фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Холдмен Джо

Времена года


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Времена года автора, которого зовут Холдмен Джо. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Времена года в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Холдмен Джо - Времена года онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Времена года = 60.93 KB

Времена года - Холдмен Джо => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



ВРЕМЕНА ГОДА


ТРАНСКРИПТ, ИЗДАННЫЙ ПО ЗАПИСЯМ ПРОШЕДШИХ НЕСКОЛЬКИХ ЧАСОВ

МАРИЯ
Сорок один год - слишком рано для смерти. Меня никогда не учили быть
солдатом. Меня учили выживать, это правда, но не убивать и не быть убитой.
Конечно, это не лучший способ начинать, но все же позвольте мне
начать именно так.
Если мои расчеты хотя бы приблизительно соответствуют истине, то у
нас сейчас середина ноября, АС238. Я Мария Рубера, старший ксенолог Второй
экспедиции Конфедерации на Санхрист-4. В настоящий момент я стою на вахте
у входа в пещеру, пока пятеро моих товарищей пытаются заснуть. Все мое
вооружение - каменный топор, копье с кремневым наконечником и куча камней,
которые можно бросать. Идет мелкий холодный дождь, а на мне только жесткий
кильт и жилет из насквозь промокшей толстой шкуры. Я промерзла до мозга
костей, но мы не осмеливаемся развести костер. У плати хороший нюх.
Я наговариваю эту запись почти беззвучно в один из этих искусственных
коренных зубов, которые есть у каждого из нас; единственный артефакт более
поздних эпох в этой пещере каменного века. Этот маленький рекордер может
остаться целым даже в том случае, если этого не случится со мной, что
очень вероятно. Хотя, может быть, он тоже не выживет. Плати имеют
обыкновение сначала съедать головы животных; они перемалывают зубами череп
и мозг, пока обезглавленное тело бьется и извивается у их ног, и они
считают, что это очень смешно. Невинный, но ужасный юмор. Я почти люблю
их. Что вовсе не значит, что я их понимаю.
Позвольте мне попытаться оформить этот документ по возможности более
подробно. Это меня волнует. Я уверена, что у вас есть машина, которая
отфильтрует стук моих зубов. Некоторое время приемы дзэн <течение
буддизма, для которого характерно абсолютное пренебрежение к любой внешней
форме бытия личности> помогали мне сдерживать его, но сейчас слишком
холодно. К тому же, совершенно ясно, что я умру, и поэтому мне очень
страшно.
Моя специальность - ксенология, но я имею еще докторскую степень по
историко-культурной антропологии, которую мне присудили за изучение
мертвых культур с помощью записей мертвых же антропологов. В девятнадцатом
и двадцатом веках по старому летоисчислению были десятки изолированных
культур, существовавших без обработки металлов и даже без письменности; в
некоторых случаях даже без земледелия и какой-либо социальной структуры,
которая выходила бы за пределы семьи. Ни одна из этих культур не
просуществовала после соприкосновения с цивилизацией дольше нескольких
поколений; но тогда цивилизация могла себе позволить такую роскошь в
науке. Поэтому-то у нас и есть относительно полные записи. Эти записи
очаровательны; не только из-за содержащейся в них информации о
примитивных, но и из-за исправления неосознанных предубеждений, которые
постоянно вкрадываются в исследования чуждых культур. Моей специальностью
были племена маори и эскимосов и (из-за неясных ассоциаций) европейские и
американские культуры, которые их изучали и тем самым разрушили.
Я постараюсь не отклоняться от темы. Этот вид тренировок и определил
мое назначение руководителем этой банды холодных, полуголых и, вероятно,
приговоренных к смерти псевдопримитивных ученых. Мы не повторяем ошибок
наших предшественников. Мы приходим теперь к первобытным в такие же
условия, чтобы не служить в их обычном образе жизни примером
цивилизаторского превосходства. Мы практикуем не больше превосходства, чем
это возможно. Конечно, большинство из нас не откусывает головы живым
животным и не обмениваются приветствиями, пробуя на вкус кал другого.
Слова и мысли об этом опять вынуждают меня спуститься с холма. Мы
назначили себе в качестве отхожего места скалу, возвышающуюся в нескольких
сотнях метров отсюда и видимую от входа в пещеру. Мы стараемся не делать к
ней приметной тропинки, чтобы по крайней мере пока не создавать следа
запаха. По дороге я буду молчать, ведь у них очень тонкий слух.
Я вернулась. Я хожу слишком часто и со слишком незначительным
успехом. Наша диета состоит главным образом из мизерных количеств сырого
мяса. Единственное теплое место на моем теле - горячий и зудящий задний
проход. В каменном веке нет никакой возможности для достаточной гигиены. В
лучшем случае найдешь гладкий камень. Я прямо ощущаю кишение червей и
бацилл в моем пищеварительном аппарате. Но пока ничего опасного - крови
нет. У Карла Флеминга началось кровотечение, а два дня спустя что-то в нем
лопнуло, и он умер от горлового кровотечения. Мы заложили его тело
камнями. Земля промерзла и была чересчур твердой, чтобы выкопать могилу.
Вероятно, его выкопали и съели.
Но причина не в питании. На Земле я тратила много денег на сырое мясо
и сырую рыбу и никогда от этого не болела, кроме как от переполнения
живота. Боюсь, это вирус. Мы предсказывали все будущие события по
исследованию стула, и потому молча переносим эту копроманию <от греческ.
kopros - кал>. Есть кровь в твоем кале - значит, тебе отмерено короткое
будущее.
Может быть, причиной смерти Карла был стресс. Мы все в чрезвычайном
стрессе. Но я опять отвлеклась.
На компетентную комиссию особое впечатление произвело мое изучение
эскимосов. Эскимосы были дружелюбным народом, жившим маленькими общинами в
полярных областях Северной Америки. Как и плати, они питались мясом, не
знали земледелия, устраивали охоты на стада крупных животных и при случае
рыбачили. У плати не было потребности в рыболовном искусстве эскимосов,
так как море здесь буквально кишело съедобными и глупыми тварями. Но они
предпочитали есть кровавое мясо, разгрызать кости, жевать печень и
высасывать содержимое кишок и теплый мозг из черепов. Они достойны любви,
но неприхотливы. И непредсказуемы, как мы узнали к своему сожалению.
Как и эскимосы, плати любили холод и в теплое время года становились
довольно ленивыми и сонными. Санхрист-4 не имеет наклона оси вращения и
поэтому не знает времен года в земном смысле, но его орбита очень
вытянута, так что в течение более двух третей года (три с половиной земных
года) на нем царит холод. Мы определили шесть четко различимых времен
года: весна, лето, осень, зима, мертвая зима и таяние снега. Кроткое море
к середине осени затягивается тонким слоем льда.
Каждый не совсем полный невежда в науке знает, что Санхрист одна из
чрезвычайно редких планет, на которой не только царят близкие к земным
условия, но также возникли формы жизни, копирующие наш ДНК-код. Есть
различные теории, объясняющие эту случайность, которая не может быть
случайностью, но их можно прочесть и в другом месте. А в отношении нашей
ксенологической деятельности это означало то, что мы могли хорошо
действовать с минимальными экологическими затратами и жить дарами земли. А
также мясом, кровью и костным мозгом, но это требовало тренировки для
десенсибилизации организма. (Для меня в меньшей степени, чем для
остальных, так как я, как уже упоминалось, всегда отдавала атавистическое
предпочтение таким блюдам, как мясо по-татарски и суши.
Наблюдения со спутников выявили 119 общин или семей плати и никакого
признака других человекоподобных рас. Они все жили на островах южного
субтропического моря - по крайней мере, на Земле оно было бы
субтропическим - мелкие воды, что в мертвую зиму промерзают до дна, и их с
поздней осени и до начала таяния снегов можно было преодолеть пешком. В
теплые месяцы - если они, конечно, в самом деле соберут свои старые кости,
чтобы перебраться в другое место - плати переталкивались на плотах от
острова к острову. Во время отлива они могли бы весь путь пройти пешком.
Мы устроили базу в тропиках, на порядочном расстоянии по другую
сторону экватора от предпочитаемой ими области, и поздним летом сделали
вылет на юг. В нашем месячном путешествии мы встречались с отдельными
персонами и маленькими группами, но не встретили ни одной семьи, пока не
достигли южных гор.
Плати в летние месяцы не особенно легки на подъем, кроме как в
короткий период спаривания. Они большей частью болтаются вокруг, двигаются
не более, чем это необходимо, и питаются копченым мясом животных, которое
хранят в закрытых ямах, заполненных к сезон таяния снегов. Если мясо
становится слишком старым или его запасы кончаются, они довольствуются
рыбой, что требует небольших трудов. Приливы летом и осенью довольно
высокие, и рыбакам не нужно делать ничего, кроме как забросить в
подходящее место свои сети. Отступая при отливе, море оставляет в них
копошащееся серебристое изобилие. Но они ворчат и насмехаются над вкусом
рыбы.
Они восприняли наше появление без лишнего шума и, как будто это само
собой разумелось, поделились с нами пищей и кровом, как сделали бы это для
любого путешествующего члена другого туземного племени. Хотя они ни в коем
случае не могли принять нас за туземцев. Самый маленький юноша-плати весил
вдвое больше, чем самый тяжелый член нашей группы. Они были около двух с
половиной метров ростом, а ширина плеч достигала полутора метров. Головы
скорее конусовидные, чем прямоугольные, чрезвычайно мощные челюсти и рот
почти от уха до уха. Глаза сидят глубоко, и вместо наших выступающих
вперед носов и ушей щели со слизистой мембраной. Тела покрыты тонким
шелковистым мехом, более густым на голове, плечах, подмышками и в паху (у
мужчин еще и на спине). У самок видны четыре соска, расположенные по углам
прямоугольной поверхности жировой, продуцирующей молоко ткани. Отверстие
на теле, которое мы называем влагалищем, находится почти на спине, в то
время как отверстия для выделения расположены спереди. Мужские половые
органы расположены на животе и преимущественно спрятаны под меховым
передником. (Нам долго пришлось разыгрывать детективов, прежде чем узнали
это; оба пола носят "целомудренный" кожаный лоскут, кроме, разве что,
теплого сезона и периода течки.)
Мы наблюдали их примерно три недели, когда самки вдруг впали в
горячку - все зрелые самки и все в один день. Их половое влечение было
почти фантастическим.
Все сбросили свои фартуки и предались недельной и какой-то
принужденной сексуальной активности. Нет никакой параллели ни в одной
духовно высокостоящей расе - и среди животных тоже! - которые я когда-либо
изучала. Но было бы ошибочно говорить об оргии; по-моему, это было бы к
тому же клеветой на плати. Стимулирующие феромоны, продуцируемые ими,
скорее пробуждают тропизм, который мы знаем у растений, но никак ни один
из регулярных животных или человеческих инстинктов. Просто они шесть дней
делают только одно - совокупляются.
В нашей семье было 82 взрослых самца и 19 самок (ужасная причина
такого неравенства должна стать очевидной в одном из более поздних
циклов), поэтому самки были заняты без всяких пауз. С ними спаривались
даже тогда, когда они спали. Пока совокуплялся один, двое-трое других
ждали своей очереди; беспокойно бегали взад и вперед или мастурбировали;
иногда они удовлетворяли себя с помощью партнера того же пола.
("Удовлетворяли" - не совсем подходящее выражение. Мы не нашли ни малейших
признаков того, что они получали удовольствие от своей сексуальной
деятельности; это скорее походило на временное облегчение ужасного
влечения, которое быстро нарастало снова.) Они пытались спариться с
подростками и с членами нашей экспедиции. Но, к счастью, при всей их
физической силе у них относительно медленная реакция, и несмотря на гнет,
вызывающий в них потребность в нас, нам легко удавалось обороняться.
Сильного пинка под колено было достаточно, чтобы заставить их заковылять в
направлении другой "жертвы".
Все эти шесть дней ни один взрослый плати ничего не ест. Они более
или менее спят к концу этого периода; самцы время от времени впадают в сон
даже во время совокупления. (С другой стороны, мы во многих случаях
наблюдали у них непроизвольную эрекцию во сне, заканчивавшуюся
семяизвержением.) Когда все это, наконец, закончилось, плати некоторое
время оцепенело сидели кругом; затем самки отправились к ямам с запасами и
вернулись с полными охапками вяленого и копченого мяса и рыбы. Каждый съел
гору всего этого, а потом впал в глубокий коматозный сон.
Можно было наблюдать показательную синхронность. В другие времена
года такая продолжительная уязвимость означала бы искоренение семьи или
всего вида, так как совокуплялись одновременно все взрослые плати. Но
крупные хищники с севера в это время года не плавали в южном направлении.
И ко времени рождения детенышей - примерно пятьсот дней спустя - еще не
заканчивалось время самой легкой добычи, когда стада мелких животных
тянулись на север, к теплу.
Конечно, у нас никогда не было удобного случая вскрывать плати. Было
бы очень важно изучить внутреннее строение плати - ведь именно оно было
ответственно за причудливое сексуальное поведение этого вида. А внешнее
исследование могло создать лишь слабое впечатление об этой странности.
Вульва - маленькое отверстие, менее сантиметра в диаметре - постоянно
закрыта, кроме как в период течки у самки. Пенис самца - в нормальном
состоянии едва заметный вырост - вытягивается в пурпурного червяка с
удивительной длиной до двадцати сантиметров. Наружной мошонки нет; мы
предположили наличие внутреннего (и довольно большого) резервуара для
семенной жидкости.
Анатомические особенности беременности и родов еще более странные.
Самки вообще почти больше не двигаются и набирают в весе около пятидесяти
процентов. Перед родами скелет будущей матери соответственно
деформируется; похоже на то, как наши змеи растягивают нижнюю челюсть,
когда им удается заглотить большую добычу. Этот процесс, совершенно
очевидно, болезненный. Вульва (или каким бы названием ни обложить это
отверстие) не участвует в образовании родового канала, вместо этого вдоль
всей области живота возникает почти полуметровая щель, закрытая
молочно-белой мембраной. Самка разрывает эту мембрану когтями и серией
очень резких конвульсий выдавливает из себя детеныша. Затем она выпрямляет
свои тазовые кости с ужасным звуком, напоминающим звук вращающихся
мельничных жерновов. Несколько дней она неподвижна и бесчувственна и лишь
кормит грудью детеныша. Самцы в этот период приносят самкам пищу и чистят
их.
Среди записей первой экспедиции мы не нашли ничего, что подготовило
бы нас к подобным вещам. Члены той экспедиции прибыли мертвой зимой и
находились здесь один (земной) год, а потому не видели периода родов. Они
заметили, что очевидно существует строгое табу на упоминание чего бы то ни
было, касающегося сексуальных вещей и родов. Но я считаю "табу" все же
ошибочным обозначением. Дело вовсе не в том, что плати связывают с
упомянутыми процессами чувство вины или стыда. Нам кажется более верным,
что в тот период, когда у самок течка или сезон родов, они просто впадают
в другое состояние сознания; в состояние, которое, очевидно, гасит их
речевой интеллект. Они так же мало могли сказать о сексуальности, как и мы
рассуждать о том, что в настоящее время поделывает наша слюнная железа.
Я вспоминаю забавный и одновременно поучительный эпизод, который
произошел, когда мы были в семье уже несколько месяцев. Я с некоторого
времени хорошо сошлась с Тибру, старой самкой с необыкновенными
лингвистическими способностями. Она была потрясена тем, что ей рассказал
один из подростков.
У плати нет чувства личного; они свободно заходят в любую маффа
(юртоподобная палатка, служащая им жилищем) и в любое время дня и ночи. И,
конечно, нельзя было избежать того, что они однажды стали свидетелями
человеческого варианта секса. Подросток - девочка - довольно точно
описала, что она видела. Я уже до того пыталась объяснить Тибру
человеческую сексуальность, чтобы как-то мотивировать разговор об этой же
стороне их жизни. Она во время всего моего сообщения криво улыбалась и к
тому же кивала - жест, который действует на нервы и которым они обычно
одаривают своих детей, когда те говорят глупости.
Увидев такую возможность, я решила действовать совершенно открыто и
без стеснений. Я открыла дверной клапан маффа, чтобы внутри стало светлее,
потом подняла свой кильт и вскарабкалась на стол. Там я улеглась на спину
и попыталась простыми словами и жестами объяснить, что к чему, кто и что с
кем делает, и что может произойти или не произойти спустя девять месяцев.
На этот раз она была более склонна воспринимать меня всерьез.
(Ребенку, который наблюдал совокупление, было четыре года - уже подросток
- то есть, достаточно много, чтобы научиться сдерживать свою фантазию.) По
окончании моих объяснений она исследовала меня сама, что было не особенно
приятно, так как ее четырехпалая рука была больше человеческой ступни и,
кроме того, достаточно грязной и вооруженной опасными когтями.
Тибру, казалось, правильно поняла только назначение грудей, так как
припоминала, что в конце периода, который она провела в бессознательном
состоянии и который на языке женщин называется "большие боли в бедрах", ее
сосал ребенок. (Ее выражение для другого бессознательного состояния звучит
буквально: "Боль-в-заднице".) Она деловито и к месту осведомилась, не могу
ли я притащить самца и показать ей все это.
Ну, я считаю себя в достаточно степени исследователем, чтобы
согласиться на ее предложение - если бы мне удалось найти мужчину, который
тоже был бы способен на это и захотел бы воспользоваться случаем. Если бы
это было в конце нашего пребывания здесь, я бы, вероятно, пошла на это. Но
руководство экспедицией - дело щекотливое; даже тогда, когда руководишь
десятком высокообразованных и свободных по должности людей; а впереди у
нас было еще три года.
Я объяснила, что старейшины избегают подобных действий с мужчинами,
которыми они руководят; и Тибру приняла это объяснение. Они хоть и не
помешаны на дисциплине, но имеют понятие о вежливости и социальных
правилах. Она сказала, что попросит об этом других человеческих самок.
Возможно, я сама должна была бы выполнить эту просьбу, но ей я этого
не сказала. Я с облегчением восприняла то, что сорвалась, наконец, с
крючка, но мне было очень любопытно узнать, как отреагируют на это наши
люди.
Парочка, согласившаяся на это, оказалась той самой, от которой я
меньше всего этого ожидала. Оба они были робкими, стеснительными, во
всяком случае, по отношению к своим. Хорошие исследователи, но не того
сорта, в чьем обществе можно было бы расслабиться от условностей. Я
полагаю, у них лучшая "антропологическая перспектива", чем у остальных,
если брать в расчет их собственное поведение.
Во всяком случае, они вошли в маффа, которая, как правило,
принадлежала Тибру, и Тибру испустила крик, означающий "Все свободные
самки, сюда!" Я спрашивала себя, была ли наша парочка на самом деле в
состоянии дать представление в этой маленькой, укрепленной на колышках
юрте, заполненной потеющими и задающими вопросы на чужом языке гигантами.
Все созванные женщины устремились в палатку и через несколько минут
начали издавать странные звуки. Сначала эти звуки меня удивили, но потом я
узнала их смех! Я слышала индивидуальный смех плати - своего рода хрип,
как при втягивании воздуха... но девятнадцать одновременно смеющихся плати
издавали совершенно неземной шум.
Эти двое продержались там долго, но я так никогда и не узнала,
действительно ли они закончили свою демонстрацию. Когда они вышли из
маффа, лица их были кроваво-красными, они смотрели в пол, а позади них
несся нестихающий громкий смех. Я никогда не говорила с этими двумя об
этом, а когда спрашивала об этом Тибру или какую-нибудь другую самку,
ответом был лишь полузадушенный смех, поэтому я почти поверила, что мы
стали здесь виновниками непристойной шутки. (С другой стороны, я уверена,
что сексуальность плати, наконец, найдет свое место в непристойном
лексическом фонде каждой человеческой культуры.)
Но позвольте мне вернуться к началу.
Мы пришли на Санхрист-4 с ничтожным словарным запасом и массой
ошибочной информации. Я не хочу сказать этим ничего унизительного о
способностях и поступках моих коллег. Экспедиция Гарсии просто пришла сюда
не в то время и находилась тут недостаточно долго.
Большая часть их опыта в отношении плати была собрана ими глубокой
зимой, что соответствует самому оживленному и цивилизованному времени
года. Они проводят свое время дома, создавая тонко обработанные
скульптуры, которыми десять лет назад был так поражен мир искусства, и
исполняя музыкальные произведения и танцы, вызывающие своей диковинностью
содрогание. Вне жилища они услаждали себя сложными играми и показательной
спортивной борьбой. Кладовые полны, время родов и вскармливания детенышей
давно прошло, и семья излучает довольство до самого наступления времени
таяния снегов. Мы и сами познакомились с этим приподнятым настроением. Я
не могу осуждать людей Гарсии за их восторженные сообщения.
Но мы до сих пор не знаем, что произошло. Или почему это произошло.
Возможно, если эти записи сохранятся, следующие исследователи...
Но я в этом сомневаюсь.

ГАБРИЭЛЬ
Мне снился странный сон, о еде - о настоящей, вареной пище - как
вдруг в нем появилась Мария, потянула меня за рукав, оттаскивая от стола.
"Габ, проснись!" - и я проснулся; промерзший, наполненный болью и
голодный.

Времена года - Холдмен Джо => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Времена года писателя-фантаста Холдмен Джо понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Времена года своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Холдмен Джо - Времена года.
Ключевые слова страницы: Времена года; Холдмен Джо, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов