А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


То есть ею самой.
Конечно, подстроить арест было невероятно трудно. Энгус, всю жизнь успешно подвизавшийся на ниве грабежа, предательства и убийств, представлял собой отнюдь не легкую добычу.
Но все же Ник своего добился.
Правда, и в этом случае все объяснения происшедшего являлись чисто спекулятивными, поскольку базировались исключительно на домыслах. Энгус, попав в тюрьму Станции, показаний не давал, а Ник Саккорсо со своим экипажем, прихватив с собой Мори Хайленд, мигом убрался восвояси. Тем не менее, иные домыслы имели под собой достаточно прочную основу. Зная Ника, можно было с изрядной долей уверенности предвидеть, как он поступит.
Его прошлое представлялось весьма туманным. Его идентификационные файлы, будучи идеальными и не допускавшими никаких придирок с формальной точки зрения, явно являлись фальшивыми, и по существу ничего о нем не сообщали. Большинству было известно лишь то, что однажды он причалил к Станции КОМРУД на своем чудном фрегате «Мечта капитана», прошел досмотр, отвел свою команду в сектор Дельта, заявился (скорее всего, по чистой случайности) в «Мэллориз» и с тех пор стал останавливаться там при каждом посещении Станции. Лишь самые любознательные из сидевших по углам завсегдатаев знали некоторые подробности прохождения им досмотра. Не будучи ни сонными, ни слепыми, инспекторы Станции почти сразу же заметили в борту «Мечты капитана» пробоину размером с карточный стол.
– Пробоина, – указали ему. – Похоже на след выстрела.
– Выстрел и есть, – подтвердил Ник.
– И почему же в вас стреляли?
– В меня никто не стрелял.
– Вот как? – Последний вопрос был задан с язвительным скептицизмом.
– Никто. Я просто хотел пошарить в недрах одного из тех неудобных астероидов, которые слишком малы для тяжелого оборудования, но слишком велики, чтобы перелопатить их ручными инструментами. Вот мне и пришло в голову взять его да взорвать. Я пальнул, но луч, представьте себе, – Ник дружелюбно ухмыльнулся, – отразился от гладкой поверхности и ударил мне в борт. Так что я сам себя подстрелил.
– Звучит не слишком-то убедительно, капитан Саккорсо. Передайте нам компьютерный бортовой журнал, чтобы мы могли убедиться в правдивости вашей истории.
– И не подумаю. – Ухмылка Ника больше не выглядела такой дружелюбной. – Я не обязан предоставлять вам свои файлы, не будучи обвиняемым в совершении преступления. Таков закон. Имело ли место преступление?
В конечном счете Ника отпустили. Возможно, что стрелявший в него корабль был уничтожен ответным огнем, и потому не мог сообщить о перестрелке, но нет заявления – нет и преступления.
С улыбкой, заставлявшей трепетать сердца всех женщин сектора Дельта, окруженный преданной командой и тративший деньги так, словно в его распоряжении имелась кредитная линия КОМРУД, Ник обосновался в «Мэллориз», и пока его корабль проходил ремонт, вовсю радовался жизни. В этом отношении он обладал особым даром, и его заразительное веселье – так же, как и несомненное мужество – снискали ему немало симпатий. Лишь самые внимательные, приглядывавшиеся к шрамам под его глазами, предполагали, что этот человек может быть замешан и в более серьезных делах, чем нескончаемые пирушки. Но в «Мэллориз» его «дела» сводились к одному: он налаживал контакты с поставщиками сведений, слушал, просеивал, отбирал и оценивал полученную информацию.
Всякий раз, когда он покидал Станцию, это случалось совершенно неожиданно.
А по возвращении он всякий раз праздновал какую-то удачу. Причем, по некому странному совпадению, незнакомые корабли имели обыкновение «запаздывать», пока он отсутствовал.
Передатчик нулевой волны, и тот заметил бы, что при виде Мори Хайленд внутри у Ника все обрывалось. Если он и был пиратом, то пиратом-романтиком: из тех, которые в мелодраматических видеофильмах непременно становятся на путь добродетели. А она представляла собой великолепный образец героини такого фильма: прекрасная, несчастная и беспомощная дева, нуждающаяся в избавителе. Тем паче, что принадлежала она человеку, пользовавшемуся славой записного злодея. Свидетелям происходившего оставалось лишь удивляться тому, что Ник не бросился вызволять ее сразу, едва увидел. Он собирался что-то предпринять, но что именно, не знали и самые прозорливые.
Для того, чтобы просто устроить похищение, Ник был слишком умен. Иными словами, он понимал, что к Энгусу Термопайлу так запросто не подступишься. Тот умел позаботиться о себе: каковы бы ни были его преступления и пороки, все, что могло пролить на них свет, хранилось в строжайшей тайне на борту «Красотки», а вздумай Ник проникнуть туда – на защиту неприкосновенности собственности Термопайла, вне зависимости от его репутации, встала бы Служба безопасности Станции.
Ничего не предпринимая, Ник сидел в баре, до потемнения в глазах смотрел на Мори Хайленд, прислушивался, приглядывался и ждал своего часа. Ждал, когда Энгус Термопайл предпримет опрометчивый шаг.
Ник не мог позволить себе упустить этот момент. Он хотел добиться того, что было не под силу Службе безопасности – проникнуть в тайну Энгуса. И выдать его правосудию. Ведь только арест Энгуса мог дать Нику возможность увезти Мори.
А он страстно желал увезти Мори.
А еще он желал взять верх над Энгусом Термопайлом.
Имелись ли у него и другие причины для избранного им образа действий в секторе Дельта, никто не знал.
Вышло так, что удача улыбнулась ему раньше, чем он мог рассчитывать. Возможно, обладание такой женщиной, как Мори, сделало Энгуса излишне самоуверенным, даже хвастливым. Возможно (если такое вообще возможно), он стал еще более алчным, чем прежде. А возможно наживка оказалась столь привлекательной, что ему не удалось перебороть искушение. Так или иначе, но ожидаемый опрометчивый шаг Энгус совершил всего через пару недель после того, как впервые появился с Мори в «Мэллориз».
Направленный с Земли и прибывавший по какой-то причине с опережением графика корабль с припасами подал сигнал бедствия. Прежде чем сигнал оборвался, его приняли все приемники Станции. Судя по всему, один из членов экипажа испытал приступ гравитационной болезни. Едва корабль пересек гиперпространство и вышел в обычное пространство, этот несчастный вывел из строя память навигационного компьютера. Прежде чем товарищи по команде успели взять безумца под контроль, корабль полностью потерял ориентацию. Капитан не имел возможности не только продолжить полет, но даже установить свое местонахождение. Но на этом несчастья не закончились: резкий обрыв связи наводил на мысль о выходе из строя еще и коммуникационных систем.
Иными словами, где-то в пространстве, на фоне звезд, блуждал потерявшийся, беспомощный корабль со стоившим целого состояния годовым запасом еды, медикаментов и оборудования. Выпотрошить его было бы мечтой каждого пирата.
Это, разумеется, прекрасно понимала администрация Станции. Почти сразу по приеме сигнала Центр запретил покидать Станцию всем кораблям, не входившим в состав официальной поисковой экспедиции или не принявших на борт сотрудника Службы безопасности, дабы тот мог проконтролировать действия экипажа. Таков был обычный порядок, уважавшийся всеми, включая даже пиратов. Все корабли, участвовавшие в поиске, вне зависимости от того, который из них обнаружил терпящего бедствие, имели право на получение награды, тогда как по нарушавшим этот приказ разрешалось открывать огонь без предупреждения.
Но на сей раз приказ, во всяком случае формально, нарушен не был. Двум кораблям – «Красотке» и «Мечте капитана» – каким-то образом удалось стартовать за несколько секунд до объявления запрета.
Впрочем, Центр все-таки счел запрет нарушенным: обоим кораблям направили распоряжение вернуться. По ним даже произвели предупредительные выстрелы.
Ник Саккорсо отреагировал с великолепной непринужденностью: «Мечта капитана» исчезла со сканеров Станции.
Корабль исчез в результате изощренного маневра, именовавшегося «прыжок вслепую», – действия, представлявшего собой чрезвычайно кратковременный (всего на долю секунды) скачок через гиперпространство, в результате которого корабль мгновенно перемещался на пятьдесят, а то и на сто тысяч километров. Всякий, решавшийся на такой маневр, рисковал тем, что его корабль будет разорван на части пространственным давлением или вынырнет из гиперпространства при слишком большой перегрузке, однако Нику все удалось. Он благополучно убрался.
«Красотка», судя по ее виду, нипочем не выдержала бы подобного напряжения, но оно ей и не грозило по причине отсутствия тахионного двигателя. Энгус Термопайл предпочел иной, совершенно неожиданный ход. После первых же предупредительных выстрелов он начал передавать сигнал бедствия.
– Не стреляйте! – Звучало во всех приемниках станции. – Я потерял управление. Замыкание в системе. Пытаюсь повернуть, но ничего не выходит. На борту задымление!
Разумеется, никто ему не поверил, однако Центр не мог позволить себе проигнорировать хотя бы малейшую возможность того, что сообщение об аварии окажется правдивым. Ситуацию следовало осмыслить, что требовало времени. Не столь уж долгого, всего нескольких секунд, – но этого вполне хватило, чтобы Энгус успел запустить двигатели форсированной тяги, о наличии которых у него никто и не подозревал. По той простой причине, что все считали «Красотку» неспособной выдерживать подобные перегрузки.
Как и Ник Саккорсо, он ускользнул.
Потом наступило затишье. Никакой информации не поступало и в течение двух следующих дней, и любопытствующим оставалось лишь строить догадки.
Через два дня «Красотка» вернулась на Станцию. Несмотря на поврежденные двигатели и явные следы обстрела на обшивке, Энгусу каким-то образом удалось пройти портовую инспекцию, и спустя пару часов он уже заявился с Мори в «Мэллориз».
«Мечта капитана» пришвартовалась в тот же день, но попозже. Этот корабль тоже пострадал, но Нику, похоже, было на все наплевать. Ухитрившись, как и Энгус, благополучно пройти инспекцию, он вместе со всей своей командой прибыл в «Мэллориз», демонстрируя великолепное настроение и намерение вовсю наслаждаться жизнью.
Официальные поиски все еще продолжались, однако никаких следов транспортного корабля обнаружить не удалось. А поскольку времени прошло немало, повсюду крепло убеждение в том, что и не удастся.
А ночью сотрудники Службы безопасности явились в «Мэллориз», чтобы арестовать Энгуса Термопайла. Ордер на арест но подозрению в совершении преступления давал им право доступа на борт «Красотки» и изъятия корабельной базы данных. База данных позволила им обнаружить искусно замаскированные тайники. А в тайниках нашлись провизия, оборудование и медикаменты, которым неоткуда было там взяться, кроме как с пропавшего корабля.
Аресты в секторе Дельта случались нечасто. Завсегдатаи «Мэллориз» не имели склонности приветствовать вмешательство закона в их частные дела, и даже патрули Службы безопасности остерегались соваться в сектор без особой надобности.
Но ограбление транспортного судна с Земли представляло собой особый случай. Корабль вез припасы, необходимые для существования всей Станции, включая сектор Дельта. Подобное преступление не могло остаться безнаказанным, тем паче что Термопайла недолюбливали, боялись или даже ненавидели, так что укрывать его или заступаться за него никто и не думал.
Правда, арест прошел не совсем гладко: перед тем, как Энгуса взяли, он сцепился с Мори, видимо, пытаясь удержать ее. Она вырвалась за миг до того, как его скрутили сотрудники Службы безопасности. Дело происходило в баре, вокруг теснились любопытствующие, но толпа расступилась перед Мори под напором молодцов из команды «Мечты капитана».
А потом и она, и Ник исчезли. Просто исчезли, как будто совершили «прыжок вслепую».
«Мечта капитана» покинула станцию беспрепятственно, что, вероятно, входило в условия сделки, заключенной Ником со Службой безопасности. Должно быть, он выторговал для себя такую возможность в обмен на сведения о виновности Энгуса.
Таким образом бесшабашный пират освободил прекрасную пленницу. Неделями завсегдатаи бара только об этом и толковали. Романтически настроенных мечтателей случившееся растрогало до слез. Скептики и прагматики тоже остались довольны, поскольку Ник Саккорсо оправдал их ожидания.
В этой замечательной истории оказалось только два изъяна.
Во-первых, транспортный корабль с Земли благополучно прибыл по расписанию. Никаких неполадок в пути не возникало и никакого другого корабля Земля на Станцию не направляла.
Во-вторых, пульт контроля зонного имплантата Мори Хайленд обнаружить так и не удалось. В момент ареста у Энгуса Термопайла его не оказалось. Именно поэтому он гнил в тюрьме, а не был казнен.
По первому вопросу все сходились на том, что и устроил ложный сигнал бедствия, и каким-то манером подбросил краденые припасы на борт «Красотки» не кто иной, как Ник Саккорсо. В «Мэллориз» эта ловкая проделка вызвала всеобщее восхищение.
Но вот со вторым вопросом дело обстояло сложнее. Он казался неразрешимым, поскольку Энгус явно не мог избавиться от пульта заранее, иначе Мори ускользнула бы от него или, что более вероятно, за все причиненные ей страдания растерзала бы его голыми руками. И все же он должен был избавиться от пульта заранее, поскольку ничего подобного при нем не нашли.
Правда, само наличие имплантата и пульта являлось лишь ничем не доказанным предположением. Их могло и не быть.
Но в таком случае вопросов возникало еще больше. Почему Мори оставалась с Энгусом, если он не имел над ней власти? А если его власть заключалась в чем-то другом, то в чем, и почему он от нее отказался?
Ответов никто не знал. Впрочем, никто их особо и не доискивался. Общая канва событий представлялась совершенно ясной, так что не стоило заострять внимание на непонятных, но незначительных подробностях.
Переварить подлинную историю завсегдатаям «Мэллориз» было бы гораздо труднее.
3
Некоторые, так и оставшиеся невыясненными, детали этой истории мог бы прояснить Энгус Термопайл. Но он отказался.
К концу судебного следствия у «Красотки» не осталось никаких тайн. Хотя формально корабль считался старательским, он оказался оснащенным сложнейшими просеивателями частиц и доплеровскими датчиками, нужды в которых не могло возникнуть ни у одного законопослушного рудоискателя. Обшивка судна была слишком прочной, вооружение слишком тяжелым. Мощность двигателя была такова, что при форсировании позволяла сместить орбиту. На корабле имелись тайники, устроенные так ловко, что инспекторы Станции не могли даже представить себе их местонахождение, а система управления, включавшая множество реле, сервоприводов, компенсационных устройств и овердвигателей, позволяла управлять судном всего одному человеку – хотя делавшие заключение эксперты пришли к выводу, что выдерживать подобное напряжение больше чем несколько часов кряду было бы самоубийством для любого пилота.
Кроме того, бортовая база данных позволила уяснить истинную меру богатства Энгуса.
К величайшему удивлению обвинения, все слухи о его огромном состоянии оказались дутыми. Вопреки репутации Энгуса, его доходы лишь ненамного превышали расходы.
Разумеется, самому Термопайлу это неожиданное открытие не помогло: арестовали его отнюдь не за «богатство» – на борту удалось обнаружить достаточно улик, чтобы вменить ему в вину несколько эпизодов пиратства. Правда, многие в Службе безопасности были разочарованы тем, что улики оказались исключительно косвенными, и на смертный приговор явно не тянули. И в любом случае, они никак не могли объяснить загадочную историю с Мори.
Явная нехватка прямых улик позволяла Энгусу представить все дело в достаточно благоприятном для себя свете, однако здесь он удивил своих обвинителей еще больше. Удивил тем, что напрочь отказался от защиты – не стал не только оправдываться, но и вообще отвечать на какие-либо вопросы.
Конечно, зонный имплантат запросто развязал бы ему язык, однако полученные таким способом показания закон во внимание не принимал. В результате Службе безопасности так и не удалось выяснить ни где и зачем получила «Красотка» столь специфическое оснащение, ни при каких обстоятельствах ей были нанесены повреждения. Наличие на борту судна краденого принадлежавшего Станции оборудования, продовольствия и медикаментов Энгус объяснить отказался. Ничего, что могло бы пролить свет на его странные отношения с Мори Хайленд, узнать так и не удалось. В первые недели своего пребывания в тюрьме Термопайл открывал рот лишь чтобы пожаловаться на питание, условия содержания или обращение охраны.
Но когда ему сообщили, что «Красотку» ставят в ремонтный док Станции, дабы разобрать на запчасти, он внезапно впал в буйство: выл и бился о стены камеры до тех пор, пока ему не вкололи успокоительное.
Никто не знал, что предупредило его о прибытии на Станцию КОМРУД корабля Хайлендов, да скорее всего, он не смог бы объяснить это и сам. Такого рода чувства относились к области инстинктов, а инстинктами он обладал превосходными. И они еще более обострялись, когда гладкий, сверкающий рудовоз входил в док.
В том, что такой корабль, как «Красотка» (полный сокровищ, обладание которыми позволяло некоторым людям воображать себя высшими существами), можно вскрыть, как консервную банку, заключалась некая высшая справедливость. В прошлом Энгус не раз захватывал подобные корабли – прослеживал их до места назначения, вызнавал их секреты, а потом взрывал и бросал в черном небытии пустоты. То, что другие пираты захватили бы как ценную добычу, Энгус уничтожал, ибо его тяга к деньгам имела пределы, в отличие от желания убедиться воочию в мощи своих орудий. На борту своего корабля, блуждая вокруг сектора Дельта или даже сидя в «Мэллориз», Энгус всегда – даже в тех случаях, когда к нему цеплялись человеческие отбросы, напрашивавшиеся к нему в команду, – оставался в одиночестве. Он ненавидел все, включая захваченные им корабли. Так было всегда.
Но не в тот раз.
В тот раз его инстинкты особенно обострились, а своим инстинктам он доверял всегда. Насколько ему было известно, у него не было особых причин для тревоги. Его преступления почти не оставляли улик, ибо нет лучшего места для сокрытия следов злодеяний, чем глубокий космос. Свидетельствовать против него могла лишь его собственная база данных, но чтобы свести эту угрозу к минимуму, он давно принял необходимые меры, причем такие, о которых едва ли кто-либо смог бы догадаться но той простой причине, что в теории они считались невозможными. Но поскольку он являлся охотником, на него тоже охотились. И он обладал интуицией, присущей охотничьей добыче.
В результате он сделал то, что никогда не пришло бы в голову никому ни на Станции КОМРУД, ни близ нее: направил к кораблю Хайлендов свои старательские зонды.
Один из этих зондов – прибор, предназначавшийся для определения молекулярного веса в тонких срезах твердых скальных пород, – определил, что корпус «Повелителя звезд» изготовлен из сплава, о котором до тех пор Энгусу доводилось лишь слышать. Сплава столь твердого, что он позволял отражать орудийный огонь с такой легкостью, как сталь отражает поток воды.
Немедленно по ознакомлении с этой информацией Энгус Термопайл удрал.
Он не задержался для закупки необходимых припасов, не стал выяснять, какие слухи ходят по Станции относительно корабля Хайлендов, и даже не удосужился замазать на борту название своего корабля, хотя прежде всегда поступал так, перед тем как пуститься навстречу превратностям и опасностям космоса. Такой богатый корабль, как «Повелитель звезд», мог и даже должен был иметь прикрытие. За его безопасностью могли присматривать эскадренные миноносцы Станции. Энгус принял такую возможность к сведению, но она его не остановила. Задраив свои люки, он связался с Центром Станции, предоставил совершенно фиктивные данные о пункте назначения и получил официальное разрешение покинуть док. Потом, руководствуясь все еще только обостренными инстинктами, он отбыл, ни на йоту не отступая от отведенной траектории. Энгус чертыхался всю дорогу, однако он счел необходимым покинуть КОМРУД по маршруту, который привлек бы как можно меньше внимания. Он не позволил себе запустить ускорители, пока не оказался в полном одиночестве по меньшей мере в пятидесяти тысячах километров за пределами досягаемости любого из сканирующих устройств Станции.
Энгус надеялся, что пояс астероидов предоставит ему возможность укрытия, ведь Станция была построена на значительном удалении от него, дабы не подвергаться опасности со стороны метеоритных потоков и случайных обломков, неизбежных спутников поясов астероидов, остатков планет, которых время и гравитация превратили в летающие в космосе скалы.
К тому времени, когда Энгус изменил наконец курс, управление кораблем в одиночку вымотало его до того, что руки стали дрожать, а глаза заливал пот. Ему приходилось управляться со слишком большим количеством приборов, одновременно учитывать слишком много данных, и бортовой компьютер, при данных обстоятельствах, не мог ему помочь. «Красотка» имела весьма необычную систему управления, и вздумай Энгус передать полетный контроль компьютеру, та самая схема, что позволяла ему вести корабль в одиночку, включила бы аварийную сигнализацию. Несмотря на смертельную усталость, Термопайл продолжал путь: это подсказывал ему инстинкт, а он привык полагаться на инстинкты.
Энгус Термопайл являлся пиратом и захватчиком рудных жил. Он ненавидел всех, и на его руках было столько крови, что хватило бы на целую тюрьму, полную нелегалов. В настоящий момент он пребывал в одиночестве, потому что нанятый им в помощники жалкий пьянчуга допустил ошибку задав лишний вопрос. В результате Энгус размозжил бедолаге голову, а тело спрятал в один из трубопроводов, где ему при следующем запуске двигателя предстояло обратиться в пепел. Возможно, Энгус и не был богат, но во всем прочем он был именно тем, кем его считали в «Мэллориз».
А еще он был трусом.
Именно поэтому он удирал от корабля Хайлендов с ускорением во столько g, сколько мог выдержать, не потеряв сознания. Мускулы его плеч дрожали от напряжения, со лба струился пот, но он не сбавлял скорости. И даже оказавшись достаточно далеко, он не остановился, а лишь сделал себе несколько уколов, накачав организм стимуляторами.
Он бежал, потому что его подгонял страх.
К тому времени, когда Энгус приблизился к поясу астероидов настолько, что уже требовалось сбросить скорость, он пролетел при огромном ускорении половину обычного дня. Перенапряжение и наркотики стали сказываться на его состоянии: периодически он просто терял представление о происходящем. Но то, какое действие окажут на него стимуляторы, Энгус знал заранее, и принял меры предосторожности, замкнув курс «Красотки». Когда ему наконец пришлось передать управление бортовому компьютеру, тот осуществил резкое торможение, удачно завершившееся в давно отработанной части пояса астероидов, среди скальных обломков, где едва ли могли появиться другие суда.
Там он выбрал самый безжизненный астероид, посадил «Красотку» возле заброшенной выработки, выключил все, кроме системы жизнеобеспечения и, сидя в противоперегрузочном кресле, провалился в забытье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов