А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Скорее даже его колебания показались бы здесь странными. Чтобы лампа не упала, он каблуком сделал для нее углубление в песке.
— Копать, пожалуй, можно где угодно, лишь бы копать, верно?
— Да нет, не где угодно…
— Ну, вот здесь?
— Здесь можно, только старайтесь не подкапывать стену.
— По всей деревне отгребают песок в это время?
— Ну да. Ночью песок влажный, и работать легче… А когда песок сухой… — она посмотрела вверх: — Никогда не знаешь, в каком месте и в какую минуту он обвалится.
Действительно, над краем обрыва, подобно снежному наносу, выдавался набухший песчаный козырек.
— Но ведь это же опасно!
— Э-э, ничего, — насмешливо и чуть-чуть кокетливо бросила она. — Смотрите, туман начинает подниматься.
— Туман?..
Пока они разговаривали, звезды на небе поредели и стали постепенно расплываться. Какая-то мутная пелена клубилась там, где была граница между небом и песчаной стеной.
— Это потому, что песок берет в себя очень много тумана… А когда соленый песок набирается тумана, он становится тугим, как крахмал…
— Ну и ну…
— Верно, верно. Так же как морской берег, с которого только сошла волна, — по нему спокойно хоть танк предет.
— Вот это да!..
— Я правду говорю… Вот потому-то за ночь тот карниз и нарастает… А в дни, когда ветер дует с плохой стороны, правда, он свисает вот так, как шляпка гриба… Днем песок высыхает, и весь этот навес сваливается вниз. И если он упадет неудачно — ну, там, где столбы, подпирающие крышу, тонкие или еще что, — тогда конец.
Интересы этой женщины крайне ограничены. Но как только она касается близких ей понятий и вещей, то оживляется до неузнаваемости. Здесь, наверное, и лежит путь к ее сердцу. И хотя путь этот не особенно его привлекал, была в интонациях женщины какая-то напряженность, пробуждавшая в нем желание ощутить ее тело, упрятанное в грубую рабочую одежду.
Мужчина изо всех сил стал раз за разом втыкать зазубренную лопату в песок.
Когда он оттащил бидоны из-под керосина второй раз, послышались голоса и вверху на дороге закачался фонарь.
Тоном, который мог показаться даже резким, женщина сказала:
— Корзины! Здесь хватит, помогите мне там!
Мужчина только сейчас понял назначение засыпанных песком мешков около лестницы наверху. По ним ходила веревка, когда поднимали и спускали корзины. С каждой корзиной управлялись четыре человека, и таких групп было, по-видимому, две или три. В основном это была, как ему показалось, молодежь, работавшая быстро и споро. Пока корзина одной группы наполнялась, другая корзина уже ждала своей очереди. В шесть заходов куча песка в яме исчезла без следа.
— Ну что за ребята, огонь!
Рукавом рубахи он вытирал пот, тон его был полон добродушия. Мужчина проникся симпатией к этим парням, которые, казалось, целиком отдались своей работе и не проронили ни одного насмешливого слова о его помощи.
— Да, у нас строго придерживаются заповеди: «Будь верен духу любви к родине».
— А что это за дух?
— Дух любви к тому месту, где ты живешь.
— Это очень хорошо.
Мужчина засмеялся. Вслед за ним засмеялась и женщина. Но она, по-видимому, и сама не знала толком, чему смеется.
Наверху послышалось тарахтение отъезжающего пикапа.
— Ну что, перекурим?..
— Нельзя, когда они объедут всех, сразу же вернутся со своими корзинами…
Ничего, остальное можно и завтра… Он махнул рукой, встал и направился к дому, но женщина и не подумала идти вслед за ним.
— Так не годится. Надо хоть разок пройтись с лопатой вокруг всего дома.
— Вокруг дома?
— Ну да. Разве можно позволить, чтобы дом рушился?.. Ведь песок сыплется со всех сторон…
— Но так мы провозимся до самого утра!
Женщина, как будто бросая вызов, резко повернулась и побежала. Собирается, наверное, вернуться к обрыву и продолжить работу. Ну точно шпанская мушка, подумал он. Все понятно, теперь его этим не возьмешь.
— Ужас! И так каждую ночь?
— Песок не отдыхает и не дает отдыха… И корзины и пикап всю ночь в работе.
— Да, видимо, так…
Да, это безусловно так. Песок никогда не отдыхает, никогда не дает отдохнут. Мужчина растерялся. У него было такое чувство, будто он вдруг обнаружил, что змея, которой он наступил на хвост, легкомысленно считая ее маленькой и безобидной, оказалась неожиданно огромной и ее ядовитая голова угрожает ему сзади.
— Что же получается? Вы живете только для того, чтобы отгребать песок?!
— Но нельзя же взять и сбежать ночью.
Мужчина был потрясен. Он не испытывал никакого желания быть втянутым в такую жизнь.
— Нет, можно!.. Разве это так уж и трудно?.. Вы сможете все, если только захотите!
— Нет, так нельзя… — Женщина, дыша в такт ударам лопаты, продолжала безразличным тоном: — Деревня еще как-то может жить только потому, что без устали отгребает песок. А если мы перестанем копать, ее занесет песком меньше чем за десять дней — и ничего от деревни не останется… Ну и потом… Ой, кажется, очередь уже до соседей дошла…
— Весьма вам признателен за интересный рассказ… По этой же причине и носчики корзин работают так усердно?
— Да, но они, правда, поденно получают что-то от сельской управы…
— Если у деревни есть такие деньги, почему же не ведутся посадки лесных полос для защиты от песка?
— Если посчитать, то выйдет, наверное, что наш способ намного дешевле…
— Способ?.. Разве это способ?! — Мужчина вдруг разозлился. Разозлился на тех, кто привязал женщину к этому месту, и на женщину, позволившую привязать себя. — Если так, то зачем цепляться за эту деревню? Ну не понимаю я причины… Песок не такая уж пустячная штука! Большой ошибкой было бы думать, что ваши старания могут противостоять песку. Нелепость!.. С этим вздором нужно покончить… покончить раз и навсегда. Я даже не могу сочувствовать вам!
Отбросил лопату к валявшимся поодаль бидонам и, не взглянув на женщину, вернулся в дом.
Не спалось. Мужчина прислушался к тому, что делает женщина. Ему было немного стыдно: ведь такое его поведение в конечном счете — это ревность к тому, что ее здесь удерживает, это понуждение бросить работу и украдкой прийти к нему в постель. Действительно, то, что он остро ощущал, было не просто возмущением глупостью женщины. Все было гораздо глубже. Одеяла становились влажными, песок сильнее лип к телу. Как это несправедливо, как это возмутительно! И поэтому нечего винить себя за то, что бросил лопату и вернулся в дом. Такую ответственность он на себя не возьмет. У него и без этого обязательств более чем достаточно. И то, что его увлек песок и насекомые, в конце концов было лишь попыткой, пусть хоть на время, убежать от нудных обязанностей бесцветного существования…
Никак не заснуть.
Женщина без отдыха ходит взад и вперед. Несколько раз звук спускавшихся корзин приближался. Потом снова удалялся. Если так будет продолжаться, завтра он не сможет работать. Ведь нужно встать, как только рассветет, и провести день с пользой. Чем больше он старается заснуть, тем бодрее становится. Появилась резь в глазах — они слезились, моргали, но не могли справиться с беспрерывно сыпавшимся песком. Он расправил полотенце и накрыл им лицо. Стало трудно дышать. Но так все же лучше.
Подумаю о чем-нибудь другом. Закрываешь глаза — и начинают, колеблясь, плавать какие-то длинные нити. Это песчаные узоры, бегущие по дюне. Полдня неотрывно смотрел на них. И, наверное, они отпечатались на сетчатке. Такие же потоки песка погребали, поглощали процветающие города и великие империи. А города, воспетые Омаром Хайямом… В них были портняжные мастерские, были лавки мясников, базары. Их опутывали, густо переплетаясь, дороги, которые, казалось, ничто не затронет.
Сколько лет нужно было бороться с властями, чтобы изменить направление хотя бы одной их них… Древние города, в незыблемости которых не сомневался ни один человек… Но в конце концов и они не смогли противостоять закону движущегося песка диаметром в одну восьмую миллиметра.
Песок…
Если смотреть сквозь призму песка, все предметы, имеющие форму, нереальны. Реально лишь движение песка, отрицающего всякую форму. Но там, за тонкой стеной в одну доску, женщина продолжает копать. Ну что она может сделать такими тонкими, хрупкими руками? Все равно что пытаться вычерпать море, чтобы на его месте построить дом. Спуская корабль на воду, нужно знать, что представляет собой вода.
Эта мысль неожиданно освободила его от чувства подавленности, вызванного шуршанием песка, который копала женщина. Если корабль пригоден для воды, он должен быть пригоден и для песка. Если освободиться от сковывающей идеи неподвижного дома, то отпадет необходимость бороться с песком… Свободный корабль, плывущий по песку… Плывущие дома… Лишенные формы деревни и города…
Песок, естественно, не жидкость. Поэтому на его поверхности ничто не удержится. Если, к примеру, положить на него пробку, имеющую меньший удельный вес, чем песок, то через некоторое время она утонет. Чтобы плыть по песку, корабль должен обладать совершенно иными, особыми качествами. К примеру, дом, имеющий форму бочки, который может двигаться перекатываясь… Если он будет хотя бы немного вращаться, то сможет стряхивать наваливающийся на него песок и вновь подниматься на поверхность… Конечно, при беспрерывном вращении всего дома живущие в нем люди не могут чувствовать себя устойчиво… Нужно будет, наверное, проявить изобретательность — ну хотя бы одну бочку вложить в другую… сделать так, чтобы центр тяжести внутренней бочки оставался неизменным и пол всегда был внизу… Внутренняя бочка всегда остается неподвижной, и только внешняя — вращается… Дом, который будет раскачиваться, как маятник огромных часов… Дом-люлька… Корабль песков…
Деревни и города в непрестанном движении, состоящие из скоплений этих кораблей…
Незаметно для себя он задремал.
Мужчину разбудило пение петуха, похожее на скрип заржавевших качелей. Беспокойное, неприятное пробуждение. Казалось, только что рассвело, но стрелки часов показывали одиннадцать часов шестнадцать минут. Действительно, солнце светит, как в полдень. А сумеречно здесь потому, что это дно ямы и солнечные лучи еще не проникли сюда.
Он поспешно вскочил. С лица, с головы, с груди шурша посыпался песок. Вокруг губ и носа налип затвердевший от пота песок. Отирая его тыльной стороной руки, мужчина растерянно мигал. Из воспаленных глаз безостановочно текли слезы, как будто по векам провели чем-то шершавым. Но одних слез было недостаточно, чтобы смыть песок, забившийся во влажные уголки глаз.
Он пошел к баку, стоявшему на земляном полу, чтобы зачерпнуть хоть немного воды, и вдруг заметил женщину, посапывающую около очага. Забыв о рези в глазах, он затаил дыхание.
Женщина была совершенно обнаженной.
Сквозь застилавшую глаза пелену слез она показалась ему неясной, расплывчатой тенью. Она лежала на циновке без всякой подстилки, навзничь, все ее тело, кроме головы, было как будто выставлено напоказ, левая рука чуть прикрывала низ упругого живота. Укромные уголки тела, которые люди обычно прячут, — на виду, и только лицо, которое никто не стесняется держать открытым, обернуто полотенцем. Это, конечно, чтобы предохранить от песка глаза, рот, нос, но все же подобный контраст еще резче подчеркивал ее наготу.
Все тело покрыто тонким налетом песка. Песок скрыл детали и подчеркнул женственность линий. Она казалась скульптурой, позолоченной песком. Неожиданно из-под языка у него побежала липкая слюна. Но он не мог проглотить ее. Песок, забившийся в рот между губами и зубами, впитал в себя слюну и расползся по всему рту. Он нагнулся к земляному полу и стал выплевывать слюну, смешанную с песком. Но сколько ни сплевывал, ощущение шершавости во рту не исчезало. Как он ни вычищал рот, песок там все равно оставался. Казалось, между зубами непрерывно образуется все новый и новый песок.
К счастью, бак был снова наполнен до краев водой. Ополоснув рот и вымыв лицо, мужчина почувствовал, что возвращается к жизни. Никогда еще он не испытывал так остро чудодейственность воды. Так же как и песок, вода — минерал, но это настолько чистое, прозрачное неорганическое вещество, что оно соединяется с телом гораздо легче, чем любой живой организм… Давая воде медленно вливаться в горло, он представил себе ощущение животного, питающегося камнями…
Мужчина снова повернулся и посмотрел на женщину. Но приблизиться к ней ему не захотелось. На женщину, припорошенную песком, приятно смотреть, но касаться ее едва ли приятно.
Возбуждение и злость, испытанные им ночью, сейчас, при свете дня, казались ему неправдоподобными. Ему будет что порассказать. Как будто для того чтобы закрепить в памяти все увиденное, он еще раз посмотрел вокруг и стал быстро собираться. Рубаху и брюки не поднять — столько в них набилось песка. Из-за такого пустяка нечего волноваться. Но вытряхнуть песок из одежды оказалось труднее, чем вычесать перхоть из головы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов