фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Меня качнуло к одному из столов, в который я не замедлил вцепиться мертвой хваткой, делая отчаянные попытки не свалиться на пол.
Ближе всех сидел Кен Лейси, он быстро подскочил ко мне и помог удержаться на ногах.
— Что с тобой?
— Энн... — только и мог произнести я.
— Что?
— Энн... — Я с трудом оторвался от стола, тут же покачнулся снова и из последних сил сжал руками многострадальную голову. Она болела так сильно, что было невозможно терпеть. Будто меня кто-то стукнул молотком.
— Что с ним? — подошла одна из секретарш.
— Не знаю, — пожал плечами Лейси, продолжая поддерживать меня под руку. — Кто-нибудь, дайте ему стул.
— Энн... — простонал я, ни за что не соглашаясь сесть. — Все в порядке, — невнятно бормотал я, делая слабые попытки оторваться от стола и от Лейси. В конце концов это мне удалось, и, уже почти не шатаясь, я резво подбежал к своему столу, свалился на стул и схватил телефонную трубку. Потом мне сказали, что я выглядел насмерть перепуганным. А я и был таким. Беда в том, что я не имел ни малейшего понятия, что же именно меня до такой степени напугало. Я просто откуда-то знал: это связано с Энн.
Я упорно звонил домой, но трубку не снимали. От нетерпения я ерзал и подпрыгивал на стуле, а выражение сильного испуга на моем лице сменилось, как мне сказали, гримасой настоящей паники. Я с размаху ударил по кнопке и дрожащими пальцами набрал номер еще раз. Прижимая трубку к уху, я бормотал, сотрясаясь в агонии необъяснимого ужаса:
— Ну же, отвечай, ответь, прошу тебя.
Наконец я дождался ответа.
— Энн?
— Это ты, Том? — услышал я голос Элизабет и едва не уронил трубку.
— Где Энн? — сумел выдавить я, едва дыша.
— Она в постели. Я только что нашла ее на полу кухни без сознания.
— Что с ней?
— Не знаю, я вызвала врача.
— Сейчас буду! — Я швырнул трубку, сорвал с вешалки пиджак и выбежал из комнаты. Думаю, я был похож на сумасшедшего, но размышлять об этом не было времени.
Следующие полчаса показались мне сущим адом. Во-первых, мне надо было взять у Фрэнка ключи от машины. На это ушло некоторое время. Затем мне требовалось получить пропуск на срочный выход с завода. А это делается не скоро. Я рыскал по стоянке в поисках машины, пока у меня не закололо в боку. Естественно, оказалось, что Фрэнк припарковал ее в самом дальнем углу. По стоянке я промчался со скоростью не меньше шестидесяти миль в час, резко затормозил у ворот, предъявил пропуск и наконец оказался на улице.
Мне здорово повезло. По дороге домой меня могли арестовать по меньшей мере десяток раз. Я не обращал внимание на красные глаза светофоров и запрещающие знаки, я поворачивал налево из правого ряда, направо — из левого. В общем, нарушив все мыслимые и немыслимые правила, я добрался домой за двенадцать минут. И никто меня не остановил.
Выскочив из машины, я рванулся к дому.
Мое семейство было в спальне. Энн лежала в постели, Ричард возился неподалеку. Элизабет сидела в кресле рядом. Ричард радостно подбежал ко мне и закричал:
— Здравствуй, папочка!
— Привет, малыш! — Я рассеянно погладил его по головке и приблизился к кровати.
Элизабет встала, и я занял ее место.
Энн слабо улыбалась. У нее были какие-то странные глаза, мне даже показалось, что она не очень хорошо меня видит. Элизабет положила ей на лоб грелку со льдом.
— Ты в порядке, дорогая?
Энн сделала еще одну попытку улыбнуться. И это была не самая удачная попытка.
— В порядке. — Ее голос был так слаб, что я скорее прочитал по губам, чем расслышал, ее слова.
— Что сказал доктор?
— А он еще не приходил, — сообщила Элизабет.
— Где, черт побери, его носит? — взорвался я и взглянул на Энн. — Дорогая, что случилось? Хотя нет, молчи, тебе нельзя разговаривать. Может быть, отвезти тебя в больницу?
— Нет. — Ее голова слегка повернулась на подушке.
— Папочка, мама упала, — сообщил Ричард.
И я отчетливо увидел Энн, стоящую в кухне. Вот она потянулась за чем-то на верхней полке и...
— Да, детка, я знаю. — Я обнял сына и снова обратился к Энн: — Ты уверена, что не хочешь в больницу?
— Да. — Ее голос звучал уже чуть-чуть громче.
— Ты давно вызвала врача? — поинтересовался я у Элизабет.
— За несколько минут до твоего звонка.
— А как это случилось? Она потеряла сознание?
— Точно не знаю, — ответила Элизабет, — я пришла поздороваться и нашла ее на полу в кухне. Думаю, она хотела что-то достать с верхней полки, оттуда свалилась большая банка помидоров и ударила ее по голове.
На какое-то время я лишился дара речи. Потом медленно повернулся к Энн.
— Прямо по макушке? — со страхом спросил я.
— Да.
* * *
Доктор пришел только около трех и не нашел у Энн ничего страшного, кроме большой шишки на голове. Я позвонил на завод и предупредил, что сегодня уже не вернусь на работу. Элизабет обещала заехать за Фрэнком в четыре.
Ближе к вечеру Энн, заверив, что чувствует себя хорошо, встала и занялась ужином. Пока она колдовала у плиты, я сел в кухне за стол, усадил на колени Ричарда и рассказал Энн, что случилось со мной. На ее лице отразилось искреннее недоумение.
— Это же фантастика, Том!
— Знаю, но тем не менее это факт, не требующий доказательств.
А в это время Ричард увлеченно рассказывал мне о необыкновенном червяке, которого они с Кэнди нашли на заднем дворе. Я не очень внимательно слушал, но мысленным взором видел двух детишек, стоящих на коленках на мокрой земле и внимательно рассматривающих дождевого червя.
«Что дальше? — билось в моем мозгу. — Боже мой, что же будет дальше?»
Снова сон. И пробуждение в ледяных объятиях ужаса. И полный отчаяния взгляд, устремленный в темноту спальни. И уверенность, что она ждет в гостиной. И желание крикнуть ей: «Убирайся вон!» Вместо этого я трусливо спрятался под одеяло и теснее прижался к Энн. Все повторилось: я снова услышал шелест юбки в гостиной и испуганный плач Ричарда. А утром была нудная, тупая головная боль, неприятные ощущения в области живота. И еще гнетущее чувство опустошения, словно меня использовали и выбросили на помойку. И очередная попытка убедить себя, что я просто видел сон.
Уже бесполезная.
Глава 6
Во вторник вечером, вернувшись с работы, я положил на стол пакет.
— Что это? — удивилась Энн.
— Сахар.
Несколько секунд она непонимающе рассматривала меня.
— Разве я просила? — недоуменно спросила она. — Откуда ты знал, что у нас кончился сахар?
— Ты не просила его купить? — упавшим голосом поинтересовался я, заранее зная ответ.
Энн покачала головой.
— Но, — спохватилась она, — сахар очень кстати.
Я положил коробку с сахаром в шкаф и снял пиджак.
— Жарко, — сказал я, чтобы что-нибудь сказать.
— Да.
Энн начала расставлять на столе тарелки, а я стоял у окна и наблюдал веселую возню Ричарда и Кэнди, которые кругами носились по двору в попытке поймать красивую бабочку.
— Том! Что ты собираешься делать?
— Ты имеешь в виду — с... — Я беспомощно замолчал, осознав свою неспособность подобрать правильное определение тому, что происходило со мной.
Она кивнула.
— Что тут можно сделать? — с тоской вздохнул я. — Это нельзя показать, сложно даже объяснить. Мне снится странная женщина, — я решил не говорить Энн, что уже перестал забивать себе голову сказками о кошмарном сне, — я каким-то непостижимым образом чувствую, что творится в голове у Элси. Я испытал такой же удар по голове, как и ты. Я, вероятно, уловил твои мысли, узнав, что нам нужен сахар. Что я должен со всем этим делать? И с чего начинать?
— Ты можешь обратиться к Алану Портеру.
— Зачем? С моими мозгами все нормально, — вздохнул я и снова отвернулся к окну.
— А как еще можно определить твое состояние? Очевидно, что-то все-таки происходит в твоих мозгах, разве не так?
— Да, но пойми, в них ничего не нарушилось, — я на секунду замолчал, подбирая слова, — а если что-то и есть, то это улучшение, а вовсе не ухудшение. Короче, я ничего не потерял, скорее приобрел.
— Но ты же не чувствуешь себя от этого лучше! — Энн повысила голос, что случалось с ней крайне редко. — Ты напуган, Том, признай это. Я чувствую, как ты дрожишь по ночам, когда видишь свой ужасный сон или... Называй это как хочешь. Главное, что оно мешает тебе. И я уверена: что-то нужно предпринять, и чем скорее, тем лучше.
— Хорошо, — без особой уверенности согласился я, — что-нибудь сделаю... наверное.
Я чувствовал себя против воли загнанным в угол, и это мне не нравилось. Конечно, я боялся того, что со мной происходит. Но одновременно был заинтригован. Весь день на работе в моей голове мелькали обрывки мыслей и эмоций сидящих вокруг меня людей. Обрывки чувств, которые я не мог связать воедино и не знал, кому конкретно они принадлежат. Но это только будоражило воображение. Кто-то, к примеру, воображал себя на борту фешенебельного океанского лайнера, где он или она были или мечтали побывать. Клянусь, в какой-то момент я ощутил запах моря и почувствовал легкую вибрацию палубы под ногами. Другой думал о женщине, и видение было искаженное, размытое и вульгарное, вызывающее такое же омерзение, как и мысли Элси.
Тут меня посетила очередная идея, и я отошел от окна.
— Интересно... — воодушевленно начал я.
— Что еще?
— А что, если я действительно стал или становлюсь медиумом?
— Медиумом? — Энн с размаху опустила на стол бутылку молока.
— Да, а почему бы и нет? — Глядя на ее озадаченное лицо, я не мог удержаться от смеха. — Дорогая, медиум не обязательно должен быть неуклюжей толстухой средних лет в мешковатой кофте на пуговицах.
— Знаю, но...
— Подумай, что означает само слово «медиум»! Середина, промежуточная ступень. Медиум находится в середине между источником и целью, между двумя индивидуумами, которые напрямую не могут увидеть и услышать друг друга. Он — посредник, пропускающий через себя поток чужих мыслей и чувств, он...
— Если ты медиум, — резко перебила Энн, — скажи мне одну вещь.
— Какую?
— Почему ты не в состоянии управлять этим процессом?
За ужином мы говорили только о медиумах и спиритизме. Правда, Энн периодически отвлекалась, уговаривая Ричарда не вертеться и спокойно доесть свою порцию, но затем неизменно возвращалась к ставшей столь актуальной для нашей семьи теме.
— Я не понимаю, — горячилась она, — ты страдаешь от этого, я же вижу, как ты изменился, хотя прошло всего несколько дней. Ты устал, бледен, измучен.
— Знаю. — Спорить было невозможно. После каждого, не знаю как это назвать, случая, а может быть, приступа я чувствовал себя совершенно измотанным и долго мучился от изнуряющей головной боли.
— Я отказываюсь тебя понимать. — Энн была раздражена и даже не пыталась это скрыть. — Ты не отрицаешь, что это доставляет тебе неприятности, но все-таки с упорством, достойным лучшего применения, не хочешь что-либо менять, потому что ты медиум или что-то в этом роде.
— Дорогая, я этого не говорил. Я просто хочу посмотреть, к чему это приведет. Мы куда-то движемся, я чувствую.
— Чувствуешь, чувствуешь... — Энн рассерженно сжала губы. — А что чувствую я, когда ты дрожишь и стонешь по ночам или без видимых причин вдруг выскакиваешь из постели и куда-то несешься? По-твоему, меня это не касается? Я беременна, Том. И все время нервничаю. Ты всерьез считаешь, что такие встряски каждую ночь идут мне на пользу?
— Дорогая, я...
Нашу беседу прервал громкий звонок в дверь. Я встал и пошел открывать, недоумевая, что на сей раз вызвало уже ставшую знакомой дрожь. Ощущение было коротким, но отчетливым. Будто я был кусочком железа, который поместили в сильное магнитное поле и тут же вытащили обратно.
Я открыл дверь и увидел стоящего на крыльце Гарри Сентаса.
— Добрый вечер, — удивился я.
— Добрый вечер, — так же вежливо ответил он. Гарри был высокий, широкоплечий и очень полный. Удивительно, но любая одежда на нем выглядела нелепо. Мне всегда казалось, что лучше всего он бы выглядел в рабочем комбинезоне и в кепке. — Я пришел получить арендную плату, — сообщил он, — чтобы вам лишний раз не ходить.
— А... разве у нас нет в запасе еще двух дней?
— Я решил, что вы захотите уже сегодня избавиться от этой заботы.
— Хорошо, — кивнул я, — если вы подождете, я выпишу чек.
— Я подожду.
Вернувшись в кухню, я достал из ящика чековую книжку. Энн смотрела на меня, ожидая объяснений, но я молча пожал плечами.
— Кто там? — полюбопытствовал Ричард.
— Наш сосед, детка, — ответила Энн.
Я выписал чек, выдрал его из книжки и отнес Сентасу.
— Премного благодарен, — буркнул он и собрался уходить.
— Кстати, — вспомнил я, — раз уж вы здесь, отремонтируйте, пожалуйста, замок. Входная дверь снаружи не закрывается. Когда мы все уходим из дому, приходится эту дверь закрывать изнутри, а заднюю дверь оставлять открытой.
— Хорошо, я позабочусь об этом.
— Мы будем вам очень признательны.
Еще несколько секунд я смотрел на грузную фигуру, тяжело ступающую по дорожке, потом захлопнул дверь и вернулся в дом.
— Это будет повторяться каждый месяц? — усмехнулась Энн. — А я-то думала, что первые два раза не в счет.
— Видимо, он таким образом проявляет беспокойство о своих деньгах, — предположил я, — или, вернее, о деньгах жены. Если верить Фрэнку, именно она владеет всей недвижимостью.
— Милый старина Фрэнк, — рассмеялась Энн, — у него для каждого найдется доброе слово.
— Не нравится мне этот Сентас, — задумчиво проговорил я.
— Это ты как медиум говоришь? — Энн подняла на меня смеющиеся глаза.
— Дорогая, ты разговариваешь со мной как с капризным ребенком.
— А ты и есть большой капризный ребенок. — Энн уже не смеялась.
— Вовсе нет, — я счел нужным обидеться, я не считаю свое поведение ни капризом, ни чудачеством.
— Тогда не придавай своему новому дару так много значения. Ты слишком впечатлителен.
— По-моему, из нас двоих излишне впечатлительна именно ты, — сделал я неудачную попытку съязвить.
— Тебе не кажется, что у меня для этого есть повод? — раздраженно спросила Энн.
— Я знаю, тебе тяжело, но...
— Но ты получаешь удовольствие, и это главное.
— Милая, давай не будем спорить. — Мне пришлось срочно искать пути к примирению. — Мы еще немножко подождем, посмотрим, что будет дальше. А если ты будешь пугаться или волноваться, я пойду к Алану Портеру. Согласна?
— Том, это ты волнуешься и пугаешься.
— Хорошо, тогда я еще немного повременю, — решил я. — Признаюсь честно, мне очень любопытно. А тебе нет?
Энн долго думала, но наконец кивнула:
— Пожалуй... это довольно необычно, не отрицаю... Но наша жизнь стала совершенно непредсказуемой. Все летит под откос. Разве игра стоит свеч?
— Дорогая, я сумею вовремя остановиться и не допущу ничего непоправимого, можешь не сомневаться.
Перед сном я попросил Энн попытаться припомнить все, даже мелочи, происходившие в тот вечер, и подумать, какие именно слова Фила могли привести к таким непредсказуемым последствиям. Мы очень долго перебирали и обсуждали каждый пустяк и, по-моему, кое-что нащупали.
Речь шла о двух на первый взгляд несущественных деталях. Разумеется, мы не могли быть ни в чем уверенными. В подобных вопросах вообще не бывает ничего однозначного. Но что-то было не так.
Одна реплика была произнесена, когда я старательно оживлял в памяти картинки из детства. На чей-то вопрос Фил ответил: «Возможности человеческого мозга безграничны. Он способен творить чудеса».
А другая фраза была сказана Филом уже в самом конце, когда он выводил меня из гипнотического транса. Именно она, по-моему, содержала в себе ключ к разгадке. Он сказал: «Твой разум свободен, абсолютно свободен. Тебя больше ничто не связывает».
Наверняка он произносил это сотни раз. Насколько я понимаю, эта команда дается для того, чтобы мозг подвергшегося гипнотическому воздействию индивидуума не сохранил никаких следов внушений, которые впоследствии могли бы причинить вред. Как я уже отметил, Фил произносил эту реплику не один десяток раз, позже он это подтвердил.
Но только в случае со мной она сработала неправильно.
Я задыхался. Проснувшись, я сел на кровати, хватая ртом воздух, сердце отчаянно колотилось, лицо и шея покрылись холодным липким потом.
Она явилась снова.
Я сидел на кровати, тщетно уговаривая себя встать. И пойти в гостиную. Однако это оказалось выше моих сил. Я не мог заставить себя даже шевельнуться. Сила воли, которой я всегда гордился, очевидно, покинула меня. Мысленным взором я отчетливо видел женщину в черном, стоящую у окна, но не мог решиться встать, выйти из спальни и оказаться с ней один на один.
— Опять?
Я испуганно взглянул на проснувшуюся Энн. Сердце стучало так, словно готовилось пробить грудную клетку и выскочить из груди. Во рту пересохло. Я с трудом сглотнул, со свистом втянул в себя побольше воздуха и едва слышно прошептал:
— Да.
— И... она там?
— Да.
Я почувствовал, что Энн тоже старается унять дрожь.
— Том, что она хочет?
— Не знаю. — Я не мог не отметить, что мы оба уже воспринимали эту женщину как объективную реальность.
— Ой! — Мне показалось, что Энн всхлипнула. Я придвинулся ближе, чтобы коснуться ее, и понял, что она изо всех сил зажимает рукой рот, кажется даже вцепившись в нее зубами. — Энн, Энн, — горячо зашептал я, — не волнуйся, она не сможет причинить нам зло.
Энн отдернула руки от лица и почти закричала:
— А какого черта ты здесь делаешь? Так и собираешься лежать в постели и прятаться под одеялом? Ты только днем храбрый и любопытный? Если она действительно там и если она — то, что ты говоришь...
Словно испугавшись, что незваная гостья в гостиной ее услышит, Энн замолчала. Думаю, в какой-то момент мы оба перестали дышать. Я смотрел на темный силуэт Энн и чувствовал, что мое сердце прекращает бешеную скачку и начинает биться медленно и тягуче.
— Энн, послушай...
— Что еще?
— Ты ведь тоже не веришь Филу, правда?
— А ты веришь?
Только теперь я понял, что так и не смог заставить себя поверить Филу. Потому что он ошибался. Это была не телепатия. Это было что-то другое.
Но что?
Глава 7
В среду вечером мы собирались на ужин. Энн сидела на кровати и причесывала Ричарда, я переодевал рубашку.
— Ты расскажешь Фрэнку и Элизабет о своих приключениях?
— Нет, — я помотал головой, глядя на свое отражение в зеркале, — зачем? Фрэнк весь вечер будет язвить по этому поводу. Только испортит настроение.
Энн замолчала. Мне тоже не хотелось разговаривать. Я был уверен: в тот момент мы думали об одном и том же.
У нас не было предмета для разговора со специалистами. Что мы могли им предъявить в качестве доказательств? Странное, не поддающееся описанию чувство, ошеломившее меня во мраке ночи? Мимолетный проблеск подсознания, краткое мгновение, когда неосознанное стремление верить в то, что находится за пределами понимания, становится явью? Этого мало. Этого совершенно недостаточно!
Энн наконец удалось пригладить непослушные волосы Ричарда, и она со вздохом отложила расческу. В мою сторону она не смотрела.
— Красивая рубашка, папочка.
— Спасибо, малыш.
— Мне очень нравится.
На мгновение между нами протянулась тонкая незримая нить. Мне показалось, что я увидел в его широко открытых глазах искру понимания. Но малыш отвернулся, и ощущение исчезло.
Я смотрел на него и думал, как много опасностей каждую минуту подстерегает ребенка в этом сумасшедшем мире: он может заболеть неизлечимой болезнью, попасть под машину или погибнуть в одном из сотен несчастных случаев, на которые так щедра наша жизнь. Как было бы здорово, если бы я мог всегда быть уверен, что он в безопасности!
На какой-то миг взгляд Энн встретился с моим.
— Я знаю одно, — возбужденно заговорил я, — вокруг нас что-то есть. Я не знаю, что именно, но оно уже здесь.
Она окинула меня внимательным взглядом и ничего не ответила. Только прижалась губами к светловолосой головке Ричарда.
— Все будет хорошо, — сказала она, в основном обращаясь к самой себе, — все будет очень хорошо.
Дверь открыл Фрэнк.
— Приветствую вас, друзья по несчастью, — громогласно заявил он, выдохнув на нас удушливое облако, перенасыщенное пивными парами.
Услышав нас, из кухни вышла Элизабет. Не требовалось особой наблюдательности, чтобы заметить: они только что ссорились. И дело даже не в напряжении, которое я чувствовал. Было заметно, что Элизабет плакала.
— Здравствуйте! — Она подошла поближе и попыталась заставить себя улыбнуться, упорно не глядя на Фрэнка. — Здравствуй, милый. — Она ласково погладила Ричарда по аккуратно причесанной головке.
С первого взгляда могло показаться, что стоящий рядом Фрэнк обнял жену за талию, но я заметил, как его длинные белые пальцы глубоко впились в мягкую плоть ее большого живота.
— Это моя жена Лиззи, — скривился он в ухмылке, — мать моего еще не родившегося щенка.
Гримаса боли исказила бледное лицо Элизабет. Она вырвалась из его объятий и подошла поближе к Ричарду... Ненависть! Это слово вспыхнуло и погасло в моем мозгу. Так ярко вспыхивает лампочка перед тем, как перегореть.
— Сегодня ты такой красивый, Ричард, — улыбнулась Элизабет, но в ее глазах блестели слезы, — тебе очень идет этот костюм, рубашка тоже замечательная.
— Никогда не говори мне, что я красивый, — вмешался Фрэнк.
Ричард внимательно посмотрел на рукав своей рубашечки, потом на Элизабет и серьезно спросил:
— Тебе нравится?
— Да, очень красиво, — сквозь слезы ласково улыбнулась Элизабет.
Фрэнк решительно не желал оставаться на вторых ролях.
— Присаживайтесь, гости дорогие, — он сделал рукой приглашающий жест, — скажите, что будете пить. Кажется, именно так начинает свои вечеринки всемирно известная ведьма Элси.
— Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил я.
— Так что же вам налить, черт побери?
— Мне ничего, — сухо ответила Энн.
А я попросил стакан вина, если оно имелось в доме. Фрэнк назвал три сорта. Я выбрал сотерн.
— Сотерн сейчас будет, — нараспев протянул Фрэнк и, кривляясь, удалился в сторону кухни.
Элизабет стояла рядом, неестественно выпрямившись, с натянутой улыбкой на лице.
— У него сегодня неудачный день, — заметила она, — не обращайте внимания.
— Ты уверена, что тебе хочется возиться с гостями, Лиз? — мягко осведомилась Энн. — Если тебе тяжело, мы могли бы...
— Не говори глупости, дорогая, — обиделась Элизабет, а я почувствовал идущую от нее волну тоски и обреченности.
Фрэнк продолжал громко греметь стаканами в кухне.
— Да, кстати, пока я не забыла, — воскликнула Элизабет, — я вчера не оставила у вас в доме расческу?
— Бог ты мой, — Энн с досадой всплеснула руками, — конечно оставила. Я сегодня сто раз собиралась принести ее тебе, но все время забывала. Извини.
— Ничего, дорогая, — улыбнулась Элизабет, — просто я хотела узнать, где она. При случае я ее заберу.
— Со-терн, — возвестил Фрэнк, войдя в комнату с полным стаканом в руке.
— Я пойду посмотрю, как там наш ужин. — Элизабет поспешно направилась в кухню.
— Я помогу тебе, — предложила Энн.
— Не надо, у меня почти все готово, — улыбнулась Элизабет. Однако улыбка недолго задержалась на ее бледном и несчастном лице. Нагло улыбающийся Фрэнк загородил ей дорогу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике