фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Это же сумасшедший.
А сумасшедшие способны на что угодно.
Сворачивая на Пятьдесят пятую улицу, Иво взмолился:
— Да хватит тебе, Вук.
— Нет, Иво, не хватит. Я просто хочу, чтобы он знал, как мы будем развлекаться с его бабой. Думаю, ей понравится. Хоть узнает, что такое настоящие мужики. А потом займемся девчонкой.
Иво почувствовал, что атмосфера в машине сгущается, как перед грозой. Вот-вот ударит молния.
— Вук, ну я прошу тебя!
— Вук? — засмеялся мужчина. — Вот это имечко! Как будто кто-то пукнул. Но для тебя самый раз, человек-осел. Глупое имя, дурацкие волосы, тупое животное.
Иво почувствовал сзади какое-то движение. Он понял, что Вук направил пистолет в лицо пленника. В глазах мужчины вспыхнуло торжество — он этого ждал.
— Вук, остановись!
Резко свернув вправо, Иво нажал на тормоз. Когда машина остановилась, он выхватил пистолет из кобуры, но было уже поздно.
Он услышал, как мужчина прорычал:
— Вы подняли руку на своего создателя. Вам нет спасения!
Сзади раздался выстрел, и что-то теплое обрызгало Иво всю шею. Подняв пистолет, он обернулся назад и увидел дуло, направленное в его правый глаз. Из этого узкого тоннеля в вечность вдруг вырвалось пламя, и все залил яркий белый свет, который поглотил его навсегда.
5
Вне себя от ярости, Джек выскочил из машины и направил на нее пистолет Рыжего. Захватчики мертвы. Они получили по заслугам за то, что осмелились угрожать его женщине.
В мозгу мелькает мысль: А разве сам я не угрожал им несколько минут назад? Но он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Это совсем другое дело. То, что позволено мне, возбраняется другим.
Когда они его захватили, ему потребовалась вся его незаурядная сила воли, чтобы не оторвать им головы. Но он решил дать им шанс исправиться. В конце концов, он их создатель, добрый доктор Моро.
Джек Моро.
И дело тут не в страхе. Простой смертный, конечно, испугался бы, увидев оружие в руках человекообразных существ, но только не он. Он, не ведая страха и сомнений, делает то, что считает нужным, берет то, что хочет и когда хочет, с полной уверенностью в своей правоте и с сознанием того, что ни одно из низших существ не имеет права и возможности его остановить.
О, он был великолепен, действовал быстро и безупречно, не оставив этим двум существам ни единого шанса на спасение. Но что же тут удивительного? Разве не он их создал из бессловесных тварей? Жаль, конечно, их терять, но они стали возвращаться к своей животной сущности, их звериная плоть вылезла наружу, и они забыли Закон. Л это карается смертью.
Нет, подожди. Нарушителей Закона следует возвращать в Дом страданий, а не убивать. Он про это забыл. Ну да ладно.
Теперь, когда творения его рук мертвы, очередь за машиной. Она принадлежит врагу, тому, кто хочет отнять у него город. А раз ее не пошлешь в Дом страданий, надо расправиться с нею на месте.
Всаживая пулю за пулей, Джек изрешетил крылья машины. Раздаются испуганные крики, кидаются врассыпную немногочисленные прохожие, но Джек упрямо продолжает спускать курок.
Вдруг над багажником взвивается пламя и раздается взрыв. Джека сбивает с ног, обдает волной горячего воздуха, на него сыплются осколки стекол.
Оглушенный, он с трудом встает на колени, моргает, кашляет, потом поднимается на ноги. Замечает, что волосы на руках обгорели, а кожа обожжена и покрыта сажей. Рубашка разорвана, по груди течет кровь. Джек трясет головой, чтобы избавиться от звона в ушах.
На противоположной стороне улицы горит машина. Она погибла. Ее уже ничто не спасет. Проклятое дьявольское отродье сожжено у позорного столба.
Он почувствовал тяжесть в руке. Пистолет Рыжего системы «Токарев». Джек с трудом вспоминает, как он к нему попал. Смотрит на пистолет. Затвор открыт, обойма пуста. Патроны, должно быть, остались в машине, так что от этой штуки теперь никакого толку. Джек бросает пистолет в горящую машину и оглядывается вокруг.
Где он? На дне пропасти. Его обступили громады домов. Ах да, пятидесятые улицы. Где-то рядом живет Джиа. Джек замечает такси, остановившееся чуть впереди горящей машины. Водитель высовывается в окно. Хочет дать задний ход, но мешают едущие сзади машины.
Джек направляется к такси. Водитель поворачивается, с ужасом смотрит на него и пытается отогнать взмахом руки.
Что? Такси в моем городе не хочет меня везти? Что происходит? Они все с ума посходили, что ли?
Джек продолжает двигаться к машине. Водитель опускает руку. Он не похож на верующего, но на лице у него написано, что, будь у него крест, он бы поднял его, чтобы отринуть это обгоревшее исчадие ада. Кажется, хочет уехать (даже не думай об этом, парень), но потом меняет свое решение. Выскакивает из машины и бежит по направлению к Пятой авеню.
Джек останавливается и смотрит ему вслед. Ну и дела. Что сегодня происходит с людьми? Первое его побуждение — догнать этого негодяя и поучить его хорошим манерам, но перед ним стоит машина, двигатель работает, дверь открыта, как бы приглашая его внутрь.
Похоже, придется ехать самому.
Но за руль он садится с некоторыми колебаниями. Салон машины напоминает помойку. Пустые бутылки, бумажки от «сникерсов» и печенья, шелуха от фисташек — все это толстым слоем покрывает пол. Слышится какая-то варварская музыка — кажется, поют на фарси. Но во всяком случае, приемник на месте. Чего не скажешь о воздушной подушке: отделение, где она должна находиться, похоже на разинутый беззубый рот. Либо ее украли, либо она отработала свое, а водитель не удосужился ее заменить.
Совершенно неподходящее транспортное средство для такой важной персоны, как доктор Джек Моро, но выбирать не приходится. Джек включает передачу и трогается с места.
Минуточку. А куда же он едет?
Прочь из города, вдруг мелькает у него в голове. Скорее, скорее.
Он не помнит, почему ему надо отсюда бежать. Но мысль эта глубоко засела у него в мозгу. Так куда же он едет?
Когда Джек проезжает мимо горящей машины, его вновь охватывает ярость. Он знает, кому она принадлежит. Драговичу. Этот сербский ублюдок послал своих прихвостней, чтобы они его похитили и привезли — куда? Да на его виллу в Хемпто-не, туда, где Джек давеча намусорил.
Теперь он знает, куда надо ехать.
— Ты хотел поговорить по душам, Драгович? — кричит он, сворачивая к мосту на Пятьдесят девятой улице. — Давай потолкуем!
Джек вздрагивает, когда видит свое отражение в переднем зеркале. На него смотрит какой-то незнакомец с измазанным сажей лицом, обгоревшими бровями и всклокоченными волосами. Внезапно он осознает, что лицо это — его собственное.
— Черт бы тебя подрал, Драгович! — кричит он, ударяя по рулю. — Ты за это заплатишь!
Въехав на мост, он жмет на газ. Такси кое-как прибавляет скорости. Солнце светит как-то особенно ярко, а вот птицы летают слишком медленно. Машины вокруг тоже еле ползут, словно время для них течет по другим законам.
И вдруг его осеняет. Он не доктор Моро. Он высшее существо. Сверхчеловек. Пусть его машина еле плетется, зато сам он обладает поистине исполинской силой. Он подобен богу.
Король дороги.
Движение на мосту не слишком интенсивное — сейчас в основном все едут в город, — но все же машин хватает. Король дороги начинает рыскать из стороны в сторону, выделывая немыслимые фигуры. Он перестраивается из ряда в ряд, подрезая окружающие машины, водители которых возмущенно сигналят и жестикулируют.
Да пошли они все.
Вдруг он замечает, что в левом ряду совсем свободно. Но туда его не пускает синий «вольво». Джек пристраивается за ним, буквально садясь ему на бампер. Водитель, молодая женщина, рассеянно теребит волосы рукой, не обращая на Джека никакого внимания.
— Эй, лееедиии! — кричит он, отчаянно сигналя. — Король дороги едет! Дорогу королю!
Но она продолжает двигаться дальше, не уступая дороги и по-прежнему игнорируя его присутствие. Джек начинает закипать.
Зажатый машинами, он никак не может ее обогнать, так что ему остается лишь неистово сигналить.
— Лееедииииии! — вопит он и стискивает зубы. Ему кажется, что он сейчас взорвется. — Хватит возиться со своими волосами, освободите дорогу королю!
Но она и не думает отъезжать в сторону, никак не реагируя на его вопли.
Ну, хватит. Джек жмет на газ и въезжает ей в бампер. Восхитительное ощущение!
Теперь-то она обратит на него внимание.
Женщина подскакивает на сиденье и, оглянувшись через плечо, кладет обе руки на руль. Дошло, наконец, что она мешает королю дороги.
— Съезжай! Съезжай! — кричит он, показывая рукой вправо.
Но она продолжает торчать в своем ряду — даже бровью не повела. Джек опять сигналит и нажимает на педаль. На этот раз она успевает отскочить вправо.
— Ну наконец-то!
Проезжая мимо, он с трудом удерживается от того, чтобы не сбросить ее паршивый «вольво» с моста. Двинуть его как следует в бок, пусть кувырнется через перила. Он король дороги и обязан сделать это ради всех водителей в его асфальтовых владениях. Спихнуть ее в реку, пусть попьет водички из Ист-Ривер. А уж крику-то будет. Но нет, он не может терять время. В его жизни есть пятна и потемнее — черная гнойная язва на восточном горизонте, смердящая грязная куча по имени Драго-вич. Сам Господь Бог посылает его в Ист-Хемптон, чтобы смести этого нечестивца с лица земли.
И Джек равнодушно проезжает мимо. На этот раз тебе повезло, милашка. Взглянув в зеркало, он видит, что она звонит по сотовому телефону.
Давай, давай, крошка, звони копам. Звони в пожарную команду. Звони куда хочешь. Скажи им, что король дороги прогнал тебя из левого ряда, но сохранил тебе жизнь. Они скажут, что тебе еще повезло. Запомни, дорогая: если король дороги опять засечет тебя в левом ряду, он не станет церемониться.
Джек чувствует себя превосходно до самого бульвара Куинс, но потом его начинает душить злость — на эту женщину, на парней, которые пытались его похитить, на Драговича и все эти проклятые машины на дороге. Он ненавидит их всех в равной мере. Это противоестественно, и в глубине души он это осознает, но сделать с собой ничего не может.
Ну, ничего, пока все под контролем. Свою злость он прибережет для Драговича.
Потом Джек попадает в пробку. Какие-то ремонтные работы на бульваре Куинс, как раз перед скоростной автострадой Бруклин — Куинс. Во всяком случае, там висит знак, но никаких работ явно не ведется. Тем не менее, место это отгорожено и машины перестраиваются в один ряд.
Джек снова начинает закипать. Будь у него возможность, он поехал бы по крышам стоящих впереди машин. Однако должен ползти за ними, как черепаха. Какое унижение для короля. Время от времени Джек закрывает глаза и начинает глубоко дышать, чтобы успокоиться и не крутить руль, пытаясь уйти в сторону.
Впереди, в четверти мили отсюда, он видит эстакаду, по которой несутся машины. Скорее бы оказаться там. Еще несколько десятков метров, и он свободен. Короткий бросок к югу, и он на шоссе, по которому до Драговича рукой подать. Но пока он вынужден томиться здесь...
Внезапно рядом с ним оказывается новенький черный «мерседес».
Откуда он взялся?
Вероятно, объехал такси слева, пока Джек смотрел на эстакаду, и сейчас пытается втиснуться перед ним. Джек поражен... он не может поверить, что кто-то смеет так вести себя с королем.
В глазах у него темнеет.
Издав нечленораздельный крик, скорее похожий на звериное рычание, он жмет на педаль и ударяет в переднюю дверь. «Мерс» откатывается назад. Пока водитель, едва различимый за темным стеклом, с изумлением взирает на него, Джек отъезжает на пару футов назад, поворачивает руль влево и прикладывает «мерс» в заднюю дверь, но теперь уже гораздо сильнее. Потом выскакивает из своего такси.
Позади слышатся одобрительные возгласы и аплодисменты, но ему не до них. Сейчас его интересует только этот сукин сын в костюме за несколько тысяч долларов, с тщательно уложенными седоватыми волосами, который вылезает из своего «мерседеса», чтобы наброситься на короля дороги. Ну, погоди, дружок, сейчас я так тебя отделаю, что в другой раз неповадно будет.
Взглянув на Джека, водитель широко раскрывает глаза. Обгоревшие волосы, обожженная кожа и разорванная окровавленная одежда — Джек выглядит так, словно он только что вывалился из горящего дома. Неистовые вопли и сжатые кулаки довершают устрашающую картину.
— Ты что думаешь, раз ты на «мерине», так можешь всех подрезать как хочешь, черт бы тебя подрал. «Давай, не зевай» — так, что ли? Но тебе не повезло, приятель. Ты подрезал короля дороги и за это ответишь!
Джек прыгает на багажник, пытаясь достать водителя. Он готов разорвать его на куски голыми руками. Водитель бледнеет. Разъяренное выражение на его лице сменяется испугом. «Ну я и влип», — отчетливо читается в его глазах, когда он прячется в машину, пытаясь закрыть дверь. Но Джек, взгромоздившись на крышу, отталкивает дверь ногами.
И вот он уже выволакивает водителя из машины, а тот, брыкаясь и царапаясь, умоляет его не трогать и лепечет, что сожалеет о случившемся.
Конечно, теперь вы сожалеете, мистер Мерседес, но минуту назад вы пели совсем по-другому.
Джек собирается врезать ему по морде, но тут бедняга напускает в штаны. Как трогательно. Потом он вдруг начинает рыгать, давиться и — о, ужас — громко пукать.
Джек наносит водителю удар под дых, и его завтрак извергается на бетонное ограждение. На этом все кончается. Кому хочется марать руки об облеванного.
А теперь давайте меняться, мистер Мерседес. Заключим джентльменское соглашение. Я буду мистер Мерседес, а вы — мистер Таксист. А если вам не нравится мое предложение, можете катиться отсюда на своих двоих.
Джек дает ему пинка и садится в машину. Счастливо оставаться. Он рывком переключает передачу и вклинивается в просвет, который появился между машинами, пока они с водителем слегка подискутировали. В машине прохладно и чем-то приятно пахнет. Вот такая тачка ему подходит, классная езда, только уж слишком назойливо мигает сигнал «пристегнуть ремни». Будь у него пистолет, так бы и пальнул по нему.
Какие еще ремни? Королю дороги они ни к чему.
Ой, ой, смотрите, что у него здесь. Пижонские водительские перчатки.
Джек натягивает их на руки — ну прямо вторая кожа. Через полминуты он вырывается из пробки и несется по автостраде, которая приведет его к скоростному лонг-айлендскому шоссе. Ощущение такое, что плывешь под парусами.
Джек разгоняет «мерс» до восьмидесяти миль и движется так минут пятнадцать, пока перед его глазами не возникает указатель поворота на Глен-Коув-роуд.
Bay! Глен-Коув-роуд. Она же ведет в Монро. А там все еще торчит этот паскудный балаган с меченым ракшасой в клетке.
Джек сует руку за пазуху и ощупывает шрамы на груди. Следы когтей Меченого. Он так и не рассчитался с этой тварью. Наоборот, прогнал тех двух уродов, которые тыкали его прутом. Какого дьявола он это сделал? О чем он думал? Меченый посмел ранить самого короля. Разве можно спускать такое? Надо бы поехать и разобраться с ним, сейчас как раз подходящий случай. Да, сэр, сделаем небольшой крюк, чтобы дать в зубы подлому ракшасе.
Джек крутит руль вправо и пересекает сразу три полосы, попутно подрезая «линкольн» и «шевроле». Но на Глен-Коув-роуд быстрая езда кончается. Джек пытается оживить движение, петляя, как слаломист, но скоро шоссе переходит в узкую проселочную дорогу, и он опять начинает злиться, потому что никто не понимает, как здесь надо ездить.
Эй, вы, остолопы! Сегодня не воскресенье, тащите быстрее свои задницы или убирайтесь с дороги!
Джек садится машинам на бампер, беспрерывно сигналит, включает фары, проскакивает на красный свет и вдруг замечает позади себя красные вспышки.
Местный полицейский. Он еще не знает, с кем связался. Никто не смеет цепляться к королю дороги.
Джек продолжает ехать, не обращая на копа внимания, но у того хватает наглости включить сирену. Всего на несколько секунд, но Джека это приводит в бешенство. Пора проучить зарвавшегося нахала. Джек увеличивает скорость — несильно, но вполне достаточно, чтобы дать понять этому щенку, что с «мерседесом» ему тягаться слабо.
Джек не видит лица копа, но тот, наверное, уже писает кипятком, пытаясь догнать его на своем ведре, — надрывается сирена, бешено крутится мигалка, вспыхивают фары.
— Хочешь достать меня? Валяй.
Джек вжимается в сиденье и бьет по тормозам. Его подбрасывает вверх — полицейская машина с ходу врезается ему в зад. Джек видит, как копа накрывает белой волной. Он раскатисто смеется.
— Вот и грызи свою подушку, легавый!
Но, проехав пару миль, Джек замечает у себя на хвосте еще одну полицейскую машину с сиреной и мигалкой. До Монро уже недалеко, но теперь это не имеет значения — коп прилип как банный лист. Джек увеличивает скорость в надежде подловить и этого, но коп номер один, должно быть, успел настучать, и коп номер два держится на приличном расстоянии. Джек то разгоняется, то сбрасывает скорость, стараясь заманить его в ловушку. Возможно, он слишком засмотрелся в зеркало заднего вида при очередном разгоне. Когда он переводит взгляд на дорогу, то видит прямо перед собой разворачивающийся рыдван с чертовым азиатом за рулем. Джек буквально встает на тормоза и выворачивает руль влево, бросая машину поперек дороги. И все бы обошлось, если бы не этот джип «шевроле» размерами с «юнкерс», который катится по встречной полосе. «Мерс» влетает ему в бок, как пушечное ядро, и переворачивается на бок, посылая Джека в свободный полет по салону. Он чувствует себя зернышком между жерновами.
Видя, как его лицо стремительно приближается к переднему стеклу, он с тоской вспоминает о сигнале «пристегните ремни», которым легкомысленно пренебрег. Потом сознание покидает его, а вместе с ним исчезают и все воспоминания.
6
Люк беспокойно ерзал в кресле в своем уставленном книгами кабинете. Пора что-то предпринимать. Он не пошел на работу и просидел все утро дома, проверяя по компьютеру список пришедших сотрудников. Надя до сих пор не появилась.
Он взглянул на часы. Почти одиннадцать. Теперь она уже вряд ли придет. Надо позвонить в клинику. Люк набрал номер.
— Диабетическая клиника, — ответил женский голос.
— Здравствуйте. Доктор Радзмински на месте?
— Ее сегодня не будет.
— А когда она ушла?
— Простите, а кто ее спрашивает?
— Доктор Монне. Она у меня работает.
— Да, да. Она о вас говорила.
Вот как? Интересно, что.
— Вы знаете, она уже ушла, и я думаю...
Люк терпеливо выслушал, как доктор Радзмински переживает из-за того, что пропал ее жених, время от времени издавая сочувственные возгласы. Нужно же показать, как он озабочен исчезновением сотрудника.
Узнав, что Надя ушла позже, чем обычно, — почти в половине десятого, — Люк попросил передать ей, чтобы она немедленно позвонила ему в офис, если она все-таки вернется.
Откинувшись на спинку кресла. Люк взял чашку с кофе, пытаясь представить, что сейчас происходит с Надей. Скорее всего, она уже успела выпить свой утренний кофе из кружки с надписью «НАДЯ» и теперь где-то носится в наркотическом угаре.
Люк вздохнул с облегчением, к которому примешивалась жалость. Интересно, где она сейчас? Его одолевало чисто профессиональное любопытство: во что может превратить «локи» такого милого и уравновешенного человека, как Надя. Он вспомнил заметку об одной кроткой и безобидной домашней хозяйке, которая, приняв большую дозу, предложенную неким доброжелателем, исполосовала своего грубого супруга ножом. Будем надеяться, что Надя обойдется без кровопролития. Хватит и того, что ее арестуют за буйное поведение. В любом случае доверие к ней будет подорвано.
Люк поднялся и вышел в соседнюю комнату, уставленную ящиками с бутылками, готовыми к отправке. Он успел упаковать почти все. Осталось всего четыре ящика.
Взглянув на экран телевизора, Люк увидел, что там опять крутят пленку с Драговичем. Он уже видел ее раза три, но не смог отказать себе в удовольствии посмотреть в четвертый. Когда Драгович стал суматошно палить по вертолету береговой охраны, Люк не смог сдержать улыбки. Просто восхитительное зрелище.
Он попытался представить всю ту глубину унижения, которую пережил Драгович. Кто же устроил это замечательное представление? Люк был готов расцеловать этого таинственного благодетеля.
Но как ни хотелось ему посидеть у телевизора, переключая каналы, чтобы увидеть все это еще раз, пора было заняться делами. Его последний день в Америке был заполнен до предела. В три придут посыльные, и надо успеть уложить последние бутылки. Когда ящики благополучно отбудут во Францию, он съест свой последний обед в Нью-Йорке и отправится в аэропорт. В груди у него сладко заныло. Он заказал билет на вечерний рейс до Парижа. Через одиннадцать часов он будет уже в самолете...
Зазвонил телефон. Кто это может быть? Его партнеры предпочитали голосовую почту. Джек посмотрел на дисплей: «Н. Радзмински». Сердце у него замерло. Он схватил трубку:
— Алло!
В горле у него пересохло, и голос звучал как-то странно.
— Доктор Монне, это Надя. Я пыталась звонить вам в офис, но...
— Слушаю вас, Надя. Как ваши дела?
Вопрос был задан не просто из вежливости. Он действительно хотел это знать.
— Ужасно, — ответила она, еле сдерживая слезы. — Я только что вернулась из Бруклина. Целый час давала показания в 84-м полицейском участке. Они даже не знают, где его искать.
Голос у нее дрожал, но речь была вполне осмысленной. Как это может быть? Ведь «локи»...
— Мне очень жаль, Надя. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Да, — ответила она с некоторым металлом в голосе. — Я только что вышла из метро и нахожусь в двух кварталах от вас. Мне бы хотелось кое о чем с вами поговорить.
Боже милосердный! Она хочет прийти сюда? Нет, это невозможно. Увидев все эти упакованные бутылки, она сразу обо всем догадается...
— Я уже собирался уходить. Может быть, поговорим позже?
— Это очень срочно. — Голос ее зазвучал еще жестче. — Либо вы мне все объясните, либо вопросы будут задавать мои друзья из 84-го участка.
Люк упал в кресло. Сердце у него бешено забилось, перед глазами поплыли круги. Неужели это «локи» так подействовал на нее? В любом случае к себе он ее не пустит.
— Я не совсем понял вас. Вы, видимо, очень расстроены. Давайте встретимся на улице. Мы можем поговорить, пока я жду такси.
— Хорошо, — сказала Надя и положила трубку.
Люк был в тонком свитере и домашних брюках. Накинув пиджак, он поспешил на улицу. Надя только что подошла. Выглядела она ужасно — бесформенный дождевик, опухшее лицо, красные глаза, но в поведении ее не было ничего необычного.
И все же...
— Пойдемте прогуляемся немного, — предложил Люк, беря ее под руку и уводя в сторону от своего дома. — В чем же я должен вам признаться?
— В том, что вы имеете отношение к исчезновению Дага.
Люк остолбенел. Слова застряли у него в горле. Наконец он справился с собой.
— Что? Как вы можете утверждать подобные вещи?
— Даг кое-что знал. Он взломал компьютерную сеть компании и выяснил, на что расходуются средства, выделяемые на научные разработки.
— О чем вы? С какой стати вдруг...
В голосе Люка звучало неподдельное удивление.
— Я тоже кое-что знаю. Мне известно, что «локи» — это наркотик, который продают на улице, а сами вы имеете какие-то дела с Милошем Драговичем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике