А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Андрей и Нина присоединились к нему. Я же сидел и улыбался. Все вокруг казалось мне очень милым и приятным, но с места встать я не мог. Потом голова у меня закружилась, и больше я ничего не помню.
МОСТ БЕЗ ПЕРИЛ
Утром я проснулся оттого, что белка прямо из открытого окна прыгнула на старинный диван, на котором я спал.
Все давно уже встали. Смотритель накормил нас завтраком, дал еды на дорогу, и мы втроем отправились к лесному озеру. Дорогу туда нам объяснил он же, сказав, что там очень красиво.
Мы не спеша – Андрей и я с рюкзаками, а Нина налегке – зашагали по лесной дороге, потом свернули на тропку и шли по ней километра три – сперва лесом, потом через моховое болото. Затем начались невысокие холмы, поросшие вереском и можжевельником. Солнце поднималось все выше, было уже тепло, даже жарко. Вскоре с одного из холмов нам открылись озеро и небольшая река, впадающая в него.
– Пойдемте на тот берег, – сказала Нина. – Смотрите, как там хорошо!
Тот берег действительно был очень красив. На пологом берегу виднелись серые валуны, немного подальше начинался лес. На берегу стояла маленькая бревенчатая избушка. Однако все это было довольно далеко.
– Стоит ли идти туда? – сказал я. – Разве плох этот берег?
– А тот лучше! – возразил Андрей.
Я примкнул к большинству, и мы пошли под изволок к реке.
Мост через нее никак не походил на то, что мы обычно подразумеваем под этим словом. Просто в двух местах были вбиты сваи, и с берега на берег были перекинуты три связи из бревен, по два бревна в каждой. Никаких перил не было.
Андрей первый ступил на этот мост, за ним Нина, я же замыкал шествие. Мы шли осторожно. Вода внизу была темна от глубины, она бурлила у свай, здесь чувствовалась сила течения. Слева от моста река сразу расширялась – там был омут. Маленькие водовороты тихо двигались по его поверхности.
– Как хорошо! – сказала Нина, остановясь и заглядывая вниз в глубину. И вдруг, потеряв равновесие, испуганно вскрикнув, она упала вниз, в эту темную от глубины воду.
И в то же мгновение Андрей кинулся за ней с моста. Он забыл снять рюкзак, и я понял, что он может утонуть – ведь плавать-то он так и не научился. Тогда, скинув с плеч свой рюкзак, я положил его на бревна, затем быстро снял ботинки и швырнул их на берег. После этого я нырнул в воду. Когда я вынырнул, то увидел, что Нину уже далеко отнесло течением, и она плывет к берегу. Я за нее не боялся, так как знал, что она хороший пловец. Андрея же нигде не было видно. Я стал нырять и наконец нашел его под водой. Сорвав с него рюкзак, я вытащил своего друга на поверхность и поплыл с ним к берегу. Вскоре ноги мои коснулись дна. Я вынес Андрея на берег – на тот самый, куда мы направлялись, – и тут ко мне подбежала Нина.
– Что с ним? Что с ним? – крикнула она. – Это я во всем виновата!
– Ни в чем ты не виновата, – успокоил я ее. – Просто ему не следовало кидаться за тобой. Не зная броду – не суйся в воду, – так говорит старинная пословица. Ведь он плавать не умеет! А ты, чем попусту плакать, лучше окажи ему помощь.
Мы сняли с Андрея куртку и рубашку. Он не шевелился и не дышал, тело его было совсем бледное, и только у плеча синел небольшой шрам – след взорвавшейся золотой трубы, когда он производил опыты в Вольной лаборатории.
Мы стали делать ему искусственное дыхание, но он оставался недвижим. Поняв, что дело серьезное, я решил вызвать Врача. Я никогда не снимал с запястья Личного Прибора, и теперь он пригодился. Я нажал кнопочку автокоординатора и кнопочку с красным крестом и восклицательным знаком – срочный вызов Врача.
– Нина, я буду делать ему искусственное дыхание, а ты беги вон на ту полянку и маши руками. Или, еще лучше, сними свою блузку и размахивай ею. Тогда Врач из экстролета скорее обнаружит нас.
Я взглянул на Личный Прибор. Рядом с кнопкой вызова уже засветилась зеленая точка – знак, что вызов принят. Но я продолжал делать Андрею искусственное дыхание, хоть от этого и было мало толку.
Вдруг из лесу послышался хруст валежника, шум раздвигаемых веток – и на берег выбежал Человек. Вид у него был такой, будто он спрыгнул с ленты старинного фильма. Рукава его рубашки были засучены по локоть, в правой руке он держал опущенный дулом вниз старинный дуэльный пистолет. На запястье одной руки его блестел Личный Прибор, – что было вполне современно, – но на запястье другой виднелось нечто напоминающее ручные часы. «Болен потерей чувства времени, бедняга», – успел подумать я.
Человек бросил пистолет на песок и, подбежав к лежащему без движения Андрею, положил руку с приборчиком, который я принял за часы, ему на лоб. Тогда я догадался, что никакие это не часы, а просто ЭСКУЛАППП [Электронный Скоростной Консилиум, Указывающий Лечащему Абсолютно Правильные Приемы Помощи – старинный медицинский агрегат; ныне заменен более совершенным, действующим дистанционно]. Значит, Человек этот был Врач.
Едва Врач приложил ЭСКУЛАППП ко лбу Андрея, как на приборе засветилась тонкая зеленая черточка. Затем ЭСКУЛАППП негромко, но внятно заговорил:
– Семьдесят восемь болевых единиц по восходящей. Летальный исход предотвратим. Внутренних повреждений нет. Состояние, по Мюллеру и Борщенко, – альфа семь дробь восемь. Делать искусственное дыхание типа А три. Делать искусственное дыхание. Летальный исход предотвратим.
– Ну, это уж я сам знаю, – сказал Врач, обращаясь не то к прибору, не то к нам, не то к самому себе, – и стал делать Андрею искусственное дыхание по всем медицинским правилам.
Вскоре Андрей начал подавать признаки жизни. Врач снова приложил ЭСКУЛАППП к его лбу. Зеленая черточка на приборе теперь не дрожала, она стала шире. Прибор снова заговорил:
– Летальный исход предотвращен. Одиннадцать болевых единиц по нисходящей. Данные, по Степанову и Брозиусу, – бета один плюс зет семь. Больному нужен полный отдых четверо суток. Питание обычное. Летальный исход предотвращен.
Андрей тем временем совсем ожил. Он только был очень бледен после пережитого.
– Пусть он полежит еще немного, – сказал Врач. – Потом отведите его в ту избушку, и пусть он отоспится. А затем его надо как следует накормить. Моя помощь больше не нужна. Сейчас мне предстоит куда более неприятное дело, пойду убивать зайца. Понимаете, я только прицелился – и вдруг ваш вызов...
– А вас-то за что наказали охотой? – спросил я Врача.
– Меня? А разве вы не слыхали об этом ужасном случае в районе Невского? Там умер Человек девяноста шести лет от роду. Не дожил до МИДЖа целых четырнадцать лет! А я – Врач-Профилактор, я отвечаю за длительность жизни Людей в этом районе. Я сам на собрании Врачей потребовал себе наказания.
– А почему вы избрали такое неудобное орудие убийства? – спросил я. – Ведь из ружья легче попасть.
– У меня есть друг – Смотритель Музея Старинных Предметов, он дал мне этот пистолет и научил из него стрелять. Пистолет легче носить.
Врач поднял свое оружие и направился в лес, а мы с Ниной остались возле Андрея. Вскоре он почувствовал себя настолько хорошо, что смог передвигаться. Я навьючил на себя рюкзак, затем мы с Ниной взяли моего друга под руки и речным берегом повели его к озеру, где среди валунов виднелась старинная деревянная избушка в одно окно.
– Постойте! – спохватился я и, быстро вернувшись к месту происшествия, разделся и нырнул в омут, где довольно быстро отыскал рюкзак Андрея.
Вскоре мы добрели до избушки. Она была очень старая. Внутри там были печь, стол, стул, а на полу толстым слоем лежало сено – оно здесь хранилось для зимней подкормки лосей. На чердак вела лестница. Там тоже лежало сено.
– Чур, я на чердаке ночую! – крикнула Нина. – Здесь так уютно.
– О ночлеге думать еще рано, – резонно возразил я. – Прежде всего нам надо обсохнуть и поесть. Ты, Нина, иди на ту сторону избушки и раздевайся там, а мы расположимся по эту сторону.
Вскоре мы с Андреем уже лежали голышом на песке, а наша одежда была расстелена рядом. Я лежал на спине и смотрел на небо. Оно было светло-голубое, даже белесоватое, как всегда в жаркие безоблачные летние дни. Я думал о том, что это легкое, невесомое небо, как бы состоящее из ничего, всегда остается самим собой, а вот на прочной вещественной Земле все меняется.
– Пока ты бегал вытаскивать мой рюкзак, Нина мне рассказала, как все произошло, – прервал мои размышления Андрей. – Мне обязательно надо выучиться плавать...
Я знал, что Андрей благодарен мне, но в наше время выражать благодарность было уже не принято. Ведь если А благодарит Б за то, что тот поступил как должно, то этим самым А как бы предполагает, что Б мог поступить и иначе.
Из-за избушки послышался смех Нины. Потом она закричала:
– Он бежит к вам, он мой платочек утащил!
– Кто бежит? – крикнул я. – Никого тут нет.
– Ежик! Подошел и платочек унес! Такой хитрый.
Действительно, из-за угла избушки показался еж. На его иглы был наколот платочек. Я взял этот платочек, еж сердито зафыркал.
Вскоре у всех у нас одежда просохла, и мы втроем принялись за еду. Рюкзак Андрея промок, но в нем, к счастью, лежали консервы, а им ничего не сделалось. Хлеб же и дорожная посуда находились в моем рюкзаке. Лесные птицы летали и прыгали возле нас, собирая крошки, которые мы им бросали.
ДЕВУШКА У ОБРЫВА
Утром я проснулся поздно, очень хорошо было спать на сене. Когда я открыл глаза, то увидел, что Андрей сидит у окна за столом и что-то пишет. Он почувствовал мой взгляд и обернулся ко мне.
– Ничего, что я взял из твоего рюкзака тетрадь и разнял ее на листы? – спросил он. – В моем рюкзаке была бумага, да она вся промокла.
– Работай, работай, – ответил я. – Только там у меня записаны кое-какие мысли по поводу «Антологии», ты не вздумай делать поверх них свои записи.
– Нет, что ты! – сказал Андрей. – Я пишу на другой стороне.
Я встал и подошел к нему. Весь стол был покрыт исписанными листками [эти листы ныне хранятся в музее Светочева; на их обратной стороне действительно есть записи Матвея Ковригина].
– Только цифры, формулы, знаки и значки и ни одного человеческого слова, – сказал я. – И давно ты встал?
– С рассветом, – ответил Андрей. – Я спал очень крепко, но потом меня словно что-то толкнуло. Я проснулся и сел сюда.
– Ты уже хорошо себя чувствуешь?
– Физически – не очень. Есть еще какая-то слабость, усталость. Но голова работает хорошо. Знаешь, я, кажется, прихожу к важному решению.
– Ты уже много раз приходил к разным важным решениям, а потом оказывалось, что это – ошибки.
– Нет, теперь – нет. Кажется, на этот раз я поймал черта за хвост. Совсем неожиданный вывод. Я даже сам не понимаю, как я мог до этого додуматься.
– По-моему, тебе надо как следует выспаться, отлежаться. А потом, на свежую голову, ты опять можешь заняться этим делом, – осторожно посоветовал я.
– Ты, кажется, думаешь, что я свихнулся? – засмеялся Андрей. – Если я и свихнулся, то со знаком плюс. Ты знаешь, если взять сто электронных машин и перед заданием расшатать их схемы, то девяносто девять машин впадут в технический идиотизм, а сотая может впасть в состояние гениальности и дать какое-то парадоксальное, но верное решение...
– Не буду спорить с тобой, – мягко ответил я. – А Нина все еще спит?
– Нет. Она на озере. Вот она стоит.
Я выглянул из окна. Нина стояла на невысоком песчаном обрыве и смотрела куда-то через озеро, вдаль. Ветер чуть шевелил ее платье. Солнце освещало ее сбоку, и она была очень хорошо видна.
– Девушка у обрыва, – сказал вдруг Андрей. – Как в одном стихотворении.
– Что за стихотворение? – поинтересовался я.
– Просто там девушка стоит у обрыва и смотрит вдаль. Перед ней озеро, кувшинки в воде; за ней – лес и утреннее солнце. А она стоит и смотрит вдаль. И кто-то смотрит на нее и думает: «Вот девушка стоит у обрыва и смотрит вдаль. Теперь я ее буду помнить всегда. Она уйдет в лес, а мне все будет казаться, что она стоит у обрыва. И когда я состарюсь, я приду к этому берегу и увижу: девушка стоит у обрыва и смотрит вдаль...»
– Не понимаю, чего хорошего нашел ты в этом стихотворении? Не люблю этих сантиментов... В Двадцатом веке и то лучше писали.
Андрей что-то пробормотал в ответ и уткнулся в свои записи, а я пошел на озеро. У самого берега росли в воде водяные лилии и купавы. Я прошел по шатким деревянным мосткам к открытой воде и долго умывался. Затем я пошел к Нине. Она все еще стояла на невысоком песчаном обрыве и бесцельно смотрела куда-то через озеро.
– Нина, ты хорошо спала? – спросил я.
– Очень хорошо. Вначале мне мешали летучие мыши. Они все влетали в окошечко и вылетали. Но они совсем бесшумные. Сейчас они там спят вниз головой – такие забавные. А ведь когда-то Люди боялись их.
– Нина, а ты не забыла об «Антологии»? – напомнил я. – Нам надо возвращаться в город.
– Нет, я останусь здесь на четыре дня, – спокойно ответила она. – Андрею нужно четыре дня покоя. Я буду готовить ему еду.
– Ну, не так уж он слаб, чтобы ему нужно было готовить еду, – возразил я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов