А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ищите в его ДНК печать Эльдрии, — сказал я ему, — как раньше искали в алалойской плазме.
На одиннадцатый день он выступил со своим ошеломляющим заявлением:
— ДНК Хранителя Времени ничем не отличается от моей — как и от ДНК любого человека. — (Он подразумевал человека, не болевшего лучевой болезнью.) — И этот Хранитель — не настоящий Хранитель.
— Он был клоном, — объяснил Нассар Коллегии Главных Специалистов, когда мы собрались на внеочередную сессию. Он посмотрел на меня своими разными глазами — голубой был больше полузакрытого карего — и покачал бесформенной головой. — Двойник, подделка… робот, если хотите. Его каналы — извините, Главный Пилот, нейроканалы — носят отпечаток новых, искусственных программ.
Еще один клон! Двойник, чьи слишком мирные глаза не могли быть глазами Хранителя — как я сразу не сообразил?. Он, конечно, довел этот клон до нужного возраста и вложил в него достаточно своих привычек, манеры говорить и памяти, чтобы нас провести. Запрограммировал его на убийство. Выходит, не все роботы Хранителя были уничтожены. Этот последний — эта хмурая, дышащая пародия на человека — прожил достаточно долго, чтобы убить мою мать, и почти что осуществил задуманное Хранителем мщение.
— Где же тогда настоящий?
— Кто знает!
Я стукнул кулаком по столу.
— Если это клон, его ДНК должна быть идентична ДНК Хранителя.
— Нет, Главный Пилот, — сказал Нассар, подтверждая мои опасения, — если послание Эльдрии действительно отпечатано в его хромосомах и если он знал об этом и хотел сохранить секрет, он мог обратиться к мастер-расщепителю и убрать из ДНК клона всякое упоминание об Эдде.
— Будь он проклят!
— Вам следует знать еще кое-что — и кому, как не Главному Генетику, сообщить вам об этом. Я не верю в вашу Старшую Эдду. Мало кто верит. Хранитель сделал этот клон, чтобы скрыть несуществующий секрет. Забудьте о Хранителе, лорд Рингесс, Вы никогда больше его не увидите.
Но я не мог забыть о Хранителе. Пока Коллегия решала вопрос о строительстве новых Пещер для новых кораблей (взрыв уничтожил все легкие корабли, челноки и ветрорезы Города), я думал о нем. Не может быть, чтобы Твердь солгала мне. Зачем ей было лгать? Послание Эльдрии скрыто внутри Хранителя, где был он ни был. Если он бежал в космос на легком корабле, секрет отправился к звездам вместе с ним. Если он прячется в Городе, в каком-нибудь приюте для хибакуся, секрет прячется там же.
В тот же день мы похоронили шесть тысяч двести шесть человек на Холме Скорби у подножия Уркеля. Казалось, почти весь Город, не убоявшись мороза, пришел на церемонию. С южной стороны могилы теснились хариджаны, инопланетяне и пришельцы, пришедшие почтить своих мертвых. (Но большинство погибших, конечно, составляли горологи, цефики, технари и кадеты разных профессий, обслуживавшие легкие корабли. Было и несколько пилотов.) Наискосок от них, на узкой платформе, сооруженной роботами на склоне Холма, стояли мужчины и женщины Ордена. Мы выстроились по профессиям, ряд за рядом, на мерзлой черной земле. Немногочисленные пилоты стояли ближе всех к могиле. Мы — Зонцерваль, Сальмалин, Ли Тош и другие, пережившие битву при Пердидо Люс — представляли собой тонкую черную линию, к которой примыкали сзади эсхатологи в своих голубых мехах, а за ними шли ряды механиков. Я, как Главный Пилот, и Соли, как бывший Главный, стояли у самого края. Именно там, когда ледяная вода хлынула в яму, заливая плотно уложенные тела, я узнал о судьбе Хранителя Времени.
— Он бежал из Города, — сказал Соли, откинув капюшон своей черной шубы, чтобы я лучше мог его слышать — дул сильный ветер. Ястребиный нос, массивные брови и горящие глаза придавали ему крайне грозный, гневный и мстительный вид. — В ночь перед взрывом он украл собачью упряжку и нарты — об этом мне рассказал владелец. И умчался по морю, словно вор. Зачем, пилот? Смерти он ищет, что ли? Или надеется, что будет жить у деваки или другого племени?
Или просто хочет одиночества и забвения? Пока не пройдет сто или тысяча лет — тогда он вернется и снова станет Главным Горологом.
Я, потупив голову, смотрел в кубическую яму, ища мать — мне сказали, что она находится где-то в верхнем слое тел. Но вода замерзала быстро, и я не мог ее найти.
— Если он вернется через сто лет, — сказал я, — то Город, вполне вероятно, будет мертв. — Я указал на небо в направлении Абелианского звездного скопления, где недавно взорвалась Меррипен. — Сверхновая скоро завершит то, что не сумела сделать бомба Хранителя.
Соли, кивнув, промолвил:
— Твою мать следовало бы похоронить в канторском мавзолее. Ведь она была кантором.
— Нет, она была хибакуся, неспособная помочь сама себе. Пусть покоится среди таких же, как и она, жертв.
— Но ведь ее убил Хранитель? Ты, должно быть, хочешь его смерти.
— Надеюсь, что он жив, — сказал я, впервые в жизни проявив сострадание. — Пока он живет, живет и секрет.
Соли склонил голову и неожиданно сказал:
— Это Хранитель убил наше радио. Теперь это ясно. Он ведь хотел, чтобы наша экспедиция провалилась, так? И поэтому убил Катарину. Если бы мы связались с Городом до того, как… Но мы лишились радио, и Катарина погибла.
— Я любил ее, Соли. Бог мой, как я ее любил!
— Умершие, — прошептал он. Я никогда еще не видел такой горечи на лице человека. — Как их много.
Тогда я заплакал по матери открыто, прикрывая лицо рукой из стыда перед Соли.
— В Городе меня больше ничто не держит, — сказал он, — и потому я слагаю с себя присягу. Настала для меня пора покинуть Орден.
— Куда же ты направишься? — Мне, помимо воли, было любопытно узнать его планы.
— Звезды мне надоели, а Город этот стал ненавистен. На набережной меня ждет собачья упряжка. Поеду по льду куда-нибудь за Квейткель. Выслежу Хранителя — думаю, это будет нетрудно. А когда найду его, проткну копьем, как рыбу, за то, то он сделал с Орденом. — Комок мерзлой земли упал из-под его ног в могилу, ударился об лед и рассыпался. — Больше я сюда не вернусь.
— Но тело Хранителя должно вернуться.
— Нет. Я уйду к деваки. Может быть, Юрий сдержит свое слово и примет меня.
— У деваки не будет резчиков и цефиков, чтобы вернуть тебе молодость. В конце концов ты умрешь.
— Да.
Все его тело напряглось, он пошевелил губами и наконец выговорил:
— Ты мог бы поехать со мной. — Ни одни слова, должно быть, еще не давались ему так тяжело. — Мы возьмем двое нарт, и ты привезешь тело назад Главному Генетику. Ты получишь свой секрет, а я… я получу свое.
Я увидел, что он смотрит на запад, за пределы Города. На его длинном лице, темном в тени Холма Скорби, я безошибочно прочел тайное благоговение. Он не питал ненависти к Городу, он любил его. Злая судьба гнала его из Города и Ордена, но, уходя — я прочел это в его глазах, а после он сам мне сказал, — он хотел послать Городу свой дар. Возможно, Главный Генетик все-таки прочтет секрет жизни в замороженном трупе Хранителя Времени. Возможно, этот секрет спасет человека от Экстра и других напастей. Он любил Орден, да и его любовь к жизни перевешивала ненависть ко мне — поэтому он обуздал свои злые чувства и сказал:
— Хранитель нас опережает, зато мы сохранили свои алалойские тела. Притом двое едут быстрее, чем один, как говорят деваки. Мы догоним его, ведь верно? Вон там… — Он указал на запад, где под ледниками Аттакеля сверкал край замерзшего моря.
Мне потребовалось всего несколько мгновений, чтобы принять решение. Когда пилоты и специалисты склонили головы в заупокойной молитве, я поднял свою. На западе под бескрайним небом тянулись безбрежные льды.
— Я поеду с тобой, — сказал я в наполненное ветром пространство между нами. — И мы найдем Хранителя.
Воспоминание о последнем и самом священном из пилотских обетов леденило меня сильнее, чем ветер, уже сковавший тело моей матери матовым, голубовато-белым саркофагом. Я слушал, как он несется по Городу и через пустынные просторы моря. Когда-то давно я присягнул искать мудрость и истину, даже если это приведет меня к смерти и будет стоить мне самого дорогого. Где-то там в море затерялся старец, в чьем теле заключена мудрость — и там я наконец обрету истину.
28
АНАНКЕ

Не в нашей власти ненавидеть иль любить —
Судьба сама решит, как должно быть.
Кристофер Марло, поэт Века Мореплавателей
Итак, мы пустились в путь. Рано утром на следующий день я спустился вниз через Квартал Пришельцев и встретил Соли на набережной, где восточный край Города упирается в лед. Иным способом путешествовать мы не могли. Все городские ветрорезы, даже те, что принадлежали червячникам, погибли, лишив нас возможности преследовать Хранителя по воздуху. В темноте и тишине предрассветных часов мы нагрузили нарты. Мы работали быстро, укладывая мешки с орехами бальдо, спальные шкуры, пешни, гарпуны, медвежьи копья, скребки, горючие камни и прочее, необходимое нам для выживания на холоде, от которого дрожал даже воздух. Почти все снаряжение было нам знакомо, поскольку осталось от первой экспедиции. В своих старых сапогах из тюленьей кожи я сновал туда-сюда по проложенной в снегу деревянной дорожке. С Зунда дул холодный сухой соленый ветер. Я взял в руки свой старый гарпун, и это оживило мою память. Застывшая на морозе упряжь, поземка, летящая по темному льду — все это было знакомым, естественным, до боли реальным. Собаки, которых вывел на поводках из псарни хозяин упряжки, нетерпеливо поскуливали. Я запряг своих семерых псов в нарты, сам одержимый нетерпеливым желанием скорее уехать. Собачник, коренастый пришелец с Ярконы, вовсю работал бритой челюстью — жевал горячий корень, чтобы согреться. Сплевывая временами огненную жижу на снег, он проинструктировал нас, как обращаться с собаками.
— Твой вожак — Кури, — сказал он мне, — второй — Арне, дальше идут Хису, Дела, Бела, Нена и Матсу. — Соли, поглаживавшему морду своего вожака, он тоже назвал имена его упряжки. — Будьте с ними помягче. Они не привыкли к долгим перегонам. И остерегайтесь буеров — собаки любят за ними гоняться.
Я улыбнулся, глядя в темноте на причал, где гудели на ветру оголенные мачты буеров. Было слишком рано для того, чтобы кто-то поднял свой ярко раскрашенный парус и вышел на Зунд. (Да и кто позволил бы себе увеселительную прогулку, когда часть Города лежала в руинах.) Мои собаки покусывали постромки, обнюхивая друг друга, и я подумал, не лучше ли было бы нам с Соли отправиться в путь на буере. Впрочем, это не довело бы нас до добра. В открытом море лед испещрен трещинами и торосами. Собаки, даже такие кроткие и игривые, как эти, — наша единственная надежда. Жаль, конечно, что у нас не было времени натренировать их по-настоящему, как Лико и других наших старых собак — но Хранитель и так уже опередил нас на несколько дней.
С первым светом мы выехали на море. Штарнбергерзее перед нами светилось оранжевым блеском. Мы стали искать следы Хранителя на плотном снегу и нашли их. Поземка уже частично замела отпечатки лап и желобки от полозьев, но снегопада последние десять дней не было, и следы просматривались легко. Мы доехали по ним до Аттакеля, где все, что открывается глазу, — это лед и небо над ним, а краски — та же льдистая белизна и отраженный ею свет, расширяющиеся пурпурные круги снежных сполохов, молочная бирюза пирамидальных айсбергов и желтоватый отсвет льдов в кобальтовом небе.
Весь день мы ехали быстро. Во второй половине дня горы Невернеса позади превратились в голубовато-белую дымку, которая дрожала вдали, еще менее материальная, чем сам воздух. С каждой пройденной милей, когда я, дыша сквозь заиндевелые усы, вслушивался в скрип полозьев и частое дыхание собак, мои воспоминания о Городе тоже утрачивали материальность. Меня окружал иной мир и связанные с ним ощущения. Я любил шелковистый мускусный запах шегшеевого меха, соленый воздух, покалывающий мое смазанное жиром лицо, даже боль стынущих пальцев в холодных рукавицах. Тихий ровный западный ветер звучал музыкой в моих ушах, страх и судьба снова переполняли меня. Если быть честным, они мной управляли — так же, как я управлял своими собаками, визжавшими, когда я щелкал кнутом. Мной правило нечто, столь же отдельное от меня, как звездный свет. Об этом нечто я думал как о судьбе, не моей личной судьбе, но судьбе в высшем смысле, которой подчиняется все во вселенной. Я чувствовал эту судьбу, которая была также судьбой Соли, и Хранителя, и моего Города, и кремневого наконечника копья Соли — чувствовал настойчивый зов ананке, гудевший в моей крови. Мой взгляд был прикован к дрожащей линии западного горизонта. Мне хотелось продолжать путь, даже когда стемнело. Первый день нашего путешествия наполнил меня ликованием. Я мог ехать и ночью, все дальше и дальше, читая следы Хранителя при свете звезд, но собаки устали и проголодались, а их стертые лапы покрылись льдом. Вдали от Города и все еще вдали от своей судьбы мы остановились, чтобы построить снежную хижину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов