фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он не продавался и хладнокровно ждал своего часа, сохраняя в «состоянии анабиоза» боеспособные остатки Русского Сопротивления.
Как ему это удавалось, одному Богу известно. И это не преувеличение. Профессионал, бывший в свое время одним из перспективнейших следователей транспортной милиции Санкт-Петербурга (тогда еще Ленинграда) и к тому же депутатом Ленсовета, Юра одним из первых пришел в ряды русских радикалов Северной столицы в конце 1980-х годов. Он всегда ходил по краю. Но… его профессионализм помогал ему этот край не перешагивать. Поэтому только Богу было известны все тайны Юрия Алексеевича Булаева. А вот его былым коллегам из разных ведомств, к сожалению для них, нет.
Вот и сейчас своей неподражаемой интуицией Юра определил, что против них затевается нечто.
Греющиеся в микроавтобусе посмотрели в окно. Вокруг их пикетов больших толп пока не собиралось. На улице стоял крепчайший мороз. Однако некоторое скопление народа все же было. И вот теперь в этом скоплении было довольно много кавказцев.
Один из них подбежал к стенду с агитационными материалами Чугунова. Он ударил ногой по стойке, намереваясь свалить хрупкую конструкцию. С первого удара у него это не получилось.
Он занес ногу для второго. И тут из-за стенда вылетел, именно вылетел, так и казалось всем, Зигфрид. Он был в команде Булаева и сейчас находился у стенда один.
Зигфрид четко, немного даже плавно (если так можно сказать о сокрушительном прямом ударе) и как-то даже изящно, без замаха ударил нападавшего в челюсть. Тот отлетел от стенда метра на полтора, напоследок даже немного проехав на спине по скользкой поверхности никогда толком не убирающегося зимой московского асфальта.
Кавказцы, окружавшие стенд бросились на Зигфрида. Но он также изящно и плавно, сверху вниз, ударил двух ближайших «горных орлов». Они распластались на земле, как и первый нападавший. Остальные черные подбегали, старясь взять Зигфрида в кольцо.
Но ему на помощь уже спешили выбежавшие из микроавтобуса. Коренастый Чугунов ушел влево от удара в челюсть, и с подъемом, хлестко засадил противнику боковой слева. Голова кавказоида дернулась и наткнулась на правый кулак Чугунова. Нападавший отлетел в придорожный сугроб.
Сзади послышалось некоторое движение. Чугунов начал поворачиваться и сумел увидеть только, что его хотят чем-то ударить сзади. Он вряд ли смог бы парировать это нападение.
Но вдруг нападавший рухнул на снег. За его спиной Чугунов увидел нескольких русских ребят. Они пинали кавказца ногами. Со всех сторон к дерущимся подбегали все новые русские парни. Многие были скиновского вида, но были и совсем цивильные. Они вступали в драку с упоением.
Было видно, что эти ребята давно хотели бы начать погром чужаков. Но только отсутствие того, что специалист назвал бы «координационным центром», а также «общественного оправдания» не позволяло этим парням начать то, что давно хотелось им страстно. До боли в стиснутых скулах.
А теперь они получили и этот «координационный центр» и «общественное оправдание», вступаясь за пикет официально зарегистрированного кандидата в депутаты Госдумы.
Нападавшие кавказцы, надо отдать им должное, сумели скоординировано и грамотно отступить и мгновенно раствориться среди прохожих. И то правда. Им здесь ничего не светило, кроме как получить по небритым рожам от превосходящих сил русских ребят, симпатизирующим радикалам из пикета.
Чугунова откровенно удивило, что «добровольцев» было так много. Да большой потенциал национально-революционной активности накоплен в массах. Какой бензинчик! К нему бы спичечку!
Чугунов внутренне рассмеялся.
Они стояли в окружении возбужденных русских парней, которые казалось только и ждали «дальнейших указаний». Но… ни Чугунову, ни Булаеву было нечего приказывать этим ребятам. А что-то разъяснять им было бесполезно. Молодые русские националисты сами и так все прекрасно понимали. Это не дебильные «патриоты» 1990-х, ностальгирующие по СССР.
Для этих ребят лозунги «Россия для русских» и «Россия без Кавказа» были вполне естественными. Им надо было не объяснять, а именно приказывать. Куда идти, где получать оружие и т.д. Чугунов опять внутренне посмеялся над самим собой. Этакий он революционер. Дурак старый, – осадил он себя.
Но нельзя было упускать такую возможность вообще. С ребятами душевно поговорили за жизнь и раздали агитационные материалы. Этого было мало и не хотелось расходиться.
И тут из динамиков полились звуки столь любимой молодыми радикалами песни группы «Коловорот». Откровенные нацисты из «Коловорота» умели найти что-то в сердцах молодых. И эта песня преследуемой группы была как бы подарком этим единомышленникам и потенциальным соратникам.
Герои Ро, спите спокойно…
Щемили душу пронзительные звуки. Ребята благодарно улыбались. И тут около пикета появилась милиция. Доблестно отсутствовавшая во время нападения кавказцев. Случайность? Вряд ли.
Однако, местная милиция вряд ли знала о запрете «Коловорота» и могла придраться разве что к скоплению народа. Ребята тактично рассосредоточились и слушали песни на расстоянии. Юра и еще несколько молодых активистов отошли и стали в стороне вместе с ребятами. С молодыми националистами смешались зеваки с интересом наблюдавшие драку. Вини Пух переключил свое внимание на них. Он умел виртуозно заговаривать язык кому угодно.
У стенда остался один Зигфрид. Глядя на него и вспоминая недавнюю стычку, Чугунов невольно мысленно процитировал Вальтера Скотта
Мой конь как сквозь кусты прорвется сквозь их ряды
Не может сердце норманна остыть из-за горской орды
Запищал мобильник, сигнализируя о получении смс-ки.
«Не забывай, что я с тобой, любовь моя. Поцелуй мой летит к тебе снегом декабря. Держись. Я помолюсь за тебя», – прочитал Чугунов.
Он с благодарностью улыбнулся. Именно этих слов так не хватало ему сейчас, когда горячка драки прошла и накатила усталость. Он не успел дальше подумать о той, которая прислала это письмо. Телефон снова зазвонил. На сей раз это была не смс-ка.
– Петр Петрович!
– Я.
– Это из избирательной комиссии.
– Я понял, Валентина Сергеевна. – Он узнал голос одного из членов комиссии.
– Где вы сейчас, можете приехать?
– Валентина Сергеевна, на ваш вызов хоть из-под земли.
– Из-под земли не надо.
– А в чем, собственно, дело? Опять снимаете с дистанции?
Придирок к «интеллектуальному нацисту» Чугунову за время кампании было немало. Хотя, надо прямо сказать, члены комиссии относились к нему с симпатией. Иногда даже не скрываемой. Вероятно, он нравился им тем, что явно отличался от других кандидатов смесью почти детской наивности и несомненной интеллектуальностью. Столь редкой в нынешней политике. Хотя сам Чугунов тоже удивлялся своему мальчишескому поведению. Ибо был уже далеко не юным. Можно даже сказать пожилым. Ну, а то, что он мог помахать кулаками на ринге и даже на улице, еще не делало его юношей. Но вот поди ж ты…
– Снять вас по закону уже никто не может. До выборов меньше недели. Но где ваши образцы агитационных материалов?
– Боже, как где, я их сдавал Грушницкому еще на прошлой неделе.
Грушницкий был членом комиссии. Симпатичнейшим малым, как сказал бы иной классик. Но порядка в комиссии было не так уж много. А Грушницкий к тому же был отнюдь не самым дисциплинированным ее членом.
Впрочем, Чугунов не видел в этом никакого недостатка. Дисциплина нужна в делах реальных. В лечении больного, или в сборке автомобиля, в диспетчерской службе и прочих подобных делах. Но в функционировании Российской государственной машины она не нужна. Ибо эта машина есть явление совершенно паразитское, не совместимое с реальной жизнью. И известная вольность должностного лица в России просто необходима. Она как смазка, без которой государственная машина недобитой империи просто встала бы, вступив в противоречие с законами Природы и Божьей волей.
Однако иногда надо было терпеть и издержки этого спасительного в целом бардака.
– А куда они их положил?
– Вы меня спрашиваете?
– Петр Петрович, все же лучше, чтобы вы приехали и помогли нам найти их.
– Хорошо. Еду.
– Юра, я в комиссию, – сказал он Булаеву.
– Правильно, Петрович. Не твое это дело в пикетах стоять.
– Ну, мое, не мое. Но сейчас я в префектуру.
– Удачи.
– Бестактно тебе это говорить, но как же я зае…лся.
– Ничего, – ухмыльнулся Юра. – Все нормально.
Вообще профессор Чугунов в этих выборах участвовать не собирался, хотя в политике не был новичком. Но именно это знание нынешних реалий делало его совершенно безразличным к политической жизни. Что, согласитесь, не совсем обычно для бывшего ведущего аналитика РИА «Новости» и ИТАР-ТАСС.
Вообще же, кем только не был Чугунов в своей бурной жизни. Буровиком, бетонщиком, пастухом, моряком, геологом, геодезистом. Кроме того, он отслужил в авиации офицером боевого управления. Когда он вроде бы остепенился и стал на путь устойчивого карьерного роста на ниве науки, залихорадило уже не его лично, а страну в целом.
В итоге, он, как шутили в 1930-х годах «колебался вместе с генеральной линией партии». И, сменив несколько довольно высоких, но не менее разнообразных, чем во времена далекой юности, постов (а он был и Генеральным директором НПО, и вице-председателем крупной общественной организации и ведущим аналитиком в РИА «Новости» и ИТАР-ТАСС), сейчас Чугунов пытался попробовать себя в писательстве.
Несколько эссе и исторических расследований отточили его перо. И он начал писать фантастические боевики с «социальным подтекстом». Книги не давали особого дохода, но были замечены. Ему предложили долгосрочный проект. Но сначала надо было «раскрутить» автора.
И тут спонсоры предложили совершенно нетривиальный ход. Чугунова попытались сделать более известным через политику.
– Какая политика может быть в этой до корней сгнившей стране, – возмущенно орал он своим спонсорам. – Уж я то знаю, что политики у нас нет. Есть пошлейший фарс и не более того. Вы потратите денег гораздо больше, и не достигнете ничего. Лучше сделайте моим книгам нормальную рекламу.
– Нет, – отвечали господа спонсоры. – С вашими связями в среде радикальных националистов, вы можете провести относительно дешевую, но скандальную кампанию. И она станет нам раз в 10 дешевле обычной рекламы.
И то верно, Чугунов был давним идейным националистом. Еще со времен своей работы в Средней Азии и, особенно, на Кавказе, после которой он не считал тамошних жителей за людей.
И все же он сомневался. Конец этим сомнениям положил его молодой друг по Русскому Сопротивлению (как называли сами себя сторонники определенных взглядов, которым до нормального сопротивления было еще ой как далеко). Этот молодой человек как-то встретил Чугунова и спросил:
– А, правда, что вы будете участвовать в выборах.
– Нет, что ты. Я же не идиот.
– Но вам все-таки предложили?
– Вот чертова тусовка. Все становится известно всем мгновенно. Ну, предложили. Только я не жажду.
– Мы вам поможем.
– Бесплатно? – скептически рассмеялся Чугунов.
– За самый мелкий прайс, – ответил его собеседник. – Соглашайтесь. Так хочется поработать на нормального человека.
– Черт с вами со всеми, – махнул рукой Чугунов.
И кампания началась.
Разумеется, она велась трудно, на пределе сил и средств. Но и сам Чугунов и его неожиданно многочисленные добровольные помощники по ходу дела находили массу неожиданных оригинальных приемов политической борьбы. Компенсируя умом, смекалкой и готовностью к риску вопиющй недостаток средств.
Одним из таких приемов было использование агитационного автобуса. Вроде бы «для поддержки пикетов». Но музыка и записи выступлений Чугунова делали этот автобус по эффективности равным митингу. Вернее целой серии митингов. Разрешения на которые, будь они формально заявленными, Чугунов никогда бы не получил.
И вот теперь кампания подходила к концу. Он трясся в трамвае и вспоминал ее отдельные перипетии, которые напоминали ему лучшие образцы мировой сатиры. Типа: «Первый силач был одноруким, первый стрелок не имел трех пальцев, а первый шулер имел вид канонизированного святого…». Откуда это? Кажется из Брет Гарта.
Но даже этот певец золотоискательского беспредела первых лет освоения Калифорнии в современной России был бы изумлен и смущен. Подумаешь, беспалый стрелок!
А еврей Жириновский в качестве… главного русского националиста? Это вам почище беспалого стрелка. Да что забираться в такие выси.
«Главным русским националистом» в этой, в масштабах страны, скромной, кампании, в которой участвовал сейчас Чугунов, был откровенный кавказец. Слушать из его уст антикавказские лозунги было если не противно, то откровенно смешно.
Однако еще смешнее стало Чугунову после разговора с этим деятелем. Дело в том, что соперники явно не воспринимали Чугунова всерьез. Слишком мал был бюджет его кампании. Да и вел он себя достаточно просто, не сказать наивно. Однако интеллект и доброжелательность Петра Петровича подкупали собеседников и располагали если не к доброжелательности, то к откровенности.
Вот таким образом и разоткровенничался как-то после прямого эфира в Останкино и этот «кавказский русский националист», Георгий Агуев.
– Ты знаешь, – сказал он Чугунову. – Они довольно скоро перешли на «ты». – Вообще то я не Георгий, а Гиви. Мать грузинка, отец осетин. Здесь я кошу под кубанского казака – ха-ха-ха, – рассмеялся он.
«Чего он так разоткровенничался», – подумал Чугунов. «Наверное, я действительно произвожу впечатление юродивого. Или… святого. Или человек без больших денег в нашей сгнившей Россиянии автоматически не считается серьезным соперником. А кампания утомительная. Надо же кому-то исповедаться».
Тут весьма кстати запищал мобильный телефон.
«Недотепа, чучундра вредная, противная чугунная тумба. Почему не отвечаешь на мои смс-ки? Добрый вечер, люблю, целую, помню. Желаю удачи».
«Вот, у меня есть Она. И ее наличие в моей жизни помогает мне переносить трудности и мечтать. Мне не надо истерически исповедоваться ни перед кем. Я обниму ее и посмотрю в ее глаза. Такие нежные, такие голубые, и душа сразу успокоится. А ему, бедному Гиви, некому и слова сказать. Жена, как он сам говорил иностранка. Вот он и плачется мне в жилетку. Да, да, плачется. Ведь это не бравада, а скорее истерика. Впрочем, возможно он просто хочет в завуалированной форме прозондировать возможность сотрудничать со мной. Но, тогда в чем?».
– Подвезти? – прервал его мысли Гиви, распахивая дверцу «Мерседеса».
– До метро ВДНХ, если не трудно.
– Конечно, не трудно. Знаешь, я собственно, понял, что ты в этнополитических проблемах современной России знаток…
– Гиви, не преувеличивай. Но кое-что действительно понимаю. А главное, знаю предысторию почти всех раскрученных на этой ниве политиков и партий…
– Да, да, это мне и нужно. Так вот, я собственно, хотел, как деловой человек, пояснить свой интерес.
«Ого, у него оказывается деловой интерес к этому балагану. Впрочем, а разве у меня не деловой? Да, это не демонстрации начала 1990-х, не оборона Белого Дома в 1993-ем, не войны Русского легиона в Сербии, Южной Осетии и Приднестровье. Да, было время. Ладно, и было и еще будет. Хватит самопожирания».
– Собственно, у меня был большой бизнес на Кипре и в Греции. Но… по не зависящим от меня причинам я был вынужден его бросить и вернуться в Россию. Дурак может подумать, что если у меня 12 иномарок, то я богат. Сам понимаешь, для начала своего большого дела это мелочи…
– Понимаю, – сказал Петр.
– Итак, хороший бизнес в одном месте потерял, а в другом, то есть здесь, развернуть не могу. Среднему же бизнесмену в России сейчас не жизнь. Но я свежим взглядом увидел золотое дно в политике…
– Гиви, говорю как профессионал, – прервал его Петр. – Нет сейчас в России никакой политики. Есть фарс. Ничего ты здесь не поймаешь…
– Да, фарс. Но я и не ловлю мелочь. Пойми, я здесь не был 8 лет. Я бизнесмен. И свежим взглядом оцениваю ситуацию. Скоро все это рухнет.
«Ни х…я себе, лояльный поклонник президента, как он себя везде позиционирует. Да, – злорадно подумал Петр, мысленно обращаясь к президенту. – Вот такие твои поклоннички и стороннички. Предадут и в спину нож засадят. Хотя, так тебе и надо. Это русские Боги мстят за Рохлина, за всех наших…»
– И вот тогда, – продолжал Гиви, – самой востребованной идеей окажется русский национализм. Следующий режим в России будет режим русских национал-радикалов. Потому то я сейчас такой оголтелый русский националист. Надо застолбиться на этом поле.
– Но ты же везде говоришь, что поклонник президента. Как это совместить с твоим национализмом. Ведь он сказал, что «Россия для русских» лозунг идиотский и провокаторский.
Гиви лукаво повел своими выпуклыми кавказскими глазами.
– Ва, кто здесь способен мыслить логично. Разве что ты.
– Спасибо за комплимент. Но я не понимаю, как ты собираешься конвертировать свои нынешние политические инициативы в захват власти и собственности в процессе будущей русской национальной революции?
– Откровенно говоря, не знаю. Именно поэтому мне интересен ты, как знаток ситуации. Хотя… об этом попозже. Но шкурой чувствую, что застолбиться надо. Кстати, заметил, что в этой кампании фактически нет тех, кто бы оппонировал русскому радикальному национализму? Даже либеральный яблочник говорит о русских национальных интересах. Не российских, заметь, а русских.
– Да, тебе не откажешь в наблюдательности. Это ты верно подметил. Верно и тонко.
Гиви самодовольно улыбнулся.
– Вот и я говорю. Только дурак не понимает, куда дует ветер. Так что, извини, в этих дебатах я был в национальном вопросе даже радикальнее тебя.
– Гиви, не хочу тебя обидеть, но, согласись, тебе… э-э-э… трудно, косить под русского э-э-э… национал-радикала.
– Ошибаешься да-а-а-рагой, – у Гиви даже прорезался кавказский акцент. – А Жирику с его еврейской внешностью, что легче было?
– Но, Гиви, это уже, как говорят в народе, засранная тропинка. Второй раз по ней не пройти. Только измараешься.
– А я рядышком, рядышком, – засмеялся Гиви. – Кстати, метро ВДНХ мы давно проехали.
– Тогда, я выйду около «Проспекта мира». Мы ведь где-то рядом?
– Да, почти рядом.
– Ну, пока.
– Пока.
Больше они не виделись. Но этот фактически незаконченный разговор запал в душу Петра Петровича. Значит, свежим взглядом видно, что то, чем он занимается… занимался, – поправил он себя, – в политике есть весьма перспективное дело? Именно здесь можно на пятак выиграть горсть рублей. Что ж. Посмотрим, посмотрим.
Дела в префектуре были решены почти мгновенно. Петр приехал, застав возмущенного Грушницкого, который тряс папкой с образцами его агитационных материалов.
– Да вот же они, вот, на видном месте лежали! – орал он.
– Похоже, мое присутствие уже не обязательно, – тонко улыбнулся Петр.
– Извините, Петр Петрович, – немного смущенно проговорила Валентина Сергеевна.
– Что вы, пустое, – великодушно махнул рукой Чугунов. – Ну, я пошел, если больше вопросов ко мне нет.
– Да, да, конечно.
Петр вышел на улицу. Мороз крепчал. Господи, только начало декабря, а рожа уже трескается от холодрыги, – подумал Чугунов. Все в мире наперекосяк. И эта дурацкая кампания тоже.
Ну, бодаются ставленник «Единой России» и либералов, в лице яблочника. Ну, ЛДПР примазалось. Но остальным то чего надо? Ведь все равно подсчет голосов будет электронным, а значит сфальсифицированным совершенно произвольным образом.
Тогда надо или политически атаковать фальсификаторов, зарабатывая дополнительный политический капитал, или иметь некий другой интерес во всей этой кампании. Вот дорогой Гиви его прямо обозначил. Впрочем, а чем он сам лучше? Ведь правы спонсоры. Он потратил за все про все меньше десяти тысяч долларов. Да за такие деньги никакой мало-мальски приличной коммерческой рекламы не купишь.
А в рамках этой кампании засветился на экранах и на радио. Не так много, но все же.
Эти рассуждения вдруг вызвали у него сильное раздражение. Да, как бы резко отбрил он такого вот типа, если бы услышал подобные слова от него в начале 1990-х, когда готов был гореть и жертвовать.
Но, разве только в рекламе литературного проекта дело? А сегодняшняя драка. Мы подарили этому русскому молодняку радость победного боя. Да ради одного этого момента стоило терпеть все эти бюрократические издевательства, стоило участвовать в этом фарсе.
А потом, чем черт не шутит, может из этой кампании что-то путное и выльется. Разумеется, не победа. На выборах, – уточнил он про себя. Но разве на них заканчивается жизнь. Нет, победа будет за нами!
Ныряя в очередное метро, он заметил рекламу на стене. Два милых тигренка кувыркались на зеленой траве. Боже, какая я свинья. Не послал своему Тигрясику (так он звал Ее) ни одной смс-ки.
Чугунов вынул мобильник.
«Люблю, жду встречи, весь в делах и боях».
Не успел он получить подтверждение доставки, как телефон запищал.
«Тигрик в этот день еще раз напоминает тебе о своей любви, ждет тебя, постоянно думает о тебе, просит нашего Бога о твоем счастье».
Ха, они опять послали друг другу смс-ки одновременно! Вот что значит любовь.
«Мы снова одновременно!», – послал он следующую смс. И получил ответ.
«По-моему мы одно целое. Или дураки, у которых сходятся мысли.
Но я счастлива, потому что люблю и любима. Твою роль в моей жизни нельзя измерить никакими международными единицами. Она настолько велика, что мне не по себе. Люблю искренне, нежно, со слезами на глазах».
Чугунова как будто обдала волна теплого воздуха, насыщенного ароматами незнакомых деревьев и трав. Боже, как она помогала ему в эти нелегкие дни. Он вспомнил самый трудный момент кампании. Когда его пытались снять с дистанции. Придирка была совершенно ничтожная. Мало того, это маленькое нарушение было практически у всех кандидатов. Но вот придрались только к «избранным».
Его спасло тогда только стечение обстоятельств. Комиссия завязла в разборках с более влиятельными его конкурентами. А потом оказалось, что у него-то как раз никакого нарушения и не было. Нужную бумажку он в комиссию сдал. Но ему ее вернули, сказав, что она потребуется позже.
Бардак.
Но, слава Богу, комиссия проявила порядочность и доброжелательность. И то сказать, кому он «бедный и убогий» мешал.
Однако нервов он потратил немало и впал в глубочайшую депрессию. И это было отнюдь не проявление капризности. Выстраивалась весьма неприятная для Чугунова цепочка событий – досрочное завершение его кампании – разочарование спонсоров – свертывание литературного проекта и…
И «возникновение проблем жизнеобеспечения», как шутил он про себя. Ибо наука перестала приносить деньги, журналистика тоже. Вернуться к преподаванию? Во-первых, оно тоже обеспечивает довольно убого. А во-вторых, Чугунов, хоть и был профессором, преподавание откровенно не любил.
Так что можно было заполучить немало проблем, как говориться в детском стишке «оттого, что в кузнице не было гвоздя».
Он тогда написал Ей отчаянную смс-ку, где по глупости брякнул о своем «нежелании жить». И получил ответ.
«Ты будешь со мной в любом ракурсе до 100 лет. Ты меня со своим пессима достал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов