А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Через полчаса мы с технарями были уже почти закадычными друзьями. Водка в России сближает.
- Только мы знаем Север! - бьет себя в грудь рослый усатый техник по имени Андрей. - Северо-Енисейский отряд - это вам не фуфло какое-нибудь! У нас знаешь какие пилоты? Асы! Хрен кто еще так летает! - Андрей уже запьянел и слегка расплескивает содержимое стакана на пол. Его никто не перебивает. Все технари хотят, чтобы мне рассказали о лучших летунах России.
- И что? - подначиваю его.
- А то! Вон в Байките недавно было, - продолжает Андрей с азартом, махом проглотив свою порцию водки и даже не закусив. - С Красноярска подрядили транзитный борт доставить в Байкит апельсины. Спецрейс, как всегда. Наших бы загрузили, идиоты! В Байките ведь полоса-то всего восемьсот метров. Совсем короткая! Все бы ничего, так она одним концом в гору упирается, а другим в обрыв! Ну вот. А знаешь, какая там дымка была? Я тебе скажу! У этих транзитников никакого опыта в наших условиях! Ну они и сели! В гору ту! Потом весь поселок по взлетке апельсины собирал... Привезли, мать их!
- А как Геннадич-то на вертушке! - подает голос кто-то из-за угла. Ты, Андрюха, про Геннадича расскажи!
- Наливай! - командует Андрей, подставляя стакан. Ему тут же налили, и он продолжает: - Геннадич у нас такой пилотище! Это я тебе скажу! Раз морозы стояли за полтинник. А когда так градусами давит, кроме санрейсов, ничего в воздухе не тарахтит. Ну и ребята всю неделю самогон да бражку квасили от нечего делать. Годовую норму осадков перепили! И тут на тебе - вылет. На буровую, связку обсадных труб тащить. Разогрели машину. Винты херачат, снег дымом стоит, Геннадич совсем охреневший. А командир - он. В общем, вырубило его на минуту. Очнулся, говорил потом, за "рога" так и держится, с похмела не понял, что на земле еще стоит, думал - уже взлетел, и ну ее на курс сажать. Вот всеми винтами по взлетке и пробарабанил!
От громового хохота, кажется, вот-вот лопнут заиндевелые стекла. Я тоже выпил. Мне нравятся эти добродушные парни. Давно я не сидел в такой веселой и беззаботной компании.
- Сейчас, Антоныч, я тебе расскажу, - отсмеявшись, говорит мне пожилой технарь, сидящий рядом на кровати. Он быстро, в несколько движений открывает охотничьим ножом очередную банку тушенки. Передает нож приятелю. - Андрюх, хлеба нарежь и достань у меня из тумбочки чеснока.
- Ага, щас, - кивнув, Андрей перебирается через кровать. - Ты ему, Михалыч, про январь скажи, что тут было...
- Надо Ромку все-таки крикнуть, - вдруг вспоминает кто-то.
- Уже его нет, - отмахивается Михалыч. - Готов подлец, - смеется он и поясняет мне: - Это кочегар наш. Бухает все, что горит, кроме дров и угля!
Мужики снова гогочут. На импровизированном столе, сотворенном из большой коробки из-под сигарет "Прима", высятся бутылки, стаканы, щедро нарезанные ломти черного хлеба, банки с тушенкой разных сортов, сардины в масле, лук, чеснок. Нормальная, даже, можно сказать, богатая закуска. Кто-то делает ножом строганину из мерзлого тайменя, кто-то посыпает ее смесью из соли и молотого перца.
- Угощайся, Антоныч! - хлопает Михалыч дружески меня по спине. Главное, закусывай!
Глава третья
Я вылетел из Туры на Ессей уже к ночи. Экипаж дозаправлявшегося Ан-26 взял меня без проблем, как только я показал командиру пару пузырей водки да поддатые технари заявили хором, что я у них лучший друг в этих снегах.
Чтобы я не околел в холодном грузовом отсеке самолета, меня пригласили в пилотскую кабину. Здесь довольно тепло и как-то уютней.
- Тут херня лететь! - кричит мне из своего закутка штурман. - Ты вот сюда присядь, здесь удобней, - показывает он место рядом с собой.
Я все-таки поднакачался с технарями и стараюсь держать себя под контролем. Достаю бутылку водки, ставлю ее штурману на столик:
- Давай махни.
- Сергеич! - орет штурман на всю кабину так, что командир и второй пилот тут же поворачивают головы, оглядываясь. - По полета будете?!
- Они же за рулем, - смеюсь я.
- А здесь ни гаишников, ни светофоров! - штурман комично разводит руками. - Даже если окосеем, у нас автопилот есть, - ржет он и выходит за дверь кабины. Почти тут же возвращается со стаканами и двумя бутылками лимонада.
- У вас там холодильник, что ли? - удивляюсь я.
- Да вроде того, - не снимая улыбки, суетится веселый штурман. - Меня воще-то Гешой кличут, - протягивает он руку после того, как загромоздил свой столик стеклотарой.
- Антоныч, - представляюсь я.
- Торгануть хочешь с чукчами? -интересуется Геша, ловко вскрывая водочную закатку и снимая ножом крышечки с лимонада.
- Хочу, но там ведь не чукчи, а эвенки? - говорю, помня об этом по рассказу студента.
- И даже не эвенки, - подхохатывает штурман, - а какие-то якуты. Поселок огромный по местным меркам - дворов триста. А всего лишь четыре фамилии. Эспеки, Чардоу и... Забыл! - машет Геша рукой. - Да и хрен с ними, какая нам разница? Ты видел у нас в грузовом, что мы возим?
- Бочки вроде какие-то.
- Не какие-то, а золотые! - поднимает Геша палец вверх, показывая значительность тех бочек. - Бензин там! Везем мы этот бензин в этих сраных бочках за тысячи километров. Бочонков этих, двухсотлитровых, стандартных, у нас помещается только двадцать три. Вот и прикинь, сколько будет стоить литр бензина и сколько наш полетный час! Да плюс погрузка самих бочек. Я уже не считаю, сколько заправщики получают. Вот, Антоныч, и кинь к носу, какие они, эти бочки! Народ ведь наш все это дерьмо оплачивает. Конечно же золотые!
Весело смеюсь вместе со штурманом.
- Хорош травить! Где водка-то?! - орут нам с пилотских сидений.
- Сейчас, мужики, заправим вас! - вопит Геша в ответ и тащит пилотам два наполненных стакана.
- Они точно не окосеют? - беспокоюсь я за будущую посадку.
Штурман падает на свое место и машет рукой:
- Это разве выпивка?! Я помню, мы летели после шести пузырей спиртяги, вот это концерт был! Аэродромы тогда перепутали! Хрен его знает, как вообще сели! Сергеич дал команду катапультироваться и вырубился на фиг. Он раньше на истребителях летал. Второй пилот уполз блевать и не вернулся. Я эту бандуру сам сажал. У меня посадочные огни шестерились и вбок уплывали, как щас помню. Можно сказать, при отличной погоде видимость ноль! В нулях я был, Антоныч! И все-таки посадил!
- А почему они на автопилот не ставят? - киваю на пилотов, которые уже могли бы и оставить штурвал, когда легли на курс.
- Пока нельзя. Фронт пройдем, и минут на десять тогда будет можно, беззаботно болтает штурман о привычных ему вещах. - Мы, кстати, тоже слегка подторговываем. Охотнички вмазать не любят, мать их! - ржет Геша, снова наполняя стаканы. Я достал еще одну бутылку. Последнюю из запаса. - Только пока разгружают, нельзя из машины выходить. Ушлый, бля, народ стал эти чукчи! В прошлый раз мы там упали, а у них, кстати, такие птички, как наша, можно только зимой принимать. Там ведь взлетки как таковой нет, озеро только. Вот на озеро это самое, на лед, и сажаем...
- Да ну? - изумляюсь я.
- Я тебе говорю! Сам скоро увидишь. Так вот... А ты чего не пьешь, спохватывается Геша.
- Все. Я в норме, - поднимаю ладони.
- А... Ну, сам смотри, - не огорчается штурман. - Так вот, в прошлый раз мы там упали, а они нас давай приглашать на воздух, мол, из карабинов постреляете. Скучно ведь, ну и пошли патроны пожечь. А эти, блин, чумазые, пока мы там развлекались, весь самолет обшмонали и всю водяру увели! Хрен потом концов нашли.
- А я как-то и не думал, что они хитрить умеют, - качаю головой, сочувствуя летунам.
- Ха! Не умеют! Меняем мы на пойло в основном соболей. Так они знаешь что учудили, искренние такие, блядь?! Ночью ведь прилетаем, темно. В машине свет тусклый. Так они нам под водочку подсунули дохлых кошаков, а у тех к шкуркам хвосты от соболя пришиты...
- Геша! - орет командир.
- Иду, Сергеич! Несу, Сергеич! - дурачится Геннадий.'
Самолет действительно приземлился на озеро, расчищенное под взлетную полосу. Штурман сказал, что с ними должен быть еще и техник, но четвертого они не берут, экономят.
- Вместо четвертого можно сто литров водяры взять! - ржет Геша, выбираясь в грузовой отсек, чтобы опустить аппарель и кинуть на нее сетку. Сейчас увидишь, сколько их тут набежит!
Действительно, охотников до спиртного набралось больше, чем надо. Плосколицые, без шапок, эвенки или якуты, одетые в парки из оленьей шкуры, набились в самолет под завязку, как только трое работяг быстренько выкатили все бочки наружу.
- Водка давай! Водка давай! - такие вопли заполонили весь грузовой отсек.
Я сначала смотрел, как бойко торговали летуны, меняя водку на шкурки соболя и песца. Затем настал и мой черед.
- Одеколон будешь? - спрашиваю ближнего ко мне охотника, который огорченно матерится, так как ему водяры не досталось.
- Давай! - тут же завопил он в предвкушении. - Шкурка есть! Водка давай!
- Одеколон, - поправляю его.
- Давай! - тут же вся толпа навострилась на меня.
- Шкурки мне на хрен ваши не нужны! - ору им на весь самолет, перекрывая своей голосиной рев якутов. - Один флакон - пять рублей!
- Сколько есть, все по десять возьму! - вдруг вырывается из толпы один из охотников.
- Я по пятнадцать беру! - орет следующий.
- По двадцать! Все мое!
Подобный бизнес мне и не снился. Но гвалт поднялся такой, что, кажется, дело вот-вот дойдет до драки.
- Заткнитесь все!!! Или никто ни хрена не получит!!! - ору я. Толпа мгновенно притихла.
- Я беру по двадцать, - говорит охотник; но уже гораздо тише.
- Значит, так! - удовлетворяюсь наступившей тишиной. - В каждой коробке десять флаконов. За флакон - двадцатник! Все, кто здесь есть, получают по коробке. Подходить по очереди!
Толпа послушно организовалась. Через десять минут весь "рижский тройной" при госцене в сорок семь копеек за флакон был продан по двадцать рублей.
Оленеводы умотали пить горькую в полярную ночь, а в пустой отсек самолета уже только один полутрезвый грузчик накатал пустых бочек из-под бензина и соляры. Штурман накинул на бочки сетку и закрыл аппарель. Обалдевший от торгов, я устроился в кресле техника. Чистая прибыль от моего сегодняшнего вояжа составила девять тысяч семьсот рублей с копейками. Охренеть можно! Двое новых "Жигулей" сделал за пятнадцать минут!
- Ну как? - улыбаясь, интересуется командир корабля.
- Даже не верится, Сергеич.
- Это здесь нормально, - кивает он авторитетно. - Мы тут как-то на сутки в декабре, помню, зависли из-за погоды. Так я смотрел, как они в карты играли. Пузырь водки на кону пятнадцать тысяч стоил! Можешь себе представить?! Им деньги девать некуда. Гусеница у "Бурана" полетела, так он новый "Буран" себе покупает! Нет запчастей. В Туре или Байките почти в каждом доме на чердаке штук по десять цветных телевизоров лежит. Ремонта нет, а что-то полетело, там, может, и мелкий ремонт нужен, так они новый берут. А куда тут денешься?
- Ты чего на рубли-то? - хлопает меня по плечу зашедший в кабину Геша. - Смотри, какая арифметика: пузырь водки, пусть даже у спеку лей, тридцатник. Шкурка - пузырь. А шкурка соболя у перекупщиков - сто рублей! Вот тут-то и навар!
Отрицательно мотаю головой.
- Ты сколько той водки с собой возьмешь? - усмехаюсь я. - А я на сорок вложенки восемьсот делаю.
- Кстати, верно, - соглашается второй пилот. - Может, следующим рейсом и мы одеколончиком затаримся? А, Сергеич?
- Похоже, Антоныч дело говорит. - Командир хмыкнул и почесал нос. - С одеколоном легче и заморочек меньше...
На обратном пути я договорился с экипажем о совместных полетах. Моя оплата почти ничто: предоставлять экипажу пару пузырей водки на дорогу, и все. Летуны дали мне свой полетный график. Две недели они будут летать в Ессей из самого Красноярска. Экипаж Ана должен будет возить в Заполярье кирпич. Теперь мне не нужно будет приезжать в пассажирский порт, а только в грузовой. На том и порешили.
Глава четвертая
Я был уверен, что технари в Type уже не смогут нормально обслужить АН на дозаправке. Но, к моему удивлению, вся технарская команда в полном составе вышла к самолету. Попрощавшись с пилотами, я пошел греться в комнату технарей. Когда те вернулись, мы еще с полчаса поговорили, но вскоре сон сморил всех. Никаких рейсов в Туру больше вроде не предвиделось, поэтому техники со спокойной совестью завалились спать. Мне же втолковали, что на портовский ГСМ постоянно ездят автозаправщики, которые перетаскивают горючку в поселок. Значит, я смогу уехать в Туру попутным КамАЗом или "Уралом".
Выхожу на воздух. Морозец придавил сильнее. На градуснике возле котельной столбик показал отметку пятьдесят три градуса. Для местных это не совсем мороз, а мне не комфортно. Иду к дороге на ГСМ, где я слышал гул машины. Тяжелый "Урал" с бочкой, гудя дизелем, выползает из-за поворота. Машу рукой, и машина останавливается.
- Потом в Туру? - интересуюсь у водилы, открыв дверцу.
- Залазь! - рявкает шоферюга. - Студишь ведь!
Быстро забираюсь в тепло кабины.
- Транспортником добирался? - интересуется водитель.
- Точно. Ну и морозец, - скинув перчатки, дышу на руки.
- Сам, что ль, не с Севера? - косится водитель дружелюбно.
- Бывал на Севере. Только на зоне, - признаюсь я.
- Это, брат, у нас просто, - сочувствует водила. - Долго тянул?
- Пятерку.
- Это трудновато, - хмыкает шофер. - Трешник туда-сюда можно на одной ноге отстоять. Я вот семерочку откосогорил по делянкам. Давно это было. Так как, говоришь, тебя звать-то, земеля? - улыбается он, протягивая руку для пожатия.
- Антонычем зови, не ошибешься.
До Туры ползем долго. Зимник достаточно раскатан машинами, но все же дорога паршивая. В особенности на уклоне, где она огибает полукольцом основательно разрытый карьер.
Здесь грузовик может легко свалиться вбок и загреметь с шестиметровой высоты. Все прошло благополучно.
- Забыл! - вдруг хлопает себя ладонью по лбу водила. - Надо было у складов "ВВ" притормозить. Я там недалеко петельки поставил. Сейчас морозец придавил, парочка зайчиков влетит, как не фиг делать.
- Тут что, вэвэшники есть? - не понимаю, о каких складах говорит водитель. Для меня, недавнего зека, сочетание букв "вэвэ" может означать только масть козлов, охраняющих зоны.
- Не! Это не те уроды! - смеется водила. - Взрывчатка там хранится, потому и "ВВ" - взрывчатые вещества. Тут весной возили с каравана на эти склады груз. Потеха просто! Когда с самоходок на Тунгуске загружались, от охраны, блин, не продохнуть было! Красноперых понаехало, что сельдей в бочке. Привезли все сюда, триста тонн, скинули на землю и уехали. Там два сторожа, язвенника, с одним винтарем гнутым, и бухие вдрызг шабашники. И сарая-то под взрывчатку нет! Бригада шабашников только материалы завезла. Приходи и бери сколько хочешь! Я взял немного, тайменя глушить.
В Type водила довез меня до гостиницы. Пришлось долго греметь в. дверь, пока сверху не спустилась заспанная администраторша.
- Ну, давай, земеля! - кричит водила из кабины, приоткрыв дверь.
Я помахал ему рукой. УАЗ, взревев дизелем, стал разворачиваться.
- Откель так поздно-то? - спрашивает пожилая администраторша.
- У друзей в порту задержался.
- Местов нету, - сочувственно говорит она. - Дак я тебя пока в бытовку определю. Ежели кто съедет к завтрему, там, глядишь, и переберешься.
- Порядок, мать. Можно и в бытовку, - весело соглашаюсь я. - Это ведь не на морозе ночевать.
- То-то и оно, милок. Да ты не волнуйся, там просторно. Ничем не заставлено. Доху свою постелишь и поспишь, как человек...
С утра отправляюсь навестить свою недавнюю знакомую. Выспался я хотя и на полу, но неплохо. В данном случае удобства не так и важны. Если Тура считается столицей Эвенкии, то в таком случае Магадан можно считать столицей мира. На столицу Тура не тянет никаким местом. Правда, коммуняки и здесь, среди деревянных жилищ, отгрохали себе здание обкома, как всегда монументальное. Надо, правда, отдать должное, школа и больница почти в той же весовой категории, но слегка попроще и, разумеется, пониже, но из кирпича.
Татьяна поднялась мне навстречу. Вроде бы наша встреча состоялась, как мне и хотелось, и все же я несколько растерялся. Что делать дальше? Но выручила Таня своей женской непосредственностью. Она сбегала к своему начальству и выбила себе отгул.
Днем мороз слегка спал, и при тридцати восьми в минусе по Цельсию мы с Таней гуляли по поселку. Затем девушка пригласила меня к себе в гости. Таня живет в обычном для этих мест двухэтажном деревянном доме, где до туалета надо бежать со второго этажа и после через просторный двор. Водопровода опять же здесь никогда не видели и воду держат в бочках, которые стоят в общем тамбуре возле входных дверей. В них даже не совсем вода. Чистую воду завозят водовозки только летом, а в зимний период бригада рабочих рыбкоопа бензопилами выпиливает куски - льда из Тунгуски. Вот эти самые куски потом привозят в дом и загружают их в бочки, чтобы таяли. Лед, естественно, при сильных морозах таять не хочет, поэтому с водичкой для чая есть некоторая проблема, не говоря уже о том, чтобы вечерком принять душ. Ничего такого в местных квартирах не предусмотрено. Варят в квартирах, слава Богу, не на костре. Обычно пользуются небольшими электрическими плитками. Электричество на поселок вырабатывает станция, в которой стоят дизеля от старых танков. Сюда из аэропорта и возят соляру. Да и не только сюда. В общем, обо всех "удобствах" на Севере так сразу и не расскажешь...
Просидели за разговором до позднего вечера. Даже и не заметили, как пролетело время.
В двенадцатом часу ночи в дверь Татьяны кто-то требовательно загремел кулаком.
- Ой! - вздрогнула девушка и закрыла ладошками лицо.
- Что случилось? - спокойно спрашиваю я.
- Он мне уже надоел! - вздохнула она. - Это механик из нашего гаража. Повадился приходить пьяным и ломиться по ночам в дверь. Я уже и его начальству жаловалась, да там только смеются. Такие же мужики...
- Проблема решаема... - усмехаюсь, поднимаясь со стула.
- Ой, нет. Не надо! Он вам что-нибудь сделает! Он почти как медведь! всполошилась девушка. - Пусть лучше погремит и уйдет. Он быстро уходит.
Из прихожей снова послышались удары и рев:
- Таня! Открывай! Это я!
Девушка пыталась меня остановить, но я мягко отстранил ее руки.
- Нет причин волноваться. Я все сейчас улажу.
Девушка, опустив руки, осталась стоять в комнате, а я вышел в узкий коридорчик и открыл дверь. На пороге показалось что-то исполинских размеров в мехах.
- Это что еще?!-прорычала меховая гора.
- А ты что, не узнаешь? - усмехаюсь этому нечто. Чудовище промолчало. После секундной заминки меха задвигались, и в меня полетел огромный кулачище. Легко уйдя от крестьянского удара, провожу быструю серию резких и точных ударов руками в то место, где виднеются очертания головы, усов и бороды. Чудовище хрюкнуло и с грохотом обрушилось на пол. Шуба, правда, слегка смягчила падение, но две бутылки питьевого спирта разбились, и вонь от него мгновенно распространилась по всему коридору. С такой вот "шампанью" здесь ходят в гости.
В прихожую вышла Таня, в ужасе держа руки перед лицом.
- Сейчас приберем, - заверяю ее и, подхватив мужика, ставлю на ноги. Мужик вроде нашел точку опоры и о чем-то, пока бессвязно пытается промычать. Не чувствуя сопротивления, вывожу механика вниз, на улицу. Похоже, термометр опять полез вверх, пардон, точнее будет сказать вниз. На улице, как ни странно, совершенно спокойно болтая о своем, торчат трое таких же меховых. Пинком скидываю механика с высокого крыльца к ним под ноги.
- Не советую возвращаться! - предупреждаю его.
- Эта падла у меня всю спиртягу об пол грохнул! - сообщил дружкам вдруг оживший механик, поднимаясь из снега.
- Ах ты! - заревели мужики, а дальше пошли уж совсем непечатные выражения, касающиеся обоих полов, и все в таком роде. Я даже удивился, как виртуозно один из друганов механика владеет русско-кабацким языком. Некоторые обороты его мне даже понравились. Дружки механика кинулись к крыльцу, и я понял, что, если их хорошенько не отоварить, они не успокоятся. Спускаюсь вниз и бью наверняка, не тратя зря сил. Через пару минут на снегу валялась вся бухая компания, и почти без признаков жизни. Убивать я их не стал, не за что пока, но поломал основательно. Осмотрев тела, захожу в дом. Татьяна ждет меня на площадке второго этажа.
- Потребуется медицинская помощь, - уверенно заявляю я. - Может быть, ты позовешь?
Таня уходит, а я снова выхожу на улицу и минут пять тружусь, перетаскивая вырубленных мужиков в теплый тамбур.
"Уазик" скорой помощи не заставил себя долго ждать. Врачиха всплеснула руками:
- Кто же их так?
Татьяна вынесла мне мой полушубок, чтобы я не задубел на морозе.
- Шли домой, а тут они валяются у крыльца, - скорбно развел я руками. Совсем мужики упились...
Врачиха подозрительно посмотрела на Татьяну, на меня и еле заметно улыбнулась.
- Может, вы нам поможете? - попросила она.
- С удовольствием.
Снова пришлось перетаскивать мучеников на улицу и ссыпать их в машину. Кое-как удалось затолкать всех в маловместительный фургон УАЗа.
- Лихой ты казак... - уважительно заметил пожилой водитель, закрывая створки фургона. - Давно надо было Митяя проучить. Вся больница знает, что он постоянно к Тане ломится. Ну, уважил, спасибо тебе, сынок.
"Уазик" уехал, и мы с Таней вновь поднимаемся к ней домой.
- Они хоть останутся живы? - спросила девушка.
- Жить будут. Но после лечения.
Это была первая ночь после зоны, которую я наконец провел с женщиной после долгих пяти лет воздержания. Это была сказочная ночь. Татьяна показалась мне самой чудесной девушкой на свете. И наверное, так оно тогда и было на самом деле...
Глава пятая
Пять дней пролетели на ура. Я довольно быстро пополнил свой счет, и, кажется, если таким образом мне удастся поработать до того момента, пока не закроют аэродром на озере, я стану достаточно обеспеченным человеком. После сибирской эпопеи можно будет смело рвануть в свой родной город.
В обычном порядке, вечером, возвращаюсь в Красноярск. С Татьяной я эти дни не встречался. Было некогда. В аэропорту беру такси и еду в свою общагу. Одиннадцатый час вечера, и темень на улице сгущается идущим мокрым снегом. В самом Красноярске морозы отступили, но погода стала дерьмовей. Таксист попался разговорчивый, а до Красноярска нам еще пилить и пилить. Пусть поговорит, мне это не мешает. Через пару километров на дороге видим двух голосующих парней.
- Возьмем? - спрашивает меня водила. Я уже принял стаканчик водочки, и настроение у меня совсем благодушное.
- Давай возьмем бедолаг, - соглашаюсь с ним.
Действительно, что парням мокнуть зря на трассе. Водила тормозит, и я открываю дверцу.
- До города! - орет один из парней. Они в легких курточках и, видимо, совсем задубели.
- Залазь, - разрешаю ему.
Парни быстро забираются на заднее сиденье. В этот час на дороге машин практически нет ни в ту, ни в другую сторону.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов