А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Не менее удивительно было видеть, что Нок - один из немногих сопровождавших армию - решил отхлестать извивающегося ротара своим в сущности безобидным щупальцем; всеед был настолько ошарашен, что и не подумал сопротивляться.
Какая-то фигура медленно и устало поднималась из глубин. Лавон узнал Шара, протянул руку и втащил запыхавшегося старика на край отвоеванной трубки. На лицо Шара было страшно взглянуть - такое на нем отражалось потрясение, такое горе.
- Погибло, Лавон. Все погибло. Все пропало.
- Что? Что погибло? В чем дело?
- Пластины. Ты был прав. Я зря тебя не послушал...
Шар судорожно всхлипнул.
- Пластины? Да успокойся ты! Что стряслось? Ты потерял одну из исторических пластин - или даже обе?
Мало-помалу наставник как будто восстанавливал контроль над своим дыханием.
- Одну, - ответил он с жалким видом. - Обронил в бою. Вторую я спрятал в опустевшей крепостной трубке. А первую обронил - ту самую, что едва начал расшифровывать. Она пошла на дно, а я не мог кинуться за ней вдогонку. Все, что я мог, - следить, как она, крутясь, падает во тьму. Цеди теперь ил хоть до скончания веков - все равно ее не найдешь.
Он спрятал лицо в ладонях. Балансируя на краю бурой трубки в зеленом отсвете вод, Шар выглядел одновременно трогательно и нелепо. Лавон не знал, что и сказать; даже он понимал, что потеря была большой, а может, и невосполнимой, что зияющий провал вместо воспоминаний о днях, предшествовавших Первому пробуждению, теперь, вероятно, никогда не будет заполнен. А уж какие чувства обуревали Шара - о том можно было только догадываться.
Снизу стремительно всплыла, направляясь к ним, еще одна фигура.
- Лавон! - раздался голос Фила. - Все идет как по маслу! Плывуны и прыгуны удирают - те, что остались в живых. Правда, в замке еще есть флоски, прячутся где-то во тьме. Вот если бы выманить их оттуда...
Возвращенный к действительности, Лавон прикинул шансы на выигрыш. Вся затея может еще провалиться, если флоски благополучно попрячутся в дальних норах. В конце концов, грандиозная бойня была сегодня отнюдь не главной задачей - люди задумали овладеть крепостью в целом.
- Шар, скажи, эти трубки сообщаются между собой?
- Да, - ответил старик без тени интереса. - Это единая система.
Лавон так и подпрыгнул, повиснув в чистой воде.
- Будем действовать, Фил. Нападем на них с тыла!
Резко повернувшись, он нырнул в устье трубки, Фил за ним. Давила темнота, в воде стоял зловонный запах флосков, но после секундного замешательства Лавон на ощупь отыскал проход в соседнюю трубку. Не составляло труда догадаться, куда двигаться дальше: стенки шли наклонно, все постройки флосков неизменно сходились на конус и отличались одна от другой только диаметром.
Лавон решительно держал путь к главному стволу - вниз и внутрь. Однако, заметив, что вода у очередного прохода бурлит, и услышав приглушенные возгласы и назойливый гул, он остановился и ударил в отверстие копьем. Коловратка издала пронзительный испуганный крик и дернулась всем телом, поневоле потеряв сцепление с трубкой - ведь захватный орган у флосков находится в нижней части тела. Лавон усмехнулся и поплыл дальше. Люди у устья трубки довершат остальное.
Достигнув, наконец, главного ствола, Фил с Лавоном методически обследовали ветвь за ветвью, нападая на пораженных всеедов сзади, принуждая их отпускать захват - чтобы воины наверху легко справились с ними, когда собственная тяга венчиков вытянет флосков наверх. Конусная форма трубок не давала всеедам развернуться для ответной атаки, тем более не позволяла им последовать за нападающими по лабиринтам крепости: каждый флоск от рождения до смерти занимал одну и ту же камору и никогда не покидал ее.
Завоевание всей крепости заняло каких-то пятнадцать минут. День едва начал клониться к закату, когда Лавон и Фил всплыли над самыми высокими башнями, чтобы окинуть гордым взглядом первый в истории Город Человека.
Он лежал во тьме, прижав лоб к коленям, недвижимый как мертвец. Вода была затхлой и холодной, темнота абсолютной. По сторонам смыкались стены бывшей крепости флосков, над головой один из Пара клал песчаные зерна в заново наведенную сводчатую крышу. Каждый из солдат армии нашел себе приют в других трубках, под новенькими их перекрытиями, - но где же шорох движений, где голоса? Кругом стояла нерушимая тишина, точно на кладбище.
Мысли Лавона текли медленно и вяло. Он тогда оказался прав наступала осень. У него едва хватило времени на то, чтобы поднять всех людей со дна в крепость до прихода осенних перемен. Осенью воды вселенной меняются местами - придонные поднимаются к небу, поднебесные уходят на дно - и перемешиваются. Термораздел разрушается до следующего года, пока весенние течения не образуют его снова.
И неизбежно резкая смена температуры воды и кислородное голодание повлияли на деятельность спорообразующих желез. Вокруг Лавона уже смыкается янтарная сфера, и он не в силах этому помешать. Это непроизвольный процесс, не зависящий от его воли, как биение сердца. Скоро, скоро стылую грязную воду вытеснит и заменит фосфоресцирующая жидкость, и тогда придет сон...
Тишина и холод. Темнота и покой.
В дальнем углу Галактики горит пурпурная
звездочка Тау Кита, а вокруг нее бесконечно
вращается сырой мирок по имени Гидрот. Многие
месяцы его озера и пруды кишели жизнью, но вот
солнце ушло из зенита, выпал снег, и лед наполз на
материк со стороны океана. И жизнь опять
погрузилась в дрему, сравнимую только со смертью;
битвы и вожделения, победы и поражения миллиардов
микроскопических существ сменились забвением,
когда все это не имеет ровно никакого значения.
Воистину всем страстям приходит конец, когда
на планете Гидрот правит зима; но зима
властитель не вечный.
ЭТАП ВТОРОЙ
1
Старый Шар отложил наконец толстую, иззубренную по краям металлическую пластину и выглянул из окна крепости, очевидно, ища успокоения в сияющей зелено-золотой полутьме летних вод. В мягких отсветах, упавших на лицо мыслителя сверху - там, под сводчатым потолком, безмятежно дремал Нок, - Лавон увидел, что перед ним, по существу, совсем еще молодой человек. Черты лица Шара поражали хрупкостью, не оставляя сомнений: с тех пор, как он впервые вышел из споры, минуло не слишком много лет. В сущности, у Лавона и не было оснований думать, что Шар в самом деле окажется стариком. Любого Шара по традиции величали "старый Шар". Смысл такого обращения, как смысл многого вокруг, затерялся, привычка уцелела. По крайней мере она придавала вес и достоинство должности мыслителя - средоточия мудрости племени, - подобно тому, как должность каждого из Лавонов подразумевала средоточие власти.
Нынешний Шар принадлежал к поколению XVI и, следовательно, должен был быть по крайней мере на два года моложе, чем сам Лавон. Если он и мог считаться старым, то исключительно в смысле разума.
- Отвечу тебе честно, Лавон, - произнес Шар, по-прежнему глядя куда-то вдаль сквозь высокое неправильной формы окно. - Достигнув зрелости, ты пришел ко мне за секретами металлической пластины точно так же, как твои предшественники приходили к моим. Я могу сообщить тебе кое-что из этих секретов, но по большей части я и сам не ведаю, что они означают.
- После стольких-то поколений? - воскликнул изумленный Лавон. - Ведь еще Шар III сделал первый полный перевод, разве не так? Это случилось давным-давно...
Молодой человек обернулся и устремил взгляд на гостя. Его глаза, большие и темные, словно впитали в себя глубины, которые только что мерили.
- Я могу прочесть то, что написано на пластине, однако в большинстве своем фразы кажутся лишенными смысла. Хуже всего, что записи неполны. Ты этого не знал? Но это так. Одна из пластин была утеряна на поле боя во время первой войны со всеедами, когда замки еще находились в их руках.
- Тогда зачем же я здесь? - спросил Лавон. - А на той пластине, что сохранилась, есть там что-нибудь достойное внимания? Действительно ли она донесла до нас "мудрость создателей" или это просто-напросто миф?
- Нет, это правда, - медленно ответил Шар. - Пожалуй, правда...
Он осекся; собеседники разом повернулись и уставились на призрачное создание, внезапно возникшее за окном. Затем Шар многозначительно провозгласил:
- Входи, Пара.
Существо в форме туфельки, почти прозрачное, за исключением серебристых с чернью зернышек и искристых пузырьков, которые во множестве наполняли его нутро, проскользнуло в комнату и остановилось, тихо шевеля ресничками. Секунду-другую оно висело безмолвно, обмениваясь телепатическими приветствиями с Ноком, плавающим под сводом, в принятой между ними церемонной манере. Никто из людей никогда не слышал этих бесед, но сомневаться в их реальности не приходилось: для дальней связи человек использовал сородичей Пара уже на протяжении многих поколений. Потом реснички всколыхнулись сильнее:
- Мы явились к вам, Шар и Лавон, в согласии с обычаем...
- Добро пожаловать, - отозвался Шар. - Если не возражаешь, Лавон, давай отложим вопрос о пластинах и выслушаем, что нам скажет Пара. Это тоже часть знаний, которые каждый из Лавонов должен усвоить при вступлении в должность, и по своему характеру эти знания важнее, чем записи на пластинах. Я могу сообщить тебе, и то намеком, кто мы. Пара начнет с рассказа о том, как мы появились здесь.
Лавон с готовностью кивнул и стал заинтересованно следить за Пара, который плавно опустился на поверхность стола. Движения этого существа были столь грациозны и уверенны, столь экономны и точны, что поневоле заставляли Лавона усомниться в собственной едва-едва обретенной зрелости. В сравнении с Пара, как и с его разнообразными родственниками, Лавон ощущал себя не то чтобы убогим, но каким-то незавершенным.
- Нам известно, что по логике вещей человеку в этом мире места нет, прожужжал поблескивающий цилиндр, замерший над столом. - В нашей общей памяти сохранилось представление о временах, когда здесь не было людей, не было никого хоть отдаленно на них похожего. Помним мы и день, когда люди вдруг явились к нам, и сразу в довольно большом числе. Их споры вдруг очутились на дне, и мы обнаружили эти споры вскоре после весеннего пробуждения, а внутри спор разглядели людей, погруженных в дремоту.
Потом люди разбили оболочки спор и вылупились. Поначалу они казались беспомощными, и всееды пожирали их десятками - в те времена всееды пожирали все, что движется. Но вскоре этому пришел конец. Люди были разумны и предприимчивы. А главное, наделены качествами, чертами, каких не было ни у кого в этом мире, в том числе и у свирепых всеедов. Люди подняли нас на истребление всеедов, они овладели инициативой. Теперь, когда вы дали нам это слово, мы помним и даже применяем его, но так и не поняли, что же это за штука...
- Вы сражались бок о бок с нами, - заметил Лавон.
- С радостью. Сами мы никогда не додумались бы начать такую войну, но все равно она была справедливой и закончилась справедливо. И тем не менее мы недоумевали. Мы видели, что люди плохо плавают, плохо ходят, плохо ползают, плохо лазают. Зато они способны изготовлять и использовать орудия - идея, которой мы так и не поняли, поскольку она совершенно чужда нашей жизни, а другой мы не знаем. Но нам сдается, что столь чудесная способность должна бы вести к гораздо более полному владычеству над миром, чем человек может осуществить здесь.
У Лавона голова пошла кругом.
- Слушай, Пара, я и в мыслях не держал, что вы такие завзятые философы.
- Пара - представитель древнего рода, - заявил Шар. Он опять отвернулся к окну, сцепив руки за спиной. - Однако они не философы, а беспощадные логики. Учти это, Лавон.
- Из наших рассуждений может быть только один вывод, - продолжал Пара. - Наши странные союзники, люди, не похожи ни на кого другого в этой вселенной. Они плохо приспособлены к ней. И все потому, что они не принадлежат к нашему миру, а лишь кое-как приноровились к нему. Из сказанного следует, что существуют иные вселенные помимо нашей, но где они расположены и какими свойствами обладают, невозможно даже вообразить. Мы ведь, как известно, лишены воображения...
Неужели цилиндр иронизирует? Лавон не знал, что и подумать. Он тихо переспросил:
- Иные вселенные? Как же это?
- Сами не представляем, - монотонно прожужжал Пара.
Лавон еще подождал, но, очевидно, гостю больше нечего было сказать.
Шар снова уселся на подоконнике, обхватив колени и наблюдая за смутными образами, наплывающими из бездны и уплывающими обратно.
- Все верно, - произнес он. - Записи на пластине не оставляют в том сомнений. Разреши, теперь я перескажу тебе их смысл. Нас изготовили, Лавон. Нас изготовили люди, не похожие на нас, хотя они и стали нашими предками. С ними приключилась какая-то беда, и они изготовили нас и поместили в эту вселенную, чтобы, хотя им и суждено было умереть, раса людей все-таки уцелела...
Лавон так и подскочил с витого водорослевого коврика, на котором сидел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов