась
ему расправа, что учинил прадедушка над дедушкой Рагнарисом. Тяжким камнем
легло воспоминание это на душу агигульфову.
Подался к Валамиру, родичу своему, и там вдвоем уже говорили между
собой: куда дальше идти Агигульфу, когда из дома выгонят. Вспоминали, кто
из вождей дружинников набирает - Теодобад ли наш, Лиутар ли, сын Эрзариха.
По слухам, Ардагаст, антский вождь, набирает воинов - гепидов хочет
идти воевать. Но совсем немилы были анты нашему Агигульфу после антской
медовухи, которая и ввела его в эту пагубу, что корову проиграл. Да и анты
неизвестно еще, как после набега примут. Медовуха-то не за деньги Аргаспу
досталась. Запросто могут за ноги к двум деревьям привязать - и поминай
как звали.
Нет, вовсе не хотелось Агигульфу к антам.
Так сидел в доме валамировом наш Агигульф, на голых плечах овчина,
что Валамир ссудил по добросердечию, и горе свое водой запивал.
И тут нежданно открылась дверь плетеная, и ступил в камору, бряцая
железом, Рагнарис - и с ним, плечом к плечу, Арбр-берсерк, в шрамах по
голому телу, с мечом-скрамасаксом (глядеть страшно!), и Аларих, теодобадов
отец, в полном вооружении, а сам седой, как лунь. Пылью и полынью пахнуло
от них, как на курганах пахнет.
Воздел Рагнарис руку к потолку, потряс трижды щитом и прокричал
страшным голосом: "Корову не отдадим!" С тем и пропало все; потерял
сознание Агигульф, а очнулся уже дома, битый смертным боем.
Об этом нам с братом Гизульфом дядя Агигульф сам рассказывал, на ложе
простертый. Мы же с братом исполнились зависти к дяде Агигульфу, ибо дано
ему было видеть Арбра и Алариха, а нам не дано.
Когда я вырасту, обязательно буду любить игру в кости.
Как же с Аргаспом насчет коровы сладилось - про то нам с братом
ничего не ведомо. С ним дедушка разговаривал.
Агигульф же, когда мы его спросили, отвечать не стал. Сказал только,
что ежели мы с братом про это дело начнем других расспрашивать, то он нас
размечет конями. И еще наказал ничему, что Аргасп говорить про него
станет, не верить.
И схватил нас дядя Агигульф за волосы и заставил клясться Богом нашим
Единым, что сделаем, как он велит.
Дело это с проигрышем так удачно обернулось для дяди Агигульфа
потому, что был он любимцем богов.
Другой же наш дядя, Ульф, второй из сыновей Рагнариса, не был столь
удачлив, ибо не был он любимцем богов.
Три года тому назад думал он, что бросает кости, а на самом деле
бросал себя и семью свою к тяжкой доле.
Так говорит отец наш Тарасмунд, который из братьев своих больше любил
Ульфа.
С дядей Ульфом так случилось.
Дядя Ульф тоже любил играть в кости. Был он тогда с Теодобадом, в его
дружине. Отважен он был и доблестен, играл же с самим Теодобадом, военным
вождем.
И проиграл.
Теодобад - не Аргасп, его Аларихом и Арбром не испугаешь. Аларих -
тот отец Теодобада, против сына бы не пошел. Да и таких, как Арбр, у
самого Теодобада не один и не два.
Долг, стало быть, Теодобаду нужно было платить.
А проиграл много, не одна, а две коровы бы понадобились. А не было у
нас тогда двух коров. Потому и ушел той порой дядя Агигульф в набег на
лангобардов, что не было у нас коров.
Ульф с женой и сыном жил в доме на большом дедовом дворе, за общим
забором. Сам Ульф дом этот построил, сам добром наполнил.
Судил это дело о проигрыше старейшина Хродомер по старинному обычаю.
Судил же так. Вышел должник, то есть наш дядя Ульф, в одной рубахе, без
штанов, как полагается. Вызвал Хродомер нас, его родных. И встали посреди
каморы отец мой Тарасмунд, Гото, жена Ульфа, и Вульфила, ульфов сын. Мы же
в дверях толпились и смотрели.
Наскребывал Ульф земли по четырем углам каморы с пола земляного и, не
оборотясь, бросал через плечо в своих родных.
После, по обычаю, из дома пошел и без штанов через изгородь
перескочил.
Издревле и готы, и гепиды, и франки (хоть и не похожи они на нас
другими обычаями) так показывают, что иной собственности, кроме
отмеченной, у них нет. Про то дядя Агигульф нам рассказывал.
Хродомер с дружинниками теодобадовыми долго судили-рядили, все вещи в
доме перетрогали. А потом решили: нет, не хватает добра ульфова за долг
расплатиться.
Дедушка наш Рагнарис, который все это время молчал и супился, тут
заговорил. Предложил отдать в добавление к выкупу меч свой скрамасакс и
Ильдихо-наложницу.
Ульф же, от природы угрюмый, только поглядел на него зло своим
единственным глазом и брать не стал. А призвав в свидетели Хродомера и
дружинников Теодобадовых с семьей в рабство к Теодобаду предался. И срок
определили ему - четыре года.
В дом же Ульфов дедушка Рагнарис никого не пускал, чтобы хозяина
дождался в неприкосновенности. Дверь жердиной забил, чтобы не лазили.
Мы с братом Гизульфом потом стращали Ахму-дурачка, говоря, что в
пустом доме живут альрунны, зловредные ведьмы.

КАК УБИЛИ КАБАНА
Наш дядя Агигульф - младший из троих сыновей Рагнариса, что живы и
поныне.
Старший среди детей Рагнариса - мой отец, Тарасмунд. Дедушка Рагнарис
заботится о продолжении своего рода. Он заставил Тарасмунда рано жениться
и продолжать его род.
Из нас, детей Тарасмунда, плодить детей придется Гизульфу, ибо
Гизульф - старший.
Гизульф завидует мне, потому что я могу не брать себе жены.
Я боюсь, что Гизульф умрет, потому что тогда мне придется брать жену
и рожать с ней детей, ибо на Мунда-калеку и Ахму-дурачка надежды мало.
Недавно Гизульф чуть не погиб.
Наш дядя Агигульф после истории с игрой в кости, когда он чуть не
проиграл корову, данную отцом Фрумо за Ахму, очень подружился с Валамиром.
Много времени проводили они вместе, вместе ели, вместе спали.
Вместе и на охоту пошли. И брата моего Гизульфа с собой взяли тайком
от отца и дедушки. Гизульф очень просился с ними. Агигульф обещал взять и
Тарасмунду не сказал.
Я услышал, как они собираются, и тоже попросился с ними, но они не
захотели меня брать. Тогда я пригрозил, что расскажу отцу и деду, ибо они
не хотели, чтобы Рагнарис и Тарасмунд узнали. Тогда Гизульф сказал:
"Хорошо".
Он сказал, чтобы я молчал и шел за ним. А сам замыслил в душе своей
подлое предательство. Но я не знал о том.
Гизульф сказал, что в ульфовом доме осталась от Ульфа рогатина.
"Тебе, - так он сказал, - все равно охотиться нечем. Вот и возьми от
Ульфа. Да бери ту, что поменьше, на большую не замахивайся".
Я не хотел идти, но Гизульф сказал, что так старшие велели - Агигульф
с Валамиром. И прибавил, чтоб тайно от деда сделал.
Дед спал еще, когда мы с дверей дома ульфова жердину сняли. Я вошел в
ульфово жилье. А когда я вошел, Гизульф наказа мне пошевеливаться, ибо
рогатину еще чистить надо. И снасмешничал: "Альрунн не боишься ли?" Темно
там было и пахло плесенью, в ульфовом жилье.
И тут услыхал я, что за моей спиной Гизульф дверь закрывает и
жердиной припирает. Так и попал я в ловушку. Сидел и боялся, к стыду
своему, тех самых альрунн, которых мы с Гизульфом выдумали, чтобы
Ахму-дурачка пугать.
Только с восходом солнца ушли страхи, и тогда дал я великую клятву
отомстить Гизульфу за коварство его.
На мои крики пришла Ильдихо. Она побранила меня, что запрет нарушил,
и выпустила.
Я пошел жаловаться отцу моему, Тарасмунду. Отец взял меня за ухо и
потащил к Рагнарису - зачем жердину сняли, зачем запрет нарушили, зачем в
дом ульфов проникли, покой отсутствующего потревожили? Вдруг Ульфу от
этого что-нибудь дурное сделается на чужбине?
Дедушка же в рассказ мой вник, допросил своим чередом, кто и как меня
запер; после затрещину дал и с тем отпустил, наказав привести к нему
Гизульфа, как только явится.
Только под вечер возвратились охотники - в крови, в грязи до
подмышек, дымом пахнут. У Агигульфа рогатина сломана, идет, хромает. За
ним Гизульф - именинником. На меня и не смотрит, нос кверху дерет. А я
из-за дедушкиной спины выглядываю и жду, пока дедушка всю компанию
чехвостить начнет.
Дедушка и начал. Без единого слова вытянул палкой Агигульфа по
хребтине.
"Attila, duh e slahis?! - вскричал Агигульф жалобно. - Батюшка, зачем
бьете?"
"Я тебе покажу, пес шелудивый, за что!" - заревел Рагнарис и кровью
весь налился.
Агигульф сообразил, что дело худо, в дверь кинулся. Дед за ним, палку
занеся.
И встал дед.
Мы замерли, любопытствуя, что там он увидел, во дворе. А дед рявкнул:
"Ильдихо! Света дай!"
Ильдихо подскочила, головню из очага выхватила и деду посветила. А
посветив, ахнула, чуть головню не выронила, потому как из темноты глянула
на нее морда страшная окровавленная.
Тут и мы все подошли, обступили.
Агигульф, спину потирая, начал рассказ. Как пошли на охоту. Как он,
Агигульф, предчувствуя опасность охоты, загодя велел от мальца (то есть,
от меня) избавиться.
С Атаульфом, продолжал Агигульф, так вышло. Когда он, Агигульф,
проведал, что за Гизульфом меньшой брат (то есть, я) увязаться хочет,
велел Гизульфу избавиться от обузы. "Какой ты гот, ежели от противника
уйти не можешь" - такими словами пристыдил Гизульфа. И добавил, что ждать
будет с остальными у брода до первого света, а там без Гизульфа уйдет
кабана брать. И какими путями Гизульф поручение дядино выполнил, то ему,
Агигульфу, неведомо. Ибо кабанья охота - дело нешуточное.
За дубовой рощей, продолжал Агигульф, в Сыром Логе вепрь на охотников
вышел. Прямо на Агигульфа и выскочил. Тот его на рогатину и возьми. Секач
же был тяжелый, да еще в низине почва под ногами склизлая. Грянулся он,
Агигульф, оземь, рогатина возьми и сломись. Агигульф лежит. И добро бы
просто так лежал. Так кабан на нем лежит, как мужик на бабе, и его,
Агигульфа погубить хочет.
Валамир пока соображал, пока поспевал да разворачивался, Гизульф
первым подскочил и ножом кабана прикончил. Под лопатку вонзил. Так на
Агигульфе кабан и сдох.
Охотники, радуясь удаче, кабану кровь пустили, в миску собрали (у
Валамира с собой была); тут же огонь разложили, кровь зажарили и вместе
съели - побратались.
Первым Гизульф крови кабаньей отведал. И сердце вепря ему досталось.
Потом вепря разделили; заднюю часть Валамир забрал, а прочее - вот
оно, во дворе лежит, баб стращает.
Тут уж не до сна всем было, хоть и время позднее, нужно кабана
палить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов