А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Надо образовываться, решил он. Сейчас для этого представлялся исключительно удобный случай. В институте числилось два десятка компьютеров, а главное здесь работали его давние сослуживцы Жарков и Кронов. Он искренне любил обоих: Кронова - за юмор, Жаркова - за математический склад ума, песни под гитару и постоянное наличие спирта - и в кабинете, и в портфеле, и дома.
После обеда Огородов основательно выспался, вызвал в номер секретаря комиссии и, утвердив план проверки, не спеша направился в лабораторию Жаркова. Ужинать он решил с друзьями. Желудок-единственный орган, который доставляет удовольствие в любом возрасте, думал он ускоряя шаг. Особенно, если прием пищи происходит в кругу однополчан, когда легкий хмель воспоминаний поддерживается дружескими тостами и крепкими напитками.
Огородов распахнул дверь в кабинет начальника лаборатории и оказался в обьятьях Жаркова и Кронова. Его провели на почетное место в торце длинного стола.
- Могли мы подумать двадцать пять лет назад, что когда-нибудь вот так будем встречать его в Чистых Ключах, а Роман? Он же нам, лейтенантам когда-то казался самым страшным начальником. Куда страшнее, чем сейчас. Шутка ли: аж капитан.
У Огородова от удовольствия сверкнули глаза:
- Эх, мужики, неужели и мы когда-то были лейтенантами, а? Какая прекрасная пора! Чихать мы тогда хотели на политику и международное положение.
Жарков замкнул дверь на ключ, достал из сейфа бутыль с оранжевой жидкостью и передал её Кронову.
- Что это? - спросил Огородов.
- Коктейль"Золотой репей": спирт, глюкоза, элеутерокок, поливитамины, фанта. Рекомендуется на ночь пожилым лунатикам. Напиток для умных, Кронов взболтнул бутыль.
- Почему для умных? - спросил Огородов.
- Пятьдесят градусов. Дурак от него сразу становится самим собой и виден невооруженным глазом.
Жарков расставил сверкающие стаканы и снял со стола газетное прикрытие. На тарелках лежали нарезанные, широкие, как ладонь, и почти такие же белые куски вареной колбасы, черный хлеб, ярко красная редиска, зеленые огурцы. В центре стояли три бутылки "Нарзана".
- Вполне приличный натюрморт, - заключил Огородов.
- Нарежь огурцы, - попросил Жарков.
- Так сгрызем, - сказал Кронов.
- Ты , как я посмотрю, совсем обленился. На второй этаж на лифте ездит, представляешь, Василий?
- Ну и что? Мы в Европе живем или где?
- Или где.
- Знаете, ребята, - заговорил Огородов, - когда я выпью, мне кажется, что я больше похож на нормального человека, чем трезвый. Говорю, что думаю, смеюсь, когда смешно, ругаю начальство, люблю людей и мне даже хочется петь. От водки я чувствую себя свободным, представляете? - его круглое лицо блаженно сияло.
- Ну это ты маленько того... Как бы перегнул, - сказал Жарков.
- Клянусь. Когда я выпью, мне даже делать чего-нибудь хочется, мыслить. Но не могу же я в таком виде на работу, не поймут.
- Кронов поднял стакан:
- За дружбу ребята! За военную дружбу.
Они взяли из тарелки по бутерброду.
- Ы-ых! - выдохнул Огородов и залпом выпил.
- Что в переводе на японский означает "Й-я!" - отдышавшись сказал Кронов и уточнил: - Ну как букет?
- Соответствует названию. Букет осенних репьев.
- Фирма веников не вяжет. А теперь докладывай, зачем приехал? И почему вам понадобилось проверять наш вонючий институт, делать нечего?
- Спроси что-нибудь полегче. Директива сверху. Одна из многих. Завалили бумагами. Будто в насмешку. Сокращение, передислокация. Неразбериха. И все это сопровождается потоком бумаг. Бой с тенью. То есть с самими собой. Нам не нужны противники, мы сами с собой воюем. И победим, ребята. Тоже сами себя. И даже будут награжденные. А может уже победили, только ещё не заметили.
- И все-таки, почему проверка? - Жарков подвинул Огородову тарелку.
- Если вы думаете, ребята, что я что-то скрываю или от меня что-то зависит, то вы ошибаетесь. Комиссия просто поставляет материал, а принимать по нему решения будут другие, - Огородов показал пальцем в сторону потолка.
- Нам-то ты можешь сказать? - Кронов в упор взглянул на Огородова.
- Роман, я тебя уверяю: нам поставлена задача: не столько вскрыть недостатки, сколько помочь их исправить. У нас же сам знаешь, какая система. По результатам работы любой комиссии можно либо наградить, либо снять с работы. Принимают решения наверху. И концов не найдешь. А мы как неодушевленное орудие. Но в этот раз - я повторяю для недоразвитых - при инструктажеподчеркивалось, что главное-помощь.
- Чем вы можете нам помочь-нам, специалистам: мне, или вот ему? Жарков подцепил на вилку кружок бледнорозовой колбасы и повернулся к Кронову.
- Не нервничай, это хандра, ребята, - уклонился от ответа Огородов. Это у вас от систематического недопивания.
- Наливай, - скомандовал Кронов, - недостатки надо устранять на месте.
- За вас, ребята. Ы-ых! - отсалютовал Огородов.
- И за встречу, - добавил Жарков.
- Николай, ты вот что... - Огородов покрутил в воздухе пальцами. Ты меня за эти дни должен просветить по всем компьютерным делам. Только имей в виду, что я в этом деле сорвершенно не копенгаген.
- А что ты хотел?
- Вот например, все говорят: моделирование, моделирование. Помнишь Богданова? Уволился простым профессором, а сейчас уже член-корреспондент. И на чем стал членкором - на моделировании. Не выходя из кабинета, составляет модели эпидемий. У микробов, будем говорить, своя жизнь. Ведут себя, как хотят. У них свобода. Они ни газет наших, ни постановлений не читают. Эпидемии как были, так и есть. А он-уже членкор. Ты понял? И статьи пишет такие, что ни эпидемиологи не понимают, ни математики, ни он сам, ни микробы. Но уже членкор. А пошли его на простую вспышку дизентерии, так он её не то что не прекратит, еше и сам понос подхватит.
- Вася, ты не расстраивайся. Пользы от них никакой. - начал Кронов.
- Как нет пользы, когда он уже членкор.
- За технический прогресс, - предложил Кронов.
Они сдвинули стаканы, потом дружно поднесли их к губам.
- Ы-ых! - выдохнул Огородов.
- Жарков сел перед компьютером, ловко постучал по клавишам и повернулся к друзьям:
- Подождем, сейчас загрузится программа. Значит так. Модель воздействия на людей средств массовой информации и пропаганды. По просьбе Седлецкого делали. И оказалось, что самые подходящие для этого дела аналоги - это модели поведения отравленных. То есть, как бы возникает ещё один вид отравлений - информационные.
- Ну это ты перепил. Неужели такое возможно? - Огородов с сомнением покачал головой.
- Почему нет? Тоже дурман. Похоже на отравления нечистотами. . .
- Нечистотами? - оживился Огородов. - Новый класс - информационные нечистоты.
- Конечно. Просто надо найти единицу измерения. Я пока назвал её минимальной отравляющей разум дозой, сокращенно - МОРД. Как бы единица оболванивания. На сто человек действует сто морд, на тысячу - одна киломорда, на миллион-мегаморда. Воздействие газет можно измерять в киломордах, радио и телевидения - в мегамордах, индивидуальное надувательство где-нибудь в кабинетах - просто одна морда. Или единица одурманивания на душу населения.
- Черт побери, - у Огородова сверкнули глаза.
- Болванометрия. - Кронов покачал головой. - Кто же доэтого додумался? . .
- Компьютер, кто же еще.
Огородов молчал, пораженный то ли напитком, то ли информационными нечистотами.
- Наливай, генерал застоялся, - скомандовал Кронов.
Огородов кивнул поощрительно. В стаканах снова забурлило.
- Ы-ых! - Огородов запрокинул голову. - Не может настоящий интеллигент обойтись без какого-нибудь дурмана, - проговорил он, поставив стакан. Лично я, когда решали вопрос, куда идти: в рюмочную или на политзанятия, из двух, так сказать, отрав всегда выбирал водку, как менее вредную. Политиканами на земле уничтожено больше народу, чем микробами особо опасных инфекций. Когда я читаю газеты, мне кажется, будто я оказался в огромном сумашедшем доме, - Огородов широко расставил руки.
- Все мы немного отравленные. Впрочем, сейчас за одного отравленного двух неотравленных дают, - успокоил его Жарков.
- Эх, ребята, все развалилось. Честно говоря, ничего так не жаль, как эсэсэсэровских песен. Хорошие, все-таки были песни, а, Николай? Утро красит нежным светом стены древнего Кремля... Не жилось им спокойно. Взялись за искоренение. Весь мир пьет, только русским нельзя, вредно. На два года перекрыли винно-водочный шланг и все - конец государству. Просто - до гениальности. Никого не отрезвили, а развалили все, - Огородов сокрушенно покачал головой, - хоть бы позвонили, посоветовались. Смотрю я на них и так и хочется крикнуть: ребята, да сходите вы лучше в рюмочную, уймитесь, наконец, хватит скандалить. Лучше тяпните грамм по шестьсот и спойте вместе чего-нибудь. Устройтеы неделю дружбы, усадите всех рядом, вино - на стол, оружие - в помойку. Музыка, песни, девчата. Ведь после вас не расхлебаешь, такую кашу заварили, всех переругали.
- Предложение конечно интересное... - начал Жарков.
- Теперь одни мы пьем от нервов, а весь мир - от удовольствия. Большая разница, - заключил Огородов.
- Как наш "Золотой репей"? - спросил Жарков.
- Нормальный напиток. Но его изобрел, скажу прямо, не лару... не лавру... не лауриат, - пробормотал Огородов и вдруг закрыл глаза.
- Все. Аут, - сказал Кронов, - социал-гигиенист заснул. Но так ничего и не сказал. Настоящий разведчик.
- Он действительно ничего не знает.
- Шучу. Засекай время, минут через пятнадцать он очнется и мы продолжим. Завари пока чаю покрепче.
- Слушай, мне вдруг пришло в голову, а что это такое - социальная гигиена, а? Ты можешь объяснить, что это такое, что за овцебык? - Жарков двинулся к шкафу за чайником.
- По моему, это советская власть плюс дезинфекция всей страны. Но лучше запроси у своего компьютера.
Глава 8. ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ
Проверка института тянулась неделю. Наконец, составив акт, комиссия на блестящем желтом автобусе укатила, словно её никогда и не было.
Через день Сазонова вызвали в управление кадров. В Новозаборск он вернулся под вечер и направился к стоянке, где обычно ждала его служебная черная "Волга". В лучах вечернего солнца стекла привокзальных домов отливали бронзой. Водитель, молодой солдат из автовзвода, который утром и привез его к электричке, вывел машину на шоссе. Под колесами привычно зашуршало асфальтовое полотно. Скоро опять в дорогу подумал Сазонов. Ему вдруг пришла в голову мысль, что может быть именно сейчас, в эти минуты кадровики оформляют приказ о его переводе. Они тихо сидят в кабинетах, похожие друг на друга, немногословные, улыбчивые, с вежливыми приятными голосами - кадры, которые решают все. Они ловко просеивают через сетку штатного расписания названия должностей, учреждений, населенных пунктов, одновременно прикидывая в памяти фамилии, родственные связи, указания начальников и другие мало кому известные обстоятельства. И вот уже мчатся служивые с семьями: одни с запада на восток, другие в обратном направлении. Одни - вверх по казенной лестнице, другие - в сторону, третьи - вниз. Рушатся начатые дела, рвутся привязанности. И долго ещё вслед уехавшим тянется, как хвост кометы, поток писем.
Сазонов усмехнулся: а все-таки есть в этом искусственном хаосе, в этом броуновском движении и утешительная сторона - даже на самых отдаленных земных перекрестках всегда находятся знакомые или почти знакомые люди, когда-то служившие рядом. И оказывается: есть кого и что вспомнить - и с радостью, и с сожалением. И есть за что выпить, по крайней уж мере - за встречу. И снова планета предстает тесной и знакомой, как общежитие.
Кронов ждал в приемной: рубашка растегнута, галстук на стуле.
- Заходи, - Сазонов открыл дверь и пропустил его вперед.
- Что нового? - он снял фуражку и сел в кресло за стол заседаний. Кронов опустился на стул рядом и махнул рукой:
- Все, как обычно. Пришло две бумаги.
- О чем?
- Где-то был пожар. Естественно, пришла директива: "Принять меры к недопущению пожаров". Где-то утонул мичман, ещё одно указание: "Принять меры к недопущению несчастных случаев на воде". Я думаю, не забыли послать даже в пустыню... А что у тебя?
- Ну и гусь этот твой Огородов! И нашим, и вашим. И нашим, и вашим. Все отмерено, как у настоящего аппаратчика. Выполняя указания, с одной стороны, коллектив добился. В то же время имеет место ряд серьезных недостатков, свидетельствующих о... И так везде: с одной стороны, нормально, а с другой - хуже некуда. Поили их тут, поили, кормили, кормили... - Сазонов помолчал, - А в общем, мне предложили новую должность. Обыкновенная история.
- А ты?
- А что я? Мы только "так точно" и привыккли говорить. На мое место они предлагают знаешь кого?
- Ну?
- Тебя.
- И ты поверил кадровикам! Даже смешно слушать. Они просто мутят воду, чтобы не заметили более крупную рыбу. Кому-то срочно понадобилась генеральская должность, вот и все. Знаешь, есть такая профессия - зять? Зять большого начальника? У Барабанова как с этим делом?
- У него зять уже генерал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов