фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И по тому, как старательно и долго разворачивал он перед собою свиток с речью, как преувеличенно напряженно щурился на него, становилось очевидно, что он желал бы снять с себя ответственность за то, что в нем написано, вдохновителями чего были те фигуры, те центры силы, которые она выделила в зале при первом взгляде на него.
— Начинайте, — сказал ему Рэндалл.
— Позвольте мне, — начал примас, — с благословения Каменщика и при согласии государя открыть сегодняшнюю встречу, почтенную присутствием высочайших особ. Желал бы я, однако, чтобы дама, стоящая перед нами в качестве ответчицы, занимала в этом зале иное место, поскольку статус ее, милостью божьей и с разрешения царственного супруга, допускает право судить, а не только быть судимой перед лицом бога и короля. Известна ли вам, мадам, суть предъявляемых претензий?
— Не думаю, — ответила Венона Сариана с уверенностью человека, готового к битве, — что получила бы удовольствие от повторения, но поскольку процедура это допускает, а также потому, что хотела бы услышать их произнесенными мне в глаза в присутствии всех заинтересованных персон, прошу повторить их во всеуслышание.
— Принцесса Венона Сариана, дочь царствующего короля фамилии Амнези и супруга царствующего короля фамилии Баккара, привлекается к ответу по обвинению в потворстве расточительству и распущенности, в развращении юных дочерей дворянских и иных достойных сословий, в нарушении Уложений, завещающих женам и девам — скромность, а мужьям — бережливость, а также в искажении человеческого облика, данного, нам Создателем от Сотворения, что как ересь или попустительство ереси есть вопрос общественной нравственности, а посему подлежит рассмотрению Коллегии в ее высшем составе. Как просвещенные и милостивые судьи, мы, однако, готовы дать ответчице право высказаться и оправдаться, приводя в свою защиту любые аргументы, каковые вложит в ее уста бог или дьявол. Считаю своим долгом предупредить, что все, вами сказанное, может равно послужить и оправданию, и обвинению. Таков закон.
— Я иностранка, — сказала Венона Сариана. — Очевидно, не первая и не последняя, разделяющая трон с королем фамилии Баккара. При вступлении в брак никто не требовал от меня перемены веры моего народа и моих предков. Я не принадлежу к церкви Каменщика. Поэтому поднимаемый сейчас вопрос чистоты веры выглядит в моих глазах неуместным. Я подвергаю сомнению право ареопага судить меня.
— Мадам, — отвечал на это примас на фоне возмущенного ропота ареопага, — незнание догматов церкви никого не освобождает ни от исполнения ее Уложений, ни от ответственности за уклонение от их исполнения. Вы не должны говорить о церкви так, словно рассматриваете ее как всего лишь одну из множества возможных, как прихоть смертного червя выбирать себе следование тем или иным более удобным для себя путем веры. Слишком многие люди мученической кончиной доказали святую истинность Уложений Каменщика, и не нам, грешным, противоречить им, пытаться их подтвердить или опровергнуть. Воспримем их как аксиому, ибо здесь не богословский диспут.
Едва ли с кем другим, обвиненным в ереси, беседовали бы столь мягко. Однако, похоже, далеко не все здесь были этим удовлетворены.
— Я никого не ограбила и не убила, — заявила Венона Сариана. — Никого не обманула, не преступила клятв и никого не подстрекала на убийство. Есть ли у ареопага основания обвинять меня в злоумышлениях против жизни, достоинства или имущества граждан, в преступлениях, доказуемых материальными фактами, а не высосанных из пальца в угоду тем, кому это может быть выгодно? Общественная нравственность — понятие растяжимое.
Стратегия королевы стала ясна Аранте. Венона Сариана бралась противопоставить своре обвинителей силу своего уверенного интеллекта. Впечатляющая попытка предоставить им полюбоваться собственной чушью. Однако, вежливо подняв руку, слова попросил епископ Ланга.
— Мы должны быть снисходительны, — начал он, — как во имя титула ответчицы, так и по упомянутой ею причине, что она не является от рождения дочерью истинной церкви, а стало быть, не впитала в полной мере ни ее дух, ни букву ее законов. Должен обратить внимание моих уважаемых братьев, что это упущение лежит на их совести в той же мере, как на самой ответчице. Уверен, что если бы мы обратили на этот щекотливый вопрос внимание раньше, прецедента бы не возникло, и при наличии у Ее Величества доброй воли, мы могли бы прийти в вопросах религии и веры к итогу, удовлетворяющему обе стороны.
Он лил мед рекой, но Аранте почудился в его словах подвох. Как бродячая кошка, она испытывала взращенное горьким опытом недоверие к «кис-кис».
— Королева желала бы говорить с нами языком экономических фактов. Извольте, я их предъявлю. Мною и под моим руководством выполнены сравнительные расчеты, во сколько раз возросла за последний год стоимость содержания одной девицы на выданье. Присутствующие члены ареопага знают об этом только эмпирически, — последовал поклон в сторону общества, — однако, уверяю вас, для дворянина средней руки сегодняшняя дочь превращается в обременительный груз. Ее приданое, ее тряпки, все средства, призванные обеспечить то, что сейчас с легкой руки королевы называется «достоинством», поглощают такую долю заработанного честным, а порою и тяжелым трудом, что поневоле приходится поднять вопрос о целесообразности такого «достоинства». В связи с этим должен отметить, что благословленное Заступницей прибавление в семействе не всегда вызывает у мирян соответствующие чувства. Я бы даже сказал, рождение девочки стало для многих обделенных достатком семей настоящим проклятием. Участились случаи детоубийства, особенно в отдаленных деревнях, при родах, когда возможно сунуть повитухе полушку, чтобы та представила дитя мертворожденным, а возможности квалифицированного судебного разбирательства ограниченны. Это уже непосредственно дело церкви.
— А что, раньше не так было?
Епископ в раздражении тряхнул красивой головой. Он считал себя умным человеком и привык, что слушатели, а еще более — слушательницы относятся к нему с пиететом. Как правило, молчаливому человеку проще заслужить репутацию интересного собеседника. Грубо говоря, никто не любит слишком умных.
— Так называемые нововведения болезненно отразились и на прочих слоях населения, мадам и ареопаг. Даже не имея на своем содержании взрослых дочерей или привередливых жен, которым подавай того или этого, простые, занятые ремеслом работники терпят ущерб и голодают от того, что спрос на их провинциальную добротную продукцию упал. В убытках погрязли ткачи и гончары, в особенности представители тех ремесел, кто потратил жизнь на освоение тонкостей потомственной профессии, чья работа традиционно отличалась виртуозностью и качеством. Как содержать многодетную семью горшечнику, мастеру по глине, когда те, кто еще вчера покупал у него произведения искусства, сегодня вдесятеро переплачивают за менее долговечное, суетное стекло? Много ли он заработает, лепя грубые горшки для кухонь черни? Кого поддерживает сегодняшняя экономика: отечественного производителя или заморских купцов, богатеющих на перепродаже?
— Можете ли вы клятвенно заверить меня, ваше святейшество, что в вашем собственном обиходе не найдется ни одной импортной стеклянной безделушки?
— Мадам, — вмешался примас, — прошу вас, говорите по существу, и тогда, когда вам предоставят слово.
— Превосходно. Дайте мне его. Начать я хочу с того, что не позволю списать на свою деятельность все просчеты вашей экономической и социальной политики. Да, разумеется, я ввожу в обиход новые человеческие потребности, которые — подчеркиваю! — пока обходятся дорого и доступны абсолютному меньшинству. Но так бывает всегда с чем-то новым. Нет ничего порочного в том, что люди, к примеру, научатся отапливать свои жилища более дешевым и менее трудоемким способом, чем это делается сейчас. И разве церковь, проповедуя идеалы, не использует тягу человеческой души к красоте? Производительные силы и порождаемые ими общественные отношения не могут стоять на месте, и религия не должна осуждать процесс их обновления. Иначе она рискует впасть в косность и подвергнуться насмешкам. Для тех, кому сие неизвестно, напоминаю, что сам процесс не может пройти безболезненно. Это нормально. Никто не захочет рядиться в домотканое серое рубище, когда рынок предлагает тонкий лен и шелковые ленты. Потребности разбужены, хотим мы этого или нет. Если бы я не продемонстрировала достижения реорганизованной легкой промышленности с подиума, они проникли бы через границу контрабандой. Ввозимые оттуда, они обходились бы вашим подданным в десятки раз дороже. Напоминаю, что человеческая история не знает ни одного примера успешного закрытия границ для какого-то вида товара, пользующегося спросом. Производитель, цепляющийся за дедовские секреты мастерства, неизменно окажется выброшенным на обочину. Тем больше у него оснований послать сыновей обучаться к тем, кто готов поделиться опытом. И не говорите мне, будто, предлагая институт ученичества, я внедряю в социум нечто совершенно новое. Ибо, предлагая к пользованию новый стиль и уровень жизни, я не провоцирую сокращение рабочих мест. Напротив. Заменяя кустарное ремесло технологией, доступной большему числу производителей, я тем самым способствую расширению производства товаров массового потребления, а стало быть, и постепенному их удешевлению относительно кошелька потенциального покупателя. Я готова представить на обсуждение королю или назначенной им комиссии пакет мероприятий, оптимизирующих врастание новых технологий в современные экономические условия. Я согласна провести любые консультации с назначенными ареопагом специалистами, при условии их компетентности и отсутствии с их стороны саботажа. Я полагаю, церковь как разумная и всепроникающая организация, существующая за счет десятины, удерживаемой с дохода от любого вида деятельности, заинтересована в процветании своих чад не менее, чем официальные лица государства.
— Ареопагу было бы интересно узнать, на какие средства проводятся все эти, без сомнения, чрезвычайно затратные мероприятия, — ужалил королеву епископ Ланга. — Не увеличивают ли они бремя налога, и без того гнущее к земле наш много и тяжело трудящийся народ?
— Что касается финансовых затрат на организацию пансиона и содержание опытных производств, то они идут за счет моего приданого, а также за счет доли налога, заложенной в бюджет на содержание королевской семьи. Мои бухгалтерские книги в любое время открыты для аудиторской проверки, если король сочтет нужным провести ревизию используемых мною денежных средств.
Королева сделала паузу, выделяя значение слов, которые будут сейчас произнесены.
— Я сама — мать, — сказала она, ни на дюйм не опуская головы, ни на секунду не позволяя им забыть, что она коронована. — Уверяю вас, ни одна мать не удавит своего младенца по той лишь причине, что когда-либо ей придется купить ту ленточку, а не эту. Причина, по какой она это делает, находится глубже, заложена раньше; и я отказываюсь принимать этот грех на свою совесть.
Она стояла на своем месте, великолепная и торжествующая, и Аранта неожиданно поймала себя на том, что испытывает к ней совсем не те чувства, какие положены удачливой сопернице по отношению к отставной жене. Она сама слишком часто проигрывала про себя эту сцену, где она сама стояла здесь, внизу, со всех сторон обложенная грохочущими обвинениями, не имея другой защиты, кроме уверенности с собственной правоте, а потому не могла не признаться хотя бы себе в искреннем сочувствии как к самой королеве, так и к ее прекрасным сумасбродствам. В чувствах, которые, по ее разумению, должен был бы испытывать сидящий рядом с ней человек. И однако было во всем этом что-то предгрозовое. Тревожащее. Интеллект королевы превосходил интеллект любого из ее противников, каких мог бы выставить ареопаг, и, как следствие, превышал суммарный интеллект ареопага, поскольку сказано, что суммарный интеллект толпы всегда ниже интеллекта составляющих ее индивидов. Аранта намного лучше Веноны Сарианы представляла себе темные стороны душ и побуждений своих вероятных противников. Ибо то, что здесь происходило, имело к ней самое непосредственное отношение. Чем дальше тянулся этот наполненный фальшивым смыслом фарс, тем более убеждалась она, что, устраивая сегодня показательное растерзание Веноны Сарианы, они пробуют на зуб крепость Рэндалла. Что потом они захотят большего. Что никто про нее не забыл, и никто не намерен считаться с нею больше, чем это необходимо для сохранения личины. Чем упорнее и тверже покажет себя жертва, тем яростнее разгорится их желание сожрать ее, сохранив при этом видимость благопристойности.
Если епископу Ланга и нечего было сказать, он ничем этого не выдал. Вежливо склонив голову, он поблагодарил королеву за то, что она прояснила интересующие его вопросы, и покинул трибуну. Разумеется, он не был единственным осадным орудием. Протискиваясь по рядам и наступая коллегам на ноги, рассыпая в стороны рокочущие извинения, к месту произнесения речей двигались колыхающиеся телеса благообразного и внешне благодушного кардинала Лето. Еще одно попадание в цель, мельком отметила про себя Аранта. Не стоило обманываться его внешней благосклонностью. Она бы, во всяком случае, не стала.
Водрузившись на трибуну и опершись для устойчивости руками, кардинал некоторое время, щурясь, оглядывал зал.
— Ну, — сказал он, приветливо улыбаясь, — я не буду об экономике. Не силен в сих терминах в отличие от святейшего брата из Ланга. Деньги — что в них? Вода в горсти. Я бы хотел вернуть ареопаг к вопросам его компетенции и поговорить о нравственности доверенных попечению королевы девиц, и о резонансе, который приобрела введенная Ее Величеством система воспитания юниц. Создатель положил женщине в девичестве почитать отца, в замужестве же во всем опираться на мужа, и определил ей место на шаг позади повелителя. Женщина — создание хрупкое, как цветок, и беспомощное, словно бабочка, подверженное дурному влиянию, как сквозняку. Допустимо ли, спрашиваю я святейший ареопаг и высокочтимую королеву, возлагать на такие хрупкие плечи столь великие надежды и ответственность? Позволяю говорить себе так, поскольку среди нас нет невинных духом. Ибо вижу здесь проблему и обсуждаю с вами способы ее решения. Все из вас, без исключения, исполняют долг исповеди, а значит, не называя, разумеется, имен и сохраняя тайну, полномочны представить Коллегии статистику того, чем дышит сегодняшний мирянин.
Он обвел глазами зал и сжал губы в сокрушении, показавшемся Аранте притворным. Она бы руку положила на отсечение за то, что этот шельмец получает сейчас удовольствие.
— Помыслы прихожан полны греховных вожделений! А ведь это мужчины, столпы общества и веры, создатели благополучия государства и его защитники. Можно ли допустить, чтобы дух их был смятен, а помыслы большую часть времени были бы обращены к недостойному и суетному? Поверьте моему опыту исповедника, братья, — шорох и легкий смешок пронесся по залу, — ни один мужчина не способен находиться в подобном состоянии продолжительное время без вреда для рассудка, не оскверняя свою плоть рукоблудием. Лучшие головы, призванные служить славе и процветанию отечества, склоняются перед легковесными созданиями, способными покинуть доверенный им на сохранение огонь домашнего очага ради горсти разноцветных пуговиц. А что говорить о молодежи? И без того немалые усилия церковь прилагает на усмирение юности, падкой на дешевые соблазны доступной, ни к чему не обязывающей любви.
— Да, ничего не скажешь, соблазны вздорожали, — заметил кто-то из зала.
— Как будто мало нам смертоубийств на почве ревности! Насколько же труднее будет нам блюсти праведность теперь, когда королева специально организует под своим попечительством заведение, где невинных дев обучают искусству соблазнять мужчину, повергать его к стопам и подчинять своим капризам, вытесняя из их помыслов высокий пафос иных служений? Создатель завещал женщине строго определенное место, зная, что ежели позволить ей многое, по неразумной сути своей ввергнет она мироздание во тьму и раздор.
— Вы, разумеется, позволите мне ответить? — спросила Венона Сариана примаса, являвшего собой олицетворение довлевшей над ним дилеммы — как ему одновременно присоединить свой голос к хору решительно настроенных собратьев и откреститься от них в глазах короля и королевы.
— Да… пожалуйста… — нервно сказал он. — Если кардинал Лето закончил… Мы и приглашали вас, чтобы вы развеяли наше беспокойство…
Наверное, кардиналу было не по себе под взглядом устремленных на него дымчатых стекол. Аранту бы они, во всяком случае, смутили.
— Итак, — медленно сказала Венона Сариана, — хрупкая, как цветок, и столь же обделенная разумом? Когда я ехала в Камбри, чтобы обвенчаться с Рэндаллом Баккара, бывшим тогда не более чем претендентом на трон Альтерры, я и предположить не могла, что меня станут здесь так оскорблять.
— Мадам, — всполошился кардинал Лето, — я не имел в виду непосредственно вас. Истории известны великие и мудрые царицы, утратившие мужей и достойно управлявшие государством в ожидании совершеннолетия сыновей…
— Вот-вот. Управлять собственностью при отсутствии или недееспособности наследника мужского пола. Распоряжаться, но не владеть. Даже не наследовать. Точка зрения, обычная для патриархального общества, но неумолимо уходящая в прошлое. Пока вы в своем высокомудрии определяете женщине надлежащее место, она уже заседает в высшем совете страны. — Венона Сариана небрежно указала рукой в сторону Аранты, доставив той несколько неприятных секунд, пока все взгляды были обращены на нее. — Хотя я могу только пожалеть о способе, каким она туда попала. Тем не менее ее присутствие здесь подтверждает мою правоту. Вы, пекущиеся о благе и нравственности, отцы народа и паствы! Кто из вас на самом деле обеспокоен тем, что женщины, потерявшие мужей в войнах вашего доминантного мужского мира, обречены на прозябание, нищету и блуд? Кто виновен в том, что достоинство женщины определяется статусом того, кто возьмет ее замуж? Из всех способов проявления индивидуальности вы, мужчины, оставили нам лишь красоту, да и то, вероятно, исключительно потому, что сами являетесь первыми ее потребителями. Впрочем, я предпочитаю не сотрясать воздух зря. В пакет моих предложений, оговоренный к представлению королю, входит проект создания мануфактур, к примеру, ткацких, где женщина могла бы зарабатывать по найму свою трудовую копейку. Ведь если слава государства определяется расцветом искусств и ремесел, почему мы сознательно устраняем от участия в них целую половину деятельного человечества? Уверена, что если бы король посчитал возможным вынести этот проект на рассмотрение своего коронного совета, представители торгового сословия ухватились бы за него обеими руками. И, кстати, вы могли бы обложить весь доход налогом. Мужское возбуждение вскоре уляжется. Скорее даже, чем стихнут разговоры о нем. Что же касается моих девочек, — продолжила она с чуть различимым оттенком горечи, — то я обучаю их быть мужьям верными женами и разумными советчицами, султан-ханум, как говорят на Востоке, и притом таким образом, чтобы муж не искал себе утех на стороне, и самим быть хозяйками, ежели с мужем не задастся лад. Ареопаг мог бы назначить инспекцию в пансион, и от собственного имени, а не по злым извращенным слухам проверить, насколько в преданных им курсах учителя следовали Уложениям закона, религии и нравственности. Не отрицаю, возможно, по незнанию я в своей программе упускаю что-то необходимое для религиозного воспитания дочерей этой страны. А потому, если бы среди вас нашелся человек безупречного поведения, которому было бы что дать моим воспитанницам, помимо беспочвенных истерик, я немедленно просила бы его стать их духовным наставником на постоянной и ежедневной основе.
«Ой ли! — с истеричным весельем подумала Аранта. — Если они догадаются послать под твою крышу того, о ком я только что подумала, не пройдет и недели, как все твои драгоценные ярочки, распевая псалмы, двинутся за ним в монастырь, ровно дети за гаммельнским крысоловом!»
Наверное, это проклятие. Чуять беду кожей, как лягушка чует грозу, словно прикосновение льда, словно пасть, разинутую над тобой в полнеба, и не иметь силы и воли сдвинуться с места, предупредить, остановить…
Дерево грохнуло о дерево посреди уже почти победной паузы Веноны Сарианы, мгновенно привлекая внимание к тому месту на верхних ярусах, где в столбе падающего через окно солнечного света восседал окруженный опасливой пустотой епископ Саватер. Впрочем, это только сперва показалось. Должно быть, пошутила акустика огромного, почти пустого пространства. Это его сжатые кулаки ударили в спинку предыдущего ряда, когда Обличитель чепчиков вскочил на ноги в неописуемом гневе, тыча трясущимся узловатым пальцем перед собой куда попало: в королеву, в короля, в председательствующего примаса и в коллег, сидящих напротив. Весь он был как высушенный ветром и солнцем плавник, такой же обесцвеченный и твердый. Руби его топором, так можно бы, наверное, щепкой пораниться. И немудрено, что кость его ударилась в мореный дуб со звуком дверного молотка. Со всех сторон протянулись руки, чтобы урезонить его, но остановились на полпути таким образом, чтобы отчетливо обозначить свой жест в глазах короля, но чтобы намерение ни в коем разе не увенчалось успехом. Иначе ведь он мог и не сказать того, на что его провоцировали. Аранта ни секунды не сомневалась в том, что сейчас они услышат экспромт.
— Да какое может быть дело церкви до того, на чьи деньги творится богомерзость?! Что вы, как рабы или дешевые слуги, поддакиваете блуднице, растящей блудниц и выпускающей блуд на улицы городов наших? Нет королев перед законом и словом Каменщика. Налицо ее упорство и нераскаяние, и угрозы превратить дома ваши во вместилища греха через дочерей, отравленных тленом и помеченных метой бесовской!!!
«Да у него падучая, — сообразила Аранта, глядя, как мечутся вокруг искаженного вдохновенным бешенством лица космы выбеленных временем волос и разлетаются вокруг брызги слюны. — То-то он одною ногой уже в великомучениках!»
— Блудницу — в цепи, — вещал, трясясь, Саватер, — на хлеб, воду и покаяние! Королевских детей, доверенных ее попечению, удалить от тлетворного влияния и передать в праведные руки до достижения юношеского возраста. Девиц обозреть на предмет колдовских меток и письмен на теле. Миссию сию поручить суровым сынам церкви, а не родителям, кои, ослепленные ложной любовью, способны сокрыть горькую истину и пустить дьяволицу блуждать меж невинными. У кого найдется мета — дьявола изгнать, используя любой способ, включая огненный. Ведьмы обсели престол!
Корявый палец в мгновение ока переместился на Аранту. Точности его в наведении на цель позавидовал бы и Кеннет. Тот, прежний, беспечный, совершенно целый Кеннет из счастливого времени серебристых степей и белых дорог, где Рэндалл беззвучно возникал над поросшим травой горизонтом и мчался, сбивая росу конской грудью. Хватит! Жалость к себе никого еще не спасала.
— Контролируйте ваши слова, — подал свой голос Рэндалл так, будто дверью хлопнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике