А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Над травой поднимался покрытый огромными заклёпками и проржавевший до глубокого оранжевого цвета необъятный железный котёл высотой не меньше десяти футов. По одной его стороне спускалась неровная трещина, края которой расходились в стороны. Верхняя часть котла скрывалась в низко стелющемся тумане.
– Спорим, этот котёл взорвался, – сказал Джонни.
– Спорим, он кого-то убил! – радостно добавил Малин.
– Спорим, он убил двоих!
Каменистый пляж закончился у выступа в море, гранитные бока которого оказались покрыты складками, отполированными волнами. Малин знал, что рыбаки, которые плавают по проливу острова Рэгид, называют такие камни «спинами китов». Он вскарабкался на ближайшую из этих «спин» и выпрямился во весь рост, пытаясь поверх уступов заглянуть в глубь острова.
– А ну-ка, слезь! – крикнул Джонни. – Думаешь, в этом тумане можно что-нибудь рассмотреть? Придурок.
– Надо попробовать, чтобы узнать… – начал было Малин, слезая вниз и получая братский подзатыльник за неправильное поведение.
– Держись за мной, – сказал Джонни. – Мы обойдём вокруг берега, и потом – назад.
Он быстро зашагал вдоль подножья уступов, его загорелые ноги в тусклом свете казались шоколадными. Малин, глубоко опечаленный, направился следом. Ведь это его идея, приплыть сюда! Но Джонни всегда берёт верх.
– Эй! – воскликнул Джонни. – Ты только глянь!
Он наклонился и поднял нечто белое и длинное.
– Это кость, – добавил он.
– Нет, не кость, – ответил Малин, всё ещё дуясь.
Это же его идея, приплыть на остров. И именно он должен был её найти!
– Нет, кость. И спорим, она человеческая! – продолжил Джонни, размахивая ей взад-вперёд, словно бейсбольной битой. – Это кость ноги того, кто погиб, пытаясь достать сокровища. Или пирата, может быть. Я возьму её домой и спрячу под кровать.
Любопытство Малина взяло верх над раздражением.
– Дай глянуть, – сказал он.
Джонни подал кость ему. Та оказалось неожиданно тяжёлой и холодной, к тому же от неё воняло.
– Ох! – сказал Малин, торопливо возвращая кость брату.
– Может быть, где-то рядом лежит череп, – произнёс в ответ Джонни.
Они порыскали среди камней, но не нашли ничего, кроме дохлого налима с вытаращенными глазами. Пока ходили вокруг да около, в поле зрения попала потерпевшая крушение баржа, брошенная во время одной из бесчисленных попыток найти сокровища. Теперь судно покоилось на отметке, оставленной приливом – искорёженная, брошенная на камни, разбитая десятилетиями штормов.
– Ты только глянь! – с неподдельным интересом сказал Джонни.
Они вскарабкались на накренившуюся неровную палубу. Со всех сторон заржавленные кусочки металла, труб, сломанных приборов и уродливые спутанные мотки кабелей и проволоки. Малин принялся внимательно осматривать старый хлам, пытаясь не упустить отблеска пиратского дублона. Он представил себе пирата, Рэд-Неда Окхэма, который был настолько богат, что, наверное, разбросал по всему острову множество дублонов. Рэд-Неда, который, поговаривают, захоронил на острове миллионы и миллионы золотых монет и ещё оружие, которое называют «Мечом Святого Михаила», украшенное драгоценными камнями и настолько страшное, что убивает любого, кто просто на него посмотрит. Говорили, что однажды Рэд-Нед отрезал мужчине уши и использовал их, чтобы принимать ставки при игре в кости. Шестиклассница по имени Синди как-то сказала, что на самом деле Рэд-Нед отрезал мужчине яйца, но Малин ей не поверил. А один раз Рэд-Нед напился и рассёк мужчину надвое, а затем бросил за борт и волочил на буксире из кишок, пока того не съели акулы. О, школьники знали много историй о Рэд-Неде!
Когда баржа ему надоела, Джонни махнул Малину рукой, чтобы тот следовал за ним вдоль скал, рассыпанных у подножия утёсов с наветренной стороны острова. Здесь над ними нависла высокая грязная насыпь, из которой, подобно длинным кривым пальцам, горизонтально торчали корни давным-давно погибших елей. Вершина насыпи затерялась в стелющемся тумане, а некоторые из уступов обвалились, став жертвами штормов, которые каждую осень обрушиваются на остров.
В тени уступов оказалось прохладно, и Малин заторопился дальше. Джонни, взволнованный находками, ушёл вперёд, позабыв про собственные предупреждения, гигикая и размахивая старой костью. Малин знал, что мама выбросит её в океан тут же, как только найдёт.
Джонни ненадолго остановился, чтобы порыться среди рухляди, выброшенной на берег: в старых буйках рыбаков, в порванных сетях, в кусках побитых непогодой досок. Затем направился к рухляди поновее, дальше вдоль уступов. Часть берега недавно обрушилась, рассыпав по каменистому пляжу грязь и валуны. Джонни легко перемахнул через них, а затем исчез из поля зрения.
Теперь Малин пошёл быстрее: ему вовсе не понравилось, что Джонни пропал из вида. Почувствовалось дуновение ветра; до того, как они окунулись в туман острова Рэгид, стоял солнечный день, но теперь всё могло измениться. Бриз холодный, как если бы собирается непогода, а волны ещё сильнее замолотили о берег. Наверное, прилив сменяется отливом. Может быть, им лучше вернуться.
Внезапно раздался резкий, громкий крик, и на какой-то миг Малин испугался, что Джонни поранился на скользких камнях. Но затем крик донёсся снова – настойчивые призывы, – и Малин заторопился вперёд, принялся взбираться на упавшие камни, заворачивая вместе с изгибом берега. И вот перед ним оказался накренившийся под диким углом огромный гранитный валун, лишь недавно сдвинутый с берега одним из последних штормов. А с его дальней стороны стоял Джонни с широко распахнутыми изумлёнными глазами, указывая на что-то рукой.
Поначалу Малин не мог вымолвить не слова. Сдвинувшись с места, валун приоткрыл вход в туннель у подножия отвесного берега, оставляя ровно столько места, чтобы туда можно было пролезть. Из отверстия донеслись дуновения затхлого холодного воздуха.
– Вот это да! – воскликнул Малин, подбегая к обрыву.
– Я его нашёл! – заорал Джонни, запыхавшись от волнения. – Могу поспорить на что угодно: сокровище здесь. Посмотри, Малин!
– Это была моя идея, – произнёс тот, снова повернувшись к нему.
Джонни, подмигнув, встретил его взгляд.
– Может быть, может быть, – промолвил он, снимая с плеч ранец. – Но его нашёл я. И я взял с собой спички.
Малин изучающе наклонился к туннелю. В глубине души он верил отцу, когда тот говорил, что сокровищ острова Рэгид нет и никогда не было. Но теперь он был в этом не так уверен. Может ли быть, что папа ошибался?
Затем мальчик быстро отстранился, поморщив нос от затхлого запаха.
– В чём дело? – спросил Джонни. – Испугался?
– Нет, – негромко ответил Малин.
Отверстие показалось таким тёмным и мрачным.
– Я иду первым, – сказал Джонни. – А ты идёшь за мной. И уж постарайся не потеряться.
Отшвырнув свою бесценную кость в сторону, он опустился на колени и, извиваясь, пролез в туннель. Малин тоже опустился на колени, а затем помедлил. Земля под ним оказалась твёрдой и холодной. Но Джонни уже исчез из вида, и Малину не улыбалось оставаться брошенным на покинутом, туманном берегу. И он прополз в отверстие вслед за братом.
Раздалось чирканье спички, и Малин невольно вдохнул полную грудь воздуха, поднимаясь на ноги. Он оказался в небольшом вестибюле, крышу и стены которого поддерживали древние брусья. Узкий туннель впереди вёл в темноту.
– Мы разделим сокровище поровну, – очень серьёзно сказал Джонни, таким голосом, которого Малин дотоле не слышал ни разу. Затем он сделал нечто ещё более удивительное: повернулся и с искренней торжественностью пожал Малину руку. – Я и ты, Мал, равные партнёры.
Тот сглотнул, чувствуя себя немного лучше.
Спичка догорела, как только они сделали ещё шаг вперёд. Джонни остановился, и Малин услышал чирканье новой спички, после чего возник слабенький огонёк. Кепку на голове брата, с надписью «Ред-Сокс», окружил ореол света. Неожиданно поток грязи и гальки застучал по брусьям, рассыпаясь по каменному полу.
– Не касайся стен, – прошептал Джонни. – И не шуми, не то всё может обрушится.
Малин ничего не ответил, но безотчётно придвинулся ближе к брату.
– И не иди так близко! – прошипел Джонни.
Они прошагали вниз по спуску, затем Джонни вскрикнул и отдёрнул руку. Свет погас, погружая их во тьму.
– Джонни?! – вскрикнул Малин. На него нахлынула паника, и он потянулся, чтобы схватить брата за руку. – А как насчёт проклятья?
– Да ладно тебе, никакого проклятья нет, – презрительно прошептал Джонни.
Очередное чирканье, и снова вспыхнула спичка.
– Не волнуйся. У меня не меньше сорока спичек. А ещё… – продолжил Джонни и залез в карман, после чего повернулся к Малину, сжимая меж пальцами большую скрепку. С одного конца закрепил горящую спичку. – Что скажешь? Никаких тебе обожжённых пальцев.
Туннель мало-помалу свернул влево, и Малин отметил, что добавляющее уверенности и сил серповидное пятнышко света от входа в туннель исчезло.
– Может быть, вернёмся и возьмём фонарик? – спросил он.
Внезапно раздался жуткий звук – глухой стон, который, казалось, возник в самом сердце острова и заполнил узкую полость.
– Джонни! – крикнул Малин, снова хватая брата за руку.
Стон превратился в глубокий вздох, и новая струйка грязи полилась с балок над головой.
Джонни отдёрнул руку.
– Боже, Малин. Всего-навсего прилив сменяется отливом. Он всегда делает такой шум в Водяном Колодце. И потише, я сказал!
– Откуда ты знаешь? – спросил Малин.
– Это все знают.
Новый стон и бульканье, за которым раздался громкий треск балок, но и он медленно стих. Малин прикусил губу, чтобы та не дрожала.
Несколько спичек спустя туннель повернул под тупым углом и принялся спускаться более круто. Стены здесь оказались ниже и грубее.
Джонни осветил спичкой проход.
– Вот оно, – сказал он. – Комната с сокровищами лежит внизу.
– Я не знаю, – сказал Малин. – Может быть, нам лучше вернуться и привести папу?
– Ты что, шутишь? – прошипел Джонни. – Он это место терпеть не может. Мы скажем папе после того, как найдём сокровище.
Он зажёг очередную спичку, затем опустил голову в узкий туннель. Малин увидел, что этот проход не более четырёх футов в высоту. Потрескавшиеся валуны поддерживали изъеденные червями брусья на потолке. Запах перегноя здесь оказался ещё сильнее, смешанный с запахом морских водорослей и еле заметной примесью чего-то более неприятного.
– Нам придётся ползти, – пробормотал Джонни, на этот раз в голосе прозвучала неуверенность.
Он помедлил, и какой-то миг Малин ещё продолжал надеяться, что сейчас они повернут обратно. А затем Джонни выпрямил один конец скрепки и зажал его меж зубов. Колыхающиеся тени, отброшенные спичкой, придали лицу омерзительный тощий вид.
Это оказалось последней каплей.
– Я дальше не пойду, – заявил Малин.
– Замечательно, – сказал Джонни. – Можешь оставаться здесь, в темноте.
– Нет! – громко всхлипнул Малин. – Папа нас убьёт. Джонни, пожалуйста!…
– Когда он узнает, какие мы богачи, он будет слишком счастлив, чтобы сердиться. Ему не придётся давать нам два доллара в неделю.
Малин шмыгнул носом и затем вытер его.
Джонни повернулся к узкому лазу и тесно прижался к Малину.
– Эй, – прошептал он, и его голос зазвучал мягче. – Если мы сдрейфим сейчас, у нас может никогда не оказаться ещё одного шанса. Поэтому будь другом, а? Хорошо, Мал?
Он взъерошил ему волосы.
– Ладно, – шмыгнув, ответил Малин.
Опустившись на четвереньки, он последовал за братом вниз по туннелю. Галька и гравий, лежащие на полу, врезались в ладони. Казалось, Джонни сжёг неимоверное количество спичек, и Малин почти набрался храбрости спросить, сколько осталось, как тот внезапно остановился.
– Там, впереди, что-то есть, – услышал Малин его шёпот.
Малин попытался заглянуть за плечо брата, но туннель оказался для этого слишком узок.
– Что там?
– Это дверь! – внезапно прошипел Джонни. – Клянусь, это старая дверь!
Потолок изогнулся, образуя перед ним узкий вестибюль, и Малин отчаянно изогнулся, силясь рассмотреть. И точно: ряд толстых досок с двумя старыми металлическими петлями, установленный в каркасе туннеля. Крупные глыбы обтёсанного камня с обеих сторон. И на всём – слой влаги и перегноя. Края двери проконопачены чем-то, похожим на паклю.
– Ты только посмотри! – воскликнул Джонни, взволнованно указывая на неё.
На двери – затейливая рельефная печать из воска и бумаги. Несмотря на слой пыли, Джонни ясно различил, что печать не сломана.
– Опечатанная дверь! – благоговейно прошептал Джонни. – Точь-в-точь как в книгах!
Малин уставился на неё, будто во сне – во сне, одновременно восхитительном и ужасающем. Они и в самом деле нашли сокровище. И всё это – его идея.
Джонни ухватился за старинную железную ручку и пытливо дёрнул её. Раздался резкий протестующий треск петель.
– Слышишь? – выпалил он. – Не заперта. Всё, что надо сделать – сломать печать.
Затем Джонни с широко распахнутыми глазами повернулся и подал Малину спичечный коробок.
– Ты будешь поджигать спички, когда я возьмусь за дверь. И отойди немного, хорошо?
Малин уставился в коробок.
– Но здесь осталось только пять! – в ужасе воскликнул он.
– Просто заткнись и делай, что говорю. Мы можем вернуться и в темноте – клянусь, можем!
Малин чиркнул спичкой, но его руки тряслись, и та погасла. Осталось лишь четыре, – подумал он, в то время как Джонни пробормотал что-то неразборчивое. Следующая спичка зажглась, и Джонни опустил на железную ручку обе руки.
– Готов? – прошипел он, уперев ноги в земляной пол.
Малин раскрыл было рот, чтобы возразить, но Джонни уже потянул дверь на себя. Печать резко разломилась, и дверь отворилась с таким скрипом, от которого Малин подпрыгнул. Дуновение вонючего воздуха задуло спичку. В кромешной тьме Малин услышал резкий вдох брата. Затем Джонни выкрикнул «Оу!», но голос показался таким сдавленным, таким высоким, что совсем не походил на обычный. Малин услышал тяжёлый удар, и пол туннеля яростно затрясся. Грязь и песок заструились вниз в темноте, засыпая его глаза и нос, и ему показалось, что он услышал ещё один звук: странный, задыхающийся, настолько короткий, что его можно было принять чуть ли не за кашель.
А затем сопящий, капающий шум, будто сжимают влажную губку.
– Джонни! – вскрикнул Малин, поднимая руки, чтобы стереть с лица грязь, обронив при этом спичечный коробок.
Здесь было настолько темно, и всё пошло неправильно настолько внезапно, что его захлестнула паника. Из подступившей живой тьмы возник ещё один звук, низкий и приглушённый. Малину потребовалась секунда, чтобы сообразить: что-то мягко и упорно волочат по полу…
В следующий миг чары оказались сняты, и он в кромешной тьме принялся лазить по полу на четвереньках, шаря по сторонам в поисках спичек и продолжая выкрикивать имя брата. Одной рукой Малин задел что-то влажное и отшвырнул в сторону, в то же время другая его рука нащупала спичечный коробок. Поднявшись на колени, задыхаясь от рыданий, мальчик вытянул спичку и яростно чиркал ею, пока та не загорелась.
Во внезапно наступившем свете принялся дико озираться. Джонни исчез. Печать сломана, дверь открыта, – но за ней ничего, кроме глухой каменной стены. В воздухе висела пыль.
Затем влага коснулась его ног, и он бросил взгляд вниз. На том месте, где только что стоял Джонни, растеклась большая чёрная лужа воды, потихоньку подбираясь к его коленям. На какой-то миг Малин подумал, что, быть может, где-то в туннеле есть трещина, и это протекает вода с моря. Затем увидел, что лужа в мерцании спички слегка дымится. Потянувшись вперёд, Малин понял, что она не чёрная, а красная: кровь, неимоверное количество. Малин никогда не думал, что в теле может быть столько крови. Словно парализованный, он продолжал смотреть, как во все стороны растекается лоснящяяся лужица, разбегаясь по завитушкам впадин на полу, заполняет трещинки, заливается во влажные кеды, окружая его наподобие алого паука, пока спичка с резким шипением не упала в неё, и вокруг снова не опустилась мгла.
2
Кембридж, Массачусетс. Начало 2000-х
Окна небольшой лаборатории, расположенной в пристройке госпиталя города Маунт-Оберн, выглядывали поверх густо усыпанных листьями верхушек клёнов на медленные, ленивые воды реки Чарльз. Гребец в спортивной иглоподобной лодке разрезал воду мощными толчками, оставляя в кильватере поблёскивающий след. Малин Хатч наблюдал за всем этим, на какой-то миг поглощённый восхитительно синхронными движениями тела, лодки и воды.
– Доктор Хатч? – донёсся до него голос лаборанта, очевидно, заметившего пиканье инкубатора. – Колонии готовы.
Хатч отвернулся от окна. Грёзы прерваны, и он подавил порыв раздражения на лаборанта.
– Ну что же, вытаскивай первый ярус. Посмотрим, что сталось с крохотными мерзавцами, – сказал он.
В своей обычной нервозной манере Брюс открыл инкубатор и вытянул большой поднос с чашками Петри, в которых развивались пятна колоний, похожие на монетки, разложенные по центру каждой из чашек. Относительно безвредные бактерии, не требующие особых мер предосторожности, кроме обычных процедур стерилизации – но Хатч с тревогой смотрел, как лаборант помахивает подносом, чтобы в конце концов бухнуть его на автоклав.
– Знаешь, давай-ка поосторожней, – заметил Малин. – Иначе сегодня можешь и не попасть на вечеринку в Вовилле.
Брюс привёл поднос в шаткое равновесие на коробке с перчатками.
– Извините, – сонно сказал он, отступая на шаг и вытирая руки о халат.
Хатч привычно быстро осмотрел чашки. Ряды второй и третий – рост интенсивный, ряды первый и четвёртый – рост умеренный, а ряд пять – стерилен. Ему потребовался лишь миг, чтобы сообразить – эксперимент увенчался успехом. Всё работает, как он и предполагал; через месяц он напечатает очередную впечатляющую статью в «Журнале медицины Новой Англии», и все снова примутся обсуждать, что за восходящая звезда работает в их отделении.
Перспектива наполнила его невыразимым чувством пустоты.
Малин рассеянно повернул линзу, чтобы осмотреть колонии в общем. Доктор делал это настолько часто, что теперь мог идентифицировать пятна с одного взгляда, сравнивая структуру их поверхности и манеру, в которой те развиваются. Через несколько секунд он повернулся к столу, отодвинул клавиатуру в сторону и принялся вносить записи в лабораторный журнал.
Запикал интерком.
– Брюс? – пробормотал Хатч, продолжая писать.
Тот подпрыгнул, при этом уронив свой журнал на пол. А спустя минуту вернулся.
– Посетитель, – просто сказал он.
Хатч выпрямился. Посетители в лаборатории – редкое явление. Подобно большинству докторов, он держал в тайне расположение своей лаборатории и телефонный номер. Их знали лишь избранные.
– Если тебе не трудно, узнай, что ему надо, – попросил Хатч. – Если дело не срочное, пусть обратится в мой офис. Сегодня там по вызову работает доктор Винслоу.
Брюс снова удалился, и в лаборатории стало тихо. Взгляд Малина снова устремился за окно. Дневной свет струился в помещение, окуная пробирки и оборудование в золотые потоки. Усилием воли доктор заставил себя вернуться к записям.
– Это не пациент, – сказал Брюс, возвращаясь в лабораторию. – Он говорит, вы захотите его увидеть.
Хатч поднял на него взгляд. Наверное, исследователь из госпиталя, – подумал он. Доктор сделал глубокий вдох.
– Ладно. Пусть войдёт.
Через минуту за дверью лаборатории послышались шаги. Малин приподнял голову, чтобы увидеть худощавого человека, который посмотрел на него через порог. Лучи уже клонящегося к горизонту солнца в полную силу падали на мужчину, подчёркивая загорелую кожу, натянутую на приятном лице, и преломляясь в глубине пары серых глаз.
– Джерард Найдельман, – произнёс незнакомец низким, скрипучим голосом.
Такой загар он вряд ли мог получить в лаборатории или операционной, – подумал Хатч. – Должно быть, узкий специалист, у которого много времени на гольф.
– Пожалуйста, проходите, доктор Найдельман, – сказал он вслух.
– Капитан, – поправил его мужчина. – Не доктор.
Он перешагнул через порог и выпрямился во весь рост, и Хатч моментально понял, что это не просто звание. Один лишь взгляд на то, как он входит в дверь, слегка наклонив голову и держась за верхнюю часть косяка, выдал, что мужчина немалое время провёл в море. Хатч подумал, что тот не стар, возможно, ему лишь сорок пять. Обладатель узких глаз и грубой кожи моряка. До крайности необычен, словно явился из другого мира. Капитана окружила аура суровой напряжённости, Малина это весьма заинтриговало.
Доктор представился, когда посетитель подошёл ближе и протянул руку для пожатия. Та оказалась сухой и лёгкой, а само пожатие – коротким и уверенным.
– Мы можем поговорить наедине? – негромко спросил капитан.
– Что мне делать с колониями, доктор Хатч? Их нельзя надолго оставлять на… – донёсся голос Брюса.
– Почему бы просто не поставить обратно в холодильник? Ноги у них не отрастут ещё как минимум пару миллиардов лет, – ответил Хатч, бросая взгляд на часы, а затем снова переводя его на немигающие глаза мужчины.
Он принял быстрое решение.
– А потом, Брюс, можешь отправляться домой. Я запишу, что ты ушёл в пять. Только не говори профессору Альварезу.
Брюс расплылся в улыбке.
– Хорошо, доктор Хатч. Спасибо.
Через какой-то миг и Брюс, и колонии исчезли. Хатч вернулся к интересному посетителю, который успел отойти к окну.
– Так значит, большую часть работы вы делаете здесь, доктор? – спросил тот, перекладывая кожаный портфель из одной руки в другую.
Мужчина настолько худ, что походил бы на привидение, не излучай он такую спокойную уверенность.
– Здесь я провожу чуть ли не всю жизнь.
– Красивый вид, – пробормотал Найдельман, продолжая смотреть за стекло.
Хатч посмотрел на его спину, слегка недоумевая от того, что нежданный визит не вызвал раздражения. Он подумал было спросить капитана о цели визита, но решил этого не делать. Малин нутром почувствовал, что Найдельман явился не с рутинным вопросом.
– Воды Чарльза такие тёмные, – заметил капитан и продекламировал:
Далеко-далеко тихо плещет вода,
И струится поток неспешно
Это Лета течёт, то забвенья река
В ожидании душ наших грешных…
Он повернулся к Малину.
– Реки – символ забвения, не так ли?
– Я не помню, – непринуждённо ответил Хатч.
Но теперь в нём стало нарастать напряжение. Он продолжил выжидать.
Капитан улыбнулся и отошёл от окна.
– Должно быть, вы задаёте себе вопрос, по какому поводу я ворвался в вашу лабораторию. Можно ли попросить пару минут вашего терпения?
– А разве вы ещё не попросили? – спросил Хатч, указывая на пустой стул. – Садитесь. На сегодня я почти закончил, а этот важный эксперимент, над которым работал… – при этих словах доктор туманно махнул рукой в направлении инкубатора. – Он… как бы так получше сказать… скучен.
Найдельман приподнял брови.
– Не такой волнующий, как борьба со вспышкой лихорадки денге в низинах Амазонки, думается мне.
– Да, не такой, – немного помолчав, согласился Хатч.
Мужчина улыбнулся.
– Я прочёл статью в «Глоуб».
– Журналисты никогда не учитывают факты, излагая историю. Всё было не так уж интересно, каким кажется на страницах журнала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов