фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мужчины отделались легко. Их просто поубивали. А на женщинах все искали колдовские метки. Ну и творили, ясное дело, все, что они делают, когда думают, что уйдут безнаказанными. Потом все равно убивали без разбору. И нас, и горничных, и парикмахерш.
Она извернулась в объятиях Аранты и вытерла нос о плечо. Аранта сидела неподвижно, ошеломленная тем, что жестокость солдата на войне нельзя, оказывается, даже сравнить с жестокостью обывателя, которого сперва напугали, а опосля благословили. Солдат идет против кого ему сказано, всегда рискуя нарваться на противника более сильного, а стало быть — на смерть. Обыватель ищет того, с кем он заведомо справится. Рэндалл всегда подчеркнуто уважал солдат. Она тоже — невольно.
— Боюсь, — выговорила она, — я разочаровалась в вере.
— Ты — единственная среди нас всех была настоящая ведьма. И тебя единственной там не было. Надо же… Знаешь, я вообще-то не уверена, что ты не купила свою жизнь ценой наших. Ты знала заранее?
— Если бы я знала заранее, охрану бы не сняли, а епископ подавился бы костью за обедом. Впрочем, подавится еще! Что, гвардия так и не пришла?
— И духу ее не было.
— Никто, кроме Рэндалла Баккара, не может двинуть черноплащных из их казарм, — произнесла она в воздух.
— Ты вынесла ему приговор? — поинтересовался Кеннет.
— Если он не брезгует такими победами… если он такой ценой уклоняется от поражений, пусть катится в ад. Кеннет, я больше не обсуждаю свою личную жизнь.
Анелька забилась на кухне меж котлов и вывозилась в золе, и когда ее тащили оттуда, кричала, что она всего лишь кухонная прислуга. На что ей ответили, что если так, ей нечего бояться…
— От… оттра… — она не смогла выговорить это слово, — и отпустят. Но я уже знала, что это ложь.
Птенцов королевина гнезда не так пугало то, что делали с ними, как те слова, которые при этом употреблялись.
Он бы, возможно, проделал все прямо на кухне, но дворец. горел, и там было полно дыма, поэтому он поволок ее в сад. Наверное, где-то он даже поверил, что она — черная кость, потому что с перепугу она ругалась сквозь слезы, как пьяный конюх. Там разложили высокий костер из «проклятых предметов», и в его свете двое что-то делали с одной из девушек, прижав ее лицом к решетке ограды. Анелька видела только ее белые руки, вцепившиеся в черные прутья, и слышала, как та кричит и плачет, и умоляет бессвязно… В то же время на костре обжигали заостренный кол. И когда те, у ограды, сказали, что им хватит, другие, у костра, вынули кол и…
Она судорожно зажмурилась, и Аранта сама взмолилась, чтобы та не продолжала. Золотой мечтой епископа Саватера и тех, кто внимал ему, было проделать все это, и не только это, с нею самой. Легко было представить. Но Анелька упрямо помотала головой.
— Я не хочу, чтобы это сидело внутри одной меня! Это могла быть Талли.
В общем, тот, кто ее поймал, велел ей стать к забору и взяться руками за прутья.
— А прутья-то широко поставлены, — истерически хихикнула она. — Ну, для кого — узко, а для меня — в самый раз. Я сперва локти свела, он не заметил, а потом отпустила руки и боком меж ними упала. Я с этой стороны, а он — с той! Ну а там, на площади, где темно, а где — светло, поди отличи меня от кучи пьяных! Особенно и не гнались. Многие потом вообще пришли посмотреть, нельзя ли под шумок стянуть что-нибудь. Вот на кого епископ слюной брызгал в гневе!
Двое благополучных мародеров поглядели друг на дружку сконфуженно.
— А вы, — спросила Анелька, — меня от себя не прогоните?
— Мы не можем ее бросить, — согласилась и Аранта, обращаясь к Кеннету. Она вообще-то хорошо помнила, как пыталась выжить в чужом враждебном городе, будучи примерно этих же лет. Не приведи господь повторения.
— Но проблем она, без сомнения, добавит, — скептически отозвался молодой человек. — Где живут твои родители, девушка?
— Я не девушка, — внезапно взъярилась Анелька. — Я — леди. Настоящая! — добавила она с вызовом. — И не поеду я домой, в захолустье. Папенька меня и до не слишком жаловал, а теперь до конца жизни заставит власяницу носить. Семья у меня уж очень религиозная. Какая вам разница? Вы ж тоже бежите. Ну, можно я с вами, а?
— Кеннет, она пропадет.
— Эта?!
— Слушай, ты! — выпалила Анелька. — Я, может, готова была бы всецело положиться на защиту рыцаря и вела бы себя в этом случае как благовоспитанная дама, чинно и благородно, но хотелось бы при этом, чтобы руки-ноги у него были целы и чтобы в этих руках он способен был держать оружие, а не только поноску за барыней таскать! Не ты здесь командуешь, не тебя и спрашивают! Твоя госпожа миледи ухитрилась за полчаса до погрома как в воду кануть. Значит, она самая настоящая и чует, когда пахнет жареным, куда раньше, чем ей пятки подпалят. Значит, и шанс выпутаться вместе с нею есть. Миледи! — Анелька приложила замурзанные ручонки к груди. — Я умоляю вас!
Кажется, ее смирение было отнюдь не той удочкой, на которую следовало клевать. И Кеннет, судя по выражению его лица, готов был всецело разделить мнение почтенного ван дер Хевена. Но…
— …пока они шмонают на улицах всех, за кого зацепится взгляд, я в несомненной опасности. Они меня убьют..
— Ну это навряд ли. Едва ли эти бесчинства и непотребства продлятся дольше рассвета. Там властям хочешь не хочешь придется наводить порядок.
— У меня татуировка, — страшным шепотом призналась Анелька. — Мне ее Агия сделала, тайно, при свечке. И я ей тоже.
— Где? — машинально спросила Аранта. Анелька внезапно покраснела, глаза ее налились слезами, она умоляюще посмотрела на Кеннета, потянула Аранту за рукав и сказала ей на ухо. Та поперхнулась.
— Идиотка. А замуж ты собиралась выходить?
— Мой муж, — утирая яркие голубые глазки, заявила урожденная леди, — должен быть просвещенным.
— Как Ферзен, — вставил Кеннет.
— Ферзен был что надо. Не замай имени покойника! Тот, кому я оказала бы честь назваться мужем, понимал бы, что это пикантно. И вообще, ему бы нравилось то, о чем я сказала бы, что это хорошо.
— Ага. — Это уже душа Аранты не вынесла. — Бабы, тощие, как селедки, увековечившие на заднице напыщенные детские прозвища! Девица Грандиоза!..
Кеннет отвернулся, великодушно прикинувшись инвалидом по слуху. Было весьма вероятно, что если он хихикнет, то не уйдет живым.
— Выйди, — сказала ему Аранта. — Мне переодеться надо. А то и так уже всю нижнюю юбку сожгла.
Ее сегодняшний «поход по магазинам» завершился удачнее, чем даже она ожидала. Скинув в грязь красные тряпки, Аранта накинула длинную полотняную рубаху на шнурке, а поверх — платье-передник: прямоугольный кусок домотканого полотна блекло-коричневого цвета с отверстием для головы, завязывающийся веревочным пояском вокруг талии. Обтерла насухо ноги и с наслаждением обулась.
— Ничего себе метаморфозы, — восхитилась Анелька, зажигая одну тряпочку от другой, когда перед нею предстала незамужняя молодая дама из категории «тетушек». Чья-то компаньонка или даже домоправительница. Сама благопристойность на вид. И даже в кожаных башмаках. Однако финал этой фразы огорошил Аранту не хуже удара по темечку. — Эх, была бы при мне моя косметичка, прошли бы вы, миледи, в городских воротах мимо самого короля Баккара, а он бы на вас и не глянул.
Оставалось только гадать, что она на самом деле имела в виду. Девица Грандиоза обладала, как уже уяснила себе Аранта, завидной гибкостью психики. Сама она в эти годы переживала куда тяжелее и дольше. И было совершенно очевидно, что они посадили себе на шею изрядную паршивку.
— Я не миледи, — сказала она. — И вот что. Я хочу, чтобы с Кеннетом ты была немного вежливее. Это ему придется умирать, пока мы с тобой за его спиной будем драпать во все лопатки.
— Мне бы в таком случае чрезвычайно не хотелось, — ответила благовоспитанная фрейлина, — чтобы его смерть пропала задаром.
ЭПИЛОГ
Сутки такого напряга идут в зачет за несколько. Тем более сутки без сна. К рассвету у Аранты не осталось ни сил, ни запала, ни чувства цели впереди, и она гнала вперед себя и спутников одним лишь исключительным усилием воли. Желанием оставить меж собой и Рэндаллом Баккара как можно большее расстояние в милях, прежде чем ее хватятся.
Серый, пахнущий пеплом рассвет застал их бредущими по пыльной пустынной дороге. Слева простирались крестьянские поля, отгороженные от дороги дренажной канавой и полосой колючего кустарника, чтоб не выветривалась земля и чтоб скотина не бродила свободно. Справа за стосаженной полосой, расчищенной специально, чтобы разбойники не подбирались вплотную к дороге, стояла стена леса.
Со стороны они выглядели не так чтобы особенно дико. Молодой офицер-дворянин, инвалид последней войны как ключевая фигура. При нем блондинистое создание, не то мальчишка, не то девушка, прикидывающаяся мальчиком. Очевидная легкая неприязнь, на каждом слове перерастающая в ленивые перепалки, и схожесть светлой масти заставляли предположить в ней сестру, не подружку. И сухопарая молчаливая прислуга, видимо, доставшаяся обоим еще от родителей, потому что офицер держался с нею даже с некоторым уважением.
Оказавшись за городскими воротами, неожиданно и гостеприимно открытыми настежь, Аранта первым делом разулась.
— Башмаки дорогие, — пояснила она. — Неизвестно, сколько времени нам идти. А такие, как я, берегут обувь пуще ног. Ноги бесплатно заживут.
— А может, наш славный кавалерист упер бы где-нибудь лошадей? — предположила Анелька. Приходилось привыкнуть, что ни одно обсуждение теперь не обходилось без ее реплики. — Ему и самому верхом привычнее.
— Лошадей не воруют! — возмутился Кеннет. — Нужно быть без души, чтобы украсть лошадь. За лошадь отдают последнее, снимают рубаху, продают сестер-девственниц.
— Эй! Это ты только что придумал!
— Нет, в самом деле. И весьма кстати. Решили бы разом две проблемы. И, положим, если бы я увел трех лошадей, ты поехала бы без седла? У Аранты не спрашиваю: ее любая лошадь как на руках понесет. А седла красть — извини. Не с одной рукой.
Благодаря удачному пассажу, этот раунд завершился в его пользу, и девица Грандиоза перевела разговор на другую тему.
— Куда мы все-таки идем? — в тысячный раз спросила она. Обычно Аранта отвечала, что после решит. Но сейчас она неожиданно созналась:
— Я всерьез размышляю о сельском хозяйстве.
Оба ее спутника при этих словах вросли в землю, как верстовые столбы.
— Домик, — сказал Кеннет. — Садик. О, я должен был сообразить, к чему идет…
— Это единственное, в чем я знаю толк, — попыталась оправдаться Аранта. — Кроме врачевания. А врачеванием не стоит заниматься, пока… ну, пока обо мне не позабудут.
— А до тех пор, — ядовито заметила Анелька, — ты предлагаешь мне полоть у тебя бобы? Браво! У всех депрессняк, но не до такой же степени!
— Да тебя подле меня никто не держит, — задумчиво ответила Аранта, и Грандиоза мигом заткнулась.
— Но, Аранта, — Кеннет выглядел обескураженным ничуть не меньше, — ты же не собираешься всю оставшуюся жизнь…
— Самое забавное, — ответила она по-прежнему задумчиво, — что это и впрямь способно занять жизнь. Каждый день, от восхода до заката. Там такие же страсти и трагедии: неурожай, заморозок, долгоносик, и оплетай-трава простирает свои ползучие интриги.
— Поедемте лучше все вместе в Счастливую Страну, — предложила Анелька. — Туда, откуда родом Венона Сариана. Там все по-другому. Там поди-ка и миледи Аранте не пришлось бы таиться. И я смогла бы выучиться на манекенщицу… или на консультанта в магазин модной одежды. Королева рассказывала: там вдоль моря длинные пляжи с черным песком и столики с зонтиками от солнца, а зима там такая, как у нас лето. Можно сидеть в шезлонгах и пить коктейль, и смотреть на море на закате.
Аранта втянула воздух сквозь зубы. Ради возможности насладиться одиночеством на берегу моря, отдохнуть душой, определиться, она могла пойти куда угодно, и даже снова прятаться, лгать, убивать…
— А оторванные руки там заново не выращивают? — поинтересовался Кеннет.
Могут новую сделать, — отчаянно сочиняла Грандиоза. — Такую, чтобы слушалась, как своя.
И этого хватило, чтобы Кеннет на некоторое время замолчал и задумался.
— А чем я там стану кормиться? — спросила Аранта. — Я ж тамошних ремесел не знаю.
— Там люди живут для счастья, а не потому, что угораздило родиться, а самоубийство — грех. Не ради одного выживания, как здесь.
— Там, поди, плюнуть некуда, — подал голос Кеннет, — чтобы не попасть в бездельника, который на черном пляже свои болячки лелеет. Все валяются на песке и глазеют на закат. Кто-нибудь может подтвердить эти россказни? Вы видели кого-нибудь, кто оттуда возвратился?
— Вот еще! Ищи дурака! Там же Счастливая Страна.
— Врет, — резюмировал Кеннет. — Явно врет, но слушать хочется.
«И верить, — мысленно добавила Аранта. — Хочется верить, что есть место, где может отдохнуть усталый душой. Земля, где сбудется хотя бы эта мечта».
— Я вру? — прищурилась на него Аннелиза Эмилия. — Если я вру, откуда взялась Венона Сариана Амнези? Вы не можете отрицать, что она не походила ни на кого из нас.
— Да с нами свяжешься, вообще на человека походить перестанешь! — Это Кеннет.
— И как туда добраться? В какую сторону идти?
— В порт! — Девица Грандиоза сурово сжала губы и устремила вдаль взгляд из-под белесых бровей. — Оттуда непременно должен отплывать корабль.
Ага. Белокрылая птица с оттиском тайны Веноны Сарианы. Кеннет кинул Аранте вопросительный взгляд, который та поймала, как мячик.
— Если не объявлена война, и корабли короля Амнези не высланы и не конфискованы, то может получиться, — нехотя признала она. — Мы же до недавнего времени активно импортировали их товары. Но этот порт, куда мы направляемся…
— …должен быть подальше от столицы! — с ликованием в голосе подхватила Грандиоза.
Кеннет пожал плечами с деланным безразличием.
— Да мне, в общем, без разницы, — сказал он. — А вот с дороги нам лучше бы убраться. Потому что, сдается мне, именно этой встречи мы всей душой хотели бы избежать.
Поверив ему на слово, женщины нырнули в кустарник и затаились в придорожной канаве. Кеннет последовал за ними и как только они приникли к земле, та предупредила их об опасности мощным гулом, какой бывает только от многих конских копыт.
Отряд, идущий галопом. Как это, оказывается, величественно и страшно.
В тех, кто скакал навстречу им к городским воротам, не было ничего человеческого, если считать человеками тех, кто мирно ходит по земле. Черные плащи, рвущиеся от плеч, как вороньи крылья, и шлемы, надвинутые на глаза и скрывающие лица. Копыта, ударяющие в землю, казались огромными, как колокола, и позади всадников все было затянуто пылью, как будто мир за их спинами валился в тартарары. К слову сказать, такие же отряды королевских птиц слетались в этот час в столицу по всем другим дорогам.
Когда осела пыль, путники выбрались из канавы и долго еще глядели вслед удаляющейся стае.
— Догадайтесь с одного раза, кого они посланы искать, — вполголоса предположил Кеннет.
— Догадайтесь также, насколько удачными были их поиски, — добавила Аранта.
— В любом случае, если ты, разумеется, не передумала, я предложил бы идти через лес.
— Это что же, — встряла неизменная Грандиоза, — спать на земле и питаться кореньями? Потому что охотник из тебя, честно говоря… едва ли ты натянешь лук, прошу прощения.
— Слезы по этому поводу уже пролиты, — ответил Кеннет.
— Я не передумала, — сказала Аранта. — Я закончила с этим городом. Ноги моей там не будет.
Они пересекли расчищенную полосу, Кеннет придержал перед ней ветку и с поклоном, который был наполовину серьезен, пропустил ее перед собой. Этот жест сам по себе провоцировал ее на королевскую величавость. А Грандиоза сама мимо него прошмыгнула.
Группа, посланная на поиски Красной Ведьмы по этому направлению, неподалеку от ворот встретила на дороге бритоголового великана, по-военному перетянутого портупеями.
— О! — воскликнул лейтенант, придерживая коня. Все остальные сделали то же самое. — Децибелл! Что ты тут делаешь так далеко от дома и от службы?
Королевский сержант насупил брови и загородил собою лошадь, которую вел в поводу. Рука его легла на меч.
— Мое!
— Твое-твое! — успокоил его офицер, с любопытством рассматривая поклажу, переброшенную через седло. Поклажа глухо бранилась сквозь натянутый на голову мешок и в беспомощном бешенстве колотила конский бок ногами, обутыми в востроносые туфли. Слава богу, битюг у Децибелла был флегматичный. Юбка на «поклаже» была черная. Шелковая, как отметил про себя лейтенант.
— Децибелл, — сказал он по-дружески, — а ты потом не пожалеешь?
Сержант набычился.
— Я знаю, что делаю, — прогудел он. — И если у вас есть приказ, отправлялись бы вы лучше его исполнять.
У сержанта Децибелла был домик в деревне, неподалеку от столицы. Разгул городских непотребств досюда не докатился. Мужчина он был видный, в подходящем возрасте, с достатком и в чести у короля, так что мамаши, прозорливо глядящие в будущее, водили созревших дочек мимо него, как говорится, их лучшей стороной. Немудрено, что его личная жизнь, стоило ей наконец свершиться, стала притчей во языках в каждом кабаке и у каждого колодца.
— Послушай, Децибелл, — говорили ему приятели за дужкой пива, — а ведь она тебя, наверное, бьет?
— Вы с ней, прямо слово, как пила в сучковатой березе. И звук тот же…
— Да и собою она не так чтобы было на что руки положить.
Децибелл, слушая это, только ухмылялся в пену.
— Ботва это, братья, — басил он добродушно. — Я старый солдат, а знаете, что нужно солдату?
Тут, как правило, его накрывало шквалом самого разного рода предположений, но он выстаивал, непоколебимый, как дуб. И когда мера их непристойности иссякала, говорил, смеясь:
— Моя Кариатиди отдает правильные приказы!
Так и катилась жизнь дальше своим чередом, по дорожкам, где причудливо переплеталось меж собой страшное и смешное. История не кончалась, потому что она не кончается никогда.
08.07.2001

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике