фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Взглянул в лицо священнику. Что-то болезненное мелькало в голубых глазах.
— Все кончено? — спросил священник.
— Да, — сказал Ренни. — Должно быть кончено.
Ничто не шевелилось. Дэнни Гордон наконец успокоился. Остались одни косточки. Истлевшая плоть, налипшая на них, обуглилась и исчезла. Ренни видел голый череп, но глаз не было. Он умер.
— Покойся с миром, малыш, — произнес он. — Упокойся же наконец.
Он поднял лопату.
Хотите сказать что-нибудь?
Прости меня, Дэнни, — сказал священник. — Я так виноват. — И замолк.
— Молитвы не будет?
Отец Билл покачал головой.
— Я уже прошел через все молитвы. Давай закопаем его.
Они быстро забросали яму, потом пошли назад к стене.
— Наверно, теперь ты меня заберешь, — сказал отец Билл.
Ренни думал об этом. За прошедший час весь мир его перевернулся. Он поставил на карту карьеру, чтобы отдать этого человека в руки правосудия, а теперь даже не может себе представить, какое отношение имеет правосудие к тому, что он только что видел. Отец Уильям Райан вовсе не был чудовищем, каким привык считать его Ренни на протяжении последних пяти лет. Но он так долго копил к нему ненависть, что нелегко сразу от нее отказаться. И все же придется. Ибо все теперь по-другому. И что значит карьера — что значит правосудие — после всего случившегося с Дэнни Гордоном?
— Не знаю, — сказал Ренни. — У вас есть идея получше?
— Есть. Вернуться в Северную Каролину, взять Рафа Лосмару, привезти ко мне в дом и держать там до тех пор, пока он не скажет нам все, что мы хотим знать.
— А что мы хотим знать?
— Что за дьявольщина произошла с этим мальчиком!
— Может, нам и не надо ехать в Северную Каролину, чтобы это узнать. Там в машине сидит тип, у которого могут найтись кое-какие ответы.
Священник споткнулся и посмотрел на него.
— Кто?
— Не знаю. Только это он принес бензин.
Отец Билл вдруг бегом кинулся к дереву. Он вскарабкался по стволу и был уже с другой стороны, прежде чем Ренни успел сделать пару шагов.
Билл осторожно подкрадывался к автомобилю, почти боясь увидеть того, кто там сидел, — может быть, даже самого Рафа Лосмару. Заглянув в заиндевевшее окно, с облегчением увидел, что человек на заднем сиденье намного крупнее и старше Рафа. Открыл переднюю дверцу и при свете заметил, что незнакомец очень стар. Лет восемьдесят, не меньше. Может, все восемьдесят пять.
— Вы принесли бензин?
Старик кивнул.
— Я подумал, что он вам понадобится. — Голос у него был сухой, шуршащий.
— Но кто вы такой? И как вы узнали, что мы здесь? Мы сами не знали, что будем сегодня здесь.
— Меня зовут Вейер. Остальное трудно объяснить.
Билл сгорбился под тяжестью всего, совершенного нынче ночью. Его начинала одолевать усталость.
— Не труднее того, через что мы прошли несколько минут назад.
— Нет. Думаю, что нет. Но вы сделали единственно возможное. Теперь он покоится с миром.
Надеюсь, — сказал Билл, а на переднее сиденье свалился детектив.
— Это так. Могу точно сказать.
Билл внимательно всмотрелся в морщинистое лицо и понял, что верит старику.
— Но почему? — спросил Билл. — Почему это случилось с маленьким мальчиком? Он никогда никому не причинил зла. Почему его ввергли в такой ад?
— Теперь это не имеет значения, — вмешался Аугустино, закуривая сигарету. — Я хочу знать, кто его туда вверг.
— Почему, я не знаю, — сказал старик. — Но, возможно, могу помочь узнать, кто.
Билл крутнулся на сиденье, и Аугустино сделал то же самое. В один голос они крикнули:
— Кто?
— Сначала отвезите меня домой. А по пути расскажите мне, что вам известно о том, кто лежит на кладбище, и что вновь привело вас сегодня к нему.
Глава 26
Пендлтон, Северная Каролина
Было уже почти время закрытия, когда она нашла его.
Ноги отказывались служить Лизл. Она провела всю ночь в бегах вверх и вниз по Конвей-стрит, а заодно и по некоторым близлежащим улицам. К концу так отчаялась, что принялась за поиски в таких местах, мимо которых ей даже не следовало проходить, не то что заглядывать внутрь. Она не обращала внимания на кошачье мяуканье, грязные замечания, дешевые приставания. Если речь идет о ней, она всего этого вполне заслуживает.
Но куда подевался Уилл? Он сказал, что начнет с южного конца и они встретятся посередине, однако Лизл не видела его с тех пор, как он посадил ее в машину. Она снова села в автомобиль и принялась кружить вокруг, высматривая его, но он, похоже, исчез. Остается надеяться, что с ним ничего не случилось.
Где-то после полуночи, проезжая мимо дома Эва, она взглянула на третий этаж и в одном из его окон увидела свет.
Он дома! Слава Богу, он дома!
Ну и ну! Она рыщет по всему городу в поисках, а он спокойно сидит себе дома!
Вот только спокойно ли он сидит? Или мертвецки пьян? В голове промелькнула картина — Эв валяется на полу в ванной в луже собственной рвоты.
Один способ выяснить — позвонить. Она проехала пару кварталов по улице вниз в поисках телефона. Приметила на углу будку, остановилась рядом у тротуара. Дрожащей рукой опустила в прорезь автомата монетку. Сейчас ей нужно только одно — услышать, как Эв берет трубку и абсолютно трезвым голосом спрашивает, чего ради она звонит ему в такой час. Как это было бы замечательно! Ей так хочется знать, что с Эвом все в полном порядке и что она зря провела ночь в тревоге и самобичевании.
Ну, не зря. Сегодня она получила ужасный урок, и заглянула к себе в душу, и обнаружила там такое, от чего ей стало стыдно, такое, что следует немедленно изменить.
Но сначала надо поговорить с Эвом, убедиться, что он в полном порядке. Это сейчас самое главное.
Телефон молчал. Автомат проглотил монетку и не дал гудка. В поисках другого она проехала мимо бара под названием «Рафтери». Раньше Лизл уже заглядывала сюда, ища Эва. Может, у них есть телефон.
В «Рафтери» было темно, накурено, пахло спиртным, как и во всех других местах, где она побывала нынче ночью. Помнится, она очень надеялась на это место, отправляясь обыскивать его раньше, потому что оно было ближе всего к дому Эва. Несколько часов назад таверна была набита битком, теперь толпа существенно поредела.
Она заметила телефон-автомат на задней стене возле уборной и направилась к нему. Проходя мимо стойки бара, все еще окруженного пьяницами, обратила внимание на одинокую фигуру, скорчившуюся в распахнутой угловой кабинке туалета. Редеющие волосы, тонкий силуэт, очки...
— Эв!
Она почти выкрикнула это имя. Люди глазели на нее, пока она прокладывала себе путь среди массы загораживающих дорогу столиков. Нашла! Но первая радость поблекла, когда она сообразила, где нашла, и осознала, в каком он состоянии.
— Эв! — сказала она, протискиваясь с другой стороны в кабинку. — Эв, с вами все в порядке?
Мутные глаза за стеклами очков сосредоточились на ней. Казалось, он на секунду сконфузился, потом расплылся в улыбке.
— Лизл! Лизл, какой сюрприз! — Голос громкий, слова неразборчивые; имя ее прозвучало как «Ли-и-зел». — До чего же я рад вас видеть! Давайте, позвольте мне предложить вам выпить!
— Нет, Эв, спасибо, я в самом деле...
— Да ладно, Лизл! Расслабьтесь немножко! Сегодня пятница! Время гулять в компании!
Лизл присмотрелась поближе, чтобы убедиться, что этот развязный завсегдатай питейных заведений действительно Эверетт Сандерс. Это был он.
«Пьян в стельку — и по моей вине».
Отложим самобичевание. Потом для этого будет полно времени. Сейчас надо постараться хотя бы частично исправить то, что она наделала.
— Мне на сегодня достаточно, Эв. И вам тоже. Пойдемте, я отвезу вас домой.
— Я домой не хочу, — сказал он.
— Нет, хотите. Придете и ляжете спать, проспитесь.
— Домой не хочу. Мне там не нравится.
— Тогда пойдем еще куда-нибудь.
— Пошли. Куда-нибудь, где есть музыка. А то дома, будто на кладбище.
— Ладно.
«Куда-нибудь, где есть кофе, чтобы можно было тебя напоить».
Она взяла его под руку, помогла выбраться из кабинки. Встав, он покачнулся, и она на миг испугалась, что он вот-вот рухнет. Но Эв навалился на нее всем телом и устоял. Он едва мог идти, и все-таки вместе они вышли на свежий холодный воздух.
— Куда мы? — спросил он, когда она запихивала его на переднее сиденье своей машины.
Она быстренько обежала вокруг и села с другой стороны за руль.
— Кофе пить.
— Не хочу кофе.
— Эв, мне надо, чтоб вы протрезвели. Я должна рассказать вам о некоторых вещах, но не могу, когда вы так нагрузились.
Он неуверенно взглянул на нее.
— Вы что-то хотите мне рассказать? Раньше вы мне ни когда ничего не рассказывали.
Эти простые слова застали Лизл врасплох. Их справедливость задела ее глубоко, до пронзительной боли. Она улыбнулась ему.
— А сегодня все изменилось, вместе со многими другими вещами.
— Тогда ладно. Давайте пить кофе.
Она поехала в кофейню на Гринсборо-стрит и заскочила внутрь, оставив Эва ждать в машине. Купила две большие порции кофе, поспешила назад, а когда вернулась к машине, Эв храпел. Попробовала растолкать его, но он отключился намертво.
Ну, что теперь?
Можно отвезти его домой, но втащить по лестнице не удастся. То же самое и с ее домом. Хорошо бы, Уилл был здесь.
Она открыла свою картонку с кофе и отхлебнула немножко. Внутри разлилось приятное тепло. Становится холодно, она слишком легко одета. Так же, как Эв. Единственное, что остается, — ездить по кругу с включенным обогревателем, чтобы он не замерз, пока не проснется.
Этого момента она боялась. Потому что придется решать, много ли следует рассказывать Эву. А до тех пор надо вести машину.
Она включила мотор и направилась к скоростному шоссе.
Глава 27
Манхэттен
Билл с нетерпением ждал, когда старик выйдет из спальни жены. Она явно очень больна. Так больна, что ей требуется круглосуточная сиделка. Вейер, кажется, достаточно состоятелен, чтобы позволить себе это. Билл не знал ничего о нынешнем положении с недвижимостью в Манхэттене, но сообразил, что квартира на верхнем этаже с видом на Центральный парк, вроде этой, стоит недешево.
По дороге из Куинса Билл поведал Аугустино и Вейеру все — начиная с того, что он делал в канун Нового года, и кончая тем, как Раф Лосмара сказал, что Дэнни все еще жив в могиле.
Детектив подошел к стоящему у окна Биллу, который смотрел вниз на пустынные, украшенные иллюминацией дорожки, извивающиеся в темноте Центрального парка.
— Знаете, отец, я, наверно, все время на ваш счет ошибался.
— Не называй меня «отец», — сказал Билл. — Я больше не священник. Меня зовут Билл.
— Ладно, Билл. Называй меня Ренни. — Он вздохнул. — Я столько лет думал про тебя всякие жуткие гадости.
— Вполне понятно.
— Угу. А теперь думаю всякие жуткие вещи насчет этого типа Лосмары и того, что я сделал бы с ним и с его сестрицей — потому что, по-моему, правосудию тут делать нечего.
Билл оглянулся на спальню, услышав высокий визгливый голос, произнесший несколько английских слов вперемешку с фразами на каком-то другом языке, похожем на восточноевропейский.
— Прямо как миссис Дракула, — заметил Ренни, — в ночном кошмаре.
И тут в гостиную вернулся Вейер. Устроился в кресле и указал Биллу с детективом на стоящий перед ними диван.
— Прошу прощения за задержку, — извинился он, — прежде чем начинать разговор, я хотел убедиться, что сиделка в своей комнате, а моя жена спокойно устроена на ночь.
— Она плохо спит? — спросил Билл, больше из вежливости, чем из подлинного интереса.
— Да. Она путает день и ночь.
Билл вздрогнул, заметив у своего локтя телефон.
— Он больше не будет вас беспокоить, — заверил Вейер. — Но давайте вернемся к нашему молодому человеку из Северной Каролины. Вы говорите, он называет себя Лосмарой?
— Да. И это анаграмма Сары Лом, женщины, которую, как я вам рассказывал, я встречал пять лет назад.
— И оба — анаграммы другого имени. — Он устало улыбнулся и покачал головой. — Все в игрушки играет.
— Какого другого? — спросил Аугустино, сидевший на диване справа от Билла.
— Расалом.
— Что это за имя такое?
— Очень древнее.
— Это что, их фамилия? — спросил Билл.
— Чья? — Старик выглядел удивленным.
— Рафа и его сестры.
— Нет никакой сестры. Только один Расалом. В определенных рамках он может принимать разное обличье. Та, что называла себя Сарой, и тот, что называет себя Рафом, — одно и то же лицо.
— Нет, — сказал Билл, закрывая глаза и откидывая назад голову. — Этого быть не может.
— Но почему этого не может быть? После всего, что случилось с пустым насквозь Гербертом Ломом, с Дэнни, почему не поверить в этот нехитрый трюк?
Он открыл глаза и посмотрел на Вейера.
— Это лежит за пределами нашего понимания, да?
— Это лежит за пределами всякого понимания, — сказал Вейер.
— С кем мы имеем дело?
— С Расаломом.
— А кто это, черт его подери? — вмешался Аугустино.
Вейер вздохнул.
— После того, что вы оба видели нынче ночью, я полагаю, вы готовы поверить. Это история очень длинная, а я очень устал, так что изложу ее вам покороче. Расалом некогда был человеком. Рожденным много веков назад. Расалом даже не настоящее его имя, но он принял его и использует с тех пор в разных своих воплощениях. Столетия назад, будучи юношей, он отдал себя во власть силы, враждебной всему, что мы считаем добрым, достойным, разумным. Он стал средоточием запредельного зла, всего темного и враждебного человечеству. Свою мощь он черпает из самого дурного, что в нас есть. Стоит, как плотина, в потоке людской подлости, продажности, разврата, порочности и коварства и черпает из него мощь.
— Мощь? — переспросил Билл. — Что это значит?
— Мощь и власть, которые позволяют ему все изменять. Изменять мир, превращая его в место, наиболее подходящее для силы, которой он служит.
Билл услышал рядом недоверчивое сопение Аугустино.
— Ладно, бросьте. Я хочу сказать, все это похоже на дурацкую сказку.
— Уверен, вы произнесли то же самое, когда ваш друг священник заявил, что мальчик, похороненный пять лет назад, жив.
— Угу, — сказал Аугустино, медленно кивая и передергиваясь. — Тут вы попали в точку. Но все равно это смахивает на игру для «Нинтендо». Ну, знаете, надо остановить Злую Ящерицу, пока она не добралась до Кольца Власти и не принялась править миром. Что-то в этом роде.
— Да. Только здесь не игра, — заметил Вейер. — Вы никогда не задумывались, почему подобные игры и сказки всегда столь привлекательны, почему они возникают снова и снова, завораживая одно поколение за другим?
— Нет, но, надеюсь, вы мне подскажете.
— Генетическая память. Война вспыхнула очень давно... и была почти проиграна. С такими опустошительными последствиями, что историю человечества пришлось начинать сначала. Но Расалом не оставляет попыток. И каждый раз терпит поражение, ибо всегда сталкивается с кем-то, кто представляет иную силу.
— Ну ладно! — сказал Аугустино. — Старая байка о войне Добра и Зла.
Билл почувствовал искушение велеть ему заткнуться и дать старику говорить.
— Только Добро здесь не самой высшей пробы, — продолжал Вейер, которого детектив явно не смог сбить с толку. — Оно довольно-таки равнодушно к нашей судьбе. Его больше интересует победа над другой силой, чем наше благо. В тот момент, когда казалось, что Расалом наконец остановлен навсегда, противостоящая ему сила ушла.
— Когда это было? — спросил Билл.
— В 1941 году.
— Так каким образом он вернулся?
— Попытался выжить, и ему повезло. Он не в первое тело вселяется. Все очень сложно. Достаточно сказать, что он нашел способ родиться заново в шестьдесят восьмом.
В шестьдесят восьмом. Почему этот год с чем-то связывается в памяти Билла?
— Откуда вам столько об этом известно? — спросил Аугустино.
— Я наблюдал за ним долгое время.
— Все это хорошо и прекрасно, — подытожил Билл. Он не собирался во все это верить, но старик излагал историю так убедительно, что Билл понял — он ему верит. Наверно, следовало бы записать старика в сумасшедшие, но после нынешней ночи он не собирается чересчур быстро записывать кого-либо в эту категорию. — Но что он задумал? Почему вцепился в Дэнни? Почему вцепился в Лизл? Это не принесет ему власти над миром.
— Кто может сказать, что на уме у Расалома? Впрочем, на это я вам отвечу. Он получает самое глубокое удовлетворение, когда человек сам себя губит. Когда он пробуждает в нас самое дурное, когда заставляет нас потерять веру в себя, убеждает стать хуже, чем мы можем быть, уговаривает встать на кривую, дорожку. Это, можно сказать... по-моему, для него это нечто вроде космического сексуального наслаждения. Кроме того, он становится сильней с каждым таким случаем.
Билл не мог не подумать о Лизл. Определенно, похоже на то, что сделал с ней Раф — или Расалом, если так хочется Вейеру.
— Но почему Дэнни и Лизл? Почему он заинтересовался ими?
— О, я весьма сомневаюсь, что они — его истинная цель.
— Так кто же?
— Подумайте. Оба они очень близки вам. С потерей мальчика вы скатились на самое дно, откуда едва выбрались. Возможно, вам этого не удалось бы, если бы нечто подобное произошло с этой молодой женщиной?
Сердце его заколотилось от неожиданно накатившего ужаса. Билл выпрямился на диване.
— Вы хотите сказать...
— Да, — подтвердил Вейер, кивнув головой. — Я думаю, что мишень Расалома — вы.
Билл вскочил. Ему надо было двигаться, надо было пройтись по комнате. Еще безумней. Не может быть! Но это очень многое объясняет. И дьявольски смахивает на правду.
— Но почему, будь я проклят! Почему я?
— Не знаю, — сказал Вейер. — Хотя, может быть, знаю кого-то, кто знает. Сейчас мы не можем поговорить с ней. А утром я ей позвоню. Теперь же предлагаю всем слегка отдохнуть.
Билл продолжал кружить по комнате. Отдохнуть? Как может он отдыхать, если все, что перенес Дэнни, все, через что прошла Лизл, случилось из-за него?
Глава 28
Северная Каролина
Лизл заперла машину с мирно спящим Эвом и пошла к стоянке грузовиков. Пару раз за последние полчаса он принимался ворочаться, и она думала, что он просыпается, но Эв так ни разу как следует и не открыл глаза. Она надеялась, что он скоро очнется, можно будет отвезти его домой и немного поспать самой.
Она была совершенно разбита. Уже почти светает, и в суете, без сна прошло двадцать четыре часа. Студенткой она с легкостью проводила бессонные ночи во время экзаменов, но с тех пор миновало больше десятка лет. Она обрела привычку спать в это время.
По крайней мере, бесконечная езда дала ей много времени для раздумий. Она мысленно заглянула в себя самое, и ей не понравилось то, что она обнаружила. Как можно стать такой мразью? Как можно было позволить Рафу превратить себя в дрянь, способную плеснуть спирту в апельсиновый сок алкоголика? Она ненавидела Рафа за то; что он это сделал. И в то же время чувствовала, как ее охватывает жаркое желание при мысли о нем.
Боже, она совсем запуталась. Ей, пожалуй, понадобится помощь, чтобы оправиться от всего этого.
Но сначала нужно помочь Эву.
Она задрожала на утреннем ветру, и рука ее затряслась, потянувшись к дверной ручке кофейни. Это, наверно, восьмая остановка после кофейни в Пендлтоне, и в каждой она покупала кофе. Слишком мало сна, слишком много кофеина. «Замученная, но вздрюченная». Она усмехнулась. Неплохо. Это надо запомнить.
Интересно, сколько миль накручено нынче на автомобиле? Сперва Лизл свернула к дому Уилла. Свет горел, дверь была не заперта, но он отсутствовал. Так что она выехала на Сороковое северное шоссе и сделала миль девяносто пять. Движения на дороге почти не было. Спидометр держался на пятидесяти пяти, машина спокойно шла в правом ряду. А теперь наступает час пик для грузовиков. Может, пора поворачивать к Пендлтону.
В кофейне возле стоянки была толкучка, водители грузовиков завтракали. Она предполагала, что многие провели ночь в кабинах огромных восемнадцатиколесных машин, выстроившихся на парковке, но некоторые выглядели так, словно все это время были в пути. Сегодня она по-новому зауважала шоферов дальних рейсов.
Она чувствовала, что почти все бросают на нее оценивающие взгляды, а кое-кто даже присвистывал. Лизл посмотрела на себя в зеркало и увидела бледную, осунувшуюся женщину с кругами под глазами и взъерошенными ветром волосами.
Они, должно, быть, смеются!
Наверно, ночная езда не только измотала шоферов, но и безнадежно застила им глаза.
Она налила себе кофе из титана, добавила два кусочка сахару, прихватила пакетик арахиса. Расплатившись, пошла к дверям, и ее проводил еще один свист.
На полпути к машине Лизл застыла посреди стоянки. Передняя дверца открыта. Но она была заперта! Лизл бросилась к автомобилю. Под дверцей лужица рвоты. Машина пуста. Эв исчез.
Она швырнула свои пакеты на капот грузовика и взобралась на подножку, чтобы дальше видеть. Пристально оглядела стоянку, не увидела никого, похожего на Эва, А потом, осмотрев все вокруг, приметила одинокую фигуру, хрупкую и несчастную, которая ковыляла к скоростному шоссе.
Она метнулась следом, выкрикивая его имя, и перехватила Эва на краю дороги.
— Лизл? — сказал он, вглядываясь в нее в слабом свете. Он казался каким-то пришибленным, но не пьяным. — Что вы здесь делаете?
— Это я вас сюда привезла.
— Вы? Но каким образом? Я не помню. Где мы?
Она почти не расслышала его за ревом проносящегося грузовика, но смятение в его глазах сказало ей все.
— Я вас нашла в баре. Вы были...
Плечи его поникли, голова упала, почти уткнувшись в грудь подбородком.
— Знаю. Пьян. — Со стоном, вырвавшимся из глубины души, Эв упал на колени и закрыл лицо руками. — О, Лизл! Как мне стыдно. — И заплакал.
Этот жалобный плач подействовал на Лизл так, словно кто-то вырывал у нее из груди сердце. Она опустилась рядом и обняла его.
— Не надо, Эв. Не надо, пожалуйста. Вы не виноваты.
Он будто не слышал ее. Поднял голову, стал смотреть на мчащиеся мимо машины.
— Я думал, что покончил с этим. Я полностью взял под контроль свою жизнь. Я делал карьеру, я добивался успехов, я писал статью, все шло отлично.
— Ничего не изменилось, Эв. Все еще можно вернуть. Вы забудете нынешний день и начнете с того, на чем остановились.
— Нет, — возразил он, по-прежнему не глядя на нее. — Вы не понимаете. Я алкоголик. Я всегда буду алкоголиком. Я думал, все под контролем, улажено, заперто, но вижу, что на самом деле никогда себя не контролировал. Это как взведенная мина, способная взорваться в любой момент. Если я мог вот так развязать после того, как много лет все шло отлично, что будет в первый же раз, когда мне станет плохо? Разве вы не видите, Лизл? Я раб привычки! Я думал, что победил. Но нет. Я проиграл! Я всегда буду проигрывать! Лучше бы мне умереть!
— Нет, Эв! — сказала она. Его обреченный, безнадежный тон пугал ее. — Не надо так говорить! Ничего вы не развязали, вы устояли. Вы проиграли в нечестной борьбе. Вам подстроили ловушку.
Он наконец посмотрел на нее.
— Вы о чем?
— В вашем апельсиновом соке был спирт.
— Нет, — сказал он, тряся головой. — Это невозможно. Я купил его в супермаркете. Там не могло быть...
Голос его дрогнул, он пристально вгляделся в Лизл. Она хотела отвернуться, но не смогла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике