фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. и они прямо процветали.
Он сделал из своей Лестницы Слияния машину для выкачивания денег. Чтобы подниматься со ступеньки на ступеньку, необходимо было проходить «курсы». Для каждой ступеньки он создал свои правила и тексты, которые продавались за солидные деньги. И если ты не мог позволить себе такую цену, то плохи твои дела: переходить со ступеньки на ступеньку можно было только при помощи текста. Грести деньги — вот для чего все это было. Большая лопата для сгребания денег.
Но он не мог остановиться только на текстах. Он заказал серию книг с очень убедительными повествованиями: люди от первого лица рассказывали, как дорментализм изменил их жизнь. В первый раз я стал догадываться, во что превращается моя счастливая маленькая секта, когда он дал мне почитать эти книги. У меня было появились дурные предчувствия, но книги и кассеты продавались сотнями тысяч, и я видел горы чеков, ну, словом... — Бласко виновато улыбнулся Джейми, которая внимательно слушала его. — Вы же знаете, как это бывает.
— Могу только представить, — сказала она. Но может, когда серия статей начнет превращаться в книгу, уже ничего и представлять не придется.
— Но Брейди все не мог успокоиться. Из парня без конца фонтанировали идеи. Он нанял несколько писак. Они стали под моим именем клепать триллер за триллером. Их героем был детектив, прошедший Полное Слияние, который на пару со своим кселтоном раскрывал преступления.
— "Тайны Дэвида Дэйна", — сказал Джек. — Кто-то мне недавно давал почитать.
Бласко посмотрел на него:
— Много ли страниц ты одолел?
— Не очень.
— Еще бы. Они просто ужасны, но это не помешало сим сочинениям стать бестселлерами. Потому что Брейди издал эдикт для всех храмов: каждый дорменталист обязан купить по два экземпляра — один для себя лично, а другой для подарка. Все закупки сделать в течение одной недели. Результат: немедленное включение в списки бестселлеров.
Джейми кулаком рубанула воздух:
— Я так и знала! Все догадывались, в чем тут дело, но никто не мог доказать.
Вот как оно было на самом деле. Сведения получены, как говорится, прямиком из лошадиной пасти — или из лошадиной задницы, смотря как вы хотите воспринимать их.
— Ну да, все работало. Дорментализм креп и расширялся по всему миру, даже в странах третьего мира — может, оттуда поступало не так много денег, но там были людские массы.
А затем пришло время, когда мне показалось, что Брейди терпит поражение. В конце девяносто третьего года он услышал, что сайентологи добились для своей церкви освобождения от налогов, и пошел по тому же пути. Но безуспешно. Он добился, что нас официально объявили церковью, это да, но освобождения от налогов так и не получил. Он буквально сходил с ума от злости — у сайентологов есть то, чего нет у нас, — но, как бы он ни лез из кожи вон, налоговая служба сказала: ни в коем случае. Это значило, что сайентологи, которые смогли освободиться от налогов, обходят нас по всем статьям. Поэтому Брейди пришлось удовлетвориться Фондом дорментализма. Он всего лишь помогал уклоняться от части налогов и не шел ни в какое сравнение с религией, которой вообще не надо платить никаких налогов. Но свое дело он сделал.
Бласко опустил руки на колени и понурил голову.
— И в один прекрасный день, несколько лет тому назад, я проснулся и понял: то, что именуется дорментализмом, не имеет ничего общего с плодом моей фантазии. Ее естественная гармония превратилась в нечто ужасное и уродливое — полная противоположность моему замыслу.
Джек кивнул:
— Вроде как выстроил стеклянный дом, а потом сдал его в аренду любителю кидать камни...
— Что-то вроде. Но еще хуже. В крайнем случае арендатора можно выгнать, но я... У меня был громкий титул Первого Дорменталиста, но на самом деле я был подставной фигурой. Я не мог даже возразить, видя, куда идет дорментализм — мое создание! Да и вряд ли кто другой мог что-то сказать... кроме разве Брейди и круга его приближенных из Высшего Совета.
Я уже говорил, что он появился как Божий посланец, но выяснилось, что дорментализму никто не мог причинить большего зла. Или мне. Когда я все это начинал, то не верил в Бога, но теперь верю. О, не в иудейско-христианского Бога, а в Кого-то, кто наблюдает за ходом вещей и в некоторых случаях вмешивается. Вот как со мной. Во мне полно раковых клеток, потому что я положил начало раковой опухоли дорментализма.
Бласко издал какой-то странный звук, и Джейми не сразу поняла, что он всхлипывает.
— Это нечестно! Я никогда не хотел иметь дело со строителями корпораций, с этими изворотливыми монстрами, которые только и умеют, что грести деньги. Я просто хотел спокойно лежать и получать удовольствие от жизни. — Он поднял взгляд. — И все! Неужто это так плохо? Неужели я должен расплачиваться тем, что мои же клетки заживо съедают меня?
Джек снова поднялся и выглянул за дверь. Повернувшись к Джейми, он махнул ей рукой. Она поняла, что он хочет ей сказать: «Давай закругляться».
Джейми коротко кивнула. Ладно. Он привез ее сюда, ввел в дом и уломал Бласко на разговор. Она записала самое лучшее интервью за всю свою карьеру, и посему самое малое, что она может для него сделать, — это бросить ему кость.
— Конечно нет, — сказала она Бласко. — Никто не заслуживает такой участи. Но скажите мне вот что: говорят, что в своем кабинете Брейди прячет какой-
То странный огромный глобус. Вы что-нибудь знаете о нем?
Джек вернулся к своему месту, по пути тайком показав Джейми большой палец.
Бласко кивнул:
— А как же. Достаточно, чтобы подтвердить его существование. Вы думаете, что сегодня вечером по горло наслушались ахинеи? Вы еще ничего не слышали.
18
— Что там видно за дождем? — спросил Хатч, трахнув кулаком по баранке. Казалось, они уже несколько часов торчат на этом 684-м шоссе.
— Да наверно, какой-то идиот врезался в дорожный знак, — ерзая на своем месте, пробормотал Льюис. — Спорим, он трепался по сотовому, когда это случилось.
— Ага. К тому же пил кофе и под дождем гнал на восьмидесяти.
Все заднее сиденье «таункара» принадлежало только и исключительно Дженсену. Он нуждался в пространстве. Хатч и Льюис сидели впереди. Как ни странно, они оказались правы. Где-то впереди тревожно горели фары, перемигивались красные хвостовые огоньки, а асфальт был усеян битым стеклом и кусками металла.
Дженсена не волновало, погибли ли люди на дороге — по крайней мере, дурных генов станет меньше, — но его без меры раздражало, если машину задерживала дорожная авария.
Льюис сел вполоборота.
— Если уж мы тут застряли, босс, может, расскажете, что стряслось?
— Что ты имеешь в виду? — Дженсен сделал вид, что не ожидал этого вопроса.
— Место, куда мы едем... что мы там собираемся искать?
— Что-то я тебя не понимаю.
— Мы вооружились, словно идем на гризли, так? Просто хотелось бы знать, чего ждать. Кто сидит в той хижине и чего ради мы на ночь глядя отправились к нему?
Кроме Дженсена лишь Брейди и несколько членов Высшего Совета знали правду о Купере Бласко. Он стал серьезной помехой. Дженсен был не против, чтобы он стал жертвой дорожной аварии, но Брейди наложил вето. Нет, он отнюдь не был против, чтобы Бласко замолчал и вообще исчез с глаз, но сказал, что такая внезапная смерть вызовет больше проблем, чем решит. Особенно в Высшем Совете, члены которого, даже близкие к Брейди, питали надежду, что странное поведение Бласко носит временный характер и что он вернется обратно вместе со своим кселтоном, излечив и тело и душу.
Пока же эта хижина нужна. Чтобы изолировать его. Пусть гуляет или плавает. Дженсен все организовал для него. А также позаботился, чтобы Бласко никуда не свалил.
Конечно, бригада ПХ ничего не знала об этом. Им было сказано, что они следят за домом Противника Стены, который скрывается, готовясь к уничтожению церкви. И ничего больше. Коды для активации аудио— и видеосистемы были только у Дженсена и Брейди. Такие Паладины Храма, как Хатчинсон и Льюис, всего лишь посматривали на данные телеметрии и, если зажигался тревожный сигнал, звонили Дженсену.
Как, например, сегодня вечером.
— Нас интересует не столько сам Противник Стены, сколько люди, которые в данный момент гостят у него. Одна из них — Джейми Грант, а другой — тот парень, что утащил ее у вас из-под носа.
— Вот их-то мы и прихлопнем? — уточнил Хатч.
Дженсен покачал головой. Прихлопнем... Господи Иисусе.
— Мы еще не знаем, с чем столкнемся. У нас есть основания считать, что этот тип связан с гангстерами.
Льюис резко повернулся:
— С гангстерами? Каким образом?..
— Именно это мы с мистером Брейди и хотим выяснить. Оружие мы прихватили с собой просто на всякий случай. Я ни в кого не хочу стрелять — у меня есть
масса вопросов к этому человеку, — но в то же время я не хочу, чтобы кто-то унес запись тех разговоров, которые они здесь вели. Если...
— Эй, — сказал Хатч, подав машину вперед. — Похоже, мы двинулись.
Дженсен вгляделся сквозь ветровое стекло. Затор вроде рассосался. Они могли ехать дальше.
— Имеет ли смысл? — задумался Льюис. — Наверняка их уже нет там.
Дженсен покачал головой:
— Нет, они пока еще никуда не делись. У Противника Стены, за которым мы наблюдаем, богатая биография, и нужно время, чтобы ее изложить.
— Но если у них есть голова на плечах, они уже перетащили его в какое-нибудь безопасное место, где им никто не помешает.
— Думаю, ПС отказался сниматься с места.
19
— Я уже привык к странностям, — ответил Джек хозяину хижины, — так что выкладывайте. Со всеми подробностями.
Он сидел, наклонившись вперед и в упор глядя на старика. Целый ряд вопросов ждали ответов — он надеялся их получить.
— Подробностей будет более чем достаточно. Вроде я уже рассказывал, что Брейди буквально помешался на покупке земли. Он непрерывно покупал участки — то тут, то там. Продавал один, чтобы купить другой. Сначала я думал, что для него это вроде игры в покер — ну нравится ему сдавать карты. Затем усек, что он нацелен на особые участки. Ладно, решил я, способ для церкви зарабатывать деньги не хуже других. Ведь стоимость земли все время растет, не так ли?
— Эти особые участки отмечены на глобусе? — спросил Джек.
— Не знаю, все ли... но да, так и есть. Вот почему он и превратил дорментализм в машину для выкачивания денег: чтобы иметь возможность покупать землю. Некоторые участки дешевые, а некоторые расположены в очень престижных и дорогих районах. Другие находятся в странах, которым не нравится, когда иностранцы владеют их землями, так что приходилось золотить немало рук. А порой... порой владельцы просто не хотели продавать землю.
Джейми придвинулась к Бласко:
— И что тогда делал Брейди?
— Продолжал повышать цену, пока все, кроме нескольких твердолобых консерваторов, не сдавались.
— А как насчет твердолобых?
— Обо всех не знаю, но вот об одной паре могу рассказать. Фамилия их была Мастерсон, и они владели в Пенсильвании фермой, которую Брейди хотел приобрести. Но Мастерсоны владели ею из поколения в поколение и наотрез отказывались продавать. Брейди сказал, что был бы согласен приобрести хоть часть ее, но они все равно отказывались от сделки. Тогда Брейди попросил личной встречи и сказал, что готов оплатить все расходы на поездку, включая и роскошный отель, — только чтобы посидеть и поговорить. Они согласились.
Когда Бласко упомянул, что фамилия пары Мастерсон, у Джека появилось мрачное предчувствие.
Джейми вскинула брови.
— Ну и?..
— Ну и кто-то столкнул их на рельсы в подземке.
— Черт побери, — сказал Джек. — Припоминаю, что читал об этом в прошлом году.
Джейми побледнела.
— Этот материал писала я. Преступника так и не поймали. — Она посмотрела на Бласко. — У вас есть доказательства, что Брейди имел к убийству отношение?
— Которые можно было бы представить в суд — нет. Но помню, что, когда Дженсен сообщил Брейди эту новость, тот дал указание выписать премию Паладину Храма по фамилии Льюис.
Джек слышал, что дорменталисты отличаются безжалостностью, но если это правда... придется совершенно по-новому оценить, с кем он имеет дело.
Он посмотрел на Джейми:
— Пора уходить.
— Эй, — сказал Бласко. — До самого странного я еще и не дошел. Засекай: когда он покупает землю, лампочка еще не загорается. Он включает ее лишь после того, как закопает на том участке один из своих странных бетонных столбов.
Ему удалось привлечь внимание Джека.
— В чем тут странность?
— Ну, насколько я понимаю... видишь ли, знать это мне не полагалось; большинство сведений я получил, подслушивая, когда они думали, что я в отключке. Но как бы там ни было, на изготовление этой колонны должен идти лишь специальный песок, а сама колонна расписана разными странными символами. Кроме того, прежде чем захоронить ее, внутрь что-то вкладывают.
— Например? — спросил Джек.
— Вот это я так и не выяснил.
— Что за символы на ней?
— Однажды я увидел рисунок колонны. Такие же символы были на стене за глобусом. Они выглядели как...
— Я их видел.
Бласко вытаращил глаза:
— Ты смог? Черт возьми, каким образом?..
— Не важно. Мне нужно знать, какой цели служат колонны Брейди.
— Тебе нужно знать?
— Именно. Нужно. — Джек был не в настроении вести пустую болтовню. — Так что говорите, чего он добивается?
— Понятия не имею. Он закапывает эту чертовщину по всему свету, а я не имею ни малейшего представления, что ему надо.
— И не спрашивали?
— Как не спрашивал! Начал задавать вопросы еще пару лет назад, но Брейди уходил от ответа. Утаивал от меня. От меня! От гребаного основателя! Когда я сказал ему это прямо в лицо, он попытался отвлечь меня бабами, пьянкой и наркотой. Но — не сработало. Я стал старше. И испытал почти все, что мне хотелось знать. А может, и больше.
Но глобус стал тем детонатором, от которого я и завелся. Дорментализм был моим детищем, но он изменился до такой степени, что я больше не узнавал его. Нет, не то что не узнавал — я был ошарашен. Понимаешь, чтобы добраться до верхних ступеней, люди тратили не только все свое состояние, но и давали зарок отказаться от секса! Вот-вот, то, что слышишь, — чтобы добраться до Высшего Совета, ты должен стать кем-то вроде долбаного евнуха — ничего себе выражение, а? — и отказаться от всех радостей, сохранив только фанатичную преданность.
— Мне это нравится! — Джейми улыбнулась.
Бласко ткнул в воздух пальцем:
— Ага! Предполагалось, что Брейди тоже полностью воздерживался, но я узнал, что у него есть этакое местечко — строго говоря, недалеко отсюда, — о котором никто не ведает. Даже самые близкие из внутреннего круга Высшего Совета. Наверно, потому, что и представить себе не могут. А я мог. И совершенно уверен, что там-то он и занимался вещами, о которых никто не должен был знать.
Джек плевать хотел на личную жизнь Брейди. Да если ему так хочется, пусть хоть танцует джигу с овцами. Мельница Джейми с удовольствием смолола бы это зерно, но нужных Джеку ответов так и не дала бы.
— Вернемся к колоннам, — сказал он. — Брейди вам даже не намекал, для чего они нужны?
— Он утверждал, что глобус не столько карта, сколько чертеж. На нем показано, где должны находиться эти колонны.
— То есть каждая лампочка показывает место, где он захоронил или собирается захоронить колонну.
— Они всюду, кроме красных. Там, где красные лампочки, нет колонн.
— Почему?
Бласко пожал плечами:
— Прежде чем я смог выяснить, меня бросили сюда.
Джек снова развернул лоскут кожи и стал рассматривать россыпь красных и белых точек и соединяющих их линий, пытаясь увидеть в этой путанице очертания континентов. Но ему не за что было зацепиться. Надо было бросить еще один взгляд на тот глобус. Он хотел выяснить, что же означают красные точки. У него было чувство, что ключ к решению задачи заключается именно в них.
Джейми словно вспомнила, что она репортер.
— Вы сказали, — заговорила она профессиональным голосом, — что Брейди и Дженсен «бросили» вас сюда. Я не понимаю. Вы что — заключенный?
Бласко кивнул:
— Можете не сомневаться.
— Почему?
— Потому что я дурак. Потому что я болен. И к тому же считал себя слишком важной фигурой, с которой ничего нельзя сделать. И снова ошибся. Я хотел вернуть дорментализму его прежний вид — простой, сочный и сладкий образ жизни, которым в самом начале так наслаждались хиппи, но убедился, что ни Брейди, ни Высший Совет не испытывают желания идти на это. Вот я и прикинул, что пора дать им пинка в зад, чтобы они зашевелились. Я угрожал, что расскажу людям и о своем раке, и об их рэкете, и о том, что знаю, как они гребут деньги. Сказал, что созову пресс-конференцию и сообщу, что у меня рак, но лечусь я облучением и химиотерапией, а не своим кселтоном, который лечить никак не может, поскольку такой штуки, как кселтон, вообще не существует — это я его придумал. Понятно, что после такой угрозы меня посадили под замок и стали рассказывать обо мне всякое дерьмо собачье — мол, я жду воскрешения.
— Вы говорите, что лечились?
Бласко осклабился. Так мог бы улыбнуться череп.
— Чертовски не похоже, что я лечился, да? Потому что никакого лечения не было. Опухоль в области спины.
— Разве вам невозможно помочь? — спросила Джейми. — Химиотерапия или...
— Слишком поздно. Цвет мочи свидетельствует, что затронута печень, — мне довелось болеть гепатитом, и кое-что я понимаю. Лучше умереть, чем жить от одного курса химиотерапии до другого, без всякой гарантии на успех. Пусть уж его обеспечивает природа. Вот такой я — мистер Природа.
— Почему же вы остаетесь здесь? — удивилась Джейми. — Я не вижу ни решеток на окнах, ни замков в дверях. Почему бы вам просто не уйти отсюда?
Бласко поднял голову, и Джек увидел странное выражение его глаз.
— Я бы мог... — Он поднял рубашку и показал желвак размером в серебряный доллар с правой стороны живота, чуть ниже пупка. — Если бы не это.
Джейми вытянула шею:
— Что это?
— Бомба. Миниатюрная бомба.
20
Дженсен, наклонившись вперед, хлопнул Хатча по плечу:
— Сбрось скорость.
— Я пытаюсь наверстать потерянное время.
— Если мы как гидроплан влетим в канаву, то уж ничего наверстывать не придется.
Они ехали на запад — точнее, плыли — по 84-му шоссе. Нормальное ограничение скорости на этом участке составляло шестьдесят пять миль в час, но только идиот шал бы на такой скорости под сплошным дождем.
— Да кто вообще этот Противник Стены? — спросил Льюис.
— Имя его тебе ни к чему. Достаточно того, что он опасен. И знает слишком много грязи — опасной грязи.
— Прошу прошения, — сказал Льюис, — но насколько он опасен? Какая грязь ему известна... что он заслуживает подобного контроля?
Вопрос был явно не к месту, но эти ребята были ему нужны, если придется спасать шкуру — не церковную, а свою.
— Ну что ж, давай кое-что припомним, — протянул Дженсен. — Например, помнишь, как ты сказал сенатору Уошберну, дурацкому истолкователю Библии, что если он не отвлечет внимание комитета по финансам от дел церкви, то результаты анализа на отцовство, сделанные на тканях после аборта, на который пошла его ближайшая помощница, получат публичную огласку? Как тебе такая грязь? Или как Хатч пригрозил дочери Отвергнутого Дорменталиста, который собирался подать на церковь в суд? Может случиться, что кто-то скажет: «Льюис знает о той паре, которую столкнули на рельсы». Напомни мне, как их там звали?
— Мастерсоны. — Льюис сглотнул так громко, что этот звук был слышен и на заднем сиденье. — Ну, дерьмо.
Дженсен преувеличивал. Бласко в самом деле кое о чем подозревал и мог поставить церковь в достаточно неприятное положение, начни он выступать на публике, но настоящая причина, по которой его изолировали, заключалась не в этом.
— И все это — лишь верхушка айсберга.
Теперь единственными звуками, нарушавшими молчание в салоне, были шум дождя по крыше и шуршание «дворников».
Отлично, подумал Дженсен. Заткнулся. Он посмотрел на светящийся циферблат часов. От города до хижины — шестьдесят шесть миль. Когда дорожное движение стихает, на это расстояние требуется чуть больше часа. Они уже в дороге куда дольше. Но даже под таким дождем, когда приходится сбрасывать скорость, осталось недолго.
21
— Не может быть, — сказала Джейми, глядя на шишку под бледной дряблой кожей. Она видела розовую линию шрама рядом с ней. — Это бомба?
— Ага. Если я отойду от дома дальше чем на тысячу футов, она взорвется. Они растянули провода по всему периметру.
— В чем причина? — спросил Джек.
— Ну, как изложил Дженсен, минимум затрат — максимум надежности.
Джейми нахмурилась, не отводя взгляда от желвака. Она не могла оторвать от него глаз.
— А как они...
— Поместили ее туда? — Бласко пожал плечами. — После того как я пригрозил Дженсену, что выйду на люди, он посадил меня под замок. А как-то накачал наркотиками и куда-то увез. Я не знаю, где нахожусь, потому что все время, пока мы сюда добирались, был под балдой. Пришел в себя в одной из здешних спален. Во мне все болело, и когда я посмотрел вниз, то увидел этот желвак и швы. Рядом находились Дженсен и Брейди. Они сказали, что это место будет моим домом, пока я не образумлюсь. Рассказали и о бомбе...
Джек вскинул брови.
— И вы им поверили? Вы их знали как облупленных — да они засунули вам под кожу пару-тройку железных шайб.
— Увы, нет. — На глазах Бласко внезапно блеснули слезы. — Они в первый же день мне все показали.
— Каким образом?
— Мой пес...
У Джейми сжалось сердце и перехватило дыхание.
— О нет. Не хочу даже слышать.
— Он мне достался щенком, и я его выкормил, — сказал Бласко. — Звал я его Бартом, потому что он вечно влипал в неприятности, как Барт Симпсон. Дженсен привязал одну из таких бомб к ошейнику. Я все еще был в полузабытьи после анестезии и ничего толком не понимал. Смотрел, как Дженсен мячиком играет с Бартом, а потом он бросил его подальше. — Лицо Бласко скривилось, и он всхлипнул. По щекам его потекли слезы. — И бедного Барта разорвало на куски.
Джейми почувствовала, как и ее глаза заплыли слезами.
— Подонки.
Она бросила взгляд на Джека. Тот ничего не сказал, просто с каменным выражением смотрел на Бласко.
Бласко снова всхлипнул.
— Много раз я думал, а не пересечь ли мне запретную линию и покончить с этим... но у меня не хватило мужества.
— Это значит, — наконец подал голос Джек, — что они поставили сенсоры по всему периметру. То есть они, скорее всего, знают, что мы здесь. И можете ручаться, что кто-то из них — и не один — уже по пути сюда. — Он посмотрел на Джейми. — Нам надо идти.
Она показала на Бласко:
— Но мы не можем оставить его!
— Почему? Он здесь живет. — Джек бросил на колени Бласко самокрутку. — Как мы нашли его, так и оставим.
— Но они убьют его!
— Если бы они хотели убить его, то не стали бы маяться с этими ловушками.
— Но разве ты не понимаешь? Теперь, когда я узнала эту историю, они ликвидируют его. Когда я опубликую ее, лес будет наводнен людьми, которые кинутся его искать.
Джек продолжал смотреть на Бласко.
— Они не убьют вас, не так ли?
Бласко пожал плечами:
— Трудно сказать. По правде говоря, меня это не очень волнует.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике