А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Лицо Ингольда побледнело:
— Это же сумасшествие.
— И я говорил ему то же, — горько произнес Главный Судья. — Не забывай, что мы были в безвыходном положении. Ходили слухи, что придется без всякой надежды на победу выступить из Кво и сразиться с ними волей-неволей. Лохиро заявил, что сумасшествием будет слабому человеку решиться на это, а он себя таковым не считает. Он был горд, горд и отчаян. Ты знаешь, что он всегда бросался в бой, не щадя себя. Наверное, он полагал, что его смерть — это самое худшее, что может произойти. Затем пал Гей. Мы видели это в зеркале Анамары: увидели тебя с Элдором и всех остальных в углу пылающего Дворца и больше не смотрели. Была глубокая ночь, близился рассвет. Лохиро оставил нас в библиотеке, на сердце у меня кошки скребли, и я не заметил, куда он делся. Это не столь важно. Тот день был горьким для нас, Ингольд. Мы искали тебя в зеркале, но не обнаружили даже твоих следов. Мы оплакивали твою гибель.
— Вполне резонно, — вздохнул Ингольд. — Я пересек Пустоту и оказался в другой Вселенной. Со мной был принц Тир. Лохиро искал меня?
Вос покачал головой:
— Не знаю. Никто из нас не видел его в тот день. Под вечер завязался разговор о походе в Карст, где мы видели много беженцев. Мы знали, что Дарки вступят в бой и что единственным колдуном в радиусе сотен миль был Бектис. Мы говорили об этом до самой темноты.
Старый Судья вновь замолк, его странные глаза потускнели. В мерцающем свете слышалось тяжелое дыхание собравшихся. Рот Ингольда был скорбно сжат, кровь отхлынула от лица, словно он потерял ее при ранении. Глядя на него, Руди вновь увидел руины маленького мирного городка, пахнущего осенней сладостью виноградных лоз, дико растущих над разноцветными камнями, и шум морского прибоя.
— Я не знаю, когда Лохиро обратился в Дарка, — тихо продолжил Вос. — Знаю только, что глубокой ночью мы все еще находились в башне, обсуждая, как лучше поступить. Затем вдруг стены задрожали, словно от взрыва, раскалывающего опоры башни пополам, будто земля под нами взорвалась. Я поднялся, но никто больше не смог сдвинуться с места. Двери библиотеки распахнулись, и я увидел в проеме Лохиро с отсутствующими, пустыми глазами, словно из сине-зеленого стекла. Позади него был такой ураган Тьмы, которого я никогда не видел. Он был Архимаг — лишь он мог управлять всеми нами.
Ингольд покачал головой:
— И все было кончено.
— Анамара пыталась сражаться с ним. На какое-то мгновение я отчетливо увидел ее лицо, мелькнувшее в схватке света и тьмы. Но у меня не было уверенности, что Лохиро вобрал в себя сущность Тьмы. Когда этот страшный смерч ворвался в комнату, я перевоплотился в ужа, самое низкое и быстрое создание, о котором успел подумать. Я испытал бездну нечеловеческих ощущений, различая лишь мглу и крики, огонь и мигание света. Башня рушилась на глазах. Лохиро превратился в одного из них и унесся в ночь. Забравшись на камень, я видел мглу, опускавшуюся на город, и огромные столбы огня. Хэсрид был драконом. Остальные тоже приняли различные обличья, чтобы сражаться, но Дарки и Лохиро смели их всех, хотя в тот момент мне было все равно. Я был змеей, со змеиными страхами и желаниями. Мне стало холодно и я спрятался до рассвета в камнях.
Снова воцарилась тишина. В голубовато-бледном свете Руди увидел слезы — слезы по Архимагу, по миру, в уголках которого они жили, по мечте этого исчезнувшего города, к которой когда-то они все стремились. Ингольд уже выплакал все слезы в Сивардских горах и сейчас устремил отрешенный и опустошенный взгляд вдаль.
Золотистые глаза Воса вернулись в настоящее:
— Ты когда-нибудь бывал в чужой шкуре, Ингольд?
Ингольд кивнул. Больше никто не шелохнулся.
— Тогда ты поймешь, что после всего этого время для меня ничего не значило. Сколько мне его потребовалось, чтобы покинуть Сивардские горы, я не знаю. Пожиратели мелких насекомых не считают дней. Частью мозга я понимал, что я человек и колдун, но меня это мало волновало. Возможно, это был лишь траур. Я прятался в скалах и в одиночку полз сквозь мокрую траву. Я был ничем... ничем. Но в глубине души я оставался человеком, и, пока я медленно полз на восток уже далеко в пустыне, у меня появилось желание отыскать Угловую башню Дейра в Ренвете у перевала Сарда. Это было человеческое желание, гораздо выше того, что могла почувствовать змея. И добиться его исполнения мог только человек. Так я стал человеком. Я не знал, — тихо закончил он, — что этот призыв исходил от тебя, мой друг.
Ингольд вздохнул:
— Наверное, бездумно ползать и извиваться было удобней, змей-маг.
Линия, появившаяся в углу широкого кривого рта, слабо обозначила улыбку.
— Жить на земле приятно, — отозвался Вос, — но компания становится надоедливой. Во всяком случае, я до самой могилы буду испытывать ужас перед грифом.
— Да, — согласился, вспоминая, Ингольд, — помню, многие годы меня мучили кошмары с собаками.
— Э... э? — проскрипел тонкий голос.
Нэн, ведьма, внезапно возникла в кругу, ее тусклые глаза сверкали злобой.
— Так приготовить тебе сверчковый суп, змей-маг? А тебе жирную мышь, Сэр Кот? Или вы собираетесь здесь стоять, пока не свалитесь от голода?
— Мама! — воскликнула шокированная Кара. — Это...
— Я сама знаю, что это, девчонка, — едко огрызнулась она. — Говорят тебе, дай бедным мужикам перекусить перед тем, как они начнут бахвалиться былой храбростью.
Сгорбленная спина заставляла ее задирать голову, чтобы смотреть на них, и Руди поймал себя на мысли, что ей не хватает лишь черной шляпы и метлы.
— Спасибо, — произнес с мрачным видом Ингольд. — Ваша забота трогает меня до глубины души.
— Ха! — проворчала она и заторопилась прочь, к уютному местечку, которое, догадался Руди, было общей кухней. В дверях она повернулась и погрозила деревянной ложкой. Густая паутина седовато-белых волос спадала на ее костлявые плечи, а глаза сверкали на хищном лице.
— Душа, в самом деле! — продолжала она. — У колдунов нет души и сердца. Я знаю, что говорю, так как одна из них, и сердца у меня не больше, чем у сорокопута.
С этими словами она скрылась из виду.
— Она права, — проговорил мягко Ингольд. Вос был шокирован, а Кта засмеялся.
— Алвир обеспечивает корпус колдунов тем же, чем и стражу, — объясняла Джил, пока Кара, ее мать и худая рыжая девочка подавали им овсяный хлеб и тушеное мясо из общего котла. — Бектис все еще обедает за высоким столом — думаю, потому, что еда там лучше, но полагаю, что они оба, он и Алвир, скоро останутся в одиночестве. — Она ухмыльнулась, взглянув на Альду, которая сидела по-турецки на шкуре бизона между Руди и заснувшим принцем Тиром, разделяя радость неожиданного пиршества.
Руди блаженно замурлыкал, не в силах скрыть счастье. Впервые за последние два месяца он был вымыт, выбрит и спокоен, и новизна всего этого доставляла ему удовольствие. Он был рядом с женщиной, которую любил, и среди таких же колдунов, как и он сам. Во время путешествия он даже не подозревал, что такое возможно. «Как странно, — мелькнула у него мысль, — заснуть под крышей».
Он отыскал под мехами руку Альды, которая счастливо улыбалась.
В тусклом свете ее лицо казалось более уверенным в себе — менее смазливым, но более красивым, алогично подумал Руди.
«Джил тоже изменилась», — решил он, разглядывая худую, похожую на сухопарого подростка девушку, сидящую рядом с Ингольдом на полу. Она стала нежной, хотя физически, наоборот, окрепла. Глаза у нее были добрые, но жесткие линии в углах рта говорили о жизненном опыте, который она приобрела за эти два месяца.
«Ладно, что за черт, — подумал он. — Мы все изменились. Даже старый Ингольд».
Может быть, позже старик вновь обретет ту безмятежность, с которой раньше смотрел на мир. Кво сломал что-то внутри него, и Руди надеялся, что это излечимо.
После первых приветствий и новостей Ингольд погрузился в молчание. Он не произнес ни слова. Не сказать, что в комнате стояла мертвая тишина. Когда хор чавкающих ртов утих, нашлись и новости, и истории о приключениях, и большинство из них исходило от Руди, Джил и Альды.
Сейчас, как и тогда, глаза старика не перескакивали с одного лица на другое — не пытаясь оценить, на что все они годны, хотя этого можно было ожидать. Сейчас Ингольд лишь знакомился с ними — добропорядочные жены и любители чая, хулители, которые допустили разрушение Кво, да один-единственный ведущий аскетическую жизнь высохший старик-отшельник и бродяга, по случайности оказавшийся таковым в середине жизни. Все они были той силой, с которой Ингольду предстояло работать, силой, отданной под его начало.
«Неудивительно, что он выглядит, словно перегрелся», — подумал Руди.
— Теперь, — наконец произнес Ингольд в завершение приятной трапезы, ласково обняв Джил за плечи. — Покажите, что вы обнаружили.
Словно по команде, Джил и Альда вскочили на ноги.
— Мы обнаружили все там, — сказала Джил, показывая дорогу. — Эта дверь ведет в комнату с лестницей в лаборатории, обычно мы запирали ее на засов. Мы хранили там свои вещи...
Многие уже видели их и поэтому остались на своих местах. Лишь некоторые — Вос, Кта и Кара — последовали за Руди, Ингольдом и девушками через небольшой дверной проем. Когда они зашли, вокруг них образовалось слабое свечение колдовского света — комнаты корпуса колдунов были единственными в Угловой башне, имевшими хорошее освещение. На столе были разбросаны сосуды, коробки, цепочки из ватерпаса, аппараты из стеклянных шариков и золотых стержней, сплетенные из металлических трубок узлы, волнообразные куски ничего не означающей скульптуры и гладкие непонятные многогранники из белого и серого стекла.
— Вот это поразило нас больше всего, — произнесла Джил, поднимая с пола один из них и бросая Ингольду. — Они были повсюду — под механизмами в насосной комнате, на полках в кладовых, в сетках, натянутых над цистернами в гидропонном саду. Но годятся лишь для Тира, который любит с ними играть.
— Действительно, — Ингольд повертел в руках многогранник, словно проверяя вес и пропорциональность. Затем совершенно неожиданно тот загорелся в его руках, и мягкий белый свет согрел черты обветренного лица. Он кинул его Джил, и та неловко поймала совершенно холодный многогранник.
— Лампочки, — сказал Ингольд.
— О... — пришла в восторг Джил. — О, как прекрасно! Но как же древние включали и выключали их? Как эти штуки работают? — она взглянула на него, свет, исходивший из ее сложенных чашечками ладоней, падал на худощавое лицо.
— Они просто закрывали их, если им требовалась темнота, — сказал Ингольд. — Сам материал способен долго хранить свет и может зажигаться при помощи очень простых средств. Многие из низших эшелонов магов, например, факиры, способны это сделать.
— Хм, — Руди взял один из белых кристаллов и исследовал дно. — Ты должна была прочитать это, Джил. Здесь написано: «сто ватт».
— Стукни его хорошенько, Альда. Но я действительно должна была это выяснить, так как никогда не задавалась вопросом, как раньше освещалась Угловая башня. И находящиеся в подвале гидропонные сады, комната за комнатой — совершенно без источника света.
— Ты всегда выращиваешь марихуану в чулане? — совершенно некстати спросил Руди.
— Эй, у себя я выращиваю лишь то, что растет в чуланах — грибы. Но, Ингольд, с таким освещением мы можем снова развести сады. С гидропоникой мы сможем вырабатывать заряженную материю, практически не занимая места, а внизу для этого достаточно тепло.
— Ты можешь качать энергию из насосов, чтобы нагревать цистерны, — добавил Руди, — и греть таким образом воду.
— Да, но нам не удалось найти основной источник энергии.
— Он должен быть магически спрятан и изолирован, — пояснил Ингольд, вмешиваясь в обсуждение, которое угрожало перейти в чисто техническое русло. — Насосы могут работать по тому же принципу, что и лампочки. В старые добрые времена колдуны, вероятно, могли выделять сущность материалов и делать их способными сохранять что угодно — свет или другую энергию — неограниченное время.
Джил, казалось, задумалась:
— Ты имеешь в виду, что вся Угловая башня работает по принципу гигантской грелки для ног?
— Естественно.
— Фантастика, — произнес Руди, отходя, чтобы исследовать осколки стекла и металлических изделий, разбросанных на столе. Альда, взяв из рук Джил светящийся многогранник, нежно спросила:
— Ты знаешь, что это на самом деле означает? Это означает, что нет больше шараханья по темным коридорам... или беспокойства о месте у камина...
— Это значит, что я не ослепну, читая эти проклятые книги при свете крохотной свечки, вот что это значит, — Джил хотела взять со стола еще один кристаллический многогранник, когда вдруг застыла, замерев на полпути. — Что за черт?..
Лицо Руди, вернувшегося к ним, сияло от гордости. В руках его были соединенные в единое целое предметы, которые Альда принесла из лаборатории и очень похожие сейчас на изогнутую тяжеловесную винтовку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов