фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Вы можете задеть честь королевы.
Рассчитанная двусмысленность этой фразы, а также момент, который он выбрал, чтобы ее произнести, накрыли присутствующих словно стеганым одеялом. Обличитель чепчиков превратился в статую, указующую перстом.
— Если вы имеете в виду перманентный макияж, — совершенно неуместно ляпнула в наступившей тишине Венона Сариана, — то это же всего лишь безобидная татуировка контура губ и линии века…
Должно быть, от волнения в речи ее прорезался неожиданный акцент. Она была готова опровергать любые обвинения, выдвинутые против нее человеческим разумом. К чему она оказалась совершенно не готова, что, как всякого интеллигента, лишало ее дара речи и способности защищаться, так это тупое хамское мракобесие. Взгляд ее заметался, ища помощи себе, как женщине, которую публично оскорбили. Тщетно.
— В лицо любым царям я повторю, о чем твердит между собою паства, — непримиримо ответствовал епископ, окруженный лунным сиянием своей епитрахили, как языками холодного пламени. — Ибо глас народа есть глас божий.
— Толпа об этом говорит? — Рэндалл выгнул бровь. Отработанный жест, безотказно действовавший на Коронный Совет. — Правда?
Аранта и забыла, насколько резок и сух может быть его голос в сочетании с той самой пресловутой королевской интонацией, которая гнула и ломала человеческую волю. Давний привкус давнего волшебства.
Примас кивнул с несчастным видом.
— Может быть, не совсем этими словами, сир, но… в общих чертах… я не хотел бы оскорбить ваши чувства…
— Я знаю, о чем говорят на улицах, — оборвал его король. — Что, поборник нравственности Саватер предлагает Коллегии публично раздеть первых дам королевства на предмет обнаружения на их теле злодейских мет?
— Да, и начать вот с этой!
Аранту сковало морозом до самого языка, словно то, о чем твердил этот безумец, и вправду могло осуществиться.
— Я, — сказал Рэндалл, выстреливая слова словно из арбалета, — заявляю свое право воспользоваться Королевским Словом в том, что на теле миледи Аранты нет дьяволовых мет и прочих изъянов. Королевским Словом я также утверждаю ее свободной от любых порочащих домыслов и злых сплетен. Я налагаю королевскую печать на ваши уста, епископ. Любой поклеп на упомянутую особу отныне рассматривается как задевающий мою личную честь. Этого довольно?
— А королева? — спросил кто-то в зале, обрушившемся в тишину. — С нею-то что?
Рэндалл усмехнулся и скрестил руки на груди, откинувшись на высокую спинку кресла. Капитульный зал ожидал его слов с трепетом, который королю удалось-таки пробудить в нем, а он молчал, и Аранте показалось, будто ему чрезвычайно смешно.
— Назначим комиссию, — смилостивившись над их нервозным ожиданием, наконец сказал он. — Расследуем, воспользовавшись предложением королевы, затратную деятельность ее предприятий, сопоставим ее с их эффективностью. Проведем ревизию качества обучения в пансионе. Мадам выразила согласие содействовать нам в этом. Воспользуемся ее доброй волей. Дорогая, — он обернулся к Аранте, — сделай это для меня. Я имею в виду, как женщине, тебе проще будет во всем этом разобраться.
— Я? — Ее растерянность можно было сопоставить лишь истеричным восторгом на скамьях.
— Она?! Ну, ворон ворону глаз не выклюет! Ведьма ведьму на костер не спровадит.
— Кто знает, когда ставки так высоки.
Однако Рэндалл единым взглядом вмиг запечатал им уста.
— Почему ты не взял и ее под Королевское Слово? — напустилась на Рэндалла Аранта, когда следом за королем вернулась в его комнату уединения. — Ты же мог! И, я полагаю, был просто обязан по кодексу чести.
— Просто мне показалось, — невозмутимо отвечал он, — что будучи употребленным дважды подряд, Королевское Слово потеряет как свою силу, так и эффект от своего использования в дальнейшем.
— Но, Заступница, теперь мне придется туда идти! Ты представляешь, как она меня встретит?
— Тебе что за дело? Ты выполняешь поручение короля. И ей придется с этим считаться.
— Но ты хотя бы понимаешь, как ты ее унижаешь?
— Понимаю… — Рэндалл взял в руки чароитовое пресс-папье от письменного прибора, и Аранта поспешила распахнуть окно настежь поскольку безделушка явно напрашивалась вылететь сквозь стекло на улицу.
— Ты туда пойдешь. Я создал эту комиссию, потому что мы должны изобразить хотя бы иллюзию королевской заинтересованности. Мы не дети, чтобы распустить ареопаг восвояси, накостыляв им для памяти. Откопай против нее какую-нибудь смешную незначительную мелочь или вовсе очисти ее имя. Я посылаю тебя, потому что кому еще я могу явно дать подобные указания? Ты перетряхнешь все ее гроссбухи и влезешь в душу каждой из ее учениц. После этого либо о нас забудут за другими более срочными делами, либо мы отчитаемся о проделанной работе и тем самым не будем обвинены ни в бездействии властей, ни в причастности к любой ереси, какую им заблагорассудится вытащить на свет. Этот Саватер из тех, кто и небесам станет грозить пальчиком, ежели они, по его мнению, станут попустительствовать греху. А я не могу заткнуть ему рот, не увеличив число тех, кто будет повторять его слова на каждом углу. Нам с тобой, — он небрежным жестом указал на свое исчерченное жилами запястье, — вовсе не нужны крики о ведьмах на каждом углу.
— Хорошо, — убито согласилась Аранта, совершенно не представляя себе, с чего начать. — Но у меня будет условие.
— Все, что угодно. Как всегда.
— Кеннет. Он будет со мною все время моего пребывания в Белом Дворце. Отгонять ядовитых змей.
— Ну ради Создателя. — Беглая усмешка оживила смуглое лицо короля. — Если ты привезешь свою Силу обратно. Возможно, это даже пойдет ему на пользу. Но ты следи там за ним хорошо, ладно?
10. У ЭЛЬФОВ ПОД ХОЛМОМ
Будьте добрыми, если хотите.
Будьте умными, если можете.
Но красивыми будьте всегда.
Венона Сариана
К тому моменту, когда Аранта наконец собралась с духом переступить порог Белого Дворца, в ее сознании ничто не прояснилось. Ей, конечно, и раньше доводилось бывать в домах высокого дворянства, в основном, правда, с арестами, и она примерно представляла себе, как выглядит в будни женская половина дома. Приближенные дамы, воспитанницы, малолетние пажи из числа отпрысков друзей дома, станок с неоконченным гобеленом, вышивание бисером, кошечки-собачки, арфистка или менестрель, последний престижнее. Все это застывшее, словно на миниатюре, на темном фоне плохо освещенного задника. Еще бы им не застыть, когда в их тихое и теплое гнездо врывается королевское правосудие с его внимательными темными глазами и страстью истолковывать против тебя твои самые невинные речи. В этом смысле ее весьма успокаивало присутствие Кеннета, который ни в чем никогда не сомневался. Блаженны невинные духом.
Дорожку, по которой она шла, образовывали высаженные этой весной деревья, некоторые из них еще не вполне принялись. Аранта досадливо морщилась, когда под тонкую кожаную подошву попадал, причиняя боль, острый, как ядовитая шпилька, камешек. У королевиных крошек, должно быть, буйволовы пятки, иначе как бы они резвились тут каждый день? И пока она шла, ей мерещилось, что сквозь огромные плоскостные окна ее буравят десятки недоброжелательных глаз. Да, сравнение со змеиным гнездом показалось ей удачным. Если и не отравят, то от улыбчивых «ой, милочка, вы далеко не так хороши для особы, укравшей у меня мужнину любовь» она никуда тут не денется. Попробуй, объясни Рэндаллу, как ей не хочется туда идти, потому только, что она немодно одета! Разве что сделать морду кирпичом: мол исполняю королевский приказ, и попробуйте только помешать приступить к обязанностям. И пока она шла по дорожке к этому дворцу, воплощению всех мыслимых сказочных грез, она предавалась своему излюбленному в последнее время развлечению: безмолвно, про себя ругалась и спорила с Рэндаллом. К слову сказать, только так ей удавалось его переспорить. Нутром чуяла, что и на этот раз он поступил неправильно. Он должен был взять под Королевское Слово жену. Даже если бы пришлось пожертвовать ею, Арантой. Это было бы правильно, потому что отвечало исповедуемым ею идеалам и к тому же было в высшей степени государственно и великодушно. По ее мнению, одним из лучших качеств мужчины и в то же время наиболее впечатляющим проявлением силы являлась снисходительность, которой Рэндалл в отношениях с женой не демонстрировал ни грамма. Сказать по правде, он уже давненько не демонстрировал великодушия. Аранта сердито пнула ногой подвернувшийся камень. Он не может себе позволить? Почему? Ей теперь непременно все это отквитают. Вот увидите, ничто не будет хорошо.
Никто не поспешил распахнуть перед ними тяжелые стеклянные двери, к счастью, оказавшиеся незапертыми. Было бы прискорбно штурмовать их с помощью подвернувшегося под руку булыжника. Вдвоем с Кеннетом они сдвинули одну из створок настолько, что образовалась приемлемая щель, куда оба и проскользнули, оказавшись в просторном холле, где всюду сновали бородатые мастеровые в рубашках навыпуск и с высокой заботой в очах, рьяные настолько, словно им платили сдельно. Пол под ногами оказался плиточный, мраморный, заляпанный известью, которой белили потолок. Справа громоздились строительные леса. Слева двое, покрикивая друг на дружку, волокли корыто с раствором. Подобрав платье, чтобы не испачкаться, Аранта с неожиданной ловкостью увернулась с их дороги, опасливо покосилась на криво висевшую сложную бронзовую люстру и споткнулась о ступеньку широкой, вальяжно изогнувшейся беломраморной лестницы, начинавшейся от входа, пока еще находившейся в стадии монтажа, а посему никуда еще не ведущей. Оказавшись посреди строительной суматохи и грязи, Аранта растерялась настолько, что и думать забыла о возможных будущих обидах. Актуальным оставалось одно: обнаружить среди всей этой катавасии Венону Сариану, предъявить ей себя и приступить к обязанностям.
Привыкшая к тому, что пространство над ней замыкается куполом или сводом, она чувствовала себя в некотором недоумении, видя над головой плоский потолок, к тому же без малейших признаков выступающих стропил. Она никогда не видела в помещении столько света. Несмотря на весь кавардак, казалось, что здесь и нет ничего, кроме света, поглощающего предметы и жесты.
За что она, безусловно, ценила Кеннета аф Крейга, так это за то, что не успевала здравая мысль прийти к ней в голову, как он уже ее воплощал. Аранта отыскала его взглядом в тот момент, когда он вел оживленную беседу с одним из рабочих. Оба активно помогали себе руками, и недаром: гул стоял изрядный, а советчик торопился. Аранта двинулась к ним, но опоздала. Рабочего снесло волной бурной деятельности, а Кеннет, незаметно придержав патронессу за локоть, направил ее стопы к скромной белой дверке без ручки, под лестницей, сбоку. Аранта кивком поблагодарила его за эту мелкую демонстрацию дружбы. В последнее время она очень нуждалась в расположении, здесь — особенно.
Под лестницей обнаружилась беленая каморка, наполненная только прохладным сероватым полусумраком, столь ценимым жителями южных стран, где солнце — не роскошь. Отсюда, снизу, просматривался первый марш крутой узкой лестнички, не чета тому роскошному, царственно ленивому беломраморному монстру, что встретил их у входа во дворец. Освещалась она, видимо, окнами, находившимися за поворотом выше. Служебный вход для горничных? Острая чиновничья злость укусила Аранту. Очень возможно, что ее визит специально почтили черным ходом.
Она одернула себя. Мужику из строителей было, грубо говоря, совершенно фиолетово, кто и по какому поводу разыскивает его работодательницу. Он даже имен у них не спросил, даже взглядом не скользнул по вызывающе красному платью. Он был занят. Он работал, а не услужал. Новая популяция. Поистине, Венона Сариана приговорила к смерти старый мир.
На нижней ступени лестнички, обхватив колени, сидел подросток-паж, настолько коротко остриженный, что его светлые волосы выглядели как гладкая кошкина шерстка. Одет он был в узкую вязаную блузу мышиного цвета и шелковые белые шаровары, испещренные цветными штрихами и пятнами, так что Аранта даже заподозрила, что мальчишка помогал малярам где-нибудь на завершающих стадиях отделки.
— Вы к королеве? — Он вскочил на ноги с видом, словно ему давно было скучно. — Идите за мной, иначе нипочем не найдете.
И не дожидаясь ответа, только бросив за плечо Аранты несколько более чем объяснимо заинтересованный взгляд, мальчуган поскакал вперед по лестнице. Чертова обитель греха! Предусмотрительно поддерживая подол, Аранта поспешила следом.
На площадке между маршами, где было достаточно света, недоразумение разрешилось. Перед ними была девушка в брючках. Птенец гнезда. Худощавая, плоская, с сухими щиколотками и острыми скулами. Однако вполне зрелая, судя по рисунку выразительных полных губ. Аранта знала этот тип: с возрастом они округляются, подбирают волосы под чепец и обретают безмятежность взгляда. Но до этого так далеко! Тонкая прядка в несколько волосков, неизвестно как пощаженная безжалостным парикмахером, спускалась с виска, легкомысленно завиваясь и пушась на конце. Здесь нельзя было придраться. Воспитанницы тянулись к грехам, лежащим в разрешенной сфере.
Некоторое время они потратили на ходьбу по коридорам, потом провожатая, просунув голову в щель двустворчатой двери, откуда в сопровождении музыки доносился усердный топот, громко поинтересовалась у кого-то невидимого:
— Королева здесь? — таким же тоном, каким спросила бы, вероятно: «Вы кошку мою не видели?»
Получила ответ и, вынырнув обратно, пояснила:
— Она в бассейне. Следуйте за мной, я провожу.
— Вы не занимаетесь? — рискнула спросить Аранта.
— Нет. — В голосе прозвучало облегчение. — Сегодня я дежурю. Даю звонок и развожу гостей.
Судя по всему, это было самое естественное дело. Последовала еще одна серия головокружительных переходов по коридорам и лестницам под плоскими потолками. Шаги гулко отдавались в пустых, еще пахнущих свежей побелкой помещениях. И в какой-то момент Аранта обнаружила, что они обзавелись невидимой свитой. Шепоток за углом. Шаги в коридоре, словно эхо их собственных. Тень, мелькнувшая по периферии зрения. Сказать по правде, она даже слегка приободрилась, предвкушая интригу. Кеннет мужественно делал вид, будто не замечает преследования, и демонстративно не оглядывался назад, согнав всю свою волю в скрученные желваками скулы.
Им позволили остановиться и оглядеться в конце коридора, с одной стороны замкнутого массивными двустворчатыми дверями, за какими, по логике вещей, должны были скрываться просторные помещения. С другой стороны, там, откуда они свернули, напротив висело зеркало, отражавшее их, пока вожатая, просунув голову в щель двери, вполголоса вела переговоры.
В этом зеркале, вероятно, а не в природной застенчивости преследователей, и заключался секрет, почему они не продолжили свою слежку. Стоя за углом, они, кто бы они ни были, могли без помех рассматривать отражение своей беспомощной добычи в зеркале и комментировать ее повадки.
Эхо, впрочем, здесь так и гуляло, и, потерпев поражение на поле визуального наблюдения, Аранта вовсе не собираюсь сдавать позиции в борьбе за информацию, добываемую на ух. Пара-другая реплик от перевозбужденных преследовательниц успокоила ее насчет того, кто в самом деле является для них желанной жертвой.
— Бедненький! Но какой хорошенький…
— Ты точно уверена, что его не отдадут нам в качестве учебного пособия?
— Ну если так, чур, я первая!
Аранта справилась с искушением поставить любопытство вперед милосердия и не стала интересоваться выражением лица Кеннета, слух у которого был не менее острым, чем у нее самой. Тем более что за дверью было достигнуто какое-то соглашение, вожатая высунулась обратно, придав рожице помпезно торжественное выражение, и распахнула перед посетителями двери:
— Ее Величество примет вас!
Помещение внутри было сплошь выложено черной, белой и зеркальной плитками, так что рябило в глазах: Венона Сариана явно в последнее время тяготела к этой гамме. Все подчистую: пол, потолок, стены, углубление в полу, наполненное рябящей, бегущей, каким-то образом проточной водой. Сперва она увидела ноги. Безукоризненно ухоженные пальцы с полированными ногтями, изящные ступни с оттянутым носком, и дальше, дальше, к белым округлым коленям, изысканно стройным бедрам… Кеннет попятился.
— Мне, наверное, туда не надо…
— Можешь оставаться снаружи, — бросила ему Аранта, почти не разжимая губ и едва не прибавив: «Предатель!»
Однако страх быть брошенным на растерзание толпе просвещенных девственниц с развитым воображением, видимо, сделал свое дело, и, придав лицу залихватское выражение в смысле «а чего я там, собственно, не видел», юноша обреченно шагнул за своей патронессой в помещение бассейна. Дверь мягко затворилась, отрезая преследовательниц вместе с их сожалениями.
Венона Сариана сидела, облокотившись спиной о бортик, по пояс в завихрениях хрустальной воды, в дымчатых очках, ставших знаменитыми после ее памятного выступления в Коллегии, и читала книгу. И с первого взгляда казалось, что, во-первых, она принимает их обнаженной, а во-вторых, все тело ее от подмышек до паха покрыто серебристой рыбьей чешуей. Впрочем, будь так на самом деле, Рэндалл бы наверняка знал, а значит, это всего лишь еще одна из ее невозможных одежек.
— Я вас ждала, — невозмутимо сказала королева, отложила книгу и с неподражаемым изяществом вышла из бассейна по ступеням, черным и белым через одну. Белый, конечно, мрамор, а черный наверняка порфир. Повинуясь движению кисти, из угла появилась высокая, несколько костлявая, облаченная в черное тень, набросившая на плечи госпожи роскошный халат из… кажется, лебяжьих перьев и шелка. Венона Сариана закуталась в розы и сталь.
— Госпожа имеет в виду, она ждала вас одну, — бестрепетно вмешалась длинноносая стерва с гонором любимой служанки и с виду чуть более тридцати. — Одну бы вас мы как-нибудь стерпели.
— Кеннет аф Крейг, — назвала его Аранта, — мой секретарь, телохранитель и друг. Если вам не нравится его присутствие, мы уйдем вместе. Но тогда, как я понимаю, ни о какой доброй воле не может быть и речи.
— Фронтовой друг? — подчеркнула ведьма в черном. — Наслышаны. В каких войсках служили, молодой человек?
— В кавалерии, мадам. Офицер.
— Ну, — заявила Кариатиди, разворачиваясь к Аранте лицом, — я могу только предположить, с какой целью вы притащили в закрытый пансион жеребца.
— Я не могу, разумеется, ответить оскорблением на оскорбление даме… — сказал бедный Кеннет и с невероятным наслаждением прибавил: — …такого почтенного возраста!
Опаньки! Это тогда, когда сама Аранта еще только начинала напряженно соображать, как бы извлечь его из передряги, по возможности — невредимого. Мальчика можно пускать в самостоятельное плавание.
— Оставь, Кариатиди, — приказала Венона Сариана. — Все это обещает быть гораздо интереснее.
— Я должна предусмотреть все возможные неприятности. Вы слишком идеалистически настроены в отношении этих маленьких распутниц под вашим началом.
— Кариатиди, все становится страшным совсем не тогда, когда мы этого ждем. В этой стране словом «честь» обозначают чрезвычайно странные вещи. Не взыщи, я попрошу тебя позаботиться об устройстве наших гостей.
— Старуха спрашивает, — обратилась Кариатиди к Красной Ведьме, — сколько комнат вам готовить? Две или…
— Две, — согласилась Аранта и не удержалась, чтобы не добить еще: — Смежные.
Ожидать выхода переодевавшейся Веноны Сарианы Аранте с Кеннетом пришлось в изящной дымчато-голубой гостиной, обставленной кукольной белой мебелью. Еще одна коротко стриженная девочка — другая! — принесла им на подносе две чашечки величиной с наперсток с дымящимся в них настоящим хиндским кафом. Аранта поглядела на чашечки с недоумением: их содержимого не хватило бы и воробья утопить. Однако жидкость оказалась настолько обжигающей, что она смогла только чуть-чуть смочить в ней губы, и немедленно отставила прочь. Как выяснилось впоследствии в результате наблюдений, это оказалось совершенно правильно с точки зрения ритуала употребления этого напитка и не дозволило ударить лицом в грязь. Кеннет, со своей стороны, не блеснул подобной изысканностью манер, но, впрочем, он и не был обременен дипломатической ответственностью.
Когда королева возникла в дверном проеме, обрамленном и задрапированном прозрачным шифоном, Аранта не узнала ее. Точнее, узнала, но только после того, как за плечом патронессы возникла костлявая черная тень Кариатиди.
У себя дома королева не скрывала лица. Удовлетворяя совершенно естественное любопытство, Аранта так вытаращилась на нее и так долго не спускала взгляда, что это, несомненно, позабавило бы Венону Сариану, если бы забавы были ее целью.
Неизвестно, что поразило бы Аранту сильнее: окажись королева ослепительно прекрасна или сказочно безобразна. Перед ней стояла молодая женщина, несколькими годами старше ее самой, но благодаря умелому и тщательному уходу выглядевшая моложе. Пришлось даже напомнить себе, что эта особа уже двоих детей родила, таким вызывающе тонким казался ее стан. Что же до лица, обычно тщательно скрываемого на людях, оно было того сорта, что большинство людей считают красивыми, но едва ли бросающееся в глаза среди тысячи подобных. Немного высокие скулы, карие глаза, светлая, плохо загорающая кожа, именуемая кельтской, скупые бледные веснушки и каштановые кудри с рыжиной. Словом, ничего особенного, как вырвалось у Кеннета, которому хватило ума понизить голос на этих словах. Любая из фавориток-однодневок Рэндалла, включая незабвенную Шанталь, была красивее, если бы сравнивать меж собой только два безжизненных изображения. Хотя, надо признать, что, скрывая свое истинное лицо и удерживая дистанцию, королева добилась к себе куда большего, иной раз просто болезненного интереса, чем если бы свободно ходила в толпе.
И предположив, что здесь ее интерес не будет истолкован предосудительно, Аранта не преминула в подробностях рассмотреть, во что та одета. Следовало пользоваться возможностью, тем паче она предоставлялась так нечасто.
Дневное домашнее платье королевы было черного цвета с узкими вертикальными полосами, где по оранжевому полю были вытканы мелкие коричневые контуры роз. Выглядело это даже изысканнее, чем знаменитый венецианский жаккардовый «цветок граната». Ширина рукавов и юбки подавляла воображение, и в то же время, неся на себе все это великолепие, Венона Сариана передвигалась, лишь едва шелестя по паркету. Ее пристрастие к объемным формам в своем собственном туалете настолько контрастировало с невесомыми платьицами-лепестками, представленными фрейлинами на Демонстрации, что невольно сама собой напрашивалась мысль о том, что пансионерок вынуждают рядиться в обрезки королевских туалетов. Вопрос следовало в дальнейшем прояснить.
Как воспитанные гости, они поднялись навстречу хозяйке.
— Если вы хотите посмотреть пансионерок, сейчас самое время, — сказала та. — Пока они отдыхают в танцевальной рекреации. Через полчаса у них занятия.
— Мы не помешаем?
— Ну… я попросила бы вас, миледи, не вмешиваться в ход теоретических занятий. Все еще испытываю изрядные трудности, приучая присылаемый мне материал работать мозгами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике