А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


При виде этой картины у Концентрика сразу пропала охота пить и есть. Кровь закипела в его жилах; ему захотелось драться. Неужели он стерпит и промолчит!? Нет! Не этому его учили рабские цепи и боцманские плети. Не о терпении и смирении он мечтал страшными черными ночами, опустив голову на весло. Помнишь, Деймос!
-- Сволочь! -- заорал Концентрик и, выхватив из-за пояса топор, страшным ударом раскроил ненавистному шкиперу череп. -- Вкусно поесть захотели, гады!
Матросы оцепенели от неожиданности и почти не оказали сопротивления. В несколько секунд Концентрик перебил их всех. Он вновь наслаждался убийством и запахом крови. Он не остановился, даже сразив наповал последнего матроса, и нанес еще один удар уже бездыханному шкиперу, отрубив ему тем самым залитую кровью голову.
Концентрик сорвал большой лист лопуха и тщательно вытер им свой топор. Пираты молчали. Даже эти суровые, привычные к всяческим жестокостям люди были потрясены увиденным. Молчали торговцы пивом. Усатые кавказцы перестали ворошить угли в своих жаровнях. Даже сидевшие на цепях невольники выражали свою радость скромнее, чем можно было ожидать.
Тягостная тишина воцарилась на обычно столь шумной Поляне Пивных Бочек.
-- Напрасно ты это сделал, Концентрик, -- очень серьезно сказал Маккормик. -- Напрасно. Теперь наша торговля здесь под угрозой. Думаю, что Островитянин этого так не оставит.
Концентрик молчал.
-- Освободите рабов, ребята, -- продолжал капитан. -- Хоть нам и не нужно сейчас так много людей, но раз уж так получилось -- мы подпишем с ними контракт.
Концентрик закурил сигарету. Он еще только приходил в себя и даже не слышал толком слов капитана. Одно он знал твердо: он поступил так, как должен был поступить, даже если это была и ошибка. Он знал, что будет поступать так всегда. Он не может иначе. Им постоянно движет слепая ненависть к угнетателям и их тупым равнодушным приспешникам. При этом Концентрик не обманывал сам себя: он знал, что ненависть к угнетателям говорит в нем гораздо сильнее, чем сочувствие угнетенным.
8
Весь октябрь "Веселый Мак" бороздил воды Южного Блядовитого океана в поисках добычи. Лишь однажды за весь этот сухой и солнечный весенний месяц пираты ненадолго бросили якорь в тихой пустынной бухте возле Изумрудного берега, чтобы заправиться пресной водой.
Маккормик был теперь предельно осторожен. К Концентрику он неизменно относился очень тепло, но об инциденте на Острове Тысячи Дев явно не забывал и постоянно думал о возможных последствиях. Он чаще прежнего разгуливал по палубе с озабоченным видом, то и дело осматривая горизонт в свой старинный морской бинокль. Однажды он первым заметил вдали военный фрегат Островитянина, но принять бой не решился, и в течение долгих часов "Веселый Мак" демонстрировал свои скоростные качества, на всех парусах удирая от тяжеловесного преследователя. И все эти часы Маккормик не покидал капитанского мостика, и даже ром ему приносили туда.
Концентрик обычно сопровождал капитана в прогулках по палубе, а вечерами пил ром в его каюте. Он также был хмур и озабочен, но по совершенно иной причине. Он все чаще и чаще вспоминал теперь Бубну: ее чудесную улыбку, тепло ее пышного загорелого тела, наконец ее полные слез глаза и презрительный взгляд, обращенный на него с помоста невольничьего рынка. Поначалу Концентрик старательно гнал от себя эти мысли, но они возвращались вновь и вновь, становились навязчивыми, и к концу октября он уже думал о Бубне гораздо чаще чем об Аделаиде, и пожалуй даже нежнее.
Концентрик, вообще, изменился: теперь ему нужна была женщина, но таковой рядом не было. По ночам он беспокойно ворочался и мечтал о Бубне. Он все время вспоминал, как тогда -- в первый раз -- она судорожно дрыгала ногами, трепетала и дергалась в его могучих объятиях, как потом -- мягкая и горячая -затихла под его тяжестью.
Переменившись по отношению к Бубне, он стал иначе думать о женщинах вообще, но его звериная ненависть к рабовладельцам и торговцам невольниками естественно от этого не ослабла. Напротив, осознав всю тяжесть женской доли на островах Загадочного Архипелага, он нашел лишь еще одну, дополнительную, причину ненавидеть своих врагов. Впрочем, его ненависть к ним и так была беспредельной.
В октябре лишь однажды шел дождь. Мощный тропический ливень. Он начался внезапно и столь же внезапно, меньше чем через час, закончился. И случилось это как раз в тот самый день, когда пираты высадились на берег в поисках пресной воды.
Концентрик укрывался от ливня под высокой магнолией, и ему казалось, что гостеприимное дерево пробуждается, набирается сил и радуется дождю, в то время как пальмы вокруг шуршат абсолютно равнодушно. А может это ему только казалось. Концентрик подумал о том, как легко он прежде обходился и без людей, и без природы, и как быстро он научился ненавидеть людей, стал убийцей, а вот природу полюбил. А впрочем, не всех людей он ненавидел.
Накануне Концентрику опять снился страшный сон. Вновь он видел бесконечные ряды изможденных серых людей. Снова они одинаково сидели на скамьях, безвольно сложив руки на коленях и устремив свои взгляды в неведомую даль. Этот сон по-прежнему не отпускал Концентрика. Только люди там теперь не всегда были голыми, порой они снились ему в зеленых хлопчатобумажных униформах. Этот сон закалял Концентрика, заставлял его ненавидеть не только врагов, но и равнодушных. Концентрик боялся этого сна и желал его одновременно.
Всего один раз за весь октябрь пиратам улыбнулась удача, и они настигли большой торговый галеон, возвращавшийся с аукциона на Галапагос. Абордажный бой оказался нелегким, и как всегда с наибольшим остервенением дрался Концентрик. Он раскалывал черепа и вышибал мозги своим ужасным топором и испытал лишь разочарование, когда сражение окончилось и убивать стало некого. Принято считать, что бывшие рабы -- лучшие надсмотрщики. Быть может, это и так, но видимо не всегда. Концентрик навечно сохранил чувство солидарности по отношению к классу, к которому он принадлежал в течение четырнадцати самых страшных месяцев своей жизни, и его ненависть к врагам этого класса лишь нарастала по мере того, как он упивался их кровью и закалялся в боях.
На галеоне было захвачено сто двадцать тысяч крон, что всегда считалось неплохой добычей, но теперь эта сумма показалась разбойникам довольно скромной, так как совсем недавно Концентрик на их глазах продал одну-единственную женщину за девяносто тысяч. Все же, объективно это была удача: в казну легли еще тридцать тысяч, и Маккормик считал, что теперь команда окончательно готова заняться переоснасткой судна. Он запланировал эту операцию на декабрь, а в начале ноября взял курс к Лысой отмели, чтобы основательно поохотиться и, заодно, повидать своего старого друга Плешивого Эфиопа.
9
В первых числах ноября, что в этих широтах соответствует самому началу лета (хотя следует заметить, что погода здесь меняется от одного времени года к другому крайне незначительно), "Веселый Мак" стал на якорь на Лысой отмели, возле Кабаньего острова.
Было жаркое солнечное утро, и бухта была пустынна, если не принимать в расчет бесчисленных разноцветных попугаев, сидевших в ветвях прибрежных магнолий, да нескольких носатых пеликанов, круживших над водой в поисках рыбы. Разбойники начали готовиться к высадке на берег, и эта работа была в самом разгаре, когда незадолго до полудня в залив вошел зловещий угольно-черный барк с искусно нарисованной кошачьей мордой на борту. На черном фоне очертания головы пантеры были столь же неразличимы как и в ночной мгле, поэтому художник показал лишь кроваво-красный оскал с огромными, цвета слоновой кости зубами, седые усы и чуть зеленоватые белки глаз. Получилось очень эффектно и устрашающе. Впрочем, грозная слава, которую снискал себе этот корабль на всем протяжении от Галапагоса и до самых отдаленных островов Империи, страшила владельцев торговых судов куда больше, чем морда дикой кошки на его борту.
Это и был корабль Плешивого Эфиопа, бывшего чемпиона мира по шахматам, а ныне самого кровожадного корсара Южного Блядовитого океана.
"Черная пантера" встала в сотне ярдов от "Веселого Мака", и корабли обменялись приветственными залпами. Затем Маккормик, Концентрик, Борода и еще трое разбойников сели в шлюпку и отправились повидать Плешивого Эфиопа. Концентрик испытывал понятное волнение: не исключено, что через несколько минут он увидит Аделаиду, и какой-то этап его одиссеи подойдет к своему логическому концу. Правда теперь, когда он все чаще мечтал о Бубне, конечная цель его странствий представлялась ему не совсем ясной. Порой он даже строил планы насчет возможной совместной жизни с двумя женщинами одновременно, хотя и понимал, что это будет весьма напряженно. Практически же, он следовал первоначально намеченному плану и сейчас рассчитывал найти Аделаиду на корабле Плешивого Эфиопа.
Когда шлюпка приблизилась к черному борту "Пантеры", Эфиоп лично вышел встречать гостей. Концентрик сразу узнал его по описаниям. Огромный негр с блестящей лысой головой, перегнувшись через борт своей посудины размахивал руками и орал:
-- Эй, Мак! Здорово, дружище! Надеюсь, ты при бабах!? Если у тебя не найдется какой-нибудь завалящей девки, чтобы я мог прочистить свои трубы, то клянусь яйцами самого Христа, я устрою тебе порочное зачатие через ушные раковины!
-- Никаких баб у нас нет, -- отвечал Маккормик, взбираясь на борт "Черной пантеры". -- Своих мы продали и пришли пощупать твоих.
-- Ну, на этот счет вы останетесь также невинны, как и вся инженерная братия на Континенте, -- сказал Эфиоп. -- У меня на борту ни хрена нет, кроме рому. Поэтому пошли-ка в мою каюту, пропустим по стаканчику-другому. Да и ребятам давай выкатим по бочке на каждой посудине; пусть потусуются, а на берег высадимся завтра на рассвете.
-- Идет, -- согласился Маккормик. -- Кстати, познакомься с моим другом.
Эфиоп крепко пожал руку Концентрику.
-- Добро пожаловать, парень, -- радушно сказал он. -- Уважаю крепких мужчин.
-- Эй, ребята! -- заорал затем Эфиоп. -- Все шлюпки на воду, границы между посудинами открыты! Чтоб через час все были в говно!
Плешивый Эфиоп командовал так громко, что его слышали даже на "Веселом Маке". Поэтому разбойники дружно заорали "Ура!" одновременно на обоих кораблях. Не прошло и минуты, как и тут, и там из трюмов выкатили по бочонку, и начался обмен шлюпочными процессиями между дружественными командами.
На "Черной пантере" прямо посреди палубы стоял рояль, что немало удивило Концентрика: прежде он видел музыкальные инструменты только в кино. Этот рояль живо напомнил ему веселый мордобой из старого ковбойского боевика, который Концентрик смотрел еще в школе.
Два капитана и Концентрик направились в каюту Плешивого Эфиопа. Концентрик подозрительно посматривал на огромного негра; он уже почувствовал, что Аделаиды на борту скорее всего нет.
Каюта Плешивого Эфиопа существенно отличалась от каюты капитана Маккормика. Здесь все было очень скромно, какая-либо электроника отсутствовала напрочь, лишь грубоватый, но крепкий стол, большой холодильник, старомодный бар, кровать и два портрета над ней: величайшие шахматные короли древности Роберт Фишер и Анатолий Карпов уставились друг на друга, словно примериваясь перед решающим поединком за звание чемпиона всех времен.
Эфиоп достал из бара три поллитровых стакана, до краев наполнил их ромом и сказал:
-- Давайте-ка, ребята, выпьем, а потом вы мне объясните, как это вы посмели заявиться ко мне на борт без баб.
-- Я ведь уже сказал тебе, -- отвечал Маккормик, -- что мы пришли побаловаться с твоими. Кстати, Концентрик разыскивает в этих водах небезызвестную тебе Аделаиду.
Плешивый Эфиоп вдруг сделался серьезным. Они выпили. Тем временем, на палубе зазвучала веселая фортепианная музыка, а отдельные вопли, доносившиеся оттуда, явно свидетельствовали, что иные горячие головы уже сошлись там "стенка на стенку", а возможно и "каждый за себя".
-- Попользовался и отдай, -- простодушно продолжал между тем Маккормик. -Господь ведь велел делиться.
Эфиоп молчал. Его глаза выражали раскаяние. Концентрик вдруг понял, что случилось с Аделаидой. Он уже предвидел, что сейчас скажет Плешивый Эфиоп, и кровь бросилась ему в голову.
-- Аделаиды здесь больше нет, -- тихо сказал, наконец, негр. -- Я ее продал. В гарем Островитянина.
-- Сволочь, -- также тихо сказал Концентрик и, взяв Эфиопа за грудки, притянул его к себе.
Однако на этот раз Концентрик столкнулся с достойным соперником. Плешивый Эфиоп рванулся, его рубаха треснула по шву, и он обрел свободу. В ту же секунду он нанес Концентрику мощный удар кулаком по скуле. Концентрик, больше привыкший за последнее время наносить удары, нежели пропускать их, отлетел назад, больно ударился затылком о стену, машинально сорвал с нее при этом портрет Карпова и метнул его в Эфиопа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов