фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Теперь она больше не задумывалась о том, как это происходит, но достаточно ей было увидеть сердечный огонь человека и она видела в нем иногда его будущее, иногда прошлое, и все ее видения начинались в этом сердечном огне.
Во всех сердцах этих людей она видела сейчас одно и то же. Фургон посередине Хатрака и воду рвущуюся к фургону чтобы затопить его и с ним все, чем они владеют в этом мире.
Малышка Пэгги была неразговорчива, но все знали, что она ведунья, так что всегда прислушивались к тому, что она говорит, особенно если разговор шел о несчастье. И особенно о несчастье вроде этого. Конечно, поселения белых колонистов в этих местах были уже достаточно старыми, им было куда больше лет, чем малышке Пэгги, но люди здесь еще не забыли, что если чей-то фургон затопило в паводок, то это потеря для всех. Она прямо-таки летела вниз с заросшего травой холма, перепрыгивая сусличьи норы, скользя на крутых местах, так что через двадцать секунд она уже рассказывала о случившемся в лавке при кузнице. Фермер с Вест-Форка был явно недоволен тем, что кто-то прервал его бесконечную историю о грозах, которые ему довелось повидать. Но Мэйкпис знал, кто такая малышка Пэгги. Стоило ему только выслушать ее, как он приказал парням седлать лошадей, неважно, подкованы они или нет, ведь для тех, кто застрял на хатракском броде важна была каждая минута. Малышка Пэгги так и не увидела, как они отправляются, потому что Мэйкпис послал ее в большой дом поднять на ноги отца и всех его работников и гостей. Ведь каждый из них когда-то так же как и эти переселенцы закинул все свое имущество в фургон и потащил его на запад, сначала по горным дорогам, потом по бескрайним лесам. И поэтому каждый чувствовал себя так, как будто это их фургон пытается поглотить вода. Они все прошли через это. Так вот, знаете ли, обстояли дела в те времена.
Люди замечали несчастья других так же быстро, как и свои собственные беды.
Глава 4
ХАТРАК — РИВЕР
Вигор командовал мальчиками, пытающимися вытянуть фургон, пока Элеонор понукала лошадей. Алвин Миллер занимался тем, что по одной относил маленьких девочек в безопасное место на противоположном берегу. Течение вцеплялось в него как дьявол, шепча, «Я заберу твоих детей, всех до одного!» но Алвин говорил «нет» каждым мускулом своего рвущегося к берегу тела, он говорил «нет» до тех пор, пока все его девочки не оказались стоящими на берегу и струи дождевой воды стекали с их лиц как слезы всех горестей мира. Он мог бы также вытащить и Фэйт вместе с ее будущим ребенком, но ее было невозможно сдвинуть с места. Она сидела в фургоне, цепляясь за сундуки и мебель, когда фургон наклонялся и трясся. Вспыхнула молния, каркас треснул, одна из досок продырявила холст и вода хлынула внутрь, но Фейт застыла как истукан с побелевшими костяшками рук и глаза ее смотрели куда-то наружу. Встретившись с этим взглядом, Алвин понял что не сможет сказать ничего такого, что заставило бы ее покинуть фургон. Была только одна возможность спасти Фейт и нерожденного ребенка — вытащить фургон. «От лошадей мало толку, Папа, — кричал Вигор. -Они все время спотыкаются и могут переломать себе ноги.»
«Но без лошадей мы не сможем ничего вытащить!» «Лошади сами по себе кое-что, Папа. Если мы оставим их здесь, то потеряем и лошадей и фургон!»
«Твоя мать не уйдет из фургона.»
Он увидел понимание в глазах Вигора. Веши не стоили того, чтобы рисковать из-за них жизнью. Но Мама стоила.
«И все же», сказал Вигор. "На берегу упряжка могла бы тянуть сильнее.
Здесь в воде они ни к чему не годятся."
«Пошли мальчиков распрячь их. Но вначале привяжи веревку к дереву, чтобы закрепить фургон!»
Не прошло и двух минут, как близнецы Вэйстнот и Вонтнот уже привязывали веревку к крепкому дереву на берегу. Дэвид и Мишур сделали еще одно крепление на лошадиной упряжи, и Калм обрезал ремни, привязывающие их к фургону. Молодцы ребята, все делают как надо, Вигор выкрикивал распоряжения, а Алвин мог только наблюдать, беспомощно стоя и глядя на Фэйт, которая изо всех сил пыталась удержаться и не начать рожать прямо здесь, посреди Хатрак-Ривер, стремящейся смыть их всех к чертовой матери. Не такая уж серьезная речка, говорил Вигор, но потом принесло облака, начался дождь и Хатрак стала куда опасней. Но даже тогда, когда они входили в нее, она выглядела все еще проходимой. Лошади тянули мощно, и Алвин уже сказал Калму, который правил ими «Ну, я думаю, много времени это у нас не займет!», когда река словно рехнулась, в момент удвоив свою силу и скорость. Лошади запаниковали, потеряли направление и стали тянуть в разные стороны. Мальчики соскочили в реку и попытались направить их к берегу, но скорость уже была утеряна, колеса фургона зарылись в ил и застряли. Как будто река знала, что они идут и приготовила самое худшее на тот момент, когда они уже будут в самой середине и не смогут спастись.
«Смотри! Смотри!» — закричал Мишур с берега.
Алвин посмотрел вверх по течению, чтобы узнать, что еще за дьявольщину задумала река, и увидел там целое дерево, плывущее вперед корнем, направленным как таран в центр фургона, прямо в то место, где сидела Фэйт с готовым родиться ребенком. Алвин не думал о том, что делать, он вообще не мог думать ничего, а просто закричал имя жены изо всей силы. Может, в глубине души он надеялся, что произнеся его вслух он сможет уберечь ее от беды, но нет, надежды на это не было, совсем никакой надежды. Правда вот, Вигор не знал о том, что надежды нет. Когда до дерева оставалось уже всего пять метров, он прыгнул навстречу и его тело упало прямо над корнем. Инерция этого прыжка чуть развернула ствол, из-за чего он стал крутиться вокруг своей оси и, в конце концов, начал двигаться в сторону от фургона. Конечно, и сам Вигор крутился вместе с ним, погружаясь каждый раз в воду с головой, но дело было сделано — корень проскочил мимо фургона и лишь ствол задел его скользящим ударом.
Дерево развернулось поперек течения и раскололось у берега от удара о валун. Алвин стоял метрах в двадцати от этого места, хотя позже, когда он вспоминал происшедшее, ему казалось, что он был прямо там. Дерево врезалось в валун в тот момент, когда между ними оказался Вигор. На секунду, длившуюся, казалось, целую жизнь, глаза Вигора удивленно открылись, и кровь начала течь изо рта, окропляя убившее его дерево. Затем Хатрак-ривер опять подхватила расщепленное дерево в свой поток. На поверхности осталась лишь рука Вигора, запутавшееся в корнях тело скрылось под водой, и эта рука, казалось, прощается с этим миром, так, как помахивает на прощанье рукой зашедший в гости фермер.
Алвин был так поглощен этой картиной, что не замечал, что происходит с ним самим. Толчка дерева было достаточно, чтобы освободить завязшие колеса и поток подхватил фургон, унося его вниз по течению. Алвин вцепился в запятки фургона. Фэйт рыдала внутри, Элеонор истошно орала с места возницы и мальчики что-то кричали с берега. Они кричали «Держи! Держи!» Веревка, один конец которой был укреплен за надежное дерево а другой за фургон держала, да, она выдержала. Река не могла стащить фургон вниз, вместо этого она стала раскачивать его на веревке, словно мальчишка, натягивающий рогатку, и когда дребезжащий фургон застыл прямо у берега, веревка оказалась натянутой по течению.
«Сработало!» вопили мальчики.
«Слава Богу!» кричала Элеонор.
«Роды начинаются», прошептала Фэйт.
Но Алвин слышал только тихий слабеющий вскрик, последний звук раздавшийся изо рта его первенца, видел только как сын все цепляется за дерево, переворачивающееся раз за разом в воде и мог произнести только одно слово, один приказ. «Живи!», шептал он. Раньше Вигор всегда слушался его. Хороший работник, добрый товарищ, скорее друг или брат, чем сын. Но он знал, что на этот раз сын ослушается. И все же шептал это. «Живи». «Мы в безопасности?» — спросила Фэйт дрожащим голосом. Алвин повернулся к ней, пытаясь скрыть следы горя на лице. Незачем ей знать, какую цену Вигор заплатил за то, чтобы спасти жизнь ей и ребенку. Для этого еще будет время после рождения ребенка. «Ты можешь выбраться из фургона?»
«Что-то не так?», спросила Фэйт, вглядываясь в его лицо. «Я испугался. Дерево могло убить нас. Ты можешь выбраться сейчас, когда мы у самого берега?»
Элеонор склонилась с передка фургона, «Дэвид и Калм сейчас на берегу, они помогут тебе выбраться. Веревка держит, Мама, но кто знает, надолго ли ее хватит».
«Давай, мать, тебе нужно сделать только шаг», сказал Алвин. «Нам будет легче справиться с фургоном, если мы будем знать, что тебя там нет». «Роды начинаются», сказала Фэйт.
«Лучше на берегу, чем здесь», сказал Алвин твердо. «Давай!» Фэйт встала и неуклюже вскарабкалась на перед. Алвин перебрался в заднюю часть фургона, чтобы помочь ей, если она оступится. Даже ему было видно, как содрогается ее живот. Ребенок уже, наверное, пытается выйти. Теперь на берегу были уже не только Дэвид с Калмом. Там собрались незнакомые люди, взрослые мужчины и с ними несколько лошадей. Даже один небольшой фургон и это было очень кстати. Алвин не имел представления, кто были эти люди и откуда они узнали о том, что нужна помощь, но сейчас было не до выяснений.
«Эй, кто-нибудь! На постоялом дворе есть повивальная бабка?» «Добрая Гестер имела дело с родами», сказал похожий на кузнеца крупный мужчина с толстыми как бизоньи ноги руками.
«Ты можешь взять мою жену в этот фургон? Времени осталось мало». Алвин знал, что говорить в присутствии жены о родах так прямо — позор для мужчины. Но Фэйт не была дурой — она знала, что сейчас главней, и доставить ее в постель и к умелой повивальной бабке было важнее, чем ходить вокруг да около. Дэвид и Калм осторожно помогли матери добраться до ожидавшего ее фургона. Фэйт шаталась от боли. Беременным женщинам не очень-то полезно прыгать из фургона на берег реки. Элеонор шла позади, руководя всеми с такой уверенностью, что трудно было поверить, что она самая младшая (если не брать в расчет близнецов). "Мишур! Собери всех девочек вместе. Они поедут в фургоне вместе с нами. Вэйстнот и Вонтнот, вы тоже! Я знаю, что вы могли бы помочь братьям, но вы мне нужны, чтобы было кому приглядеть за девочками, пока я буду с матерью. С Элеонор и в обычное время было лучше не ссориться, а теперь положение было таково, что они повиновались ей безропотно, даже не обозвав ее как обычно Элеонорой Аквитанской. С младшими девочками тоже обошлось без пререканий и они залезли в фургон. На мгновение Элеонор помешкала на берегу, оглянувшись назад, туда, где ее отец неподвижно стоял на сиденье возницы. Она бросила взгляд вниз по течению реки, потом опять посмотрела на него. Алвин понял вопрос и отрицательно покачал головой. О смерти Вигора Фэйт не знала. Непрошеные слезы появились на глазах у Алвина, но Элеонор была спокойна. Ей было всего четырнадцать, но когда она хотела удержаться от слез, то у нее это получалось.
Вэйстнот прикрикнул на лошадь и фургончик двинулся вперед. Фэйт вздрагивала каждый раз, когда девочки или капли дождя касались ее. Взгляд ее был тяжелым, как у коровы, и таким же бессмысленным, обращенным назад, к мужу, к реке. Во время родов, подумал Алвин, женщина превращается в животное, разум ее ослабевает, в то время как тело главенствует и делает свою работу. Как еще смогла бы она вынести боль? Будто духи земли овладевали ею так же, как владеют они душами животных, заставляя ее слиться с течением жизни всего мира, отчуждая ее от семьи, от мужа, от принадлежности к роду людскому, уводя ее в чертоги зрелости, плодородия, жатвы и смерти. «С ней будет все в порядке», сказал кузнец. «И у нас найдутся лошади, чтобы вытянуть ваш фургон».
«Река слабеет», сказал Мишур. «Дождь стихает и течение уже не такое сильное».
«Как только твоя жена вышла на берег, сразу и отпустило», сказал человек, смахивающий на фермера. «Дождь стихает, это уж точно». «Хуже всего дело было, когда вы были в воде», сказал кузнец. «Но сейчас все в порядке. Возьми себя в руки, парень, тут для тебя еще есть работа». Только тогда Алвин пришел в себя настолько, чтобы заметить, что он плачет. Работа есть, это точно, возьми себя в руки, Алвин Миллер. Ты же не слабак, чтобы распускать нюни как ребенок. Другие потеряли по несколько детей и ничего, живут себе. У тебя же их двенадцать, и Вигор уже стал настоящим мужчиной, хотя и не успел жениться и завести собственных детей. Может, Алвин рыдал оттого, что Вигор умер так достойно, а может просто потому что это случилось так внезапно.
Дэвид коснулся руки кузнеца. «Оставь его на минуту», сказал он мягко. «Наш старший брат был унесен рекой всего десять минут назад. Он зацепился за тонущее дерево».
«Не зацепился», резко сказал Алвин. «Он прыгнул на это дерево и спас наш фургон вместе с вашей матерью внутри! Эта река ему отплатила, вот что, она наказала его».
Калм спокойно объяснил собравшимся, «Его раздавило об этот вот валун». Они оглядели его. На нем не было даже следа крови и он выглядел вполне безобидно.
«У Хатрак в этих местах дурной норов», сказал кузнец. «Но я никогда не видел раньше ее такой бурной. Я сожалею о твоем сыне. Вниз по реке есть тихое широкое место и его, должно быть, вынесет туда. Все, что попадает в реку, остается там. Когда гроза утихнет, мы можем сходить вниз и принести… принести его назад».
Алвин вытер глаза рукавом и так как рукав был насквозь мокрым, это не очень помогло. «Дайте мне еще минутку, и я займусь делом». Они впрягли еще двоих лошадей и четверо животных вытащили фургон из ослабевшего течения без особых усилий. Когда фургон был опять вывезен на дорогу, уже начало немного пробиваться солнце. «Ты можешь этого не знать», сказал кузнец. «Но у нас тут это обычное дело, когда погода тебе приходиться не по нраву, ты просто накладываешь на нее заклятие, и она меняется».
«Только не для нас», сказал Алвин. «Эта гроза пришла для нас». Кузнец положил руку на плечо Алвина и сказал очень мягко, «Без обид, мистер, но это сумасшедшая болтовня».
Алвин скинул его руку плечом. «Эта гроза и эта река хотели нас». «Папа», сказал Дэвид. «Ты устал и расстроен. Лучше было бы нам отправиться на постоялый двор и посмотреть, как там Мама». «Мой ребенок будет мальчиком», сказал Алвин. «Вот увидишь. Он мог бы стать седьмым сыном седьмого сына».
Это сразу заинтересовало всех, включая кузнеца. Всем известно, что седьмому сыну даны большие дарования, но седьмой сын седьмого сына, о, он должен стать таким могучим, что это даже нелегко себе представить. «Это другое дело», сказал кузнец. «Он с рождения должен уметь находить воду ивовым прутом и вода ненавидит его за это». Остальные задумчиво закивали.
«У воды свои уловки», сказал Алвин. «свои хитрости, и она добилась своего. Она убила бы Фэйт вместе с ребенком, если бы смогла. Но раз уж у нее это не получилось, что ж, она убила моего сына Вигора. И теперь, когда ребенок родится, он будет всего лишь шестым сыном, потому что в живых осталось только пятеро».
«Некоторые говорят, что это не имеет значения, живы ли предыдущие шестеро или нет», сказал фермер.
Алвин промолчал, но ему-то было известно, что разница есть. Он мечтал о волшебном ребенке, но вода позаботилась обо всем. Если вода не смогла остановить тебя одним путем, то она делает это другим. И в этом его вина — он не должен был мечтать об этом, потому что цена за мечту оказалась слишком высокой. И на всем пути к дому его глаза видели лишь одну картину — зажатый цепкими корнями Вигор несется в потоке как попавший в пылевую бурю лист и изо рта его стекает кровь, утоляя убийственную жажду Хатрак-ривер.
Глава 5
ПЛЕНКА
Малышка Пэгги стояла у окна, глядя на грозу. Отсюда ей были видны все эти сердечные огни и особенно один из них, такой яркий, что когда она посмотрела на него он ослепил ее как солнце. Но огни эти были окружены темнотой. Нет, даже не темнотой — это было ничто, выглядевшее как незавершенная Господом часть мира, и оно окружало огни, стараясь оторвать их друг от друга, размести и поглотить. Малышка Пэгги знала, что это такое. Там, где она видела горящую желтизну сердечных огней, присутствовали и три других цвета. Густой темно-оранжевый цвет земли. Прозрачно-серый цвет воздуха. И глубокая черная пустота воды. И эта вода сейчас рвалась их разделить. Река. Только вот никогда прежде не видела она ее такой черной, такой сильной и такой ужасной. Сердечные огни выглядели крошечными в этой ночи.
«Что ты видишь, детка?», спросил Дедушка.
«Река хочет унести их прочь», сказала малышка Пэгги.
«Надеюсь, это ей не удастся».
Малышка Пэгги начала плакать.
«Да, детка», сказал Дедушка. «Видеть далеко не всегда так уж здорово, правда?»
Она покачала головой.
«Но, может, все кончится не так уж плохо, как ты думаешь?». Как раз в этот момент она увидела, как один из огоньков откололся и упал во тьму. «Ох!» вскрикнула она, протягивая руку, как будто пытаясь схватить этот огонь и вернуть его на место. Но, конечно, это было не в ее власти. Она видела происходившее четко, будто вблизи, но дотянуться туда не могла.
«Они погибли?» спросил Дедушка.
«Один», прошептала малышка Пэгги.
«Мэйкпис и остальные не подоспели еще?»
«Только что», сказала она. «Веревка выдержала. Они в безопасности».
Дедушка не спросил ее, как она узнала об этом или что точно она видела.
Только лишь похлопал ее по плечу. «Это все потому, что ты рассказала нам. Запомни это, Маргарет. Один погиб, но если б ты не увидела и не послала помощь, мертвы были бы все».
Она покачала головой «Я должна была увидеть раньше, Дедушка, но проспала».
«И ты винишь себя?», спросил Дедушка.
«Я должна была позволить Чертовой Мэри клюнуть меня, тогда Папа не разозлился бы и я не оказалась в домике и не заснула бы и послала бы помощь вовремя…»
«Этак каждый из нас может бесконечно обвинять себя. В этом нет никакого смысла».
Но она знала, что смысл есть. Не станешь ведь обвинять слепого, не предупредившего, что можешь наступить на змею, но наверняка будешь зол на того, у кого с глазами все в порядке и кто не сказал тебе ни слова об этом. Она знала, в чем заключается ее долг с тех пор как поняла, что другие люди не могут видеть всего того, что видит она. Бог дал ей особые глаза, поэтому она должна смотреть в оба и предупреждать людей, а то дьявол заберет ее душу. Дьявол из глубокого черного моря.
«Нет никакого смысла», прошептал Дедушка. И вдруг, будто его пихнули в спину тараном, вскочил на ноги и закричал «Весенний домик! Ну точно, весенний домик!». Он прижал малышку к себе. «Послушай меня, детка. Это действительно не твоя вина. Та же вода, что течет в Хатрак-ривер, течет и в ручье внутри домика. И эта вода, желающая убить их, она знала, что только ты можешь предупредить и послать помощь. Поэтому она пела тебе и погрузила тебя в сон».
Для Пэгги в этом был некоторый резон. «Как это могло случиться, Дедушка?»
«Ну, это в порядке вещей. Весь мир создан только из четырех вещей, малышка, и каждая хочет повернуть его по-своему», Пэгги подумала о тех четырех цветах, которые она видела, когда ей сверкали сердечные огоньки, и поэтому она знала о чем пойдет речь еще до того, как Дедушка начал перечислять. «Огонь делает веши горячими и яркими и истощает их. Воздух делает веши холодными и проникает повсюду. Земля делает веши твердыми, крепкими и долговечными. Но вода, она разрушает все, она падает с неба и уносит с собой все, что только сможет, уносит прямо в море. Если бы воде удалось восторжествовать, весь мир стал бы одинаковым, один большой океан и ничего, кроме воды. Мертвый и одинаковый. Вот отчего ты заснула. Вода хотела уничтожить этих людей, кем бы они не были, уничтожить, убить их. Это настоящее чудо, что ты вообще проснулась».
«Молот кузнеца разбудил меня», сказала малышка Пэгги. «Ага! Теперь-то ты понимаешь? Кузнец работал с железом, самым сильным порождением земли, с мощным поддувом воздуха из мехов, с таким сильным огнем, что он выжег траву вокруг трубы. Воде было не по силам заставить его молчать».
Малышке Пэгги трудно было поверить во все эти веши, но судя по всему это было правдой. Кузнец вытащил ее из водяного сна. Кузнец помог ей. Ну и дела, забавно, кузнец на этот раз оказался ее другом. Раздался какой-то шум снизу, двери открылись и закрылись. «Кто-то из них уже здесь», сказал Дедушка.
Малышка Пэгги посмотрела на сердечные огни внизу, и обнаружила один, терзаемый сильнейшими страхом и болью. «Это их Мама», сказала малышка Пэгги. «У нее начались роды».
«Ну, разве это не удача. Потерять одного, и на тебе пожалуйста, еще один чтобы заменить смерть на жизнь». Дедушка неуклюже поковылял вниз, чтобы помочь.
Что же до малышки Пэгги, она осталась стоять где была, глядя на то, что было ей видно на расстоянии. Оторванный от остальных огонек не был еще полностью утерян, она была уверена в этом. Она видела его мерцание там, вдалеке, хотя река пыталась опять и опять поглотить его. Он не был мертв, а всего лишь унесен течением и, возможно, кто-нибудь еще сможет помочь ему. Она встала, в спешке пронеслась мимо Дедушки и загрохотала вниз по лестнице. Мама поймала ее за руку, когда она ворвалась в большую комнату. «Здесь сейчас роды», сказала Мама. «И ты нужна нам». «Но, Мама, тот кого унесло рекой еще жив!»
«Пэгги, у нас нет времени для…»
Два мальчика с одинаковыми лицами протолкались к ним. «Тот, кого унесло!», закричал один.
«Еще жив!», закричал второй.
«Откуда ты знаешь!»
«Он не может быть жив!»
Они так старались перекричать друг друга, что Мама должна была шикнуть на них, чтобы хоть что-нибудь понять.
«Это был Вигор, наш старший взгляд, его унесло…»
«Он жив сейчас», сказала малышка Пэгги. «Но река держит его». Близнецы посмотрели на Маму, ища подтверждения. «Она знает о чем говорит, Добрая Гестер?»
Мама кивнула и мальчики побежали к дверям, крича «Он еще жив! Он еще жив!».
«Ты уверена?», спросила Мама строго. «Было бы жестоко вселять надежду в сердца этих людей, если это не так».
Мамины строгие глаза напугали Пэгги и она не знала, что сказать.
И тут из-за ее спины вышел Дедушка. «Скажи-ка мне, Пэг», сказал он. «как бы еще она смогла узнать, что кого-то унесло течением, если бы не увидела этого собственными глазами?»
«Я знаю», сказала Мама. «но эта женщина пыталась задержать роды слишком долго и я должна позаботиться о ребенке, так что пойдем-ка со мной, малышка, я хочу чтобы ты рассказала о том, что увидишь». Она провела малышку Пэгги в спальню за кухней, где они с Папой спали, когда принимали гостей. Женщина лежала на кровати, крепко прижав к себе руку высокой девочки с глубокими и серьезными глазами. Малышка Пэгги не знала их в лицо, но их огни были ей знакомы, особенно объятый болью и страхом огонь матери.
«Кто-то кричал», прошептала мать.
«Сейчас тебе лучше помолчать», сказала Мама.
«О том, что кто-то еще жив».
Серьезная девочка подняла брови и посмотрела на Маму.
«Это правда, Добрая Гестер?».
«Моя дочь ведунья. Поэтому я и привела ее в эту комнату. Посмотреть на ребенка».
«Она видела моего мальчика? Он еще жив?»
«Мне кажется, ты ничего не говорила ей, Элеонор», сказала Мама.
Серьезная девочка покачала головой.
«Я видела все из фургона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике