фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она должна это выдержать, здесь и сейчас.
— Откуда вы знаете? — спросил он.
— Знаю... — Слова застревали у нее в горле, но она крепко зажмурилась и заставила себя говорить. — Знаю, потому что сама его налила.
Вот. Все сказано. Страшная истина вышла наружу. Теперь надо держать ответ. Она открыла глаза и увидела, что Эв уставился на нее с помертвевшим лицом и открытым ртом.
— Нет, Лизл, — хрипло произнес он. — Вы не сделали... не могли этого сделать.
— Я это сделала, Эв. И мне очень стыдно. Поэтому я сейчас здесь, с вами.
— Нет, Лизл. Вы слишком порядочный человек, чтобы сделать что-то подобное. Кроме того, вы же не знали, что я алкоголик.
— Я это сделала, Эв. (Боже, бежать бы по шоссе без оглядки, только бы не произносить этих слов.) Я следила за вами, когда вы ходили на собрание в подвале Святого Иакова. Я хорошо знала, кто вы такой.
— Но как... И зачем?
— Я на прошлой неделе одалживала у вас ключи и... сделала дубликаты.
Теперь вместо изумления в глазах Эва была боль.
— Сделали дубликаты? Когда я доверил вам свои ключи? Лизл, я считал вас другом!
— Другом? — воскликнула она, внезапно охваченная желанием оправдаться. — Другом? А как же назвать того, кто обедает с деканом и уговаривает его не продвигать женщину по службе вперед него, — другом?
— Я? Обедаю с доктором Мастерсоном? Кто вам это сказал? Я никогда не обедал с Мастерсоном. Я никогда ни с кем не обедаю.
В этот жуткий момент Лизл поняла, что Эв говорит правду. Раф обманул ее.
— О Господи, нет! — простонала она.
Зачем? Зачем Раф солгал про Эва? Зачем так упорно настраивал ее против него? Она боролась с искушением рассказать Эву про Рафа, показать ему, что ее вины тут нет, что Раф вынудил ее это сделать. Но он ни к чему ее не принуждал. Он солгал ей, да дело не в этом. Даже если бы его выдумки насчет Эва были правдой, это не оправдание для отравления сока. Этому вообще нет оправдания. Что она может сказать? Черт толкнул меня под руку? Никто и ничто не толкало ее.
Теперь, глядя на Эва, она видела глубочайшую муку. Она предпочла бы злость. Безумную, сумасшедшую злость — она справилась бы с обозленным человеком. Но не с умирающим от боли. Уползти бы куда-нибудь подальше, прямо по грязи, на брюхе.
— Господи, что со мной происходит? — проговорил он.
— Разве вы не видите, Эв? — сказала она, безнадежно пытаясь найти хоть какой-нибудь проблеск света. — Вы не должны обвинять себя в том, что развязали. Если бы вас оставили в покое, если бы я не заложила бомбу в ваш холодильник, если бы вам дали возможность свободного выбора, вы бы не запили. Не вините себя. Это не ваша вина, а моя.
— Лучше б она была моей, — сказал Эв усталым и без утешным тоном.
— Нет. Не надо так говорить.
Он встал на ноги, и она поднялась вместе с ним. Он стал описывать вокруг нее кривые круги.
— Но это правда. У меня мало друзей, Лизл. В сущности, нету ни одного. Я никогда не умел их заводить в трезвом виде. В этом одна из причин моего пьянства. Но я думал, мы с вами друзья, Лизл. Ну, не настоящие, а все же хотя бы коллеги. Я думал, вы меня сколько-то уважаете, проявляете какое-то внимание. Мне никогда и не снилось, что вы можете так со мной поступить.
— И мне никогда не снилось, Эв. Мне тоже.
— Что я вам сделал, если вы меня так ненавидите?
— О, Эв, это неправда!
— Боже, какой я идиот! — сказал он. Голос его окреп. — Какой кретин! Я вам верил! Я... вас любил! Какой дурак! Дурак, Богом проклятый!
— Нет, Эв. Это я дура. Но я ваш друг. Я помогу вам опять все наладить.
— А как насчет моей работы? Как насчет моей статьи для Пало-Альто?
— А что?
— Она пропала. Стерта! Даже резервные файлы. Стерты! Это не случайность! Раз вы влезли ко мне в холодильник, значит, и коды мои отыскали. Лизл, как вы могли? Если вам так уж хотелось пробраться наверх, оттолкнули бы меня в сторону, а не подтачивали изнутри, как термит! — Он перестал кружить, снова закрыл лицо руками. Послышались сдавленные рыдания. — Как я мог так в вас ошибиться!
Лизл молча стояла, выпрямившись, застыв на месте. Работа Эва — пропала? Кто мог...
Но она уже знала. Раф. Он нашел коды Эва возле терминала в его квартире. Раф, должно быть, все стер. Зачем? С какой целью? Мог ли он хоть на секунду вообразить, что это пойдет ей на пользу?
— Эв, я не трогала ваших файлов.
Эв не слушал. Он уходил от нее, шагая по мерзлой траве к шоссе. Слова его заглушал шум машин, до нее доносились только обрывки.
— ...Думал, что все держу под контролем... ошибся... дурак... действительно думал, что у меня что-то есть... ничего нет... думал, что могу положиться хотя бы на Лизл... зачем было добивать меня... для чего... не могу больше... не могу начинать все сначала...
— Эв! Вернитесь!
Сначала она думала, что он просто хочет уйти от нее, и не могла упрекнуть за это. Лизл самой не хотелось опять оказаться рядом с ним в машине. Похоже, Эв шел к «карману», чтобы поймать попутную.
Но Эв не остановился в безопасном отсеке. Он продолжал шагать вперед по правой полосе скоростного шоссе.
«О нет! Господи! Что он делает!»
Лизл завизжала, выкрикивая его имя. По слепой и счастливой случайности правая полоса была пуста, и он пересек ее целым и невредимым, но теперь оказался в среднем ряду, куда слева выворачивал грузовик. Лизл услышала гудок, дикий визг тормозов, перекрытый ее собственным диким визгом, вырвавшимся, когда восемнадцатиколесное чудовище смяло хрупкую фигуру Эва. Лизл видела, как он сам кидается под гигантскую груду хромированного металла. И в последний миг перед тем, как на него обрушилась эта груда, он повернулся лицом к ней. На этот миг его измученные, несчастные глаза посмотрели в глаза Лизл, а потом он исчез под решетчатым радиатором грузовика, в алых брызгах.
Лизл стояла в «кармане» и визжала до тех пор, пока голос не оборвался. Приехала аварийная бригада, и кто-то ее увел.
Глава 29
Манхэттен
Мистер Вейер, поднявшийся с первым лучом солнца, громыхал посудой на кухне. Билл даже не подозревал, как проголодался, пока в его комнату не просочились запахи. Яичница, бекон, ржаные тосты, отличный кофе — все самое лучшее за последнее время. Сервировано лично мистером Вейером.
Вейер не стал есть вместе с ними, а собрал поднос с завтраком и пошел за сиделкой в спальню жены. Билл с нетерпением ждал его возвращения, поглядывал на часы, думал о Лизл, гадая, нашла ли она Эверетта Сандерса и что сказала бедняге. Билл знал, что она наверняка рассчитывала на его помощь, но здесь были дела поважнее.
Когда через полчаса Вейер вернулся на кухню, Билл загнал его в угол у раковины.
— Эта женщина, которая может нам рассказать, что происходит, — когда мы с ней встретимся?
Вейер оглянулся на часы на стене.
— Могу позвонить через пару минут. Не хочу рисковать, вдруг ее муж дома.
— Почему?
— Потому, — сказал Вейер, подмигивая. — Миссис Трис и я — мы встречаемся тайно.
Билл поплелся назад, туда, где Ренни смотрел программу «С добрым утром, Америка», гадая, почему он ни от кого не может добиться прямого ответа.
Через несколько минут мистер Вейер просунул в дверь голову.
— Миссис Трис будет через полчаса.
Билл спросил, можно ли воспользоваться телефоном. Вейер посоветовал смело браться за дело. Он почти боялся дотронуться до аппарата, но заставил себя снять трубку и приложил ее к уху. Услышал длинный гудок, и ему вдруг захотелось плакать.
Может быть, все действительно кончено, кончено навсегда.
Он дозвонился до Северной Каролины, узнал номер Лизл и набрал его. Ждал долго, но никто не ответил. Раз ее нет, возможно, она нашла Сандерса и повезла домой. Он попытался добыть телефон Эверетта Сандерса, но его номер не был зарегистрирован.
Оставалось надеяться, что там и без него все в порядке.
Ожидая прибытия миссис Трис, он слушал доносящийся из спальни миссис Вейер голос с заметным акцентом.
— Глен! Глен! Где мой завтрак? Я слышу запах еды! Кто-нибудь принесет мне поесть? Я есть хочу!
Билл покачал головой и услышал, как подошел мистер Вейер и принялся терпеливо объяснять своей Магде, что она недавно позавтракала, а до ленча еще несколько часов.
— Ты врешь! — заявила женщина. — Никто не кормил меня уже целую неделю. Я здесь с голоду умираю!
Билл понял, что за проблемы у мистера Вейера и почему нужна круглосуточная сиделка — болезнь Альцгеймера. И мистер Вейер сразу же превратился из таинственной личности, ревностного хранителя мистических тайн, в человеческое существо, несущее тяжкую ношу.
Но почему она называет его Глен? На почтовом ящике внизу написано имя — Гастон. Он отогнал эти мысли. Может быть, просто прозвище.
Вскоре позвонил снизу швейцар и объявил, что приехала миссис Трис. Через несколько минут раздался стук в дверь, и Вейер открыл ее.
Она стала старше, волосы у нее стали короче, подстриженные по моде, лицо исхудало и покрылось морщинками, но это была она.
— Кэрол! — выдохнул Билл, как только спазм отпустил горло. — Кэрол Стивенс!
Женщина ошеломленно смотрела на него, совершенно не узнавая.
— Никто... никто не называл меня так уже...
— Кэрол, это я! Билл Райан!
И тогда она узнала его. Он видел, как широко раскрылись ее глаза, когда прежняя память стала связываться со стоящим перед ней изменившимся человеком. Губы скривились, как будто она собиралась заплакать. Она протянула руки и бросилась к нему.
— Билл! О Боже мой! Это действительно ты!
И он обнял ее, прижал к себе, оторвав от пола. Он слышал, как она всхлипывает у него на плече, и чувствовал, что ему на глаза тоже наворачиваются слезы.
Наконец он опустил ее, но она по-прежнему прижималась к нему.
— О Господи, Билл. Я думала, что ты умер!
— В каком-то смысле, да, — подтвердил он. «Кэрол... как хорошо быть с ней рядом, все равно что вернуться к жизни». — Но теперь снова ожил.
В последний раз он видел ее в шестьдесят восьмом, когда она садилась в самолет со своим свекром, Ионой Стивенсом. Это было сразу же после ужасных событий — насильственной смерти Джима, загадочных убийств в особняке Хенли, безумных утверждений о том, что ее тогда еще нерожденное дитя будет антихристом.
Ее дитя! Когда он в последний раз видел Кэрол, она была беременна.
По спине Билла медленно поползли ледяные мурашки. Вейер сказал, что женщина, которая придет нынче утром, может быть, даст ответ на вопросы Билла о том, что случилось с Дэнни, и о том, что происходит с Лизл. Ребенок Кэрол должен был родиться в шестьдесят восьмом, значит, сейчас ему приблизительно...
...столько же, сколько Рафу.
Он сделал шаг назад, посмотрел на нее, потом на Вейера, потом снова перевел взгляд на Кэрол.
— Ты... она... мать Рафа?
— Кто такой Раф? — спросила Кэрол.
— По-моему, мы нашли вашего сына, миссис Трис, — объявил мистер Вейер.
— Джимми? — сказала она, впиваясь пальцами в руку Билла. — Вы нашли Джимми?
Джимми. Она назвала мальчика в честь своего покойного мужа, старого друга Билла, Джима Стивенса. Билл описал Рафа, и она медленно кивнула.
— Похоже, что это он.
Порывшись в сумочке, вытащила потрепанную фотографию и протянула Биллу. Колени его подогнулись, когда он взглянул на хрупкого, смуглого, симпатичного подростка, больше похожего на Сару, чем на Рафа.
— Это он, — хрипло шепнул Билл.
— Что он сделал? — тихо спросила Кэрол.
Билл едва мог стоять, не то что говорить. Все еще крепко держа в руках фото, он попятился и нашел, куда сесть. Раф — сын Кэрол? Но Вейер сказал, что Раф какой-то бессмертный злой дух, настоящее имя которого — Расалом.
— Пусть лучше мне кто-нибудь все объяснит, — попросил он.
Вейер закрыл дверь, оставив сиделку в спальне жены, и они вчетвером уселись в гостиной. Кэрол познакомили с Ренни. Билл заметил, что детектив озадачен не меньше его самого.
— Прошлой ночью я рассказал вам о Расаломе, — начал Вейер. — Он был убит — по крайней мере, тогда так казалось, — в сорок первом году, в местечке под названием Кип в Трансильванских Альпах.
— Кто его убил? — спросил Ренни. С точки зрения Билла, совершенно естественный вопрос, который и должен интересовать копа.
— Я, — сказал Вейер. — И тогда сила, которой я долго служил, отпустила меня, и я решил, что все наконец кончено. За последние несколько десятилетий мне удалось по кусочкам собрать воедино картину последующих событий. Получается, что в момент смерти Расалома доктор Родерик Хенли успешно вырастил здесь, в Нью-Йорке, свой собственный клон. По неизвестным причинам, может быть, из-за каких-то уникальных особенностей этого клона, Расалом получил возможность вселиться в тело младенца, который впоследствии стал Джеймсом Стивенсом. Имя это, словно нож, пронзило Билла.
— Стало быть, это правда? — сказал Билл, глядя на Кэрол. — Вся эта болтовня, что Джим — клон, правда?
Кэрол кивнула.
— Да. Правда.
— Но Расалом не мог управлять телом клона, — продолжал Вейер. — Он мог использовать его как сосуд для хранения своей жизненной силы, и ничего больше. Он угодил в западню, оказавшись бессильным пленником тела Джима Стивенса — до тех пор, пока Джим не станет отцом ребенка. Когда это произошло, он, в самый момент зачатия, обрел новую жизнь.
— Вся эта болтовня об антихристе, — пробормотал Билл, вспоминая жуткую смерть Джима и преследование Кэрол, которое начали «избранные».
Кэрол беспомощно, почти извиняясь, пожала плечами.
— В сущности, я никогда не верила ничему, что говорила о моем ребенке тетушка Грейс и вместе с ней все эти жуткие люди. Поэтому и сбежала с Ионой в Арканзас, где родился Джимми. Первые несколько месяцев он был совершенно нормальным младенцем, но скоро я стала подозревать, что с ним происходит нечто странное, нечто... зловещее. Я объясняла эти подозрения всем тем кошмаром, который пережила, когда носила его, всеми чудовищными вещами, которые про него говорили, предрекая, что он будет антихристом, и прочее в том же духе. Но через какое-то время поняла — Джимми, без всяких сомнений, не нормальный ребенок. Физически он рос и развивался нормально, но умственно и морально не походил ни на одного ребенка в мире.
Она умолкла, и Билл заметил, что ее бьет дрожь.
— А именно? — уточнил он.
Неотрывно глядя в потолок, в угол, она коротко поведала о пятнадцати годах, прожитых рядом с ребенком, который в действительности никогда не был ребенком и никогда не нуждался в родителях.
— В конце концов, в пятнадцать лет он ушел от меня. После его ухода я раздала оставшийся капитал благотворительным заведениям — мне не нужны были эти деньги — и вернулась в Нью-Йорк. Встретила одного человека, мы поженились. Вот так я... устроилась. Мистер Вейер связался со мной несколько лет назад. Мы встретились и поговорили о Джимми. Не знаю, верю ли я, что Джимми — тот самый Расалом, о котором он толкует, но и не скажу, что не верю. Это объясняет многие ужасы, происходившие с момента его зачатия. — Она посмотрела на Ренни, потом на Билла. — А вам что он сделал?
Билл рассказал Кэрол о Саре и о том, что она сотворила с Дэнни пять лет назад, рассказал ей о Рафе и о том, как он исковеркал Лизл, и о том, что они сделали с Эвом.
— Только мистер Вейер не думает, что они были его настоящей мишенью, — заключил он. — Он полагает, что Раф, или кто бы он ни был, вредит мне. Может ли это быть?
Кэрол кивнула.
— Он ненавидит тебя.
Билл на миг потерял дар речи.
— Меня? Что ж я мог ему сделать?
— Ты едва не убил его.
Билл, замерев, слушал, а она говорила, напомнив ему о своей неудачной попытке соблазнить его тогда, в особняке Хенли, и о том, чем закончилась эта попытка, когда она чуть не выкинула ребенка, не зная, что носит его.
— Он тогда мог погибнуть, — объяснила она, — и винит в этом тебя, Билл.
— Меня? Но я не имею к этому...
— Вы имеете к этому самое прямое отношение, — заявил Вейер. — Миссис Трис рассказывала мне о том случае. Мне ясно, что Расалом руководил ею из чрева, толкнув на такую несвойственную ей попытку. И именно то, что вы не уступили, сдержали обет — не важно, что Бога, которому вы его дали, не существует, — предпочли следовать тем путем, который избрали для себя в жизни, к той цели, которую считали верной, довело дело до выкидыша. — Он печально покачал головой. — Какая жестокая ирония судьбы, что вы сами вовремя доставили ее в больницу, чтобы спасти ребенка. Ибо этот самый ребенок вернулся, чтобы разбить вашу жизнь.
Разум Билла восстал против того, что он слышал.
— Он сотворил это с Дэнни из-за того, что я отказался от Кэрол? И привязался к Лизл по той же причине?
— Я убежден также, что это он наслал огонь на дом ваших родителей, — сказал Вейер. — Не случайно они погибли в тот самый день, что и ваш друг Джим Стивенс. Он послал вам предупреждение. Вы все время были его подлинной целью, отец Райан. Вы угрожали ему, а он ничего не прощает.
— Они ведь ни в чем не повинны!
— Но пригодились Расалому. Подумайте: вы уже дали обет бедности, безбрачия и послушания. Он не мог разорить вас или убить вашу жену и детей и избрал иную линию атаки.
— Почему же он просто не уничтожил меня?
— Это было бы слишком быстро. Он не может довольствоваться этим. Даже из физической боли он извлекает лишь малую долю того, что дают ему муки душевные, страх, ненависть, неуверенность в себе. Он задался целью уничтожить вас изнутри. И с этой целью лишил вас системы жизнеобеспечения — семьи, друзей, свободы, религиозного ордена, Бога, даже подлинной вашей личности. Он хотел, чтобы вы усомнились в себе, усомнились в достоинстве своей жизни, в том, что ее следует продолжать и что она еще когда-нибудь принесет пользу. Он разрушил все, что придавало смысл вашему существованию, что сделало вас тем, кто вы есть, надеясь, что вы откажетесь от своих ценностей и утонете в сомнениях, в нищете, в жалости к самому себе. Он надеялся, что потом вы совершите последний акт отчаяния — самоубийство. Он почти преуспел в этом пять лет назад, но вы устояли. И вот он вернулся, чтобы завершить свое дело.
Билл безмолвно сидел в полном шоке.
— Зачем ему тратить на меня время? Если он так силен, если собрался превратить мир в мерзкую выгребную яму, зачем тратить на меня столько сил?
— Во-первых, это доставляет ему огромное удовольствие. И на свой дьявольский лад доказывает, что он старается сдерживаться, сражаясь с вами. Мне кажется, он должен уважать вашу стойкость и силу. Он может вас даже побаиваться. Но истинная причина, по которой он тратит время, пытаясь сгубить вашу жизнь, состоит в том, что он покуда боится себя обнаружить. Тянет время, накапливает силы, забавляется и набирает мощь.
— Когда он рос, то все боялся какого-то рыжего человека, — вспомнила Кэрол. — Но так и не встретил его. Кто это был?
Вейер вздохнул.
— Я.
Все уставились на старика. Наконец у Ренни с языка слетело то, что было у Билла на уме.
— Вы что, шутите?
— Не тот, кем я стал сейчас, — быстро поправился Вейер, — но тот, кем я некогда был. Я — тот рыжий, которого страшится Расалом. Он все еще думает, что я — молодой, полный сил человек, вооруженный всей мощью противоборствующей силы, — жду, когда он выйдет на свет, чтобы обрушить на него эту мощь.
— Значит, — сказал Билл, — вы были последним, кто восстал против него? А до вас?
— Никого.
— Вы говорили, что все это тянется много веков?
Вейер кивнул.
— Стало быть, вы... — Билл никак не мог осознать это и сейчас не желал даже пробовать. — Но кто же теперь представляет другую силу?
Вейер угас.
— Никто. Когда показалось, что Расалом мертв, что битва выиграна, другая сила покинула эту сферу. А я начал стареть, как все... с каждым годом. Так что теперь на земле нет никого, кто мог бы с ним побороться.
Билл вдруг испугался — за весь мир, но особенно за Лизл.
— Я должен вернуться, — сказал он и встал.
— Ты что, серьезно? — спросила Кэрол.
Билл ощутил, как охвативший его страх свивается в клубы убийственной ярости, вскипающие в нем, словно смерч.
— Он убил моих родителей, замучил Дэнни Гордона и Бог весть что еще. Не могу же я тут сидеть, когда он делает, что пожелает, с людьми, которых я там оставил.
И Ренни поднялся на ноги.
— Я с тобой. У меня с этой мразью свои счеты не кончены.
— Я тоже хочу поехать, — сказала Кэрол. — Может, сумею его как-нибудь вразумить.
— Ты действительно в это веришь?
— Нет, — выговорила она трясущимися губами. — Но чувствую, что должна попробовать.
— Наверно, я тоже поеду, — сказал мистер Вейер.
— Надо ли вам, хватит ли у вас сил?
Вейер устремил свои голубые глаза на Билла, и тот ощутил на себе всю силу этого взгляда.
— Вы его не остановите, но, может быть, сможете досадить ему, встать у него на пути. По-моему, вы — именно тот человек, который это сможет. Это будет совсем маленькая победа, не имеющая особого смысла в историческом масштабе, но я хочу ее видеть. Я, конечно, останусь в тени. Ни при каких обстоятельствах он не должен узнать о моем присутствии. Ясно? — Все переглянулись один за другим.
— Если он увидит меня в таком состоянии, то поймет, что больше ничто не мешает ему превратить мир в живой ад — буквально.
Пока мистер Вейер ходил отдавать сиделке инструкции об уходе за больной во время его отсутствия, Билл принялся обзванивать авиакомпании, выясняя расписание самолетов. Его охватило страстное стремление поскорее вернуться назад в Пендлтон.
Глава 30
Северная Каролина
Эв погиб.
То, что от него осталось, вытащили из-под грузовика, уложили на носилки и увезли в ближайшую больницу. Лизл смутно помнит, как ее вели и усаживали на заднее сиденье машины полиции штата, которая потом последовала за «скорой» с визжащей сиреной. И до этого, и по пути, и во время ожидания в приемном покое больницы она отвечала на бесконечные вопросы, но теперь не припоминает ни вопросов, ни своих ответов. Вспоминается только, как вышел дежурный врач и объявил то, что и так было всем известно: Эверетт Сандерс погиб в дорожной катастрофе.
Она приготовилась услышать эту новость, так что, услышав, смогла сохранить спокойствие. Они хотели оставить ее у себя под присмотром, утверждая, что у нее явный шок, но Лизл твердо настаивала — она в полном порядке. В конце концов, ее отвезли обратно на стоянку грузовиков, где оставался ее автомобиль. Она умчалась, доехала до ближайшей зоны отдыха, затормозила в пустом уголке парковки, и нервы ее сдали вконец.
А потом, когда уже не стало сил плакать, когда грудь и живот свело от рыданий до невозможности, Лизл села и слепо уставилась в ветровое стекло. Она таращила глаза изо всех сил, ибо каждый раз, закрывая их, видела печальное, убитое, обвиняющее лицо Эва в тот момент, когда его накрывал грузовик.
Никогда в жизни, даже погрузившись в бездну после развода с Брайаном, она не чувствовала Себя так глубоко несчастной, так бесконечно ничтожной. «Это я во всем виновата».
Нет... не во всем виновата она одна. Раф виноват тоже. Раф сыграл главную роль в гибели Эва. Лизл знает, что ее это ничуть не оправдывает, но Раф более чем заслуживает того, чтобы разделить ее вину. Он стер файлы в компьютере Эва, нанес, возможно, последний удар, толкнувший его в фатальное путешествие по скоростному шоссе. Раф должен знать, что причастен к смерти человека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике