фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Ленский Владимир

Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек автора, которого зовут Ленский Владимир. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Ленский Владимир - Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек = 424.83 KB

Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек - Ленский Владимир => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Эльфийская кровь - 4

Владимир Ленский
Проклятие сумерек
Глава первая
ГАЙФЬЕ И ЭСКИВА
Уида ворвалась в детские комнаты, как всегда, неожиданно. Появление матери застало врасплох решительно всех: и прислугу, и юных придворных дам, и, разумеется, самих детей. Единственным человеком, который не растерялся, была нянька – Горэм. Госпожа Горэм, как ее теперь называли.
Она вынянчила обоих королевских детей – и мальчика, Гайфье, и девочку, Эскиву. Регент Талиессин ни разу не пожалел о решении нанять ее для сына – как впоследствии не жалел он и о том, что оставил Горэм при дочери.
Некогда Талиессин нанимал ее вместе с мужем, который делал почти всю работу по дому и, кроме того, служил охранником. Но когда Гайфье было шесть лет, а Эскиве – пять, супруг Горэм неожиданно слег от какой-то хвори. Преданная нянька выставила мужа из дома, едва только появились первые признаки болезни, и ни разу не навестила его в доме, где он умирал. Весть о его смерти она приняла безмолвно, облачилась в черное и с тех пор никогда не снимала траура.
Ничто, казалось, не могло вывести ее из равновесия. Что бы ни случилось, госпожа Горэм неизменно оказывалась готова. Ее внешний вид был безупречен. Голову венчал остроконечный чепец, а пелерины и воротники всегда были накрахмалены так туго, что, обнимая, она могла больно уколоть.
Эскива рано поняла, что нянька совершенно ее не любит, зато брата – боготворит. Гайфье она носит на руках, шепчется с ним, если он ушиб коленку и плачет, сует ему сладкое. Может даже отобрать у Эскивы какую-нибудь желанную игрушку и вручить ему.
И при том никто из окружающих даже не догадывался об истинном отношении Горэм к девочке. Безукоризненная нянька, ухоженные дети. И пожаловаться некому. Отец-регент и эльфийка-мать недосягаемы, придворные вежливы, но и только; что до слуг, то им решительно запрещали вступать в беседы с Эскивой. Во дворце ее сторонились, держались с ней почтительно и отчужденно: ведь она считалась королевой и должна была по достижении совершеннолетия занять трон.
Эскива не помнила, когда и каким образом ей стало об этом известно. Наверное, о ее королевском титуле говорили еще возле колыбели новорожденной. И потом эти разговоры не прекращались, так что девочка росла под них, как другие дети растут под пение воды у мельничного колеса, под стук материнской прялки или мычание коровы в хлеву.
Худенькая, верткая, похожая на ящерку, с золотистой кожей и блестящими зелеными глазами, эта девочка никогда не была принцессой. Сразу – королевой, с того первого мгновения, как мать увидела ее в руках повитухи и засмеялась.
Эскиве полагалось иметь собственный двор, так что у нее имелись придворные дамы – девочки на несколько лет старше маленькой королевы. Считалось, что они развлекают ее и угождают ей; но на самом деле ни одна так и не стала ей близка.
В отличие от сестры Гайфье никогда не упоминался в связи с королевским троном. Он не считался наследником и даже не носил титула. К нему обращались просто по имени.
Гайфье походил на отца куда больше, чем Эскива. И кожа у него гораздо светлее, чем у сестры. Общим у детей были только разрез глаз да еще диковатые манеры.
Мать… Всегда свежая, оживленная, с пылающим взором и сладкими губами, Уида стремительно влетала в залы, и сразу же цветы принимались благоухать, а огоньки свечей и лампад делались особенно яркими, очевидно претендуя на родство с фейерверками.
Горэм церемонно присела в поклоне и оставалась в таком положении до тех пор, пока Уида не вспомнила о ней и не кивнула, чтобы поднималась.
– Ну, как дети? – рассеянно спросила Уида, оглядываясь по сторонам.
На супруге регента было шумное шелковое платье с широким золотым поясом под самой грудью; оно оставляло открытыми смуглые, почти черные руки и имело очень низкий вырез.
– Ее величество читала, затем занималась рисованием, – доложила Горэм, чуть поджимая губы после каждого слова. – Гайфье играл с собаками и брал урок фехтования.
– А, – сказала Уида и снова огляделась, словно искала кого-то.
Не детей: оба находились тут же, приведенные на погляд. Горэм знала, кого высматривает Уида. Своего мужа, регента Талиессина. Они женаты больше тринадцати лет и до сих пор ведут себя как влюбленные юнцы.
Словно желая подтвердить правильность нянькиной догадки, Уида с деланным безразличием спросила:
– А что регент – не здесь?
– Нет, госпожа, – ответила Горэм и снова присела в поклоне.
Уида глянула на нее с мимолетным раздражением. В который раз уже подумала: «Не нравится мне эта приторная особа». И опять эта мысль улетучилась прежде, чем обрела более определенные формы.
Уида прошлась по комнатам. Глянула на рисунок Эскивы: странно стилизованная лошадь, убегающая от не менее странной всадницы верхом на огромной собаке. Погоня неслась по цветущему лугу, и цветы, каждый размером с голову всадницы, были выписаны с пугающей реалистичностью.
Девочка следила за матерью и пыталась угадать, о чем та думает.
Неожиданно Уида сказала:
– Я бы хотела повесить твой рисунок в спальне, Эскива. Ты позволишь?
От неожиданности Эскива покраснела и сделала книксен.
– Я прикажу, чтобы изготовили рамку, госпожа, – вмешалась Горэм и сладенько глянула на маленькую королеву.
Эскива почти не сомневалась в том, что Горэм теперь попытается испортить рисунок. Просто для того, чтобы досадить Эскиве и вмешаться в ее отношения с матерью.
Но Уида беспечно махнула рукой:
– Не надо рамки – я хочу забрать его сейчас…
Она протянула руку к рисунку. Рука ее помедлила в воздухе и вдруг, метнувшись к стене, сорвала висевшую там шпагу.
С клинком в руке Уида повернулась к Гайфье.
– Защищайся!
Мальчик отпрыгнул назад, огляделся. Вторая шпага находилась в десятке шагов от того места, где он находился, – в стойке для оружия.
Мать наступала на него, посмеиваясь.
Гайфье подскочил к стойке и, выдернув оттуда первый попавшийся клинок, набросился на мать.
Она легко отбила удар. Случайно Гайфье схватил шпагу себе не по руке. Он был сильным мальчиком. Очень сильным для своих четырнадцати лет, но все же это оружие оказалось для него слишком тяжелым.
Уида не давала ему пощады. Клинок сиял в ее руке; эльфийка двигалась так красиво, что от нее невозможно было оторвать взгляд.
Гайфье прикусил губу, насупился. Он вкладывал в каждый удар всю силу, какую только мог собрать. Рядом с матерью подросток выглядел коротеньким и неуклюжим: Уида была очень высока ростом, выше многих мужчин, а Гайфье, помимо прочего, был еще и склонен к полноте, и сейчас это особенно бросалось в глаза.
– Я прикажу выгнать твоего учителя фехтования, – смеясь, произнесла Уида. – Он ничему тебя не учит.
– Неправда, – сквозь зубы проговорил мальчик, – неправда! Берегитесь, матушка!
Он решился, несмотря на неудачную шпагу, попробовать на матери прием, который разучивал уже неделю. Обманное движение влево, а затем стремительная атака снизу вверх.
Смуглое смеющееся лицо Уиды мелькало перед его глазами, отвлекало. Ее раскосые глаза метали зеленые искры; казалось, отсвет этих искр бегает по стенам комнаты.
«Сейчас!..» – подумал мальчик.
И в этот миг вошел отец.
На Талиессине был костюм для верховой езды; от него пахло псарней, в волосах регента застряла солома.
– Вот вы где, – обратился он к супруге. Мимоходом поцеловал Эскиву в макушку, кивнул няньке, потрепал за щечку фрейлину и повернулся к жене и сыну.
И в тот же миг Гайфье перестал существовать для Уиды. Она бросила шпагу на пол, отвернулась от покрасневшего Гайфье и широким шагом направилась к мужу.
– Да, я ждала вас, – сказала она.
– Чем вы тут занимались? – Он весело прищурился.
– Пыталась убить вашего сына, – ответила Уида. – Думаю, следует уволить его учителя фехтования. Никакого результата.
Талиессин быстро оглянулся на Гайфье. Взгляд регента стал рассеянным.
– А, – молвил он. – Ну, хорошо.
И вышел, а вслед за ним ушла и Уида, забыв на столе рисунок дочери.
Эскива никак не показала, что ее задела забывчивость матери. Девочка аккуратно убрала листок в папку для рисунков и завязала тесемки.
Гайфье, напротив, дал волю гневу. С силой пнул тонконогий столик, так что перламутровая инкрустация столешницы треснула.
– Она всегда так поступает! – выговорил он наконец. Голос его подрагивал.
И тут нянька Горэм произнесла очень странную вещь:
– Ну разумеется. Почему бы ей не обращаться с вами пренебрежительно? Ведь вы ей вовсе не сын.
Гайфье побледнел, чувствуя, как подкашиваются у него ноги. После поединка с Уидой ему все еще было жарко, и сейчас пот заледенел у него на коже. Кончики пальцев онемели, как случалось и прежде, если Гайфье сильно сердился или пугался чего-нибудь.
– Как это – «не сын»? – переспросил он наконец.
– Она – жена вашего отца, да вам не мать, – повторила Горэм.
Ее накрахмаленные одежды смялись, скомкались, гладкое лицо побежало морщинами, и это были злые морщины, которые уродовали и старили. Сухой рот выталкивал наружу слова, одно страшней другого.
– Столько лет они держали это в секрете от вас, – говорила Горэм, и красные пятна путешествовали по ее лицу и шее. – Но когда-то вы должны были узнать! Почему же не сегодня? Вам будет легче, если узнаете. Хоть перестанете ловить ее взгляд, ждать, пока она изволит обратить на вас внимание…
Сберечь тайну было несложно: дети регента росли в королевском дворце, отгороженном от столицы и всего остального мира высокой стеной. Здесь имелся роскошный сад, были конюшни и псарни, место для игр и учебы. Дети общались преимущественно со служащими «малого двора». Здесь почти никто не помнил историю рождения Гайфье – а те, кто знал ее, благоразумно помалкивали. Но Горэм было уже не остановить:
– Уж ваша-то мать, хвала небесам, не была Эльсион Лакар! Чистокровным человеком – вот кем она была, моя милушка. Человеком без малейшей примеси эльфийской крови! А почему же иначе, как вы думаете, вам отказано в престолонаследии? Да уж точно не потому, что вы дурны собой или глупы, мой мальчик, – ведь это вовсе не так! Если бы эльфийская кровь в жилах Талиессина не была так сильно разбавлена человеческой, он женился бы на вашей матери, уж поверьте! Он так ее любил…
И Горэм всхлипнула.
Мальчик и девочка ошеломленно смотрели на свою няньку. Такой они не видели ее никогда.
– Эйле – вот как ее звали, вашу мать, мою голубушку, – говорила взахлеб госпожа Горэм. – Уж она бы не так с вами обращалась, мой господин! Она бы любила вас, нежила. Она была добрая, моя Эйле, не то что Уида, эта черномазая лошадница.
Стало тихо. Горэм вытерла непрошеные слезы и направилась к выходу. Она ступала очень гордо, высоко подняв голову. Дети смотрели ей в спину. И когда нянька уже стояла на самом пороге, Эскива тихо спросила:
– А я?
Горэм замерла, повернулась. Перемена, произошедшая со старой женщиной, поразила девочку. Теперь Горэм глядела холодно, почти с ненавистью. Никогда прежде нянька не позволяла своей потаенной неприязни являть себя так открыто.
– Вы? – переспросила Горэм совсем другим тоном. – Вы? Вы, ваше величество, – дочь чистокровной Эльсион Лакар. Ваш отец потому и женился на вашей матери, что она была беременна вами, а ему непременно требовался эльфийский наследник. Гайфье был зачат по любви, но вы – лишь по необходимости. Гайфье – не брат вам. У вас не только разные матери – вы принадлежите к разным расам. И судьба у вас будет разной, помяните мое слово.
В первое мгновение Эскива не ощущала ничего, кроме острой, всепоглощающей боли. Ее брат – ей вовсе не брат; ее отец не любил мать, когда брал ее в жены…
И еще эта жгучая злоба няньки, которую прежде от нее таили. Но теперь Горэм больше не считала нужным церемониться. Высказала ей в лицо все как есть. Эдак скоро и другие перестанут делать вид, будто почитают в Эскиве свою владычицу…
Ну уж нет!
И, тряхнув светлыми волосами, маленькая королева громко произнесла:
– Госпожа Горэм, за вашу наглость вы уволены.
Горэм помедлила еще мгновение, усмехнулась и вышла за дверь.

* * *
Распоряжения ее величества утверждались регентом, равно как и приказы регента должны были иметь подпись королевы. Такой порядок был заведен с тех самых пор, как Эскиве исполнилось пять лет, и девочка аккуратно являлась в кабинет и ставила свое имя на документах.
Обычно с нею находился при этом специальный секретарь. Звали его Тмесис; это был чопорный человечек, весь в подвижных морщинках, с крохотным острым горбиком между лопатками. От него всегда чуть попахивало кисленьким. Тмесис держался с Эскивой так, словно и она была таким же секретарем с жеваным личиком и тусклыми глазами.
Как ни странно, он был единственным из придворных, с кем Эскива чувствовала себя хорошо. Он общался с нею как с равной. Не пялился на ее темную кожу и странный разрез глаз, не низкопоклонничал, не боялся. Просто выкладывал листок за листком и тихим, ровным голосом называл тему очередного распоряжения. Эскива, сильно склоняя голову набок и старательно нажимая на перо, ставила подпись. Секретарь неизменно благодарил, посыпал чернила песком и откладывал утвержденный приказ в сторону.
Когда в кабинете вместо Тмесиса Эскиву встретил Талиессин, девочка немного растерялась. Она замешкалась в дверях и чуть покраснела, а затем сделала книксен и подошла к отцу.
Талиессин улыбнулся.
– Здравствуй, Эскива. Нечасто мы с тобой видимся вот так, наедине.
Она не отвечала и продолжала стоять.
– В чем дело? – нахмурился Талиессин.
– Вы заняли мое место, отец, – объяснила маленькая королева.
Без единого слова протеста он пересел на стульчик секретаря с высоко поднятым сиденьем. Некогда Талиессин принял решение отказаться от короны и стать регентом при новорожденной эльфийской королеве. Теперь королева подросла и требует к себе почтения. Что ж, она в своем праве, не так ли?
Его поразило, как ловко и быстро Эскива разобралась с документами. «Надо будет повысить Тмесису жалованье, – подумал Талиессин. – Оказывается, он просто бесценный человек!»
Закончив с делами, Эскива выложила перед Талиессином еще один листок.
– Что это? – удивился Талиессин.
– Мое личное распоряжение, – пояснила Эскива. – Полагаю, оно должно иметь две подписи, как и все прочие.
Талиессин пробежал глазами листок, исписанный крупным детским почерком. Поднял глаза на дочь.
– Ты решила выгнать Горэм? – переспросил он. – Но почему?
– Она вела себя недопустимо нагло, – ответила Эскива таким тоном, что отец понял: нет смысла расспрашивать, сейчас королева все равно не сообщит ему больше того, что уже сказала.
– Нельзя же уволить человека без всякого содержания, – продолжал настаивать Талиессин. Эскива изрядно озадачила его, и он все же пытался выведать хоть что-то.
– Госпожа Горэм – из того сорта людей, что остаются недовольными в любом случае, – спокойно отозвалась Эскива. – У меня хватило времени изучить ее характер. Даже если бы мы назначили ей богатейшее содержание, она бы говорила, будто мы пытаемся ее купить. Пусть уж лучше у нее будет настоящий повод для недовольства! К тому же, – самым равнодушным тоном добавила Эскива, – полагаю, она достаточно наворовала за минувшие годы.
– В какой-то миг дети всегда оказываются незнакомцами для родителей, – задумчиво проговорил Талиессин. – Когда-то я удивил и огорчил мою мать. И вот настал мой черед огорчаться…
– Как вам угодно, отец, – сказала Эскива, – но я буду настаивать на моем решении.
– Хорошо. – Талиессин взял листок и поставил свою подпись. Поднял глаза. – Вы довольны, ваше величество?
Дочь улыбалась.
– Да, – уронила она. Аккуратно сложила бумаги стопкой, придавила сверху медным пресс-папье в виде лягушки с глазами-изумрудами. Встала. – Позвольте теперь уйти.
Талиессин провел рукой по лицу, ощущая под ладонью старые шрамы. Они так до конца и не зажили и время от времени принимались болеть. Когда он отнял ладонь от глаз, то увидел, что Эскива уже удалилась. Дверь осталась открытой.

* * *
– Это вам, мой господин.
– Мне?
Гайфье остановился, ощутив в ладони маленький, сложенный вчетверо листок. Перед ним очень мило смущалась девушка лет семнадцати – одна из придворных дам Эскивы. Гайфье с удивлением понял, что она ведет себя так, словно он ей нравится. Сам он считал себя чересчур толстым, чтобы нравиться женщинам, и потому счел опущенные ресницы и очаровательную улыбку следствием привычки: эта девица, небось, имеет обыкновение строить глазки мужчинам, независимо от степени их привлекательности.
Девушка поклонилась и убежала. Гайфье осторожно развернул записку. В первое мгновение он даже не понял, от кого она, настолько был уверен в том, что ее написала та самая девушка. Но подпись не оставляла сомнений. Да и буквы, выведенные нетвердой рукой человека, не привыкшего писать, говорили сами за себя.
«Мой дорогой мальчик, встретимся в таверне “Кошка и лев” за четвертой стеной. Надо рассказать нечто важное. Преданная Вам Горэм».
Горэм!
Гайфье закусил губу. А он-то уж вообразил, будто эта хорошенькая фрейлина решила назначить ему свидание… Осел! Стыд был таким жгучим, что у мальчика едва слезы не брызнули из глаз, и он поскорее обернулся, чтобы убедиться в том, что никто его сейчас не видит.
Он скомкал записку в кулаке. Сначала ему сообщают, что прекрасная эльфийская дама, которую он привык считать своей матерью, ему вовсе не мать и что они с сестрой принадлежат к разным расам. Затем подсылают прелестную фрейлину – и все лишь для того, чтобы пригласить на встречу с пожилой нянькой. Достаточно, чтобы счесть себя полным дураком и самым несчастным человеком на земле.
Гайфье не рассказал о записке никому, хотя Горэм вроде бы и не просила хранить все в секрете. После обеда он выскользнул из своих покоев, пробрался через сад и вышел из дворцового комплекса в город.
Разумеется, ему и прежде не раз доводилось бывать на улицах столицы – сын регента вовсе не был тепличным растением. Но раньше Гайфье всегда отправлялся на прогулки с сопровождающими. Как выяснилось, это совершенно не то же самое, что бродить одному. Когда ты один, весь город к твоим услугам. Всегда можно завернуть за угол, чтобы посмотреть, что там делается, заглянуть в открытое окно или ответить на чужой взгляд.
Странное чувство новизны мира охватило Гайфье. Казалось, и дома с причудливыми украшениями на фасадах, и небо над площадями, и флюгеры, цепляющиеся за облака в тщетных попытках удрать с крыш, и кудрявые цветочные гробики на окнах – все лишь вчера новехоньким вышло из мастерской великого творца, дабы предстать перед взором Гайфье во всем блеске свежей краски.
Он, наверное, так и бродил бы целый день без всякой цели, забывшись, если бы вдруг не бросилась ему в глаза вывеска, изображавшая кошку в платьице и льва с двусмысленной ухмылкой на клыкастой морде. «Кошка и лев», вспомнилось ему название, указанное в записке.
Теперь, когда Гайфье готов был к встрече с чем угодно, он даже думать забыл о разочаровании, которое испытал, ознакомившись с содержанием нянькиного письма. Горэм превратилась в одно из множества чудес, что без устали преподносил мальчику город.
В таверне было темно и прохладно; наполовину закрытые ставни не пускали внутрь обжигающее послеполуденное солнце. Хотелось снять обувь, чтобы ощутить под ногами прохладный земляной пол. Гайфье с трудом удержался, чтобы не сделать этого.
Придя с яркого света, мальчик не сразу разглядел Горэм, сидящую в самом дальнем углу. Пожилая женщина почти сливалась с тенями, блуждавшими по стене. Когда Гайфье устроился рядом, она вздрогнула.
– Вы все-таки здесь, мой мальчик, – прошептала она. – Я уж начала думать, что вы не придете.
– Почему бы мне не прийти? – удивился Гайфье. – Я просто… э… долго шел.
– Вы заблудились? – обеспокоилась Горэм.
Неожиданно Гайфье ощутил раздражение. Почему она тревожится о том, что он мог заблудиться? Ему четырнадцать лет! Дети Талиессина повзрослели рано, и Гайфье вполне мог сойти за семнадцатилетнего. Он был довольно высок ростом, широк в плечах. Да и оружием владеет недурно, что бы там ни утверждала мать… то есть мачеха.
Хмурая тень пробежала по лицу мальчика. Он привык считать Уиду матерью. Ему трудно будет называть ее мачехой. Да и нужно ли?
Он ответил Горэм резковато:
– Теперь, когда ваша служба у нас закончена, вам нет нужды беспокоиться о нашем поведении, госпожа Горэм.
Она сердито покраснела, поджала губы и некоторое время безмолвствовала, а потом сказала сухо:
– Вы никогда не будете мне безразличны, мой господин. Много детей я вырастила, но никого из них не любила так сильно, как вас. Ради вас я пожертвовала всем, что у меня было. Мой муж… – Она прерывисто вздохнула.
– Жаль, что я не мог запретить вам поступать с ним так бессердечно! – перебил Гайфье.
Ее взгляд набух слезами.
– А теперь меня вышвырнули вон, как ненужную тряпку, и заплатили только жалованье до конца месяца. После стольких лет!
– Я не хочу ни обсуждать, ни тем более осуждать решения ее величества, – сказал Гайфье тоном, не допускающим возражения.
В обожающем взгляде няньки появилась собачья преданность.
– Как вам будет угодно, мой господин…
– Вы пригласили меня для того, чтобы кое-что рассказать, – напомнил Гайфье. – Кое-что важное. – Он помолчал, собираясь с силами, и наконец решился спросить: – Это касается моей матери? Моей настоящей матери?
Горэм медленно покачала головой.
– Нет, мой маленький господин. Ваша настоящая мать была простой девушкой, и она умерла вскоре после вашего рождения, вот и все. Хорошей, доброй девушкой. Ничего важного с нею связано быть не может. Другое дело – Уида. Ваш отец привел ее ко мне в дом, туда, где я растила вас. Сироту, без матери, брошенного отцом. Регент Талиессин представил Уиду как свою супругу. Виданное ли дело, чтобы сын правящей королевы вступал в «простонародный» брак! А вы не знали? – Горэм торжествующе ухмыльнулась, заметив растерянное выражение на лице своего юного собеседника.
Гайфье медленно покачал головой.
– Нет, впервые об этом слышу.
– «Простонародный» брак – это просто договор между мужчиной и женщиной. Он заключается в присутствии свидетелей. Составляется особенный документ… Впрочем, иногда обходится и без документа. Такой брак может быть расторгнут, а имущество при разводе поделено. Но аристократия никогда не прибегает к такому. «Аристократический» брак – это на всю жизнь. Он не подлежит расторжению и заключается в присутствии правящей королевы. Ее благословение и представляет собой главное в церемонии. Говорят… – Горэм понизила голос: – Говорят, это благословение имеет особенную силу.
– Наверное, когда мой отец брал в жены Уиду, его мать, правящая королева, была уже мертва, – предположил Гайфье.
Горэм явно осталась недовольной его догадкой.
– Во всяком случае, Уида не понравилась мне с первого взгляда. Я еще подумала, что Талиессин разведется с нею, едва только получит от нее желаемое.
– То есть – ребенка? – уточнил Гайфье.
Нянька кивнула, сощурив глаза. Она что-то рассматривала в темноте. Что-то, что видела она одна. Должно быть, картины, встающие в ее памяти.
– Уида родила в ночь обновления эльфийской крови, – продолжала Горэм.

Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек - Ленский Владимир => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек писателя-фантаста Ленский Владимир понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Ленский Владимир - Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек.
Ключевые слова страницы: Эльфийская кровь - 4. Проклятие сумерек; Ленский Владимир, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике