А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Берёзкина? Вот дура. Ну и фиг с ней. У нас теперь проблем с ляльками не будет.
- С кем?
- С тёлками. Ну, сейчас так говорят: с ляльками. А что было сегодняшней ночью?
- Мы сидели у Зюскевича под этими колпаками...
- Да-да, потом в голове что-то скрипнуло. И всё.
- Скрипнуло. И мы оказались в гостях у Лужина, на дне рождения Берёзкиной.
- Лужина?..
- Её первый муж. То есть, ещё не муж, жених. Партийный товарищ, инструктор чего-то там... горкома.
- Партии или комсомола?
- Партии.
- Это серьёзно. И что я?
- У него большая квартира, прямо на Невском. Гостиная, стол ломится, танцы-шманцы под магнитофон... Потом ты пел под гитару, что-то из "Аквариума". Слова забывал. Потом... мы с тобой на пару за столом с рюмками, другие разошлись по квартире или танцуют, на нас никто не обращает внимания. Берёзкину, в тот момент, когда переклинило, сильно качнуло. Она попросила полежать, Лужин её вывел. И ты вдруг подсаживаешься на измену. Безобразным голосом кричишь: "Лужин! Я твою невесту в четырнадцать лет имел. Как хотел. Понял, Лужин? Жених!.. Ты же них-хуя не знаешь. А я твою невесту и так и так..." И в таком духе.
Гусев перестал пить пиво. Ощупал подбородок.
- Били?
- Вообще-то хотели гитарой по голове треснуть. Я тебя увёл. Довёз до дома, уложил спать. Я им сказал, что у тебя контузия, после армии. Как будто ты в Афгане служил. Ну, что ты псих.
- Это хорошо, это правильно, - Гусев сосредоточенно закурил. - Лужин опасный человек, я его вспомнил. Он потом был заместителем Романова. Очень хорошо про контузию, что псих...
- Он, я думаю, не поверил. Тёртая сволочь. Так, для гостей, сделал вид, что всем это известно и не стоит обращать внимания на несчастного. Думаю, что запомнил.
- Да, теперь всё зависит от Берёзкиной. От того, как она себя поведёт по отношению к нам.
- Надо поговорить, попросить прощения, - Гусев продолжал тихо паниковать. - Мне здесь нравится, я не хочу обратно в сорок четыре! - он посмотрел в окно. - Для меня это последний шанс. Через десять лет, в девяносто четвёртом, я уже там, в "Сталине", в лакейской униформе... Тебе не представить, как достало. Только здесь, здесь и сейчас настоящий рок-н-ролл! Сейчас, пока за него не платят, пока он под запретом!
- Ладно, ладно, - Телегин попытался друга успокоить, - никто тебя ещё не трогает. Кира выйдет замуж, всё простит, будет делать нам протекцию. Ну, то есть, чтобы никто не дёргал. Даже КГБ состоит на службе у партии... я надеюсь.
- Если выйдет за Лужина, тогда нормально. Ковры, хрусталь, спецпросмотры в Доме кино, дачи, круизы, капстраны... Забудет все обиды и все свои принципы. У тебя-то какие планы?
- Напишу "Генерального секретаря".
- Опять?!
- На этот раз успею. Успею издать до перестройки. Получу своё положенное всё и ещё маленькую тележку. На Нинке-Как-Картинке женюсь.
- Вот это мудро. То, что ты на счёт Нинки. Флаг в руки, - одобрил Гусев. - Знаешь, что меня удивляет... То, что Берёзкина пригласила нас на день рождения. Ну, после всего этого.
- После чего! Что ты помнишь?
- Ну... что мы её тогда... напали на неё, чёрт попутал.
- Ты что дурак? Она же приглашала в другой жизни, когда ничего не было.
- А, ну да.
Они закосели, появилось желание добавить. Пошуршали записными книжками, возрадовались нахлынувшим воспоминаниям, позвонили туда-сюда, направились в гости. В те времена никто нигде особенно не работал, все были не прочь выпить, вопрос упирался только в деньги. А деньги у Телегина были.
4
Спустя несколько дней, едва более или менее очухавшись от пьянки, Телегин засел за пишущую машинку. В 1984-м он имел стабильную работу и хлебосольный приют в небедном родительском доме. Встреча с помолодевшей на двадцать лет матерью и начинавшем потихоньку спиваться отцом его потрясла. Здесь было хорошо. Надёжно и уютно. Ему больше не хотелось отдельной, самостоятельной жизни. Неудачная женитьба, размены квартир, переезды - всего этого впереди уже совершенно точно не было. Он не стал бы писать и "Генерального секретаря", если бы не мамаша. Он помнил, как она переживала его неудачу. Тогда, с началом перестройки, рухнула перспектива массовых миллионных тиражей, госдач и привилегий члена Секретариата союза Писателей. Мамочка напрягала партийные связи, но система уже не работала. На этот раз он успеет.
Телегин помнил все редакции своей эпопеи наизусть. В том числе самый первый, идейно насыщенный. Две трети к этому времени уже напечатаны. Оставшиеся пятьсот страниц он напечатает за месяц. Если будет лень печатать, наймёт машинистку и надиктует, не поднимаясь с дивана... Далее. - Телегин прищёлкнул пальцами. - У него в самом разгаре отношения с Ниночкой. Секретаршей главного редактора. Потом он сам станет главным, а она так и останется секретаршей. И она будет верна ему всю жизнь. А он, не понимая истинной женской красоты, будет волочиться за "роковыми" красотками и громоздить одну непростительную глупость на другую. Если он женится на Ниночке сейчас и приведёт её в родительский дом, оба они обретут покой и счастье на всю оставшуюся жизнь! Теперь у него хватит мудрости для этого решения. Должно хватить. Зюскевич думает, что изменить судьбу из прошедшего времени невозможно. Чушь, он хочет, чтобы любая его теория работала. Как бы не так! Человек всегда хозяин своей судьбы - и в прошлом, и в будущем. Завтра же он пойдёт в редакцию и сделает Ниночке предложение. Завтра же он приведёт её в дом и представит родителям как свою невесту. На этот раз всё будет хорошо.
* * *
У Телегина была феноменальная память, в ячейках которой хранились тексты всего прочитанного. У Киры Берёзкиной не было ничего, кроме красоты. Красоты и опыта сорокачетырёхлетней женщины, прошедшей через мясорубку интриг модельного бизнеса. Четырежды она была замужем, имела тайных любовников, знала особенности эпохи социализма, криминала и устаканившихся двухтысячных.
Разумеется, она не собиралась повторять свои ошибки по второму разу. Товарищу Лужину дана решительная отставка. Через пару лет он попросту разорится на первых кооперативах, будет пытан паяльником, выброшен из квартиры и оставшуюся жизнь будет побираться по помойкам. То есть, на счёт помоек она точно не знает, но что-нибудь в этом роде, совершенно определённо.
О чём, о ком, о каких ещё женихах можно рассуждать, если её первая любовь, её первый настоящий мужчина... это... Нет, не может быть. Но всё равно, кто бы он ни был, наверняка, если бы не эти подонки, она прожила бы с ним долгую и счастливую жизнь. Как это удивительно! Ведь он точно напоминал ей кого-то, и она никак не могла вспомнить, кого именно, пока дежурная не прочла фамилию в больничном журнале... Какое странное совпадение. И как нелепо всё закончилось.
А теперь, в этот раз, у неё только одна задача, одна мечта: найти его и заставить полюбить снова. Если это вышло один раз - у сопливой не сформировавшейся девчонки - то неужели она не сделает это сейчас, в полном цветении! Если он позвал её первый, значит он увидел в ней что-то привлекательное. А теперь, с такой внешностью, она сама может сделать первый шаг навстречу. Она владеет искусством любви так, как ни один самурай не владеет своим мечом. Её потайные мышцы могут сжиматься столь сильно и работать столь изощрённо, что ни один мужчина, раз оказавшись с ней в постели, уже никогда после не взглянет на другую...
Нужно только найти его. Но если это невозможно, если он умер или любит другую, нужно найти того, другого, который вонзил нож, скальпель в тело её возлюбленного. Найти доктора Борга и убить его. Человек, который бьёт другого человека скальпелем в живот, не должен быть доктором. Он должен быть по меньшей мере мёртвым.
* * *
У Телегина был "Генеральный секретарь".
Берёзкиной владели любовь и месть.
Но что же такое особенное было у Гусева, благодаря чему он мог бы строить свои красивые планы? У него был абсолютный слух и навыки игры на фортепьяно. Но у него не было абсолютно никаких планов на будущее.
По своей сути Гусев был легкомысленным разгильдяем; именно этим объяснялось его невезение в делах, требующих усидчивости и серьёзного подхода. После армии он кое-как закончил институт Культуры и получил высшее образование. Но теперь он не собирался ни в армию, ни в институт. Возникали какие-то идеи по поводу кооператива, заведомо крупного выигрыша в спортлото (в 87-м, заполняя карточку, он ошибся на две цифры) - всё это маячило в весьма отдалённом будущем. Он понятия не имел, что будет завтра, а потому решил расслабиться и просто плыть по течению. Эту свою жизненную позицию, как и многие другие слабовольные лентяи, он называл дзен-буддизмом.
5
Раньше, чем Гусев собрал свою группу "Корни" на репетицию, его вызвали на халтуру. Халтурой называлось не левое выступление, на котором можно немного заработать, а ночная сессия записи ради искусства. На этот раз позвонил Дюша из "Аквариума": Курёхин в отъезде, студию могут прикрыть, новый альбом горит.
Партия сказала "надо" - комсомол ответил "есть".
Студия запрятана в специально вырытом солдатами рока погребе под Дворцом пионеров. Днём гениальный Андрей Тропилло ведёт там кружок звукозаписи, а вечером все скидываются на бутылку сторожу и переносят аппаратуру в подполье. Начинается запись звука на огромные студийные бобины.
Записывают едва проклюнувшийся "День Серебра". Слова, музыка дописываются на ходу. Но Гусеву не надо ничего объяснять, у него клавишные партии отскакивают от зубов. Он играет, как ему кажется самому, не хуже Курёхина. Разве что, местами, тремоло не так быстро.
- Хорошо стал играть, - повернувшись к нему, заметил Тропилло.
Но комплимент Гусева не обрадовал; странно как-то сказал, удивлённо, что ли. Наверное, он всё-таки хотел сказать "по-другому стал играть". И музыканты поглядывают неодобрительно. Хорошо играть можно по разному. То, что годится для "Виртуозов Москвы", для "Аквариума" не катит. Звук должен рождаться на лету, упоительно, круто, завораживающе, иначе слушателя не вставляет.
- Что сыграем? - БГ смотрит на музыкантов.
- Это... "Иван-чай" хорошая песня, - влезает Гусев на свою голову. Блин, она ещё не написана. - То есть, эта... - (Вспоминай 84-й, идиот!) "Два - двенадцать - восемьдесят пять - ноль шесть"! Тоже хорошая песня, бодрая...
Пауза.
Ё-моё, прямо в названии дата - восемьдесят пятый, декабрь. Сын, что-ли, родился... Его ещё и в проекте нет. Да, точно, альбом называется "Дети Декабря", опять прокололся. БГ смотрит нехорошо, пристально.
- "Сны о чём-то большем"! - опять не угадал?..
В голове мелькнуло. Не успел понять, что именно. Подумаешь, царь русского рока... Что же это было?..
- "Пока не начался джаз", - командует БГ, и Гусев едва успевает догнать свою партию.
Под утро расходятся недовольные. Командир сказал, что придётся писать всё снова. Легоко догадаться, что Гусева не позовут. Будут дожидаться Курёхина. Пару остановок в метро по пути за компанию с басистом.
- Слушай, Фан, почему такая лажа, почему он недоволен?
- Не знаю... - Фан выкручивается, - ну ты как-то странно играешь. Так, чересчур...
- Чересчур хорошо или плохо?
- Хорошо, хорошо.
Фан мучительно ждёт своей остановки.
- Лучше Курёхина, что ли?
Фан припёрт к стенке, надо отвечать.
- Как "лучше-хуже"? По другому. Ну вот в прошлый раз ты играл как, допустим, Петя Подгородецкий.
- Это же круто.
- Это круто... А сегодня - вроде как ещё лучше. Как...
- Ну я понял примерно. Как Ливон Аганезов.
- Как старый еврей-виртуоз на свадьбе, - решился сказать правду Фан, потому что подъехали к его станции.
- Спасибо за откровенность...
- Не переживай, старик!
Осторожно, двери закрываются. Старик...
Нет, он не старик, он это докажет. Особенно этому... зазнавшемуся царю русского рока. Даже разговаривать не захотел, как будто не человек, а музыкальный автомат. С Курёхиным он так себя не поведёт. Тот вроде как кардинал, БГ его ещё и боится. А Гусева, или как там его, можно надкусить и выбросить. А плод - да-да! - может оказаться весьма ядовитым... В голове опять мелькнуло что-то яркое, приятно удивившее, но всё ещё неопознанное. Гусев замер и напрягся. Но тут электричка подъехала к его станции.
6
Вечером Гусев собрал на репетицию свою группу. Здесь он главный, здесь никто не скажет, что он играет как старый еврей на свадьбе. В группе, кроме него, ещё трое: гитарист, басист и ударник.
Гитарист - Гена Крюков, по прозвищу, естественно, Крюк. Но чаще его зовут Лохматый Чёрт. Он старше, безумнее и волосатее всех в группе. Запиливает тяжёлый блюз так, что душа в пятки. Он же поёт - хрипло, на английском языке. То, что на английском, вообще-то не факт - скорее всего, имитирует; английского он, кажется, вообще не знает, а в школе учил немецкий. Сидит на игле. Но пока ещё вменяем, с ним можно плодотворно работать. Совершенно непонятно, откуда он берёт деньги.
На бас-гитаре играет Кирилл Басс. Уникальное совпадение названия инструмента и фамилии не случайно. Скрипач с фамилией Скрипка, полковник Полковников - они на каждом шагу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов