А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Несколько сладчайших мгновений, как-то само получилось, чуть проникнув вовнутрь…
— Нет, я не хочу этого! — девочка отстранилась.
— Но почему? — удивился княжич, — Мы же любим друг друга?
— До свадьбы — нет.
— Какая разница?
— А вдруг ребеночек получится? — определенно, в четырнадцать девчонки умнее мальчишек. Младояру такое и в голову не приходило.
— Не получится, я посчитал, — тут же нашелся паренек.
— Что посчитал?
— Ну, крови у тебя шли пятого дня, так что пока ты — свободна!
— А что, если крови недавно прошли — так не будет? Точно, пятого дня было… — удивилась Сойка, тут же спохватившись, — А откуда ты знаешь, когда у меня крови шли?!
— Так луна… — хотел было объяснить Младояр, но умолк, сброшенный, как кутенок с колен. Сойка вскочила, руки в боки:
— Так ты — ведун!? А говорил — из дружины!
— Ну, я немного знаю-ведаю… — подросток еще не понял причин гнева.
— Ты обманул меня, ты — ведун, все мужи — лгуны!
— А что, кабы ведун? — Младояр все никак не мог взять в толк.
— Ведуну или волхву я любовь не подарю! — заявила Сойка, отбрасывая протянутую руку паренька, — И не смей ко мне даже прикасаться. Одевайся и убирайся отсюда! Глаза мои чтобы больше тебя не видели…
Младояр начал торопливо одеваться, кольчужку — Игга подарок — хотел набросить поверх зеленого кафтана, да не натянул. Оно понятно — сам растешь вверх, а грудь — вширь. Скоро на голое тело не натянешь, придется расставаться с непробиваемой… Бросил на плечо, что рубаху в зной, не велика тяжесть! Ничего, лучше думать о кольчуге. Главное — слезу не пустить — позор…
* * *
Младояру хотелось то заплакать, то подраться. Да никто на пути не попадался, не задирать же ему, княжичу, мальчишек, что встали ни свет, ни заря, а теперь вот шмыгают перед носом. Собаки… Тоже противные создания — все издали заливаются, а что б поближе, так чтобы ногой пнуть можно — не подходят. Гуси га-га-га! Дело знают… Все умные — один Младояр дурак! Эх, вдарить бы, полегчает. Да и чего драться — сам виноват! Возвращался тогда, гордый, с головой Белого Ведуна у седла, народ смотрел — дивился, а он все рылом вертел — искал Сойку, так хотелось, чтоб девчонка его увидела. Таким! Но не было Сойки в городе, взял ее отец-купчина с собой за море. Тогда решил княжич — мол, и к лучшему, пусть думает моя зазноба, что я простой дружинный отрок. Вот и результат — девка на дверь показала. Княжича, небось, не прогнала бы!
Навстречу — двое, купцы. Одного Млад знал — Сойкин тятя, Хугинсон, гоняет пять ладей по морю короткой дорогой данам да свенам, туда-сюда, что челнок. А одет — будто горшечник какой! Плащ не то что бы с расшивкой, не то что не крашен, даже не выбелен. Серый! И Сойку не приоденет, терем выстроил в три этажа, а тонкого полотна да красного шиться дочери пожалел. Оно понятно — свен он, свен и есть, сын земли крутенской так не жил! То ли дело рядом с Хугинсон — Крышата, известный богач, летом две шубы одевает, зимой — в шелка, что из далекого Востока везут, поверх одежды рядится. Дракончики расшитые алые языки друг дружке кажут — вот это наряд! Наш-то все с киянами да элласами торгует, заправила! Хотя, слышал Млад, говаривал отец ключнику, что б денег Крышате без залога не давал, мол, все богатство купца — одна показуха, а заместо золота — долги! Как может быть богатство показухой? И как человек, имеющий одни долги, может заправлять половиной южной торговли?
— Поздорову ль живешь, что рано встаешь, княжич? — первым поздоровался Крышата. Все-то он знает, во все дырки влез…
— И тебе бог в помощь, добрый человек, — откликнулся княжич.
— Знаком ли ты, достойный Хугинсон с княжичем Младояром? — спросил Крышата спутника.
— Так ты княжий сын? — удивился Хугинсон.
— А что? — насупился Младояр.
— Да ничего… Здоров будешь, княжич!
На лице скупидома отражалось недоумение. Еще бы — видел дочь с парнем, даже прогнать хотел по первому разу — но поостерегся, хоть и мал паренек, да акинак на боку. А теперь оказывается — княжий сын к дочери хаживал, а он, простофиля, такие возможности упускал!
— И тебе удачи, купец, — буркнул княжич, пытаясь пройти мимо. Да не тут-то было, свен вдруг вцепился в Младояров рукав. Этого еще не хватало! Руки купца сами ощупали свисавшую с плеча юноши кольчугу. Брови Хугинсона так и взметнулись вверх. Приподнял край, ошеломленно разглядывая невиданное плетение. Крышата — рядом, тоже залапал Иггов подарок, повалял краешек, прикидывая вес, даже принюхался.
— Ай да кольчужка на тебе, княжич! — воскликнул купец, — Никогда такой не видывал… Продай!
— Тебе мала будет, — огрызнулся паренек.
— Ничего, вон — Сойку приодену, а то море, лихие дела…
Младояр чуть было не сказанул — мол, Сойке и так подарю, да вдруг злостью взыграл. Еще чего — она на дверь указывать, а он — сокровенные подарки дарить?
— Подарки не продают!
— Сотню драхм, чистым серебром? Хугини, княжич, деньги…
«Чего это скупец вдруг так расщедрился?» — подивился Младояр.
— Ты совсем стыд да совесть потерял, Хугинсон, — вдруг влез Крышата, — кольчужка работы тонкой, даю за нее две сотни!
— Три! — тут же выкрикнул Хугинсон.
— Златом!
— Даю вдвойне!
— Эх, не отступлюсь, даю, княжич, — глаза богача сверкнули, — столько злата, сколько она весит!
— Серебро асов что шелк, легкое, много ли на него золота навесишь? Купец, не морочь парню голову, — заявил Сойкин отец, — Хочешь корабль парень? Со всеми товарами? Прямо сейчас твой будет — ты мне кольчужку, я — ладью!
— Чего твой корабль стоит? Я золотом плачу! — расходился Крышата.
Младояр недоуменно переводил взгляд с одного купчины на другого. Чем опились-то добрые люди, нечто голову совсем потеряли? Или он, Младояр, сотни свитков прочитавший — неуч, на плечах полгода богатство носит?! Оно конечно — легка кольчуга, железо ее не берет, сама на стекле след оставляет. Но чтобы за нее корабль с товарами? Неужели такая редкость?!
— Так что, княжич, кому продашь? — две руки с двух сторон — вцепились, что клещи, в рукава, глаза жадные, того и гляди — сожрут с потрохами!
Младояр резко дернулся, но не прочь, а прямо на купцов, создавая простор для рук, тут же прочертивших круг. Мгновение — и вывернутые ладони больше не держат княжича. Паренек отбежал, повернувшись — покачал головой:
— Совсем разум потеряли, постыдились бы, купцы! А кольчугу мою торговать, коли охота такая, идите к моему отцу…
* * *
— Какая-та нелада со мной приключилась… — пожаловался Младояр князю.
Выслушав рассказ сына, Дидомысл лишь покачал головой. Видать, и для него такие дела — в диковинку. Князь долго морщил лоб, потом заставил Млада вспомнить все слова, коими обзывали металл кольчуги. Наконец, велел привести Иггельда.
— Снимай кольчужку, — велел князь, — все одно — мала да коротка…
Вскоре заявился Младояров наставник. Лекарь охотно рассказал, как и при каких обстоятельствах ему досталась странная кольчуга. Говорил с удовольствием, все-таки воспоминания о прежней лихой жизни. Как ни странно, но Иггельд совершенно не интересовался, из чего сделана броня, что за металл пошел на кольца. «Может, и не люди ее ковали» — пожал плечами, будто дело обыкновенное!
— Прежде чем такие подарки княжичу дарить, меня бы спросил, — голос князя прозвучал неожиданно зло.
— Так я… — смешался обычно уверенный в себе Иггельд.
— От ножа предательского такая кольчужка, да в походе и спасла бы, да потом ее надо было снять и далеко спрятать. Это сегодня реликвию купить пытались, завтра — украсть попробуют, а коли ценна — наемного убийцу подошлют…
— Не додумал, — согласился лекарь сокрушенно.
— А бывали случаи, что из-за безделицы сокровенной большие войны начинались, — продолжал корить Иггельда князь.
— Так что делать?
— Избавляться надо от таких подарков. Пока купить пытаются — продадим! — Дидомысл помедлил, — А вы, ведуны простых истин не ведущие, пойдите прочь, да всем сказывайте — мол, отобрал князь кольчугу, продавать будет…
* * *
Младояр вдруг почуял на себе чей-то взгляд. Как из печки жаром потянуло. Ну, когда в лесу кто-то на тебя сзади смотрит — это понятно, на то и воин, чтоб такое чуять. А тут — в лоб. Княжич поднял глаза. В полусотне шагов сидели две собаки, одна смотрела на другую эдак пристально. Ее-то взгляд и задел, ненароком, Младояра. «Чего это?» — не понял сразу княжич. Ответ последовал почти мгновенно, тот кобель, что пялился, без дальнейших ухаживаний запустил свой сучок подружке в пасть, да быстро задвигал…
«Ну вот, и мне перепал кусочек любви, — развеселился княжич, — правда, чужой. И, к тому же, собачьей!».
Веселье быстро прошло, Младояр вновь впал в кислое настроение. Вот, кобелина глазами пялился, иному ведуну бы так. И ведь не отвергли его. А почему он, Младояр, такой невезучий в делах любовных?
«Может, и впрямь — поискать кого-нибудь еще?».
Но мысли о ком-то еще как-то сами собой вытащили из памяти лицо Сойки, затем — ее плечи, малюсенькие груди…
«Околдован я, что ли?» — недоумевал княжич.
* * *
Ночью в Старые Палаты зашел старейшина мастеров железных дел Вежель, одежды цвета иссиня-черного, дорогие, просто так, небось, не нарядился. Оказалось — князь прислал, попросил старика рассказать Иггельду с Младояром все то, о чем Дидомыслу поведал. Младояр знал, что лишь Вежель, да его сыновья и внуки знают секрет крутенского железа, что да как добавить, чтоб прочно было да не хрупко. Ну, простым железом-то сотни мастеров по княжеству промышляют, для тысяч ковалей трудятся. Но настоящее, крутое железо, что любые кольчуги рубит, только в семье Вежеля делать умеют. Тоже — ведуны, только в своем деле. И еще — много всего по этим делам знал старый мастер, были да легенды, науку Слов заветных да историю тьмы веков промысла по металлу. Внучата Вежеля хвастали — Млад слышал собственными ушами — чужими пока не научился — что они, вся семья, прямые потомки Сварога. Интересно, остальные сварожичи что — кривые?
— Кольчуга ваша из древнего серебра. Люди такой металл ни плавить, ни ковать не в силах. Жар нужен великий, угли да мехи такого не сделают, — рассказывал старый знаток, — даже волшба и та не берет чудный металл.
— Говорят, будто плавят волшебные железа, помощью огненных ящерок пользуясь? — припомнил прочитанное Младояр.
— Говорят, что кур доят, а они яички несут, — скороговоркой откликнулся Вежель, — ящерки, точно знаю, рудознатцам помогают, только не огненные, а зеленые. А на тех ящерок, что в горнах живут, узду не накинешь. Слово знать надо, да и что толку — все одно не слушают…
— Как?! Заветного Слова не слушают? — подивился княжич.
— Прислушаются только, а потом опять за свое, — объяснил старик, — их ни наши дела, ни слова не интересуют, у них свой мир — огненный!
— Ты про кольчугу расскажи, — напомнил Иггельд, — что за старое, да почему серебро?
— Бродят по свету брони да мечи, что самими богами в незапамятные времена кованы. Может, и не богами, а людьми, только те люди поболее нашего знали. Не случалось ни разу после Великих Льдов, чтоб меч перековали, или кольчужку переплели. Да и как ее переплетешь-то, ежели ни одно колечко не разомкнуть, а возьмешь большие клещи — только зубья пообломаешь. Металл божеский… Потому и старинным зовут. А вот почему серебро? Н, может от того, что блестит? И нечисть разная, ожившие мертвецы его боятся…
— Ничего они его не боятся! — перебил старика Младояр, — Меня покойнички, Белым Ведуном оживленные, руками касались — и ничего м не сталось!
— Потому что то — не те мертвецы, — усмехнулся Иггельд.
— А какие тогда мертвецы заветного серебра боятся?
— Известно какие, — развеселился лекарь, — сказочные!
— Вот уж и правду молвил, — вместо того, чтобы, как опасался княжич, обидеться, Вежель начал похохотывать вместе с Иггельдом. Поняли друг друга!
— А еще чего расскажешь?
— Ну, говорят еще, что создали когда-то боги первые сребреники, людям в подарок, чтоб не меняли шило на мыло, а торговали сметливо, и сделали те монетки вот из этого самого серебра заветного. Только нашлись умельцы — перековали то серебро на мечи. Так и не стало сребреников, а название — осталось.
— Ну, уж напридумывают же! — восхитился Иггельд.
— А теперь, наоборот, за древнее серебро кучи денег дают, — Младояр пыжался тоже сказать что-то умное.
— Бывали случаи, что и войной ходили друг на друга из-за меча одного, твоей кольчужке сродственника! — совершенно серьезно молвил Вежель, — Много чудес за теми мечами водится, да еще больше — придумали. Но — точно, такой меч любой бронзовый враз рубит, на железном — зазубрину оставляет не меньше, чем тот железный сделал бы на деревянном! В те времена, еще до Древних Льдов, а также промеж первыми холодами и вторыми, когда по небу змеи крылатые летали, что счас — ласточки, тогда такой меч цены в руке богатырской не имел. Враз — голову змею рубил. А кольчуга из серебра заветного… Не знаю, кто и когда такую сплел. Кому… Но — драгоценна!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов