фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Когда они вылезли из автомобиля, пошел дождь. Ничего серьезного, легкая морось, но ночная прохлада стала ощутимее.
Они шли по длинному шоссе в две колеи, которое плавно перешло в глинистую травянистую дорогу. Джек возглавлял движение, Джейми не отставала.
Джек начал было думать, что идея не так уж хороша. Ухищрения системы охраны — если они вообще имелись — было бы лучше вычислить при свете дня. А сейчас ему казалось, что он движется вслепую. Но повернуть он не мог. Он оказался здесь, и, если тот мужчина в доме — Купер Бласко, ему представился шанс выяснить, какая существует связь между рисунками на коже Ани и глобусе Брейди.
— Пока все хорошо, да? — спросила Джейми.
— Может, нам повезет пройти незамеченными мимо инфракрасных сенсоров и датчиков движения.
— Давай вернемся.
Джек продолжал идти.
— Мы уже в середине пути. И если даже мы засветились, то противнику потребуется время добраться сюда. Мы же быстро сделаем дело и улизнем.
— Но если там в самом деле Бласко, на разговоры с ним потребуется время.
— Будем разговаривать быстро. Или прихватим его с собой.
Между деревьями блеснул свет. Вскоре показалась типичная для лесистых мест каркасная хижина с остроконечной крышей. Тревожных сигналов не было.
Джек и Джейми спокойно добрались до крыльца. Джек быстро осмотрел дом по периметру, по пути заглядывая во все окна и выискивая, нет ли на них датчиков сигнальной системы. Он не был убежден, что они существуют. Могли быть просто камеры видеонаблюдения. Но пока он ни одной не увидел, только на паре стен заметил какие-то странные металлические кронштейны.
Телевизор был включен, и кто-то, развалившись на диване, смотрел его. Джек мог видеть только голени и босые ступни, торчавшие над кофейным столиком.
— Как там дела? — шепнула Джейми, когда он вернулся к крыльцу.
— Заходим.
— Даже не постучавшись?
— Не знаю, как ты, но я собираюсь войти и без приглашения, так что не стоит терять времени.
Джек вытянул из кобуры «глок». Вроде в доме только один обитатель, но кто знает...
Если дверь закрыта, он ее вышибет или проникнет через окно.
Отставить. Ручка повернулась, и он толкнул дверь.
Заглянул в комнату, одним взглядом окинув все пространство. В поле зрения никаких камер видеонаблюдения. Это не означало, что их вообще не существует, но ничего лучшего он пока сделать не мог.
Он вошел в помещение с высоким потолком, обстановка которого напоминала стандартный охотничий домик, как его изображают в Голливуде. Со стен смотрели головы кабанов и лосей; на стенах, обшитых сосновыми досками с пятнами сучков, тут и там торчали оленьи рога; под грубоватой массивной мебелью лежали тряпичные ковры в псевдоиндейском стиле. Словно декорация для фильмов категории В. Для полноты картины не хватало только Джона Эгара, выходящего на авансцену.
Держа «глок» дулом вниз, Джек подошел к дивану и посмотрел на человека, который раскинулся на нем. Выглядел он лет на семьдесят — длинные седые волосы до плеч, небритые запавшие щеки, мешковатая клетчатая рубаха и джинсы в пятнах. В одной руке бутылка «Куэрво Голд», а в другой — самокрутка. Глаза прикованы к экрану телевизора.
— Купер Бласко, — объявил Джек, — к вам гости.
— Да пошел ты, Дженсен. Я-то в тот раз надеялся, что ты принес мне хорошую травку. А она сущее дерьмо.
Джек прошел мимо него в заднюю комнату.
— Эй! — вскинулся человек. — Вы кто такой?..
У мужчины был хриплый, равнодушный и невнятный голос. Он даже не повернул головы.
Джек махнул на него «глоком»:
— Со временем поймешь. Успокойся.
— В чем дело? Тут никого нет, кроме меня.
— Посмотрим.
Выяснилось, что хозяин говорил сущую правду. Две спальни и ванная, заваленная мусором, были пусты.
— Хорошо, мистер Бласко, — сказал Джек, вернувшись в большую комнату. Пистолет он для большей выразительности держал в руке. — У нас есть к вам несколько вопросов.
Человек туманным взглядом уставился на него:
— Кто вам сказал, что я Бласко?
— Вы сами отозвались на это имя. А когда назвали меня Дженсеном, то поставили последнюю точку.
Бласко поднес руку ко рту, чтобы скрыть улыбку.
— Неужто я так сказал?
— Ага. — Взмахом пистолета Джек указал Бласко направление. — Давайте прогуляемся.
Туманный взгляд сменился жестким и пристальным. На таком расстоянии Джек не мог быть уверенным, но ему показалось, что белки глаз Бласко слегка желтоваты.
— Если хотите пристрелить меня, делайте это здесь. Я никуда не пойду.
— Никаких расстрелов. Просто поговорим.
— Если вы явились разговаривать, то поговорим здесь.
Джек поднес пистолет к лицу Бласко. Напоминает плохой фильм, подумал он, но это реальность.
— Не вынуждайте меня пускать его в ход.
— Джек! — вскрикнула Джейми.
Повернувшись, Бласко посмотрел на нее:
— Эй! Никак малышка! Ты притащил мне малышку!
Черт возьми! Джейми даже не улыбнулась.
— Давненько меня никто так не называл. Я...
Джек прервал ее:
— Мне в этих стенах не нравится. Их могут просматривать и прослушивать. Возможно, в данный момент за нами кто-то наблюдает. Надо пообщаться с ним в каком-то другом месте.
— Вас волнуют камеры? — Бласко засмеялся и показал на кронштейны на стенах, которые уже привлекли внимание Джека. — Вот тут они и были.
— А где сейчас?
— Валяются на дворе. Я выдрал их и выкинул подальше от крыльца. Дженсен опять поставил их, а я их снова выкинул. Чтобы никто не глазел на меня.
— Видишь? — сказала Джейми. — Все в порядке.
Джек покачал головой:
— И все же я предпочел бы...
Бласко уставился на него подслеповатыми глазами:
— Совершенно не важно, что вы там предпочитаете. Отсюда я не уйду. Не могу.
— Почему не можете?
— Потому что не могу, и все. Просто не могу.
Мы теряем время, подумал Джек, засовывая «глок» обратно в кобуру. А если вытаскивать его силой, то потеряем еще больше. Он развернул лоскут кожи:
— Что вы о нем знаете?
Старик прищурился:
— Ни черта. А что это такое?
Пока Джек прикидывал, с чего начать, Джейми подошла и схватила его за руку.
— Дай-ка мне. — Она держала маленький диктофон. — Я это хорошо умею.
— Но...
— Теперь мой черед.
Джек неохотно сдался. Она зарабатывает на жизнь тем, что раздобывает информацию. А Джек научился — порой весьма нелегким путем — уважать обретенный опыт.
Джейми присела на диван рядом с Бласко и включила диктофон.
— Я хотела бы обратиться к началу, мистер Бласко...
— Зовите меня Куп.
— О'кей. Куп. Я репортер из «Лайт» и...
— Из «Лайт»? Люблю «Лайт»!
Чему я не удивляюсь, подумал Джек.
Но Джейми была полностью поглощена делом.
— Приятно слышать. Итак. Мне нужна от вас правда. Полная, голая и неприкрашенная правда о ситуации с дорментализмом. Как вы основали его и как оказались в нынешних... обстоятельствах.
— Вы хотите сказать, почему я не в летаргическом сне и каким образом от меня прежнего осталась только оболочка? Раковина... — Бласко придвинулся поближе и тоном заговорщика шепнул: — Знаете что? Если вы поднесете меня к уху, то сможете услышать шум океана.
— Не сомневаюсь, что это очень интересно, но...
— Так мы провозимся всю ночь, — сказал Джек.
Джейми посмотрела на него:
— Я сама со всем разберусь. Если Куп знает то, что тебе необходимо узнать, он это расскажет. Но мне представилась единственная в жизни возможность, и я выжму из нее все, что могу.
— Понял? — спросил Бласко. — Время ее не волнует. И мне это нравится. — Он плотоядно уставился на нее. — А что, если я не в настроении болтать, красавица?
Джек откашлялся.
— Тогда я засуну твою задницу к себе в багажник — он очень просторный, тебе в нем понравится — и увезу отсюда.
Бласко замахал руками, словно отгоняя видение наезжающего на него автомобиля:
— Нет, нет! Не надо! Я все расскажу.
Удивившись, почему он так боится отъезда отсюда,
Джек как можно благожелательнее посмотрел на него:
— Вам бы лучше не пудрить нам мозги, Куп.
Старик хватанул приличный глоток «Куэрво» и взялся за еле курящийся окурок косячка.
— У кого-нибудь есть спички?
Джек забрал у него самокрутку.
— Вам уже хватит.
— Эй, да я почти всю жизнь парил в восьми милях над землей.
— И тем не менее... — Джек показал старику окурок. — Когда вы исчерпывающе ответите на все вопросы, он достанется вам в награду.
Бласко пожал плечами:
— Почему бы и нет, черт возьми. Хуже того, что со мной делается, они уж ничего не смогут...
— Так что делается? — спросил Джек.
— С одной стороны, у меня рак, — криво усмехнулся Бласко. — Мой полностью слившийся кселтон мог бы излечить его, но, похоже, он в длительном отпуске.
— Давайте вернемся к шестидесятым годам, Куп, — сказала Джейми. — Именно тогда все и начиналось, да?
Бласко вздохнул:
— Эти шестидесятые... да, тогда я и придумал дорментализм... самую лучшую штуку в моей жизни, которая превратилась в самую худшую.
16
На этот раз Дженсен уже успел выбраться на тротуар, когда пискнул его пейджер.
— Что теперь? — Он опасался услышать определенный ответ.
Голос Хатча:
— Мы зафиксировали какую-то деятельность в том месте, которое отслеживаем.
Дженсен оцепенел. Он хотел спросить, какой показатель телеметрии высветился, — но не по открытой же линии!
— Сейчас поднимусь.
Это или очень хорошо, думал он, возвращаясь по своим следам через холл, или очень плохо. Он бы чувствовал себя куда лучше, знай, где сейчас находится эта шлюха Грант.
Влетев в свой офис, он узнал, что Мариготта ушел домой, оставив охранять форт Льюиса и Хатчинсона. Льюис показал красный мигающий огонек на мониторе с табличкой «Периметр».
— За все время, что я здесь, в первый раз ночью кто-то за него проник.
Происходящее все отчетливее смахивало на плохую новость.
— Что зафиксировано?
Дьюи прищурился на экран:
— Данные гласят: два крупных теплокровных существа, может, пара медведей.
Два медведя? Дженсен задумался. В тот же самый вечер, когда Амурри... или как там его зовут... утащил Грант из-под носа у слежки?
— Это могут быть люди?
Льюис кивнул:
— Я не так много знаю о медведях, но думаю, они предпочитают бродить в одиночку. Поэтому... да, более чем возможно, что это люди.
Ну, дерьмо!
Дженсен с силой хлопнул Льюиса по плечу.
— Встать! — Когда тот подчинился, Дженсен приказал: — Подождите снаружи. Оба.
Хатч и Льюис обменялись удивленными взглядами, но вышли из помещения. Оставшись один, Дженсен сел перед мониторами аудио— и видеонаблюдения. Ввел свой идентификационный номер и пароль и включил все камеры на режим прямого наблюдения.
Появилось меню, предлагая обзор с любой из двенадцати точек. Он включил большую комнату и подождал, пока изображение сфокусируется.
Пусть даже передача шла по кодированному каналу, не имело смысла гонять ее двадцать четыре часа в день, семь дней в неделю, тем более что в стоячем режиме картинка была недоступна для большинства вирусов.
Он замаскировал камеры так, что Бласко о них и не догадывался. Пусть себе думает, что остается мятежником, пусть себе живет с ложным чувством уединенности.
На экране возникло широкоугольное изображение большой комнаты. Объектив камеры был вмонтирован в стеклянный глаз головы лося. Увидев три фигуры, сидящие тесным кружком, Дженсен понял, что его худший сценарий развития событий стал реальностью.
Он вышел из программы и пинком распахнул дверь в соседнюю комнату:
— Хатч! Льюс! Взять оборудование! В дорогу!
17
Купер Бласко откинулся назад и сплел пальцы на затылке. К прическе и к ногтям он относился подобно Говарду Хьюзу, а несло от него как от мокрого колли, но Джейми не обращала на это внимания.
— Поскольку вы добрались сюда, думаю, не стоит вас надувать рассказами, что, мол, дорментализм выдуман с начала до конца. И что я произвел его на свет, лишь чтобы наворачивать деньги, женщин и наркотики — не обязательно в таком порядке.
Джейми проверила, идет ли запись. Только бы не сели батарейки. Знай она, как вечером будут развиваться события, она бы обзавелась запасными.
Теперь все ее внимание было обращено к Бласко. Ей по-прежнему с трудом верилось, что она сидит с отцом дорментализма, который, как было принято думать, сам отошел от дел. Эта встреча сама по себе была сенсацией, а если еще и записать подлинную историю из уст человека, который все начал...
Что может быть лучше для профессионала? Она не могла и представить.
— Я хотел вести жизнь рок-звезды, но в тридцать лет был толстеньким и лысоватым типом, который играл не музыку, а дерьмо, так что ничего не получилось. Но это были шестидесятые годы, парень, когда все эти розовые соплюшки сбегались в коммуны или в подобные курятники, и мне тоже хотелось чего-то такого — но уж точно не вкалывать на ферме. Только не мне. Я хотел идти своим путем.
Но мне была нужна какая-то зацепка, чтобы привлечь людей к себе. Я порылся в мозгах, загрузил в них тонну кислоты, надеясь, что меня осенит... ну, ты понимаешь, придет какое-то божественное озарение. Но — ничего. Полный ноль. Я уже был готов сдаться и подклеиться к какой-то другой компании, когда... не помню точно, вроде в конце зимы шестьдесят восьмого, то ли в феврале, то ли в марте... помню только, что во Фриско было холодно, когда мне приснился этот сон о парне, который рассказывал о каком-то месте... оно-то и называлось Хокано...
— Подождите, — сказал Джек. — Оно появилось во сне?
Бласко пожал плечами:
— Думаю, это был сон. Порой, учитывая все то зелье, с которым я имел дело, события как-то расплываются в памяти, но... да, я совершенно уверен, это был сон.
— Вы говорите по-японски?
Он улыбнулся:
— То есть кроме «коннитива» и «аригато»? Не-а. Языки мне никогда не давались. Меня заставили учить испанский во время моего первого года в Беркли — он же, если хочешь знать, оказался и последним, — но я позорно провалился.
— Ладно, оставим. Этот парень из вашего сна — как он выглядел?
— Как и выглядят во сне — золотые волосы, сам светится, с головы до ног безупречен. Смахивает на ангела, только без крыльев.
По выражению лица Джека Джейми понимала — это не то, что он хотел услышать. Словно он ждал четкого и подробного описания, но его не последовало.
— Как бы там ни было, — сказал Бласко, — это сонное видение говорило о моем внутреннем состоянии, о какой-то штуке, которая называлась кселтоном, — она была расколота, и половина ее спала во мне, а другая половина где-то еще.
Проснувшись, я понял: вот оно. Вот она, визитная карточка моей коммуны... мне ее словно вручили. То есть я хочу сказать — все уже было придумано, и придумано классно. Искать себя настоящего, то внутреннее "я", которое спит в глубинах мышления... а в те дни стоило упомянуть слово «мышление», как все клевали на эту наживку, — и достигать мистической внутренней гармонии. Взрывная штука, сущий динамит. Но мне было нужно как-то назвать ее. Обязательно требовалось какое-то упоминание о ментальности — ну, ты понимаешь, насчет мышления, — я устроил настоящий мозговой штурм и наткнулся на слово «дормант», от французского dormez vous, что меня вполне устроило, потому что девчонки должны были спать со мной, дабы пробудить свой кселтон.
Джек покачал головой:
— Чтобы пробудиться, надо было переспать с вами... и находились поклонники?
— Верь на слово. Не сомневаюсь, ты уже не застал этих времен, но мы тогда говорили «спать вместе». А сейчас — просто «трахаться». Но как бы там ни было, я сложил два смысла, и получился «дорментализм». Красиво звучит, не правда ли?
— По мне, так тяжеловато, — сказал Джек.
— А я тебя не спрашиваю. Но когда появился Брейди, он думал точно так же.
Джек скривился:
— Вот и он. С этим человеком я хотел бы встретиться.
— Давай пока оставим ситуацию с Брейди в покое, — предложила Джейми. — Значит, вы придумали название и концепцию... и что дальше?
— Как вы сказали, я обзавелся названием и идеей. Теперь мне нужно было обзавестись местом и приступить к работе. Я нашел парня в округе Марин, который уступил угол на своем большом участке земли. Арендовал я его, можно сказать, даром, даже уговорил на отсрочку в девяносто дней. Язык у меня тогда был без костей, не голос, а серебряная флейта. Затем я накатал брошюру — несколько страниц, которым дал название «Дорментализм: будущее живет в тебе». Размножил их на мимеографе, стал бесплатно раздавать в районе Хейт-Эшбери — так они и разошлись по всем кампусам Беркли. Я даже лично прошелся по уже устоявшимся коммунам.
Я еще не успел осознать, но дела приняли такой оборот, что я и в пьяном сне не мог предвидеть. Люди размножали мою брошюрку и рассылали ее по всей стране — ксероксы уже появились, но еще не было ни электронной почты, ни факсов, так что они прибегали к высокочтимой почте. Но все срабатывало. Получатели тоже размножали мое сочинение, и теперь уже они рассылали его все дальше — и так далее и тому подобное. В мгновение ока я обзавелся сотнями последователей. Затем их стала тысяча. Потом две тысячи. А дальше... Я перестал считать. Они давали мне деньги — порой все, что у них было, — и сами искали себе крышу над головой.
А уж секс... ох, парень, скольким девчонкам я помогал пробуждать их дремлющий кселтон... много их было. — Бласко снова ухмыльнулся. — Я был так предан делу, что часто «помогал» двум, а то и трем одновременно... трудно поверить, как мы трахались.
— У вас были последователи только женского пола? — спросил Джек.
— Не-а. Самые разные.
— А как насчет мужчин? Вы...
— Вот уж нет, черт побери! «Пробудившиеся» женщины — те, которым я помогал совершить «прорыв», — уходили от меня и «будили» мужчин. И можете мне поверить, таких было более чем достаточно.
Джейми хотелось повалиться на спину и махать в воздухе ногами. Не материал, а динамит. Нет, ядерная бомба.
Джек посмотрел на нее:
— Теперь мы можем перейти к Лютеру Брейди?
— Брейди появился где-то в семидесятых, — прежде, чем она ответила, сказал Бласко. — В то время он стал для меня просто счастливой находкой. То есть я тратил деньги так, словно завтрашнего дня не будет. Они быстро приходили и с такой же скоростью улетучивались. По всей стране мне дарили участки земли, с которыми я не знал, что делать. Вокруг меня уже стала рыскать налоговая инспекция, задавая вопросы, на которые я не мог ответить, — я же не был бизнесменом, откуда мне знать? Как бы там ни было, я тратил на эту ерунду кучу времени, ничем больше не мог заниматься. И тут, откуда ни возьмись, появился Брейди со своим новеньким дипломом бухгалтера и кучей идей.
Джейми снова проверила диктофон — пока работает. У нее был наготове вопрос, и она не хотела упустить ответ.
— Значит, Лютер Брейди, присоединившись к вам, принял участие в «пробуждении» многих женских членов вашей общины?
— Не припоминаю. В то время я не обращал на это внимания, но, похоже, его куда больше интересовало сближение со мной, чем занятия с женщинами.
Проклятье, подумала Джейми. Не то, что ей хотелось бы услышать.
— Брейди сказал, что хочет быть моим помощником. Когда я ответил, что все мои помощники должны уметь уговаривать женщин, он сообщил, что может предоставить такие услуги, которые им не под силу. Например, избавить от этого бардака в отношениях с правительством.
Словно меня это волновало. Выслушав мою обычную проповедь, что, мол, правительство не имеет ровно никакого значения — тоже мне величина в те наши дни — и что единственное, чем стоит заниматься, — это пробуждением кселтонов, он пустился в объяснения, что правительство таки имеет значение и что я могу потерять все и получить федеральную отсидку за уклонение от уплаты налогов и прочие преступления, если буду и дальше нести свою ахинею. И еще Брейди сказал, что он — тот самый человек, который может все привести в порядок.
И провалиться мне на этом месте, если он не сдержал слова. Привел в порядок счета, следил за отчетностью, писал письма в налоговое управление, правильно заполнял бланки, и к нам никогда «не было претензий», как любили говорить федералы.
Джек встал и подошел к входной двери. Дождь продолжал гулко барабанить по крыше. Джек открыл дверь и несколько секунд смотрел в темноту непогоды, после чего, прикрыв створку, вернулся к своему месту. Он напомнил Джейми кота, который чувствует приближение грозы.
Она повернулась к Бласко:
— Итак, Брейди завоевал ваше доверие. Что он сделал потом?
— То есть?
— То есть, начав с должности вашего ассистента, он прибрал к рукам все шоу. Как это получилось?
В первый раз с момента их появления Бласко разгневался:
— Как? Да просто он, как куница, вкрался в доверие, вот как! Конечно, в то время я ничего не видел. Он продолжал являться ко мне и говорил, что мы должны распространять известия о дорментализме — да, он ненавидел это слово, но мы уже были привязаны к нему. И когда он пообещал великую славу и большие деньги, я сказал: «Отлично, парень. Займись этим».
Что он и сделал. Нанял какого-то писаку, который из моего оригинального текста сделал «Книгу Хокано», и тут оно началось! Я хочу сказать, он дописал кучу дерьма, которое мне и в голову не могло прийти. Знай я об этом или хотя бы побеспокойся, я мог бы остановить его. Но я этого не сделал. Даже не подумал. Я отключился от реальности — ушел в длительный отпуск. Этакий мистер Космонавт. Но не будь я таким идиотом, пойми я, что он делает, не сомневаюсь, что даже в моем разобранном состоянии я бы на него как следует гаркнул. Все это было довольно жутко.
— В каком смысле жутко? — уточнил Джек.
— Все эти правила, что он ввел. Жесткая структура. Руководил он так, словно съехал с катушек. Я хочу сказать, что ему достались легкие и приятные замыслы, автором которых был я, а он принялся ставить их с ног на уши. Эти бредовые сокращения и все такое... Шаг за шагом он все зашифровывал, все процедуры. Было не понять, что на самом деле происходит. Скажу лишь, он совершенно исключил секс. Вместо того чтобы дать нашим людям свободно развиваться, он сделал упор на самореализацию, самоулучшение, достижение максимального потенциала...
В то время я еще ничего этого не знал. Да и вообще все это было несущественно, потому что нигде в мире он не мог найти издателя для «Книги Хокано». Но Брейди это остановить не могло. В конце концов он сделал мощный рывок — основал издательство «Хокано» и сам все опубликовал. — Бласко нахмурился и сокрушенно покачал головой. — Трудно поверить, что наши люди клюнули на это дерьмо... но они клюнули. Всем стадом.
Обзаведясь кучей новообращенных, Брейди получил возможность расширяться. Он стал открывать дорменталистские храмы по всей стране. Господи, храмы! Понимаешь, мы у себя в округе занимались делами своей коммуны в соответствии с тем, какой я ее видел, но Брейди уже повсюду собирал свои полки. Даже на моей земле!
— Стоп-стоп, — сказал Джек. — На вашей земле? Откуда она у вас взялась?
— Подаренная. Многие из моих последователей жертвовали движению свои мирские владения, в том числе немало участков земли. Брейди без складу и ладу продавал то, что нам доставалось, и покупал другие. Выглядело это как игра «Монополия» для психов. Но скоро у него выросли храмы во всех крупных городах — Нью-Йорке, Бостоне, Атланте, Далласе, Фриско, Лос-Анджелесе, Чикаго.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике