фэнтези - это отражение глобализации по-британски, а научная фантастика - это отражение глбализации по-американски
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Летем Джонатан

Пистолет с музыкой


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Пистолет с музыкой автора, которого зовут Летем Джонатан. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Пистолет с музыкой в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Летем Джонатан - Пистолет с музыкой онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Пистолет с музыкой = 186.69 KB

Пистолет с музыкой - Летем Джонатан => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу




«Пистолет с музыкой»: АСТ; 1996
ISBN 5-697-00134-7
Аннотация
В нашумевшем романе Джонатана Летема фантасмагорический мир будущего описан так, словно автор только что оттуда вернулся. Это мир реален и конкретен. Новые наркотики не только легализованы, но и обязательны для каждого благонамеренного гражданина. Индивидуальные карточки с уровнем кармы и морозильники для тех, кто потерял свою карму. Обращенные животные: кенгуру, овцы и коровы — плоды применения метода эволюционной терапии, теперь кто угодно может ходить на двух ногах и говорить. Здесь нет полиции, зато есть Инквизиция и инквизиторы — государственные и частные. В ходе расследования убийства частный инквизитор Конрад Меткалф оказывается втянутым в закулисные игры всемогущей Инквизиции и еще более всемогущей мафии будущего...
Джонатан Летем
Пистолет с музыкой
Посвящается Кармен Фаринья

Дело было проще простого. Большой Шеф по
обыкновению не опоздал, к тому же объект
бросался в глаза, как кенгуру во фраке.
Раймонд Чандлер
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Когда я проснулся, клянусь, оно было со мной.
Предчувствие.
Я уже две недели не работал на Мейнарда Стенханта. Предчувствие было со мной и до того, как я включил музыкальную интерпретацию последних новостей. Впрочем, новости подтвердили то, что я и так знал: пора заняться делом. Видно, придется найти клиента. Вялые всплески скрипок прорывались сквозь завывания хора и пропадали, а потом все повторялось снова и снова.
Тревожные звуки: что-то личное и трагическое — самоубийство или убийство, но уж никак не политика.
Музыкальные новости заставили меня навострить уши. Не так часто слышишь сейчас об убийствах. А если и доведется услышать подобное, так ближе к вечеру, в промежутке между выпивкой — да и то, как правило, ты сам же и рассказываешь в баре о своем последнем расследовании, а на тебя смотрят и не верят.
Скрипки не отставали. Скрипки требовали: встань и иди в офис. Они говорили, что сегодня мне наверняка что-нибудь да подвернется. От их назойливых голосов мой бумажник пробрала голодная дрожь.
Итак, я принял душ, побрился и как следует расцарапал десны зубной щеткой, после чего поплелся на кухню прополоскать раны обжигающим кофе.
Зеркальце по-прежнему лежало на столе, покрытое толстым слоем недонюханного зелья моего собственного состава — две полосы напоминали два скрещенных белых пальца. Лезвием бритвы я собрал порошок в пергаментный конвертик и вытер зеркальце о рукав. Потом не спеша допил кофе. Когда я со всем этим покончил, утро почти миновало. Как бы то ни было, я отправился в офис.
Приемную я делил с дантистом. Изначально офис принадлежал двум психоаналитикам, которым явно легче удавалось делить клиентов — клиентов, которым внушают, что все их проблемы от несдержанности характера. А кстати, весьма неплохая шутка: психоаналитики правдами и неправдами пытаются лишить практики меня и мне подобных, но в конце концов все получается совсем наоборот.
Я, например, даже не представляю, как отвечать на все эти интимные вопросы. Я запросто нарушаю табу на задавание вопросов — в конце концов это моя работа, — но, когда дело доходит до ответов, я ничем не отличаюсь от любого другого. Не люблю этого и все тут.
Я проследовал мимо очереди к дантисту в свой кабинет и там, незамедлительно расстегнув воротник, наконец позволил себе ухмыльнуться. Я не наведывался сюда уже неделю, но кабинет ничуть не изменился. Лампочка все так же мигала, а когда я открыл дверь" под мебелью всколыхнулась свалявшаяся пыль. Хотя потеки сырости на обоях не видны: их загораживает спинка кресла, но я и так знаю, что они там. Повесив плащ на рогатую вешалку в углу, я уселся за стол.
Потом снял телефонную трубку и тут же повесил ее: телефон работал.
Включил радио послушать устный выпуск новостей (если они будут, конечно).
Слишком часто случается, что к тому моменту, когда к делу приступают дикторы, беспокойные аккорды ранних выпусков уже успевают пригладить и все, что остается, — это тревожное ощущение: где-то когда-то что-то произошло.
Но не на этот раз. На этот раз новости действительно имели место.
Мейнард Стенхант, состоятельный врач из Окленда, был застрелен в номере второразрядного отеля в пяти кварталах от своего офиса. Диктор сообщил имена инквизиторов, которым поручено расследование, добавил, что Стенхант разъехался с женой, и перешел к следующему сообщению. Я переключился на другую станцию в надежде услышать подробности, но на всех диапазонах передавали одно и то же.
Я испытывал несколько противоречивые чувства. Не то чтобы я успел близко познакомиться с убитым. Мейнард Стенхант был человеком надменным: богатый врач, с запасом единиц кармы, не уступающим его текущему счету в банке, — и он всегда давал вам это понять, хотя и довольно изящно. Он разъезжал не на обычной тачке, а на раритетном автомобиле. У него был офис в «Калифорния-билдинг» (о котором можно только мечтать) и платиновая блондинка-жена (о которой можно только мечтать), как-то вечером не вернувшаяся к нему — так, во всяком случае, он говорил. Пожалуй, он даже мог бы мне справиться, не знай я его лично.
Мне он не нравился из-за его отношения к жизни. Доктор пристрастился к
Забывателю. Поймите меня правильно: я и сам питаю пристрастие к зелью, как и любой другой, — возможно, даже больше, — вот только для Стенханта
Забыватель был чем-то вроде индейки в День Благодарения. Я понял это, когда позвонил ему как-то ночью, а он даже не вспомнил, как меня зовут. Он не был пьян — он просто не помнил, кто я и зачем звоню. Мы никогда не встречались у него в офисе — возможно, он не хотел, чтобы какой-то там частный инквизитор топтал его дорогие ковры, — а теперь его вечернее "я" не имело представления о том, кто я такой. Ну что ж, это не нарушало правил игры. Я и в самом деле не подарок и вполне допускаю, что доктор содержал дом в образцовом порядке. Все, что касалось Мейнарда Стенханта, пребывало в образцовом порядке — если не считать работы, на которую он меня нанял: взять его жену за шкирку и вернуть ему.
Разумеется, он меня этим обрадовал не сразу. Такие люди никогда ничего не скажут прямо. Я проработал на него почти неделю — как мне тогда представлялось, простым соглядатаем, — прежде чем он сообщил, что, собственно говоря, ему от меня нужно. Я не стал тратить время на объяснение, что занялся частной практикой как раз для того, чтобы избежать неприятной обязанности запугивать людей. Я просто отказался, и он меня уволил, а может, я сам ушел.
Значит, золотого мальчика шлепнули. Жаль. Я знал, что теперь мне не избежать визита из Отдела Инквизиции. Особой радости я не испытывал.
Страха, впрочем, тоже. Визит будет чисто формальный у инквизиторов наверняка уже имеется подозреваемый, иначе они бы не допустили утечки информации. Они уверены, что с блеском завершат расследование, — в любом другом случае в выпуске устных новостей ничего бы не сообщили.
По той же причине я знал, что мне в этом деле рассчитывать на работу нечего, а это весьма обидно. Все зацапают ребята из Отдела, и человеку вроде меня просто не хватит места — даже если найдется клиент. Дело явно относилось к категории «завести и закрыть», и тот, кто как раз мог бы стать моим клиентом, наверняка по уши в дерьме. А за убийство полагается морозильная камера, так что парень, на которого положили глаз инквизиторы, может считать, что его песенка спета.
Впрочем, меня это не касается. Я переключился на музыкальные новости.
Они как раз успокаивали население убаюкивающими переборами арф, на фоне которых уханье тубы обозначало неумолимую поступь карающего правосудия. Я позволил себя убаюкать и отключился, припав щекой к столу.
Не знаю, сколько я так проспал, но разбудил меня голос дантиста.
— Меткалф, проснитесь! — повторил он. — Там, в прихожей, сидит человек, которого если что и беспокоит, то уж никак не зубы.
Дантист повернулся и исчез, а мне пришлось вправлять челюсть после близкого знакомства с крышкой стола.

2
— Меня зовут Ортон Энгьюин.
Это был крупный парень, весьма напоминавший барана, и говорил он очень тихим голосом. Таким голосом меня не разбудить — меня обычно надо потрясти за плечо. Впрочем, это сделал для него дантист, и мне оставалось только протирать глаза и накапливать слюну, чтобы заговорить. Все это время он с глупым видом стоял рядом со мной. Я махнул, чтобы он сел, поскольку понял, что без приглашения он этого не сделает, и внимательно посмотрел на него.
Обычно я пытаюсь определить уровень кармы человека еще до того, как он начнет говорить, так что сразу понял — у парня с этим не важно.
Ввалившиеся глаза, сбитая челка на потном лбу. Вряд ли ему больше двадцати пяти, — в любом случае он прожил достаточно, чтобы наделать дел, достойных сожаления. Ну и видок как будто он упал с самолета и развалился на части, а теперь его собрали заново — вот только душа куда-то делась. По моим прикидкам все это произошло максимум недели две назад.
— Меня зовут Ортон Энгьюин, — повторил он. Голос звучал так, словно его полоскали в слишком большом количестве хлорки.
— О'кей, — ответил я. — Меня зовут Конрад Меткалф, и я частный инквизитор. Вам это известно. Вы это где-то вычитали и начали питать надежды. Позвольте сразу же сказать, дальнейшее питание этих надежд обойдется вам в семьсот баксов в сутки. Вдобавок то, что вы получите за свои деньги, вовсе не обязательно будет вам приятно. Я имею обыкновение становиться занозой для тех, на кого работаю, в не меньшей степени, чем для тех, за кем слежу. Большинство уходит из моего кабинета, узнав о себе много такого, чего предпочитало бы не знать, — если, конечно, не уходят после первой же беседы. Дверь видите?
— Мне нужна ваша помощь, и я готов платить, — выдавил он, когда я замолчал. — Вы мой последний шанс.
— Это я и так знаю. Все видят во мне последний шанс. Сколько кармы у вас осталось?
— Простите…
Ответ не отличался оригинальностью. В мире, где невежливым считается спросить у соседа, который час, я мог служить олицетворением бестактности.
Я привык вытряхивать людей из того состояния дискомфорта, к которому они привыкли. Собственно, этим я и жил. Возможно, до сих пор Энгьюину не приходилось отвечать на прямо поставленные вопросы — если не считать тех, что ему задавали в Отделе Инквизиции. На эти вопросы отвечают все.
— Давайте-ка разберемся, — сказал я. — Вы мне платите за то, что я задаю вопросы. В этом вся разница между нами: я задаю вопросы, а вы нет. И мне нужна ваша помощь. Вы можете мне врать — так поступают почти все, — а можете потом проклясть меня. Только не шарахайтесь от меня так. А теперь гоните карточку Мне нужно знать уровень вашей кармы.
Он слишком отчаялся, чтобы устроить мне сцену. Он просто полез в карман за куском пластика и протянул его через стол, старательно избегая моего взгляда.
Я сунул карточку в карманный детектор. Никаких показаний. Магнитная лента на карточке чиста. Его уровень кармы равнялся нулю. Это означало, что он мало чем отличается от покойника. И насколько я понимаю, он знал это.
Если Отдел Инквизиции установит карточку на ноль, вы не сможете появиться ни в одном публичном заведении, не понизив тем самым уровень вашей кармы до отрицательной отметки. И стук захлопывающейся двери будет последним, что мир услышит о вас, — и очень надолго. Если не навсегда.
Давненько мне не приходилось видеть карточку на нуле. Последний раз такую карточку держал трясущимися руками человек, окончательно тронувшийся рассудком.
Собственно, это уже пустая формальность: дело против вас завершено, и вам предоставляется последняя возможность еще денек-другой пошататься по улицам в качестве ходячей рекламы правосудия. Можно, конечно, попытаться повысить карму, помогая старым слепым козлихам переходить дорогу, а можно просто завалиться в бар и напиться вдрыбадан — это уже ничего не изменит.
Между вами и вашей жизнью — стальная дверь, и вам остается только смотреть, как она медленно захлопывается.
Я вернул ему карточку.
— Да, это большая неприятность, — сказал я по возможности мягко. -
Обычно в таких случаях от меня мало пользы. — По крайней мере я не кривил душой.
— Мне хотелось бы, чтобы вы попробовали, — произнес он с мольбой в глазах.
— Ну, если ничего другого не остается… — Ничего, кроме как принять деньги от ходячего трупа. — Но нам надо спешить. Я буду задавать вопросы — много вопросов, возможно, больше, чем вы слышали за всю вашу прошлую жизнь, — и мне нужен честный ответ на каждый. Так в чем вас обвиняют?
— Отдел Инквизиции утверждает, что я убил человека по имени Мейнард
Стенхант.
Я чувствовал себя последним болваном. Мог бы ведь и догадаться, что
Отдел уже нашел кого-то — правого или виноватого без разницы, главное — засунуть его в морозильник. И тем не менее я не узнал его, когда он приперся ко мне.
— Забудьте это, — произнес я. — Возьмите вот это и забудьте. — Я выдвинул ящик стола, вынул оттуда маленький конвертик и протянул ему. Это была моя собственная смесь, лучшее, что, на мой взгляд, могло помочь обреченному человеку. — Возьмите зелье и выматывайтесь. Что бы я ни сделал, вам это не поможет. Если я только попытаюсь вмешаться в дело
Стенханта, это будет конец нам обоим. Пару недель назад я работал на
Стенханта, так что мне и без вашего участия непросто будет отделаться от
Инквизиции. — Я достал бритву и положил ее на стол рядом с конвертиком.
Энгьюин не взял конверт. Он просто сидел и смотрел на меня как ребенок.
Я вяло махнул рукой и взял конвертик Если он не хочет, мне самому пригодится.
Я высыпал содержимое на стол и порубил лезвием, не заботясь о том, что часть зелья останется в царапинах. Энгьюин встал и, пошатываясь, вышел. Я ожидал, что он хлопнет дверью, но он не стал. Может, он решил, что я не частный, а официальный инквизитор, и хлопанье дверями ему даром не пройдет. На такие штуки у него просто не осталось кармы.
Моя смесь в основном состояла из Принимателя плюс чуть-чуть
Сострадателя для остроты и немного Усилителя. Обычно это помогало держаться даже в самые тяжелые минуты. Я втянул понюшку через трубочку, скатанную из стодолларовой бумажки, и очень скоро ощутил эффект. Это было хорошее зелье. Я искал нужные пропорции несколько лет, но раз найдя, сразу понял: это то, что мне нужно. От него я чувствовал себя именно так, как хотел, — лучше.
Во всяком случае, так было всегда. С моим родом деятельности
Забывателем злоупотреблять нельзя — я перестраховывался, не нюхая его вообще. Вот как раз сейчас я не отказался бы от понюшки: общение с
Энгьюином отрицательно сказалось на моих нервах. Вряд ли это угрызения совести — скорее, осознание того, что для последней надежды я выглядел хиловато. Всего-навсего еще один инквизитор, отвернувшийся от мольбы
Энгьюина. Тот факт, что я работаю не на Отдел, а на самого себя, ничего не менял.
Если ты не решение проблемы, значит, становишься проблемой сам, верно?
Я втянул еще одну понюшку и вздохнул. Заниматься убийством Стенханта не просто глупо. И все же ощущение неизбежности, приходившее с началом нового расследования, не покидало меня. С ним я проснулся, и оно все еще было со мной. В молодости тебе кажется, что влюбленность обязательно обещает встречу с прекрасной незнакомкой. Мое утреннее ощущение было сродни этому.
На деле же ты, как правило, оказываешься втянутым в интрижку с младшей сестренкой лучшего друга, которая много лет путалась у тебя под ногами и знает тебя в лучшем виде.
Вот и мое новое дело так. Я вытер столешницу рукавом, надел плащ и шляпу и вышел.

3
Мейнард Стенхант занимал офис в «Калифорния-билдинг» на Четвертой улице, у самого залива. Я подъехал и припарковал свою тачку на его месте — ему самому оно вряд ли понадобится, — вошел в вестибюль и стал ждать лифт.
Все в вестибюле казалось как прежде. До сих пор в «Калифорния-билдинг» не случалось убийств.
В лифте моей попутчицей оказалась обращенная корова. На ней были шляпка и платье в цветочек; правда, пахло от нее все равно хлевом. Она мило улыбнулась мне, и я ухитрился выдавить ответную улыбку. Корова вышла на четвертом этаже. Я вышел на седьмом и нажал звонок у таблички:
ТЕСТАФЕР И СТЕНХАНТ, УРОЛОГИЯ
Ожидая у двери, я размышлял об иронии нашей жизни. Покидая этот офис две недели назад, я и не предполагал, что когда-нибудь вернусь сюда.
Зажужжал открываемый замок, и я вошел.
В приемной не было никого, кроме парня в аккуратном костюме и с казенной стрижкой — он мог иметь отношение к Отделу, а мог и не иметь. Я прикинул шансы и воздержался от окончательного заключения. Он покосился на меня и уткнулся в свой журнал. Я закрыл за собой дверь. Секретарский стол был пуст, поэтому я присел на диван напротив мистера Костюма.
Как и все, кому приходится иметь дело с интимными аспектами человеческого здоровья, Тестафер и Стенхант драли бешеные деньги за комфортабельный прием и обходительность. Клиенты без проблем попадали на прием и выходили довольные уже тем, что их хорошо приняли, а также радуясь перспективе скорого выздоровления. Стенхант был в деле недавно, во всяком случае — был до вчерашнего дня. Тестафер уже сворачивал свою практику. По части медицинской специализации между ним и Стенхантом не имелось никаких различий: оба занимались радикальной ампутацией значительной части клиентских кошельков. До сих пор мне довелось побывать здесь раз пять-шесть, так и не встретив ни разу доктора Тестафера, однако сегодня мне был нужен именно он.
В глубине приемной отворилась дверь и вышла сестра — рыжеволосая девица с бюстом, оставлявшим впечатление того, что она надела бюстгальтер задом наперед. Она узнала меня, и уголки ее рта заметно опустились. Из глубин памяти я выудил ее имя, но не успел я открыть рот, как она заговорила:
— Может, вы ищете новую работу? Вряд ли, вы не настолько глупы.
Ничего не скажешь, со своими служебными обязанностями она справлялась не так уж плохо.
— Я и не знал, что произвожу на вас такое впечатление, Принцесса. На деле я пришел за дружеским участием. Мне кажется, я мог бы оказать услугу доктору Тестаферу.
— Если я скажу доктору Тестаферу, чем вы зарабатываете на жизнь, он попросит меня передать вам, что его нет. Так что его нет.
— Вы умница, признаю. А теперь возьмите книгу записей клиентов.
— Мы не принимаем следующие сорок восемь часов. Уверена, вы понимаете почему.
Я решил немного сбить с нее спесь.
— Передайте Тестаферу, что я должен вернуть кой-какие материалы. Я их брал, когда работал на Мейнарда, — блефовать так блефовать. — Похоже, они больше не понадобятся.
— Вы собираетесь…
— Я собираюсь поговорить с доктором в полпятого, крошка. Запишите это.
Скажите ему, что у меня жутко болит вот здесь. — Я показал рукой где.
К этому моменту мы-таки привлекли внимание м-ра Костюма. Он отложил журнал и поднялся, потирая челюсть мясистой пятерней, будто прикидывал сочетаемость этих двух частей тела — к примеру, как будет сочетаться моя челюсть и его лапа.
— Я все пытаюсь понять, мистер, — произнес он, — с чего это вы тут грубите.
Если он и был инквизитором, то не из самых сообразительных.
— И не пытайтесь, — ответил я. — Все равно не получится. Сам пробовал.
— Мой вам совет — ступайте домой и попробуйте еще раз. Вернетесь, когда научитесь извиняться. Не раньше.
— Вряд ли вы ждете извинений, глядя в зеркало, — заметил я. — Хотя вряд ли вы понимаете, что я имею в виду.
Я дал ему переварить последнюю фразу — это определенно должно было занять его на некоторое время.
— Так и запишите, — повторил я девице. — Я буду вовремя, постарайтесь, чтобы и доктор не опоздал.
Я повернулся к двери, оставив последнее слово за собой. Костюм не стал меня удерживать.
Спускаясь в лифте, я еще раз проиграл в уме всю эту сцену. По обыкновению я был неотразим в общении с девицей, хотя на деле это меня не трогало. С прекрасным полом я находился в состоянии перманентной войны.
Лучше бы они меня ненавидели: если я начинал им нравиться, это все равно ничего не меняло. Меня нельзя назвать мужчиной. Это все проделки Делии
Лаймитри, и этого я ей никогда не прощу. Если она, конечно, когда-нибудь заявится просить прощения.
Мы с Делией Лаймитри подверглись одной из этих теоретически обратимых операций, в результате которых вы меняетесь с кем-то нервными окончаниями, так что можете испытать ощущения женщины — если вы мужчина — и наоборот.
По замыслу — классное развлечение. Оно и было бы классным развлечением, не исчезни Делия Лаймитри прежде, чем мы успели пройти обратную процедуру.
Она даже записки не оставила. Я так и не узнал, довело ли ее обладание пенисом до сумасшествия или до самоубийства, или же, напротив, настолько понравилось, что она отказалась возвращать его. Все, что я знал, — это то, что мои мужские ощущения до сих пор оставались у нее, а у меня… ну, вам ясно, с чем она оставила меня. Внешне это все еще казалось мужскими причиндалами, да и, с точки зрения партнера, функционировало как положено, вот только все мои ощущения соответствовали женским. Врачи предлагали мне искусственный мужской комплект, но мне-то нужны были только мои собственные нервные окончания — те, что Делия использовала (или не использовала) Бог знает где. Рано или поздно я ее отловлю и отберу то, что принадлежит мне по праву, но до тех пор я решил воздерживаться. Ничего.
Все равно я предпочитаю порошок.
Короче, я спускался в вестибюль, вполне довольный собой и тем, как я разделался с этой парочкой наверху, особенно с Костюмом. Вот тут-то два мордоворота из Отдела шагнули ко мне с двух сторон и крепко схватили за руки.
— Шел бы ты домой, болван, — сказал тот, что слева. — Мы пошлем кого-нибудь переговорить с тобой. А пока сиди и не рыпайся.
— С твоей стороны было ошибкой приходить сюда, Меткалф, — произнес другой. Он нацелил на мой карман магнит, и я услышал, как прибор пискнул.
— Пятнадцать единиц кармы, калоша. Чтобы остудить твой пыл.
Я сунул руку в карман и стиснул пальцами карточку, словно это могло ее сберечь.
— Пятнадцать единиц — не многовато ли? У меня ведь лицензия, ребята.
— Ты не показывал ее тем, наверху.
— Этому вашему парню? Ну да, у него в мозгу целых две извилины…
Тот, что справа, ухватил меня за воротник и попытался ударить по лицу.
Я дернулся, но по зубам все-таки схлопотал.
— Не задавай вопросов нам, тупица. Мог бы и сам сообразить. — Они толкнули меня к выходу и вышвырнули сквозь вращающуюся дверь. -
Проваливай.
Прижав руку ко рту, я вылетел на улицу. Навстречу мне двигалась пожилая обращенная такса. Дверь подхватила ее и швырнула в вестибюль. Такса приземлилась на ковер прямо перед инквизиторами, и когда я оглянулся, они как раз помогали ей подняться на ноги. Славное зрелище. Я обогнул дом и подошел к машине. Рот болел, но крови на руке не было, только слюна.
До встречи с доктором Тестафером оставалось два часа, а я все еще не знал, о чем буду его спрашивать. Собственно говоря, у меня и клиента-то пока не было. Что еще? Да, дома меня могут ждать инквизиторы, да и в офисе тоже.
Зато мне удалось сбросить балласт из пятнадцати лишних единиц кармы.

Пистолет с музыкой - Летем Джонатан => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Пистолет с музыкой писателя-фантаста Летем Джонатан понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Пистолет с музыкой своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Летем Джонатан - Пистолет с музыкой.
Ключевые слова страницы: Пистолет с музыкой; Летем Джонатан, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов  Цитаты и афоризмы о фантастике