фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Сто двадцать оборотов. Go! note 32
Яхта медленно тронулась в путь. Черные тучи, пришедшие с востока, уже достигли зенита. Небо казалось расколотым надвое. Солнце исчезло. Мягкий, тусклый свет окутал «Морган», словно по воде скользил призрак корабля, населенный призраками людей. Легкий бриз нагонял волны, они дробились и покрывались барашками. Вдруг резкий порыв ветра потряс мачты от клотикаnote 33 до основания. «Морган» встал на дыбы, словно пришпоренный скакун, и прыгнул на подвижные барьеры, разрезаемые его тонким форштевнемnote 34.
Волнение усилилось. Ветер с пугающей скоростью и силой налетал со всех сторон. И это было еще только начало.
В широтах, близких к экватору, жара изнуряет, сильный ветер обжигает, как дыхание вулкана, а дождь сыплется крупными каплями и горяч, как вода для стирки. Далекие молнии прочерчивают грозовые тучи. Однако гроза еще далеко, хотя ее дыхание порывами уже доходит со стороны колоссальной массы туч, пропитанной электричеством. И это длится часами — смертоносными часами, когда ветер и море неистовствуют, соперничая в ярости.
Помощник капитана и подручный матрос не сходили с мостика. Они наспех перекусили и готовились отразить главный удар. Внезапно, в несколько минут, наступила тьма, непроницаемая чернота ночного шторма, темнота тюремного карцера окутала все кругом.
Прошел час, и буря разразилась во всем своем устрашающем великолепии. Ослепляющие молнии опоясали «Морган» огненным кольцом. Непрестанно, с ужасными раскатами, гремел гром, и длинные языки пламени, вырывающиеся из громоотводов, опускались до середины мачт. Капитан и рулевой распорядились привязать себя к мостику. Посреди беснующейся стихии они то возникали при коротких вспышках молний, то исчезали во тьме кошмарной ночи.
Несчастные, растерянные подростки продолжали сидеть у тела покойного капитана. Их встряхивало, подбрасывало. Каждую секунду корабль могла поглотить пучина. Хорошо хоть электричество освещало каюту, где лежал безучастный ко всему труп. Но внезапно свет погас, наступил кромешный мрак. Друзья не решались даже пошевелиться и инстинктивно вцепились в ручки кресел.
— Господи, это конец! — всхлипнула Нелли. — О Боже, спаси нас!
Тут среди непрестанно грохочущего грома, рева волн, сотрясающих корпус судна, воя ветра, гнущего мачты, раздался еще более грозный звук.
Он сопровождался зеленоватой вспышкой и потряс яхту до самого киля.
Тревожный крик вырвался сразу из нескольких глоток:
— Человек за бортом!.. Два человека за бортом!
О ужас! Мостик, на котором находились Роуленд и матрос, исчез, унесенный как перышко! Несчастных смел с палубы гигантский водяной обвал.
Снова душераздирающий крик:
— Человек за бортом!
На этот раз волна унесла рулевого.
На какое-то время яхта, предоставленная самой себе, стала игрушкой волн. Она сошла с курса, кружилась, кренилась, клевала носом, винт резкими рывками крутился вхолостую.
Даже самых смелых пробирала дрожь.
Только один человек бросился к бешено крутящемуся штурвалу, схватил его железной рукой и удерживал, изогнувшись, как аркбутанnote 35.
Обреченный корабль выпрямился, снова устремился вперед и возобновил борьбу.
О спасении трех несчастных не могло быть и речи. Даже сама мысль об этом была бы безумием, несомненно возвышенным, но безумием. Судно, потерявшее двух капитанов, мчалось через шторм, ведомое рукой неизвестного. Человек с непокрытой головой, промокший до нитки, вел его умело, проявляя чудеса отваги. Устремившись вперед, «Морган» снова противостоял шторму, который, похоже, уже выдыхался.
Ветер понемногу стихал, хотя еще подвывал злым зверем. Облака рвались. Наконец над все еще бурными свинцово-синими волнами показалось бледное солнце, Гарри поднялся на палубу. Боцман Алекс рассказал ему об ужасных событиях роковой ночи. Бывалый моряк не смог сдержать волнения, голос его прерывался:
— Погиб и он, капитан Роуленд!.. И бедные матросы, жертвы долга!.. На нас какое-то проклятие!
Ошеломленный Гарри подошел к штурвалу и узнал бесстрашного спасителя. Это был один из тех, кого подобрали на Буби-Айленде.
— Так это вы! Сэр, мы вам обязаны жизнью!
— Сударь, — с достоинством ответил неизвестный, — я моряк и, к счастью, хорошо знаю эти опасные места. Счастлив, что смог доказать свою признательность.
— Моя признательность будет достойна оказанной вами услуги! Что я могу сделать для вас уже сейчас?
— Просто позволить мне немного отдохнуть… Видите, яхта на правильном пути. Достаточно держать курс на запад.
— Но я хотел бы как можно быстрей вернуться в Торресов пролив, пройти его и добраться до Сиднея. На борту больше нет никого, кто мог бы управлять кораблем. Только боцман… если вы не возьметесь сами выполнить эту сложную задачу, не знаю, что и будет.
— Я кадровый капитан английского флота, и вы можете на меня положиться. Но изменить маршрут сейчас невозможно! Подумайте сами: волнение еще слишком велико, чтобы идти против ветра. Кроме того, опускается туман, через несколько часов его можно будет хоть ножом резать, и он простоит не менее двух дней.
— Так что же делать?
— Лучше продолжить плавание на запад, это не представляет никакой опасности. Когда стихнет, мы сможем вернуться.
— Договорились! Итак, распоряжайтесь кораблем ради нашей общей безопасности. Устроиться можете в каюте бедного Роуленда.
Гарри распорядился выдать экипажу двойной рацион и, опечаленный, отправился к сестре и своему другу. Не пытаясь скрыть волнения, он сообщил им все, что узнал, предложил тоже отдохнуть.
— Отправить меня в постель? — запротестовал Тотор. — Да никогда в жизни! Я ведь непоседа и задыхаюсь в четырех стенах. Мне нужно дышать вольным воздухом, ходить куда хочу. Вы позволите, мисс Нелли?
— О, разумеется!
— Спасибо!
Юноша быстро выбрался на палубу. Матросы приветствовали его. Вскоре Тотор оказался на месте исчезнувшего мостика.
«Черт побери! Не думал, что мое пророчество насчет тринадцатого числа сбудется», — подумал юноша и вдруг заметил, что пиллерсы, железные стояки, служившие опорой капитанскому мостику, почернели, скручены и раздроблены, как от мощного взрыва.
«Странно. Столбы стальные, могли бы выдержать башни собора Парижской Богоматериnote 36, а они — на тебе! — сломались, как палочки из леденца! От удара молнии?.. Вряд ли, хотя причудами и мощью молнии пренебрегать не следует, — рассуждал Тотор. — Нет ли другой причины? Похоже скорее на взрыв динамита. Мастерский к тому же взрыв. Пожалуй, я прав. Когда в школе проходили сопротивление материалов, мы ломали рельсы подрывными шашками, получалось точь-в-точь».
Парижанин подошел поближе и принялся тщательно исследовать разломы. Это были ровные, несколько шероховатые трещины с блестящими кристаллами и характерным изгибом справа налево. Молодой человек не на шутку встревожился:
— Странно: чтобы так разбить все четыре стояка, требуется разряд огромной силы и высокая температура, достаточная для оплавления металла. Такой разряд покорежил бы не только пиллерсы, но и все вокруг. Однако следов оплавления на металле нет и основание цело. Даже доски палубы не треснули. Тут что-то не так… дело нечисто!
Несколько минут Тотор внимательно изучал характер разрушений, будто надеялся обнаружить хоть что-нибудь, что подтвердило бы его подозрения. И вдруг воскликнул:
— Это еще что такое?!
Кто ищет, тот всегда найдет — у ног парижанина сверкнул крошечный осколок металла, впившийся в шов спардека. Парижанин быстро наклонился, раскачал его и выдернул.
На его ладони лежал гладкий кусочек красной меди с неровными краями длиной сантиметра в два. Совсем пустяк. Юноша повертел находку в руках, тщательно разглядывая, и вдруг вздрогнул и побледнел. Ясно, что первоначально эта штука имела трубчатую форму и толщиной была примерно с карандаш.
Срывающимся голосом он прошептал:
— Разрази меня гром, если эта медная финтифлюшка не взрыватель… А если взрыватель?.. Тогда дела плохи… Нужно предупредить Мериноса.
Молодой человек отправился к друзьям. Чтобы не испугать девушку, Тотор откашлялся и произнес безразличным тоном:
— Гарри, можно тебя на минутку? Покажу кое-что. Извините, мисс Нелли.
В соседней каюте, закрыв дверь на задвижку и удостоверившись, что они одни, Тотор прошептал:
— Есть новости, очень скверные.
— Говори скорей, ты меня пугаешь… После всего, что произошло… Что там еще?
Парижанин спросил с необычной для него серьезностью:
— Динамит на борту есть?
— Да, несколько ящиков… в пороховом погребе.
— А ключ? У кого ключ?
— Он в сейфе. Один Алекс может его открыть.
— Ему можно доверять, не так ли?
— Уверен в нем, как в самом себе. А что?
— Гарри, по мнению доктора, с бедным капитаном Гаррисоном кто-то расправился…
— Да, его отравили… и с этих пор моя жизнь — кошмар.
— Так вот, я утверждаю, что капитана Роуленда тоже убили!
— God bless! note 37 Что ты такое говоришь?
— Не молния сорвала пиллерсы мостика, а…
— Ну же!
— Динамит!
ГЛАВА 3

Подозрения. — Тотор не доверяет. — Судно изменило курс. — Сонная болезнь. — Оправданная тревога. — Ужасное пробуждение. — Парижанину ясно, что его убьют. — Правда о стюарде мистере Дике. — Спасательный пояс. — Два ныряльщика.
Прошло двадцать четыре часа.
Новый капитан яхты не ошибся. Отовсюду полз туман. Такой плотный, что дальше бушпритаnote 38 ничего не было видно. Судно шло вслепую. Непрерывно ревела сирена, приглушаемая туманом, от которого болели глаза и сжималось в тревоге сердце.
Гарри и Тотор обменялись впечатлениями. Обсудив все за и против, они снова осторожно взялись за расследование. Никаких сомнений: где-то рядом бандит, подло убивший обоих капитанов. Да, бандит, тем более страшный, что неизвестно, кто он.
Мостик был подорван, это уже не вызывало сомнений. Молодые люди тайком спустились в пороховой погреб и обнаружили полупустой ящик с динамитом.
— Вот видишь, — проговорил Тотор, — кража налицо, остальное объясняется просто. Подрывные шашки прикрепили к стоякам мостика и вставили запал, он сработал от электричества. Ничего сложного. Преступник действовал во время урагана в полной безопасности. Все шито-крыто. Вспышка и звук взрыва смешался с молниями и раскатами грома, мостик как перышко снесло волнами в море вместе с людьми, а случившееся приписали шторму!
— Да, все так!
— Но кто же он, этот негодяй? Жизнь бы отдал, чтобы узнать!
— Тот же, кто отравил капитана. Ведь доктор не сомневается…
— Знаю. Он уверяет, что бедняге сделали во сне инъекцию смертельного малайского яда!
— Я все думаю: кто и зачем убил двух безобидных людей, у которых и врагов-то не было?
— Зачем? А ты не подумал, что яхта и ее богатства могут быть неплохой добычей?
— Так, значит, из-за нее убили обоих капитанов? Не понимаю!
— Да, — задумчиво произнес парижанин, — чтобы заставить тебя доверить командование первому встречному!..
— Как же ты несправедлив к человеку, который всех нас спас!
— Поверь, я ничего не утверждаю! Я только сомневаюсь… и подозреваю. Предполагаю даже невозможное… особенно невозможное!
— Но тогда нужно было задумать все это за целый месяц!
— Или за две недели.
— Хорошо. Так ты считаешь, что на рифе Буби-Айленд могли все подстроить. Снести строения, убрать персонал и высадить двух потерпевших кораблекрушение?..
— Все подстроено! А почему бы и нет? Время у них было. Ведь все, кроме меня, знали о твоей экспедиции, маршруте, целях. Известна и роскошь «Моргана», и содержимое его сейфа, наконец, ни для кого не тайна, что ты — сын короля шерсти, миллиардера!
— Проклятье! И что из этого?
— Повторяю, нет у меня доверия… Ведь я уже поплатился после нашего сумасшедшего рейда по Австралии! Папа когда-то повидал виды, странствуя в этих местах… которые можно назвать раем для закоренелых пиратов или, если тебе больше нравится, адом.
— И что же ты предполагаешь?
— Пока не знаю! Но я держу ушки на макушке, говорю себе, что этот первый встречный капитан — настаиваю на таком определении — может оказаться как образцовым джентльменом, так и бандитом высокого полета. Он может завладеть судном и увезти нас как пленников к черту на кулички.
Осторожный стук в дверь прервал разговор.
— Войдите, — откликнулся Гарри.
Створка из тикового дерева медленно открылась, и в дверном проеме показалась высокая фигура боцмана.
— Добрый день, господа!
— Ах, это вы, Алекс! Здравствуйте, друг мой. Что нового?
— Что-то странное происходит, сэр… Да, клянусь головой, очень странное, даже сказал бы — тревожное. Но он знает свое ремесло…
— Кто «он»?
— Да новый капитан… Конечно, он моряк…
— К чему вы клоните?
— Я все думаю: почему мы не идем по курсу?
Гарри вздрогнул:
— Что вы сказали?!
— То, что мы плывем на север! И давно уже оставили Торресов пролив справа по борту.
— Так куда же, черт возьми, он хочет нас завезти? — вступил в разговор Тотор.
— Ей-ей, хотел бы это знать… пойдемте со мной.
В тот самый миг, когда они собирались выйти, в дверях появился доктор:
— Прошу вас, мистер Гарри, на минутку. По вашему приказу я сделал вскрытие тела бедного капитана… и распорядился поместить покойника в герметический гроб из металлических листов, нарезанных из банок для консервов и спаянных в мастерской машинного отделения…
— Хорошо, доктор… Благодарю вас.
Гарри уже шагнул за дверь, но врач остановил его:
— Это еще не все… У меня важное сообщение. Прошу вас, вернитесь на минуту. — Доктор с тревогой произнес: — У двенадцати человек появились странные симптомы…
— Как, эпидемия?.. В такой момент!..
— Эпидемия?.. Не знаю… Матросы все какие-то одуревшие, едва ходят, мутный взгляд, идиотский оскал… Сначала шатаются как пьяные, потом ноги перестают держать, человек тяжело падает и засыпает. Многих я только что нашел храпящими в коридоре по левому борту.
— И что вы об этом думаете?
— Должен признаться, абсолютно ничего не понимаю… но, насколько мне известно, вина они не пили. Скорее всего им дали наркотическое снадобье… Но кто и когда?
Гарри украдкой бросил взгляд на Тотора, который, вскинув руки, воскликнул:
— Меня это не удивляет. Обстановка все более осложняется. Ошибки быть не может, их отравили… подло отравили! Доктор, скажите, а у стюарда мистера Дика, капитана и его товарища по кораблекрушению проявляются такие симптомы?
— Кажется, нет… Но я ведь только бегло осмотрел этих странных больных. И всех ли я видел?
— Ах да… — произнес Тотор, неудержимо зевая. Он потянулся, снова зевнул и проговорил: — Вот так штука! Что-то хочется вздремнуть!
Парижанин почувствовал, как у него подкосились ноги, попытался удержаться, но пошатнулся и еле выдавил: — Вот и я… тоже… Какой-то дурной…
— Мистер Тотор… Что вы пили? — вскрикнул озадаченный доктор.
— Воду… из бака.
— Вы не почувствовали особенного привкуса?
— Привкус?.. Оставьте меня… Особенный? Мне надо вздремнуть… как следует. Все, я вышел из строя! Спокойной ночи, друзья!
Гарри Стоун изумленно смотрел, как Тотор сделал несколько нетвердых размашистых шагов пьяницы, устремил на собеседников невидящие глаза и тяжело осел на ковер.
— Вот… видите, мистер Гарри! — произнес озадаченный доктор.
— Но это настоящая эпидемия! Было бы смешно, если бы не предвещало чего-то ужасного. Доктор, нужно найти какое-нибудь лекарство, действовать решительно… спасти нас всех от этой болезни, странной и опасной перед… Ибо… вот видите… я и сам… меня тоже одолевает сон…
— Мистер Гарри! Держитесь!
— Невозможно! Я ощущаю что-то очень приятное, но и тревожное… потому что еще думаю… сознаю опасность… Соскальзываю в нее, это непреодолимо! Я пил только воду, как и Тотор. И как он, как другие… я падаю. Сестра! Нелли! Спасите мою сестру! Доктор, на помощь! Ах!..
Гарри в свою очередь попытался сделать несколько шагов, но шатался, раскачивался и после напрасных попыток удержаться на ногах упал посреди салона.
Сколько длился этот странный и страшный сон, близкий к каталепсииnote 39, — проснувшийся Тотор не имел никакого представления. Казалось, прошло несколько дней. Он чувствовал себя совершенно разбитым и в первый момент не мог собраться с мыслями. Виски словно стянуло железным обручем, а из пересохшего рта с трудом вырывалось горячее, прерывистое, хриплое дыхание. Юноша потянулся так, что хрустнули суставы и проворчал:
— О-ля-ля! Мамочка!.. Я будто с похмелья! Бедные мои мозги, как яблочный мармелад! На языке шлак, а в глотке — пакля. Ап-чхи! Ап-чхи! Будь здоров!.. А где же мы находимся, черт побери? Темно, как в бочке. Я в постели… А уснул, кажется, в салоне, там еще был доктор и дела были плохи, все дрыхли… настоящая сонная болезнь!.. Но я по-прежнему на борту: чувствую качку и слышу шум винта. Нужно бы пройтись и посмотреть, нет ли чего новенького… Уверен, что есть. Но где же Гарри? Эй, Меринос! Ты здесь? Откликнись!
Парижанин услышал хриплые вздохи, прерванные продолжительным зевком. Затем неясный шорох, похоже, кто-то потягивался после долгого сна. Послышался приглушенный голос друга:
— Тотор, это ты? Уф! Голова раскалывается!
— И у меня то же самое.
— Что происходит?
— А я тебя хотел спросить.
— Ты помнишь?.. То, что рассказали Алекс и доктор, ужасно.
— Сколько мы проспали?
— Не представляю! Провалиться мне на месте, должно быть, худо сейчас на яхте.
— Боюсь узнать что-нибудь страшное… А сестра!.. Моя Нелли!
— Будем надеяться, что с нею ничего не случилось!
— Тотор, я должен ее увидеть… беспокойно очень.
— Я с тобой… только не шуметь!
Друзья лежали одетые в своих постелях. Должно быть, кто-то уложил молодых людей, когда неодолимый сон свалил их с ног.
Гарри встал и пошел в соседнюю каюту к Тотору.
— By Jove! note 40 Ни зги не видно! Где тут выключатель?..
— Нет, нет! Не зажигай света! Лучше в темноте, так вернее!
— Пожалуй, ты прав.
Они бесшумно вышли в коридор, стараясь ощупью найти дверь в каюту девушки, что было непросто. Каюта Нелли находилась на корме, по другую сторону коридора, шагах в десяти. У лестницы послышались голоса. Юноши замерли на месте. Кто-то грубо и громко говорил, не стесняясь, словно у себя дома или в завоеванной стране. Раздался громкий, характерный стук ружейных прикладов о палубу.
— Патруль! — удивленно произнес Тотор.
При появлении вооруженных незнакомцев юноши прижались к стене.
— Послушаем, — прошептал Гарри. Сердце его бешено колотилось.
Снова раздался голос:
— Я сказал: прикончить Тотора, этого проклятого француза! Парень хитер, как мартышка, и сильней бизона. Очень опасный человек! Он должен сдохнуть, и сейчас же! А что касается Нелли и Гарри Стоунов, будьте внимательны к ним. Ни один волос не должен упасть с их головы… за этих детишек можно получить от папаши миллиард… Драгоценные заложники.
Потрясенные друзья узнали голос говорившего. Это был мистер Дик, стюард, образцовый слуга, уникум, которого так расхваливали.
— О, негодяй! — прошептал Гарри.
— Послушай, Дик, — сказал один из сообщников, — земля близко, берег — в миле по ветру… может быть, просто оставить там этого француза… Зачем лишнее убийство брать на душу?
Жестким, повелительным тоном стюард прервал его:
— Нет! Он должен умереть! Вы его не знаете! Это же тот самый чертов парижанин, который отхлестал по щекам и заставил отступить Дана, предводителя бушрейнджеровnote 41 — лесных пиратов…
— Ну и скажешь!
— Его надо убить немедленно! Хозяин — я, выполняйте приказ! Вас восемь человек, этого должно хватить. Отправляйтесь!
— Да полно! Куда торопиться, корабль в наших руках. Что за спешка
— отправить в ад семнадцатилетнего мальчишку!
Из этих слов бедные юноши узнали ужасную правду. Подозрение Тотора оправдалось — яхта попала в руки бандитов.
Для короля шерсти это означало разорение. Но детям, по крайней мере, гарантировалось сохранение жизни за огромный выкуп. Тотору же грозила неизбежная смерть.
По тону стюарда Гарри понял, что вести переговоры с убийцами, умолять или обещать что-то бесполезно. Эти негодяи знают об австралийских бушрейнджерах и, может быть, даже принадлежат к их банде.
Однако Тотор сохранил потрясающее хладнокровие. Конечно, сердце у него колотилось, но это не помешало ему тут же составить отчаянный план, на которые он всегда был мастак. В шепоте его слышалась насмешка:
— Ах так! Хотят проткнуть меня ножом, как цыпленка. Пустить кровь сыночку знаменитого Фрике! Это мы еще посмотрим!.. Пошли, Меринос!
Он увлек друга в каюту. На ощупь, со всей яростью и силой, удесятеренной опасностью, парижанин соорудил баррикаду, придвинув к двери мебель, чемоданы — все, что было под рукой.
— Это даст целых пять минут отсрочки. Быстро, спасательный пояс!
Тотор схватил пояс, приладил на груди и попросил:
— Застегни побыстрей и покрепче. Не судьба мне путешествовать богачом.
— Что ты хочешь делать?
— Ты слышал: земля близко, в миле по ветру… Я смываюсь через иллюминатор… изображу воздушную… нет, морскую, фею и доплыву до берега под покровом ночи! А там уж как-нибудь выпутаюсь… Как Робинзон! Почему бы и нет… все лучше, чем быть убитым. Застегнул пояс? Готово? Тогда обнимемся, старина Меринос, и — плюх в воду!
Послышался топот пиратов, спускавшихся по лестнице. Парижанин нащупал раскрытый иллюминатор и воскликнул:
— Пролезть можно. Пора!
— Хорошо, тогда и я с тобой, — решительно проговорил Гарри.
— Да никогда в жизни! Во-первых, ты ничем не рискуешь. А твоя сестра… Кто защитит ее?
— Отцовский миллиард. Она в большей безопасности, чем английская королева. О, я не беспокоюсь! Вот мой пояс. Застегивай, твоя очередь! Слышишь? Они уже у двери, пытаются открыть…
— Нет, я не согласен.
— Так надо!
— Покинуть мисс Нелли одну, среди бандитов! Нет, твое место рядом с нею. Было бы трусостью позволить тебе такое.
— Значит, трусом должен быть я?
— Ты меня заставляешь говорить глупости! Но здесь ты в безопасности, а следуя за мной, рискуешь жизнью. Подумай еще раз о мисс Нелли!
— Ты знаешь, как я обожаю сестру. Я без колебаний отдал бы за нее жизнь…
Сильные удары в дверь заглушили голос Гарри. Он прокричал:
— Повторяю… Никакой опасности для Нелли нет. Клянусь. А вот для тебя, бедняга Тотор… Она сама приказала бы мне: «Иди, брат, не бросай друга в беде!»
— Если бы знать, чем это кончится…
— Друг, я тебе десять раз обязан жизнью и разделю твою судьбу, это мой долг! Мы спасемся вместе или вместе погибнем!
— Гарри, умоляю тебя!
— Во имя сестры — я последую за тобой!
Удары в дверь становились все яростнее.
— Застегни же на мне пояс, гром и молния! — завопил Меринос. — А то будет поздно!
Дверь разлетелась в щепки. Раздались яростные крики, угрозы, проклятия. Гарри рванулся к иллюминатору и решительно бросился в море.
— Ныряй и берегись винта! — успел крикнуть ему Тотор.
Парижанин вылез в иллюминатор, мощно оттолкнулся, проделал в воздухе победное сальтоnote 42 и полетел вниз головой во мрак.
ГЛАВА 4

Во мраке. — В безбрежном океане. — Волнения Тотора. — Ужасное одиночество. — Как избежать солнечного удара. — А чего же поесть? — На кокосовых пальмах. — Неожиданная помощь. — Странные работники и забавный труд.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов