А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Савченко Владимир Иванович

Отступник - драма Федора Раскольникова


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Отступник - драма Федора Раскольникова автора, которого зовут Савченко Владимир Иванович. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Отступник - драма Федора Раскольникова в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Савченко Владимир Иванович - Отступник - драма Федора Раскольникова онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Отступник - драма Федора Раскольникова = 303.91 KB

Отступник - драма Федора Раскольникова - Савченко Владимир Иванович => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




Аннотация
Савченко Владимир Иванович
Отступник: драма Федора Раскольникова.
Невероятна судьба героя книги. Предводитель свирепых кронштадтских матросов -гроза буржуазных кварталов Петрограда лета 1917 года, правая рука Ленина и Троцкого в дни Октября, герой гражданской войны, флотоводец, дипломат и писатель, Федор Раскольников - один из первых советских "невозвращенцев", в конце 1930-х порвавший с установившимся в стране "царством социализма". Только теперь стало возможным непредвзято проследить за духовной эволюцией этого незаурядного человека. Читателя потрясут многие страницы книги.
Это и картины гражданской войны. Это и сцены из "политических закулис" - неизвестные эпизоды принятия судьбоносных для страны и не всегда бесспорных решений кремлевскими политиками от Ленина до Сталина.
Одна из сюжетных линий повествования - история сердечной драмы Раскольникова, его трудного брака с писательницей и поэтессой Ларисой Рейснер, натурой мятущейся, страстной и безудержной. Читателю откроется и тайна бурных ее романов с Николаем Гумилевым, Троцким, Карлом Радеком.
В книге использованы личные архивы Раскольникова, семейства Рейснер, вдовы Раскольникова - Музы Васильевны Раскольниковой-Каннвез, подданной Франции.
Владимир Савченко
Отступник - драма Федора Раскольникова

Савченко Владимир Иванович
Отступник: драма Федора Раскольникова.
Невероятна судьба героя книги. Предводитель свирепых кронштадтских матросов -гроза буржуазных кварталов Петрограда лета 1917 года, правая рука Ленина и Троцкого в дни Октября, герой гражданской войны, флотоводец, дипломат и писатель, Федор Раскольников - один из первых советских "невозвращенцев", в конце 1930-х порвавший с установившимся в стране "царством социализма". Только теперь стало возможным непредвзято проследить за духовной эволюцией этого незаурядного человека. Читателя потрясут многие страницы книги.
Это и картины гражданской войны. Это и сцены из "политических закулис" - неизвестные эпизоды принятия судьбоносных для страны и не всегда бесспорных решений кремлевскими политиками от Ленина до Сталина.
Одна из сюжетных линий повествования - история сердечной драмы Раскольникова, его трудного брака с писательницей и поэтессой Ларисой Рейснер, натурой мятущейся, страстной и безудержной. Читателю откроется и тайна бурных ее романов с Николаем Гумилевым, Троцким, Карлом Радеком.
В книге использованы личные архивы Раскольникова, семейства Рейснер, вдовы Раскольникова - Музы Васильевны Раскольниковой-Каннвез, подданной Франции.
Глава первая

ПОЕЗД НА ПЕТРОГРАД
1
К дебаркадеру в Ораниенбауме поезд подошел уже переполненный, обвешанный солдатами и матросами, облепившими вагоны со всех сторон, даже на крышах лежали, цепляясь за трубы.
- Откуда их черт несет, да с оружием? Два поезда пропустил, не мог сесть…
- Драпают с фронта, надо полагать, сукины дети. Ну, Россия…
Говорили двое, пожилой пехотный офицер без погон, должно быть, как и Раскольников, из Кронштадта, и рослый господин в форме путейского чиновника, говорили на бегу, поезд еще не остановился, но толпа подхватила обоих, понесла вдоль вагонов. Офицер тащил за собой, сильно перегибаясь на одну сторону, перевязанный веревками тяжелый фанерный чемодан, штатский был налегке.
- Держитесь за мной, попробуем пробиться! - прокричал им Раскольников, приметив вагон, из которого высаживались люди.
Им удалось протиснуться в тамбур. Раскольникова отнесло потоком к середине тамбура, прижало к косяку двери, ведущей в вагон, офицер и чиновник застряли у самого входа. Дверь в вагон была открыта, и видно было, что и там набито. Пахло немытыми телами и крепкой махоркой.
С перрона все напирали. Шум и толкотня усилились, когда поезд тронулся. Сквозь грохот колес прорезался испуганный голос пожилого офицера:
- Что вы делаете? Оставьте чемодан, там документы…
- Туды его!.. И офицера… - разом загомонили злобные возбужденные голоса. - Тычком, поддай… туды!..
Раскольников рванулся к выходу.
- Не сметь! - закричал он. - Оставьте человека…
Сильные руки схватили его за плечи, приперли, как пригвоздили, к косяку двери. У самого лица он увидел воспаленные глаза здоровенного солдата с рыжей бородой, в распахнутой шинели, надетой на грязную нательную рубаху.
- Стой, куды? Ты кто? Офицер? Без погон? Скрываисси?
- Братцы, еще офицер! Туды его… - От выхода пытался просунуться к ним безбородый солдат с такими же, как у рыжего, красными сумасшедшими глазами.
Рыжебородый тянул Раскольникова к выходу, но Раскольникову удалось сбросить с себя его руки. Он выхватил из-за пазухи револьвер. Выстрелил в потолок.
- Назад! Все назад! Застрелю!
Перед ним очистилось небольшое пространство.
- Не двигаться! Буду стрелять!
Офицера в тамбуре уже не было, значит, его выкинули из вагона, вместе с чемоданом.
- Вы звери или люди? Что вы сделали с человеком? За что?.. Не подходи, буду стрелять!
- Какой боевой! Ладно, опусти наган, - заговорил солдат с пышной русой бородой, в потрепанной, но ладно сидящей на нем шинели и в папахе набекрень. - За что, за что! Кто таков? Без погон. Дезертир, что ли?
- Это вы, как я вижу, дезертиры. Как вы едете? Никакого порядка. Драпаете с фронта?
- Нет, парень. Мы не дезертиры. Нашу часть переводят в тыл. Пригнали нас к Красной Горке, а эшелонов не дали. Вот и едем, как баре: в классных вагонах.
- Где ваши офицеры?
- А на что они, офицеры? - подмигнув своим, под одобрительные, хотя и осторожные смешки сказал солдат. - Офицеров мы оставили там, у Красной Горки, кого под аре стом, кого - как. С офицерами у нас разговор короткий. Да ты кто? Каких частей, гарнизону? По шинелке будто флотский…
- Я из Кронштадта.
- Из Кроншта-дта? - протянул солдат уважительно. - Из Кронштадта! Как же. Слыхали. Так кронштадтские своих офицеров всех потопили ведь.
- Не совсем так. Когда началось восстание, матросы убили нескольких особо ненавистных офицеров…
- Нет, ты ответь, почему ты без погон? - влез в разговор рыжебородый.
- Потому что наш Кронштадтский Совет запретил ношение погон. Мы пошли дальше Петроградского Совета, по приказу которого солдаты и офицеры уравнены в правах…
- Это мы знаем! Теперь все равны…
- Все, да не все. Кроме того, у нас командные должности- выборные.
Раскольников сделал паузу, заметив, что его слова произвели впечатление. Солдаты стали переглядываться.
- Что же, к примеру, рядового солдата могут выбрать полковым командиром?
- Хоть начальником дивизии, если человек способный и достаточно грамотный, чтобы справиться с делом.
- А не врешь?
Раскольников молча пожал плечами, спрятал револьвер.
- Этот, с чемоданом, и он кронштадтский? Тоже без погон.
- Я его не знаю.
- Что же ты за него заступался? Может, и он из тех, которых того?..
- Может, да - может, нет. Ни мне, ни вам это не известно. Действовать надо по закону, а не как бог на душу кому положит…
- По какому закону? Царскому? Царя боле нет.
- Зачем царскому? Революционному. У революции свои законы.
- Какие такие законы?
- Классовые. Основанные на интересах тех классов, которые делают революцию.
- Вот как ты повернул. Ну когда ты такой грамотный, объясни нам про партии. Что за партии такие есть? Мы ж темные, год тому как сели в окопы, так только теперь и вылезли.
- Ну какие-то партии вам, наверное, известны? Кадетская партия, например.
- Про кадетов знаем, эти за буржуев. А то есть какие-то серы…
- Эсеры?
- Вот! Это что за зверь такой?
- Неужели не знаете? Вы же крестьяне. А эсеры называют себя крестьянской партией. Эсеры - партия социалистов-революционеров. Еще их называют народниками…
- Которые царя убили?
- То были народовольцы. Партия "Народной воли". Эсеры - их последователи.
Раскольников с интересом присматривался к своим слушателям, судя по всему, не тронутым никакой пропагандой. Было удивительно, что даже эсеровский напор обошел их стороной. Про большевиков и спрашивать было нечего. Впрочем, почему бы и не спросить?
- Вы мне вот что скажите, - начал он. - Что вы слышали про большевиков?
- Это кто такие?.. Не слыхали… Нет, не слыхали…
- Как не слыхали? Слыхали! - возразил небольшого роста юркий солдатик с редкой бороденкой, высовываясь из-за русобородого. - Приезжал к нам комиссар от правительства. Собрали митинг. Он говорил про наступление, надо, значит, наступать на германцев, революция требует. И про этих большевиков, что они главные смутьяны против правительства. За германцев, значит. Ну как вроде германские шпионы.
- Верно, говорил… Слыхали… Германские шпионы… - согласились все.
- Вот что я вам на это скажу, - внушительно произнес Раскольников. Тот человек, который это говорил, наврал вам с три короба. Никакие большевики не германские шпионы. Кое-кто называет их так потому, что они против войны. Большевики такие же социалисты, что и эсеры, только в отличие от них они не согласны с Временным правительством, которое продолжает войну… Неужели, кроме того комиссара, никаких агитаторов у вас не было в эти месяцы? И газет вы не читали?
- Не читали… Где там?.. Богом забытые… Газеты офицерам доставляли, солдату газета не полагается… - уныло подтвердили солдаты.
- Но вот дошел же до вас приказ Петроградского Совета о равенстве прав солдат и офицеров. Наверное, и комитеты есть в части?
- Есть, как же!.. Комитеты есть!.. - оживились солдаты, радуясь, что хоть чем-то могут похвастать. - Комитетчик здеся. Сериков! Иди сюда, Сериков. Давай, выходи!
Передние чуть раздвинулись и между ними выдавился, подталкиваемый сзади, тот безбородый, который несколько минут назад с воплем рвался к Раскольникову, собираясь выкинуть его из вагона. Сейчас он смущенно отводил глаза. Он вовсе не был головорезом, каким показался вначале, вполне приличного вида солдат, с лицом штабного писаря. Но этот солдат мог и убить, сложись иначе обстоятельства.
- Что я вам могу предложить, - сказал Раскольников.- Если хотите посмотреть на большевиков, приходите сегодня вечером к Финляндскому вокзалу. Сегодня возвращаются из-за границы наши эмигранты, революционеры, скрывавшиеся от царского правительства. С ними вместе едут некоторые руководители большевистской партии. Главный из них - Ульянов-Ленин. Запомните это имя. Ульянов-Ленин. Встречать эмигрантов придут к Финляндскому вокзалу сочувствующие большевикам солдаты и рабочие. Потолкайтесь между ними, послушайте, о чем говорят. Многое прояснится для вас…
За разговорами не заметили, как кончилась недлинная дорога до Питера: поезд прибыл на Балтийский вокзал.
Простившись со своими попутчиками, остававшимися на вокзале, Раскольников вышел на площадь. Трамваи не ходили по случаю праздника, был понедельник Светлой седмицы; взяв извозчика, велел ехать на Выборгскую сторону, там на Симбирской улице он жил с матерью и братом.
2
Обрадовался, застав дома и мать, и брата. Брат брился, поздно встал после ночного дежурства в типографии. Брат Александр, пехотный офицер, прапорщик, долечивавшийся в Питере после фронтового ранения, числился в запасном огнеметно-химическом батальоне, необременительные обязанности по службе не мешали ему заниматься главным делом - редактированием изданий Петербургского комитета большевиков. Он часто оставался на ночь в комитете, в доме Кшесинской на Петроградской стороне, или, когда выпускал очередную брошюру, в типографии на Кавалергардской улице.
- У тебя гость! - объявил брат, выглянув из кухни на стук входной двери.
- Кто?
- Сейчас увидишь. Приходил дня три назад, я ему сказал, что ты бываешь по субботам, в праздники тоже будешь. В субботу он приходил, а ты не приехал.
Обняв мать, вышедшую из столовой, Раскольников увидел в глубине комнаты смуглого казачьего офицера в черкеске с газырями и кинжалом на животе, с улыбкой шедшего ему навстречу.
- Не узнаешь, Федор, вот тебе на, - с насмешливым упреком говорил он, подходя.
В самом деле, сразу было не узнать. Они воспитывались вместе в приюте принца Ольденбургского, реальном училище. После училища почти год "ходили в народ", занимались социалистической пропагандой на Псковщине. Потом их пути разошлись. У него было неудобное имя Трофим, Трофим Божко, хотя и шло оно к размытым чертам его хохлац кого лица, покладистому характеру, ко всей его грузной фигуре. Но теперь черты его лица отвердели, навстречу Федору шел бравый офицер, подтянутый, собранный.
- Здравствуй, Трофим.
Они обнялись. Присели к столу. На столе - чайные чашки, тарелка с хлебом, миска с вареной картошкой.
Не сразу и заговорили, отвыкнув друг от друга. После Псковщины Трофим уехал на родину, на Терек, и будто сгинул, Федор поступил в Политехнический институт, там сошелся с большевиками, стал сотрудничать в ленинской "Правде".
Вошла мать с чайником и чашкой для Федора, сказала, что приходил человек от Каменева, передал просьбу Каменева, чтобы он, Федор, зашел к нему на квартиру.
- Куда-то вы должны ехать сегодня, а куда, тот человек не сказал.
- Должны ехать в Белоостров. Едем встречать наших эмигрантов. Ленин возвращается из Швейцарии.
- Ленин? Возвращается? Это наверно? - Александр вошел, утирая полотенцем мокрое лицо. - Наконец-то! Но как они возвращаются? Каким маршрутом?
- Еще не знаю.
- Значит, их все-таки пропустили! Но кто? Немцы?
- Не знаю.
- Раз едут через Финляндию, значит немцы! - Брат, копия Федора, только ростом поменьше, блондин с голубыми глазами и нос торчком, от возбуждения не мог стоять на месте, приплясывая перед столом, старательно тер полотенцем уже сухое лицо. - Да, это новость! Ну, ждите потрясений, господа! Ленин - это вам не Авилов. И не Каменев.
Смеясь, Александр вышел из комнаты. Мать с пустым подносом вышла следом за ним.
- Стало быть, ты в большевиках, - заговорил Трофим.- Антонина Васильевна и Саша мне поведали о тебе.
- А ты?
- А я - сам по себе. Ни к какой партии так и не прибився. - Трофим говорил с правильным петербургским выговором, но иногда вдруг почему-то сбивался на малороссийский говорок, может быть намеренно.
- Почему?
- На шо? Не вижу смысла.
- Где ты пропадал? Почему не давал о себе знать?
- Так сложилось…
- Знаешь, Федор, - вернулся в столовую брат, на ходу натягивая гимнастерку. - Трофим-то, оказывается, оборонец! Даром что фронтовик. Война, мол, неправедная, но надо довести ее до победного конца. Чтобы сохранить Россию. Какую Россию? Что сохранить? Ты по старому режиму соскучился? Ты монархист, что ли, Трофим? Отвечай, чего молчишь?
- Я не монархист, - стал отвечать Трофим без охоты, тоном вялым, - но я не могу спокойно смотреть на то, что происходит. Армия разваливается, солдаты убивают офицеров, которые требуют дисциплины. А вы подзуживаете их. Разве этак можно остановить войну? Этак можно прийти к одному - военному поражению России.
- Иное поражение дороже победы. Не для верхов, конечно, для масс. Азбука марксизма. Но что я тебе об этом толкую? Ты даже не народник. Знаешь, кто ты? Ты - кадет! Твое место в партии Милюкова. Я б тебе объяснил, в чем твоя ошибка, да мне надо бежать. Федор тебе объяснит.
Трофим с меланхолическим видом выслушал эту тираду, ничего не сказал. Да Александр и не ждал от него ответа. Наскоро попрощавшись, он унесся.
- Чем ты занимался после того, как уехал отсюда? - заговорил Федор, обратясь к Трофиму.
- Чем занимался? Как сказать? Собой. Землей…
- Землей?
- Да, хозяйством. От отца осталась земля, полтораста десятин. Ею занимался.
- И что же, крестьянствовал? Что за хозяйство? - спросил Федор и поймал себя на том, что спрашивает, скорее, из вежливости. Не ко времени явился этот гость. Может быть, объявись Трофим на несколько дней раньше, Федор встретил бы его иначе. Но не теперь. Скоро отправляться на вокзал, ехать в Белоостров. Предстояла встреча с Лениным. Федор был знаком с Лениным заочно, по работе в "Правде", через переписку, но встречаться не приходилось…
- Была идея, - Трофим продолжал с улыбкой. - Когда-то мы с тобой разбирали земельный вопрос у Чернышевского. Как он ставил его в комментариях к Миллю…
- Крестьянская артель?
- Да. Я подумал, а почему не устроить такую артель? Взял кредит в банке, набрал рабочих, объяснил, что первые год-два они будут наемные, а потом, по выплате ссуды, мы все будем товарищами, коллективным собственником имения. Начали работать. Урожай получили, покрыли часть ссуды. А через год… Я, пожалуй, заговорился. Тебе надо идти…
Трофим оборвал рассказ, заметив, что Федор его плохо слушает.
- Нет, продолжай. Что было через год?
- Я пойду, - заторопился Трофим, вставая. - Поговорим в другой раз.
- Но в двух словах, что артель?
- В двух словах - лопнула артель. В хозяйстве нужен хозяин и при нем работники, а не товарищи… Я пойду.
- Когда придешь? Нам надо снова повидаться. Считай, что мы еще не виделись.
- Посмотрим…
Трофим ушел, и вскоре собрался уходить сам Федор. Неприятный осадок остался после встречи с Трофимом.
Трофим ушел обиженным, жаль.
Хотя, с другой стороны, о чем жалеть? Время развело их, время и сведет, если судьбе угодно будет. О том ли теперь думать? Через два-три часа Федор увидит Ленина, человека, с которым связаны большие надежды. Ленин объединит партию. В партии разброд. Судя по последним статьям Ильича, доставленным на днях в "Правду" из-за границы, он разработал для партии какой-то необыкновенный план действий на ближайшее время и на перспективу.
3
Лев Борисович Каменев жил на Песках, на одной из Рождественских улиц, ближе к Таврическому саду, в квартире просторной и пустоватой. В комнатах, выходивших в прихожую, и в самой прихожей по стенам стояли голые диваны, служившие для ночевок партийных товарищей, приезжавших на время в Питер, или припозднившихся питерских из заневских районов. Здесь каждую ночь толклось множество народу. Каменев поселился в этой квартире после возвращения из ссылки, около середины марта. Отсюда было недалеко до Таврического дворца, где заседал Петроградский Совет, в работу которого он немедленно включился, войдя в большевистскую фракцию. Не так далеко было и до редакции возобновленной "Правды". Каменев был введен в редакцию "Правды" Русским бюро ЦК вместе с его товарищем по сибирской ссылке, членом бюро ЦК Сталиным. Эти двое, в сущности, и заправляли газетой.
Каменев с женой Ольгой Давыдовной ждали Раскольникова, были одеты, готовы ехать. Но ждали и еще кого-то, кто должен был подойти еще раньше, однако задерживался. Каменев нервничал, не опоздать бы на вокзал, железнодорожники обещали подать специальный поезд для петроградской делегации встречающих. Низенький, толстый, с бородкой клинышком, в сером ворсистом пальто, серой шляпе с маленькими полями, похожий на ежика, он неспокойно перебегал из комнаты в комнату, постукивая тросточкой.
В квартире Каменевы были не одни, в прихожей на диванах в беспорядке были навалены пальто и шинели, из глубины квартиры доносились громкие голоса, оттуда тянуло махорочным дымом. В одной из дальних комнат происходило многолюдное совещание, время от времени оттуда выскакивали возбужденные люди, искали Каменева, перекидывались с ним двумя-тремя фразами и снова исчезали в недрах квартиры.
Вышел в прихожую Сталин, небольшого роста сухорукий грузин, тоже о чем-то переговорил с Каменевым. Двинулся было обратно во внутренние покои, но, заметив Раскольникова, приостановился, как бы подумав о чем-то, неспешно подошел к нему. Со Сталиным знаком был Раскольников через "Правду", приходил туда к Каменеву или Молотову, с которыми связан был еще по довоенной "Правде", доставлял им новости из Кронштадта, и всегда при их разговорах присутствовал этот молчаливый грузин. Он никогда ни о чем не спрашивал, не делал никаких замечаний, не давал указаний, Федор тоже его ни о чем не спрашивал, ни о чем не просил, хотя знал, что он имеет вес и влияние и в редакции газеты, и в ЦК.
- Как дела в Кронштадте? - спросил Сталин.
- Не хватает активных работников, - сказал Раскольников.
- Нас пятеро в партийном комитете. У каждого свои задачи - газета, партшкола, работа в Совете. Но сейчас главное - агитационная работа в частях, а на это сил недостаточ но. Главный агитатор у нас Семен Рошаль, мы его освободили от других обязанностей, он каждый день объезжает корабли, казармы, мастерские, оратор он прекрасный, но он один.
- Хорошо, - помолчав, сказал Сталин. - Пожалуй, я вам товарища Смилгу направлю. Опытный товарищ, старый партиец…
Подбежал Каменев.
- Все, больше ждать не можем. Едем! Еще найдем ли извозчика?..
Вышли на улицу. На Рождественской извозчиков не было. Перешли на Бассейную - и тут же, за углом, увидели свободный экипаж. Уселись - и Каменев успокоился, повеселел.
На улицах было немного народу, экипаж попался удобный, лошадь хорошая, ехали ходко, к редактору "Правды" вернулось обычное его благодушное настроение, он сделался разговорчив. Мысли его были направлены на предстоящую встречу с возвращающимися товарищами, с Лениным, ожидание этой встречи возбуждало его, и о возвращающихся, главным образом о Ленине, он заговорил:
- Представьте себе, они-таки проехали через Германию- чистая авантюра! Воображаю, какой вой поднимется в кадетской печати - завтра же, когда это выяснится для публики. Истинно, нужно быть Ильичем, чтобы на такое решиться.
- Как это им удалось?
- Понятия не имею! Увидимся с ними - узнаем.
Каменев помолчал. Потом засмеялся, вспомнив что-то веселое:
- Вы, Федор Федорович, кажется, не встречались с Ильичем?
- Нет.
- Что ж, приготовьтесь: вас ожидают сюрпризы. Ильич вас поразит. Вам, писателю, особенно полезно будет с ним познакомиться. Вы интересуетесь, насколько я могу судить по вашим очеркам о Робеспьере и Бабефе, историческими персонажами подобного типа. Чего же лучше? Ильич - уникальный объект для изучения. Его плохо знают, - Каменев опять рассмеялся. - Сказать вам, как мы встретимся? Я имею в виду себя и его. Мы старые друзья, не виделись много лет. Конечно, обнимемся. Но первыми его словами, обращенными ко мне, будет брань. Да, зубодробительная разносная критика. Бесцеремонная и бескомпромиссная.
Откинувшись на спинку сиденья, он весело смеялся, представляя себе, должно быть, эту сцену.
- Брань - первым делом!
- Почему брань? За что? - спросил Раскольников.
- Есть за что. С его, понятно, точки зрения, - с удовольствием продолжал Каменев, смеясь. - Во-первых, за последние статьи в "Правде", в которых изложена позиция относительной поддержки Временного правительства. Это, разумеется, не может быть согласно с его позицией. Во-вторых, за то, что мы опубликовали лишь первое из его четырех "Писем из далека", и то с купюрами, остальные отложили.
- А почему отложили?
- Разве вы их не читали? По-моему, вы их читали в конторе "Правды"? вопросительно уставился Каменев на Раскольникова.
- Читал.
- И что же, по-вашему, их можно было печатать? В том виде, в каком вы их читали? - Каменев с любопытством ждал ответа.
- Не знаю, - неуверенно заговорил Раскольников.

Отступник - драма Федора Раскольникова - Савченко Владимир Иванович => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Отступник - драма Федора Раскольникова писателя-фантаста Савченко Владимир Иванович понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Отступник - драма Федора Раскольникова своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Савченко Владимир Иванович - Отступник - драма Федора Раскольникова.
Ключевые слова страницы: Отступник - драма Федора Раскольникова; Савченко Владимир Иванович, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов