фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Осознание, что она может желать что-то подобное, довело ее до тошноты. В душе каждого есть свои темные пятна, но, похоже, ее пороки все явственнее выступают на поверхность. Это ее встревожило.
Но Брайан умчался прежде, чем они успели до него добраться. До того как он вырвался, юнцы сорвали табличку и растерзали ее, так что он, несомненно, остался в полном недоумении по поводу причин нападения.
Лизл, однако, заметила, что теперь он ездит домой более длинным кружным путем.
— Сейчас все это кажется полным ребячеством, — сказала Лизл, снова встревожившись из-за открытых в себе темных пятен.
— Потому, что грязные трюки сослужили свою службу. Они продемонстрировали, что у него нет полной власти, и что на самом деле ты имеешь над ним власть. Ты можешь сделать его жизнь несчастной, когда пожелаешь, и можешь оставить его в покое, когда пожелаешь. Когда этого пожелаешь ты — вот в чем урок. А теперь, после того как ты его усвоила, можно переходить к другим вещам, оставив доктора Каллагена лежать по ночам без сна, гадая, кто, гадая, почему, гадая, что будет дальше.
— Я не желаю оставлять Эва в таком положении.
— Не беспокойся. Мы просто немножечко пошпионим за профессором Сандерсом. Вот и все. Посмотрим, чем он живет.
— И ничего больше. Обещаешь?
— Мне больше ничего и не надо, чтоб доказать, что он пустышка.
— На этот раз ты ошибаешься, Раф. По-моему, Эв один из тех, кто действительно представляет собой то, чем кажется.
— Таких не бывает, — отрезал Раф. — И я докажу тебе это сегодня, когда мы обыщем его квартиру.
У Лизл судорогой свело желудок. Ведь это же взлом и вторжение! Не слишком ли далеко они зайдут? Но отступать невозможно. Пока невозможно. Невозможно капитулировать перед Рафом с его теорией по поводу Эва. Ибо Лизл знает, что он ошибается.
— Не можем мы это сделать. Нет — ведь он будет дома...
— Его не будет, — заверил Раф. — Сегодня среда. Каждую среду по вечерам он уходит.
— В самом деле? — Ей с трудом верилось, что Эв вообще куда-то выходит. — Куда?
— Не знаю. Может быть, как-нибудь мы за ним проследим. Но сегодня воспользуемся достоинствами его нерушимого распорядка и пошарим в берлоге, посмотрим, чем он живет.
— А это честно, Раф?
Он рассмеялся.
— Честно? Разве тут дело в честности? Это слизняк, который изображает из себя Высшего. Мы должны расставить все по местам.
— Почему мы должны...
— Собственно говоря, — продолжал Раф, принимаясь расхаживать по кабинету, рубя рукой воздух, — есть у меня подозрение, что доктор Эверетт Сандерс — педик.
— Брось, Раф.
— Нет. Я серьезно. Смотри, возьмем его имя — Эв. Разве нормальный человек позволит называть себя Эв? Это чересчур женственно. А какой он чистюля, какой аккуратный и обстоятельный! Как старая дева. Ты когда-нибудь видела его с женщиной?
— Нет. Но я никогда не видела его и с мужчиной тоже. Может быть, его просто не интересует секс.
— Может быть. Но он что-то скрывает. Будь уверена. Тебе никогда не попадалась на глаза его биография?
— Нет. Зачем она мне?
— Там десять лет выпадают. Закончил с отличием Эмори, проработал несколько лет, потом получил степень магистра в Дьюке, начал писать докторскую диссертацию, потом приехал сюда, в Дарнелл.
— Ну и что тут такого? Многие люди занимаются реальным, практическим делом, прежде чем продолжать научную карьеру.
— Правильно. Но из его биографии выпали десять лет.
— Десять лет?
Раф кивнул и положил ладони ей на плечи, поглаживая пальцами шею, отчего по рукам у нее побежали приятные мурашки.
— Как будто под землю ушел. Он никому не рассказывал, что делал все эти десять лет, стало быть, что-то скрывает. И мы собираемся выяснить, что именно.
Он принялся разминать напряженные мускулы ее щеп и плеч, магическим образом расслабляя их. Она закрыла глаза и начала успокаиваться. Как всегда, прикосновение Рафа заставило развеяться сомнения, прогнало опасения. Ничто больше не имело значения, кроме того, чтобы он был рядом. Слушая его мягкий голос, она ощущала, что приходит в согласие с ним. Ей уже становилось очень интересно.
Что скрывает Эв?
Эверетт Сандерс, доктор философии, где ты, дери тебя в душу?
* * *
Ренни сидел и курил сигарету на лестнице многоквартирного дома. Ждал. Он прождал здесь чуть ли не полный день. Должен же этот субъект Сандерс явиться рано или поздно. Будем надеяться, что рано.
У него уже почти никого не осталось. И почти не осталось надежд. Он проверил всех в списке гостей Лизл Уитмен — кроме двоих. Если не вытащить ни куска дерьма из этого или из другого, последнего, придется записывать путешествие в чистый убыток. А это немыслимо. Мидтаун-Норт вбухал сюда чересчур много времени, денег и благих пожеланий. С этим надо считаться.
И не просто считаться — надо вернуть все сторицей. Ему надо, чтобы возник Эверетт Сандерс, доктор философии, иначе говоря, отец Уильям Райан из «Общества Иисуса» зашагал по ступенькам, опустив голову, погрузившись в думы. Ренни моментально узнает его и скажет: «Эй, отец Билл! Как поживает Дэнни?» Потом проведет хук правой и отправит отца в нокаут. И к черту формальности с выдачей преступника — он потащит его обратно в Куинс на расправу.
Мечты. Сладкие мечты.
Когда он, замечтавшись, раздавливал окурок самой последней сигареты на каменной ступеньке, в подъезд вошел костистый тип в желтовато-коричневом дождевике. С первого взгляда он показался старше, но вблизи Ренни определил, что ему где-то за сорок. Это желтушное очкастое привидение не могло быть Райаном — точно. И хорошо бы, если б оно не было также и Сандерсом. Потому что иначе останется только один, кого можно проверить.
— Прошу прощения, — произнес Ренни, вытаскивая жетон. Он пользовался своим нью-йоркским значком, но никому не давал взглянуть на него как следует, так, чтобы люди могли сообразить, что выдан он далеко-далеко от Северной Каролины.
Тип резко затормозил и уставился на него.
— Да? — голос у него был сухой и холодный, словно пустыня ночью.
— Не вы ли будете профессор Сандерс? — "Умоляю, скажи «нет».
— Да, а что? А вы кто такой?
«Черт!»
— Я — детектив, сержант Аугустино из полиции штата, — он на секунду посреди фразы сверкнул своей медалью — расследую инцидент на вечеринке доктора Лизл Уитмен в прошлом месяце.
— Инцидент? На вечеринке? — На мгновение на физиономии типа нарисовалось искреннее недоумение, а потом она прояснилась. — Вы имеете в виду Рождество! А почему вы расследуете инцидент на ее вечеринке?
— Там прозвучал некий странный телефонный звонок, и...
— Да, действительно. Помню, она упоминала об этом. Кажется, это ее страшно расстроило. Но мне очень жаль, я ничем не могу вам помочь.
Ренни выдавил из себя улыбку.
— Возможно, вы сможете нам помочь гораздо больше, чем думаете. Видите ли, очень часто...
— Я не присутствовал там, сержант.
Ренни автоматически глянул на зажатый в руке листочек бумаги.
— Ваше имя указано в списке.
— Я был приглашен, но не пошел. Я не хожу на вечеринки.
Ренни окинул чопорного, аккуратного доктора Сандерса еще одним быстрым и пристальным взглядом. «Да, похоже, не ходишь».
— Ну, тогда, может быть, вы поможете вот чем. — Он вытащил из внутреннего кармана фото отца Райана и протянул его Сандерсу. — Вы когда-нибудь видели этого человека? Не важно где.
Сандерс начал было отрицательно мотать головой, потом остановился. Он взял снимок у Ренни и принялся разглядывать его, так и сяк вертя головой.
— Странно...
Ренни почувствовал, как сердце его набирает темп.
— Странно? Что странно? Вы его видели?
— Не уверен. Что-то смутно знакомое, но узнать не могу.
— Попытайтесь.
Он бросил взгляд на Ренни поверх очков.
— Будьте уверены, я именно этим и занимаюсь.
— Извините.
«Придурок!»
Наконец Сандерс покачал головой и вернул фотографию.
— Нет. Ничего не выходит. Я почти убежден, что где-то его видел, но где и когда, сказать не в состоянии.
Ренни умерил свое нетерпение и снова сунул ему снимок.
— Не спешите. Посмотрите еще.
— Я уже посмотрел, спасибо. Не волнуйтесь. Я никогда не забываю лиц. Я вспомню. Дайте мне ваш телефон, я вам сразу же позвоню.
Ренни по привычке полез в бумажник, где держал запас карточек нью-йоркских карточек. Спохватившись, нашарил в нагрудном кармане авторучку и вытащил блокнот.
— Я покуда здесь, в городе. — Он написал номер телефона в мотеле, где остановился. — Если меня не окажется на месте, оставьте ваш телефон, я перезвоню.
— Очень хорошо. — Сандерс принял листок из блокнота и пошел по ступенькам к дверям на улицу.
— Вы уверены, что не желаете еще раз взглянуть?
— Я запомнил. Я с вами свяжусь. До свидания, сержант.
— Всего хорошего, профессор Сандерс.
«Ну и задница!»
Но Ренни плевать, задница он или нет, если ему удастся припомнить субъекта, который напоминает отца Райана.
Вдали загорелся новый огонек, и Ренни запрыгал по тротуару, отправляясь к последнему в списке гостю — профессору Колвину Роджерсу. Этот явно чересчур стар, чтобы быть Райаном. Может, и зряшный поход, но Ренни ничего не оставляет на волю случая. Глядите, как все, в конце концов, обернулось после пятиминутной беседы с профессором Сандерсом.
Да. Ренни печенкой чует, что Сандерс вот-вот все разложит по полочкам и оправдает его поездку.
* * *
— Даже не верится, что мы это делаем, — тихонько пробормотала Лизл, входя следом за Рафом в вестибюль многоквартирного дома, где жил Эв.
— Ничего тут такого нет, — успокоил он и сунул ей сверкающий новенький ключик, сделанный сегодня днем по слепку с ключа Эва.
Она неохотно взяла его. Ее бил нервный озноб.
— Мне это не нравится, Раф.
— Мы же не собираемся ничего воровать. Просто посмотрим. Давай, пошли. Чем быстрей войдем, тем быстрей выйдем.
Не в силах оспорить столь логичное замечание и страстно желая покончить со всем, Лизл открыла дверь подъезда. Раф шагал впереди, почти таща ее за собой, и они поднялись по узкой лестнице на третий этаж. Возле квартиры 3-В Раф вручил ей другой ключ. Теперь пальцы у нее были липкие от пота.
— Что, если он дома?
— Приложи ухо к двери, — посоветовал Раф.
Лизл повиновалась.
— Звонит телефон.
Раф кивнул, улыбаясь.
— Помнишь, я набирал номер перед уходом?
— И оставил трубку лежать возле телефона?
— Да. Я позвонил именно сюда. Ответа не было, и раз телефон звонит до сих пор, стало быть, он не вернулся, пока мы добирались.
Пораженная изобретательностью Рафа, Лизл оглядела холл, чтобы удостовериться, что никто их не видит, потом отперла дверь квартиры Эва и шмыгнула внутрь. Дверь за ними закрылась, и она позволила себе расслабиться чуть-чуть.
Раф нашел выключатель, потом телефон; поднял трубку, а когда звонки прекратились, положил ее на место.
Тишина.
— Ну, — сказал он, — с чего начнем?
Лизл осмотрелась вокруг. По первому впечатлению можно было заключить, что тут никто не живет. Единственной вещью, способной сказать что-то о личности хозяина, был компьютерный терминал, точная копия ее собственного. Убери его — и квартира станет полным подобием гостиничного номера, по которому только что прошлась бригада уборщиков, приведя его снова в порядок и подготовив к прибытию следующего постояльца. В отличие от принятой в номерах отелей обстановки, здесь стояла разношерстная мебель, но все было таким свежевычищенным, и казалось, что каждый предмет лишь секунду назад был положен или поставлен на подобающее ему место. Она невольно подумала, не заклеена ли крышка унитаза предохранительной бумажной полоской после чистки и дезинфекции.
— Пошли отсюда, — сказала она.
— Мы же только вошли. — Раф прошелся из гостиной в кабинет, в спальню и назад. — Он живет как монах, монашек-аккуратист, давший обет хранить чистоту и порядок.
— В этом нет ничего, что опровергло бы его принадлежность к Высшим, — заметила Лизл.
— Нет, есть. Это свидетельствует об одержимости и насилии над личностью. Высший должен уметь бороться с этим.
— Может быть, он неполноценный Высший, вроде меня.
Раф окинул ее долгим взглядом.
— Возможно. Но я приберегу свое заключение, пока мы не закончим обыск.
— Ладно, только скорей. Я не хочу, чтобы он вернулся и застал нас.
— Не вернется. Проследи только, чтобы все оставалось на месте так, как было. И дай мне знать, если наткнешься на что-нибудь вроде чековой книжки. Мы оба хорошо представляем, сколько ему платят в Дарнелле, и хорошо знаем, что он мог бы жить и получше. Куда деваются эти деньги? — Улыбка его стала похожа на волчью. — Может, его кто-нибудь шантажирует?
Лизл распахнула холодильник. Жалкое зрелище — обезжиренный йогурт, апельсиновый сок, фрукты, маргарин на кукурузном масле, немного салата, красный перец и небольшой кусочек обезжиренного швейцарского сыра.
Раф заглянул через ее плечо.
— Питается вроде тебя.
— Может быть, он помешан на своем здоровье или ему вреден холестерин.
Но Раф уже шарил вокруг компьютерного терминала.
— Ну и ну, — бормотал он, листая блокнот на столе. — Тут все коды доступа к его файлам. Наш дорогой Эв убежден в полной надежности своего жилища.
Они принялись осматривать ящики шкафов. Их было в квартире немного, так что Раф вскоре обнаружил финансовые документы Эва. Он покачал головой и присвистнул, перебирая бумаги.
— Квартирная плата, коммунальные услуги, продукты... квартирная плата, коммунальные услуги, продукты... вот куда идут деньги. Все остальное на депозите и в облигациях. Он копит.
Лизл не могла сдержать довольной усмешки.
— Ну вот. Я же тебе говорю. Он Высший. Лет через десять сможет выйти в отставку.
— Мы кое-что упускаем, — напомнил Раф.
— Например? — Ее начинало охватывать раздражение. — Что можно тут упустить? Здесь нет ни наркотиков, ни спиртного — даже бутылки шерри, — ни журналов для «голубых», ни детского порно, ни записок от шантажистов. Хватит, Раф. Он чист. И он Высший.
— Мы все еще не знаем, где он находится нынче вечером и куда ходит по вечерам каждую среду. Когда узнаем, я все докажу... или склоню пред тобою повинную голову.
— Как же мы это узнаем?
— Очень просто. В следующую среду мы его выследим.
Игра... Раф любит игры. Но слежка за Эвом, по крайней мере, не будет противозаконной — не то, что обыск его квартиры.
— Хорошо. Мы это сделаем. Но давай выйдем отсюда. Вернемся ко мне. — В ней разгоралось страстное желание. — Я знаю, чем можно заняться и получить гораздо больше удовольствие. И не нарушить закон.
Они убедились, что все лежит точно так, как раньше, а потом поспешили к машине Рафа. Лизл шла впереди.
* * *
Билл вывел свою старенькую «импалу» со стоянки и влился в транспортный поток на Конвей-стрит. Поток был невелик, и он не спешил. Он только что в третий раз посмотрел «Кролика Роджера» и находился в приподнятом настроении. Каждый раз он подмечал нечто новое, неизменно вызывающее у него восхищение. Как-то попробовал посмотреть дома, взяв напрокат кассету, но это оказалось не то, и, прочтя, что фильм идет в «Стрэнде» на большом экране, он воспользовался возможностью еще разок получить удовольствие.
Остановившись у светофора, он заметил справа на боковой улице знакомый спортивный автомобиль, поджидающий знака, разрешающего левый поворот. «Мазерати». В ярком рассеянном персиковом свете ртутных фонарей, окаймлявших Конвей, Билл узнал за рулем Рафа Лосмару, который оживленно беседовал с кем-то, кто сидел рядом. И вновь Билла пронзило ощущение, что они раньше встречались. Что-то мучительно знакомое было в его лице.
Он полюбопытствовал, с кем это едет Раф. Понадеявшись втайне, что не с Лизл. Ему не хотелось ее огорчать, но он убежден, что Раф Лосмара не принесет ей добра, что это его ложные ценности произвели в душе и в натуре Лизл столь поразительное опустошение.
Может, Раф нынче вечером едет с кем-то другим. Если так, может, Билл умудрится использовать это как повод, чтобы рассорить с ним Лизл. В голове у него закрутились и понеслись общеизвестные возражения — не твое это дело, она большая девочка, взрослая женщина, ты ей не отец, и даже не дядя, и даже если бы был дядей или отцом, она имеет полное право сама выбирать и любовников, и моральные ценности, — но он отогнал сомнения прочь. Все это правильно, но сильнее всего его чувства, его отношение к Лизл. Лизл катится в пропасть — Билл знает это так же точно, как свое настоящее имя, — и он хочет перехватить ее, пока она не скатилась. Ибо от этого падения ей не оправиться. А если Билл не сумеет спасти единственного друга, который остается у него в целом мире, ему тоже от этого не оправиться.
«Мазерати» свернул, вынырнул перед машиной Билла, и он разглядел Лизл на переднем сиденье. Выругался с досады и бросил последний взгляд на Рафа.
Безмолвный вопль вырвался у Билла, а дорога под колесами автомобиля встала дыбом. Вблизи, в причудливом ртутном свете, растворенном в воздухе, усики Рафа вроде бы расплылись, и лицо его... стало похожим... в точности...
Сара!
А потом он проехал, исчез, скрылся из виду, красные огоньки машины растаяли. Но виденье осталось и плавало перед глазами Билла.
Сара!
Как он раньше этого не заметил? Сходство безошибочное. Может быть, он ее брат!
Что, если он в самом деле ее брат?
Но как это может быть? И почему он здесь? Возможно, с какой-то целью?
Лизл! Он собирается истерзать Лизл так же, как сестра его истерзала Дэнни?
Хор гудков сзади привел Билла в чувство, и он глянул вперед. На светофоре горел зеленый. Потные ладони скользили на рулевом колесе, он притерся к бровке тротуара и заглушил мотор.
Он сидел за рулем, дрожа, весь в поту, пытаясь взять себя в руки, и дикие мысли плясали в его голове.
«Обожди. Постой. Это безумие».
Раф на миг стал похож на Сару. Ну и что? Это жутко, но он ведь не Сара, а шанс, что какой-то родственник Сары окажется аспирантом в том самом университете, где под вымышленным именем работает Билл, просто астрономически мал.
И все же...
Билл не мог отделаться от ощущения, что покров на мгновение разошелся и позволил увидеть смертельную тайну. Он не может выкинуть это из головы. Он должен все выяснить. Сейчас же. Но сам сделать это не в состоянии. Ему нельзя высунуть нос. Ему нужна помощь. Но какая?
И от кого? Он поразмыслил о помощи и о человеке. Ипонял — Ник.
Он вытащил из пепельницы кучку монет, тронул Машину и ехал, пока не увидел телефонную будку; остановился, вышел и снял трубку.
Его прошиб пот.
«Только раз... только один этот раз дай мне услышать длинный гудок».
Трубка молчала, потом щелкнула. Телефонистка? Сердце загрохотало в груди. Минута... больше ему ничего не нужно. Минутный разговор, пусть даже с автоответчиком Ника.
— Алло! Алло!
И тогда зазвучал голосок, ужасный, такой знакомый детский голос.
— Отец, пожалуйста, придите и заберите меня! Придии-ите...
Простонав, Билл швырнул трубку и побежал к машине. Автомат позади него начал звонить... и звонил без конца. И звон этот отдавался эхом в ушах сквозь рев мотора, когда он мчался прочь.
Держа путь домой, Билл всю дорогу перебирал в памяти то, что когда-нибудь рассказывала ему Лизл о Рафе Лосмаре. И к тому времени, как добрался до своего компьютера, мысленно разложил все по полочкам. Подключился к информационной системе «Датанет» и набрал сообщение для Ника.
"Эль Комедо.
Нужно проверить прошлое некоего Рафа Лосмары..."
Он передал все сведения, какими располагал, — о школе, в которой учился Раф, о годах учебы в университете, — все, что смог припомнить из восторженных рассказов Лизл, но тщательно обошел упоминание о нынешних занятиях и местонахождении Рафа. Тут надо поосторожней. Слишком много текущей информации в сообщении позволит какому-нибудь досужему типу, подключенному к сети, связаться с Рафом и предупредить, что им кто-то интересуется.
В заключение Билл добавил следующее замечание, в надежде, что оно подстегнет Ника копать поглубже и поскорей:
"...Проверь возможную связь с исчезнувшей таинственной женщиной, которую мы искали в последний раз, когда были вместе. Свяжись с нашим другом из полиции. Может быть, он поможет. Пожалуйста, поторопись. Срочно, срочно, срочно.
Игнациус".
Билл вздохнул и откинулся на спинку стула. Нельзя сваливать все на Ника. Завтра в обеденный перерыв он отправится в университетскую библиотеку и посмотрит, нельзя ли получить копию ежегодника Аризонского университета за прошлый год.
Может быть, все окажется полной ерундой. Невозможно, чтобы Раф и Сара были связаны. Просто причудливая игра света и тени, ничего больше.
Билл не смог сдержать дрожь, вспомнив, как сильно Раф был похож в тот момент на Сару.
Он вытащил бревиарий и попытался сосредоточиться на подобающих нынешнему дню молитвах.
Не помогает.
* * *
В темноте своей спальни Лизл обвила шею Рафа руками и прижалась к нему животом. Ей хотелось сегодня побыть другой. Очень хотелось. Никаких ремней, никакого символического битья, насмешек, криков, никаких очищений — только любовь, чистая и простая. Так они и сделали: разделись, погасили свет и вместе нырнули под простыни.
Но это не помогло. Раф не возбудился и вполовину против обычного, даже вошел в нее с трудом. И сейчас, когда плоть его шевелилась внутри, она ощущала ее вялость и апатичность.
Она вдруг разозлилась. Он не собирается идти ей навстречу! Ах вот как! Если сексуальные игры проходят не так, как ему хочется, он занимается этим лишь для отвода глаз? И в неожиданном приступе ярости она укусила его в плечо.
Раф оживился, простонал ей в ухо; она почувствовала, как плоть его крепнет внутри нее и начинает активней двигаться. Она укусила еще раз, сильней, почувствовала вкус крови. И не могла удержаться от смеха, ощущая, что плоть становится все крепче, жестче, прямей, ровно палка от метлы. Оседлав его, Лизл, словно ведьма, поскакала верхом в ночи.
Февраль
Глава 22
Эверетт Сандерс стоял у обочины тротуарчика, протянувшегося вдоль ограды южной автомобильной стоянки, и, прикидываясь праздным зевакой, наблюдал за тремя работниками из бригады газонщиков, которые заменяли секцию труб подземной поливальной системы. Но интерес его не был праздным, и наблюдал он не за работой.
Он пытался присмотреться к одному из рабочих поближе и ничем этого не обнаружить. К тому, что с бородой и конским хвостиком. К приятелю Лизл.
С той самой минуты, как детектив из полиции штата показал ему фотографию, Эва мучило жгучее чувство, что лицо это ему знакомо. Он всегда хорошо помнил лица — совершенно не помнил имен, но лиц не забывал никогда. Он мог бросить взгляд на студента, который проучился у него всего семестр и которого он несколько лет не встречал, и моментально припомнить курс, место, где тот обычно сидел, и полученные им отметки. А фамилии и имена забывал начисто.
Так что, когда полисмен предъявил ему снимок, он был положительно убежден, что видел это лицо раньше. Это заняло целую неделю, но теперь он на девяносто процентов уверен, что молодой священник на фотографии и газонокосильщик, приятель Лизл, — один и тот же человек. Лизл с этим типом вместе завтракала на свежем воздухе в прошлую пятницу и вчера. Эв воспользовался биноклем, чтобы рассмотреть его, сидевшего с нею под голым вязом, но счел это недостаточным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике