А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда я называю вам 10 мая 1675 года, то именно эту дату я и имею в виду. Не должно быть также никакого извращения фактов. Например, вы не станете подстраивать, чтобы меня заключили в тюрьму и повесили за это убийство. Я проживу свою жизнь, как прожил ее сэр Николас. Принято?
Хотя детского топота ножкой не последовало, ощущение гнева оставалось.
— Принято, профессор Фентон. Надеюсь, это все?
— Еще только одно, — ответил Фентон, потея от напряжения. — Хотя я буду пребывать в теле сэра Николаса, я должен сохранять собственные знания, ум, память и опыт такими, какими они являются в этом. 1925 году.
— Одну минуту! — прервал его гость мелодичным успокаивающим голосом. — Боюсь, что здесь мне не удастся удовлетворить вас полностью. Заметьте, что я веду с вами дело открыто и честно.
— Будьте любезны объясниться.
— В сущности, — замурлыкал визитер, — вы добрый и хороший человек. Вот почему я нуждаюсь в вашей ду… вашей компании. Должен заметить, что в душе сэр Николас во многом походил на вас. Он был добрым, щедрым и доступным чувству сострадания. Но, являясь сыном своего века, он был гораздо грубее, обладал иным темпераментом и часто подвергался приступам бешеного гнева.
— Я все еще не понимаю.
— Гнев, — объяснил посетитель, — сильнейшая из всех эмоций. Поэтому, если вы сами — профессор Фентон в теле сэра Николаса — выйдете из себя, то сэр Николас будет владеть вашим умом, пока не иссякнет ваш гнев. На этот отрезок времени вы станете сэром Николасом. Все же, в качестве части сделки, я торжественно заявляю вам, что его приступы гнева никогда не продолжались более десяти минут. Если вы на это согласны, то я принимаю ваши условия. Что скажете, сэр?
Вновь ощущая выступивший на лбу пот, Фентон задумался над словами гостя, пытаясь обнаружить в них ловушку.
Однако это ему не удалось. Фентон раздраженно теребил лежащие рядом на полочке трубки. Конечно, человек, охваченный гневом, может наделать достаточно вреда за десять минут. Но другие условия Фентона, уже принятые его гостем, надежно защищали его от любых неприятностей, словно крепкие гвозди, заколоченные в дверь, которая служит препятствием дьяволу.
Кроме того, с какой стати у него может случиться приступ бешеного гнева? У него, профессора Фентона? Черт бы побрал наглость гостя! Он вообще не впадает в гнев! Это просто чудовищное предположение!
— Ну? — осведомился визитер. — Вы согласны?
— Согласен! — фыркнул Фентон.
— Отлично, мой дорогой сэр! Тогда нам остается только скрепить сделку.
— Постойте! — начал Фентон и поспешно добавил: — Нет-нет! Больше никаких условий! Я только хочу задать вопрос.
— Ну, разумеется! — проворковал посетитель. — Спрашивайте, друг мой.
— Будет ли нарушением правил, если я захочу изменить историю, и в состоянии ли вы обеспечить мне это, или подобное находится за пределами даже вашего могущества?
Чувства, хлынувшие на сей раз со стороны кресла, можно было охарактеризовать как чисто детское удивление и веселье.
— Вы не можете изменить историю, — просто ответил визитер.
— И вы в самом деле полагаете, — настаивал Фентон, — что, обладая всеми ресурсами двадцатого столетия и подробными знаниями того, что должно произойти, я не в состоянии изменить даже политические события?
— О, вы можете изменить незначительные детали, — откликнулся собеседник. — Особенно в семейных делах. Но что бы вы ни сделали, общий результат останется тем же самым. Однако, — любезно добавил он, — вы в полном праве пытаться это сделать.
— Благодарю вас. Обещаю, что непременно попытаюсь.
Вскоре дьявол удалился без всяких церемоний, как и при появлении. Николас Фентон долго сидел, успокаивая нервы трубкой крепкого табака, пока не пришла Мэри.
Когда он во всех подробностях пересказал ей свой разговор с гостем, она некоторое время не могла произнести ни слова.
— Значит, вы продали вашу душу, — сказала наконец девушка. Это прозвучало скорее заявлением, чем вопросом.
— Надеюсь, что нет, дорогая Мэри.
— Но вы же сделали это!
В этот момент Фентон ощутил стыд, чувствуя, что его тактика была несколько неспортивной, хотя и направленной против прародителя зла.
— Дело в том, — неуверенно промолвил он, — что у меня в рукаве… э-э… так сказать, козырной туз, который полностью побьет дьявола. Нет, не спрашивайте, что я под этим подразумеваю. Возможно, я и так нагородил множество несусветной чепухи.
Мэри резко поднялась.
— Я должна идти, — заявила она. — Уже поздно, профессор Фентон.
Фентон испытывал угрызения совести. Ему не следовало задерживать малышку позже десяти вечера — ведь родители могут начать беспокоиться. Тем не менее, провожая ее к дверям, он чувствовал себя задетым тем, что она не сделала никаких комментариев.
— Что ты об этом думаешь? — осведомился профессор. — Только что ты, как будто, меня одобряла.
— Одобряла, — ответила Мэри, — и сейчас одобряю.
— Ну, тогда…
— Вы смотрите на дьявола так, как вам подсказывает ваш ум, — продолжала она. — Все ваши интересы сконцентрированы, как зажигательное стекло, только на истории и литературе. В дьяволе вы видите комбинацию умного светского человека и наивного злого мальчишки — то есть подобие личности конца семнадцатого столетия.
Девушка быстро сбежала по ступенькам на южную сторону Пэлл-Молл. Фентон остался у открытой двери, впускающей сырой вечерний воздух. Застарелый ревматизм напомнил о себе резкой болью. Закрыв и заперев дверь, профессор вернулся в тускло освещенную гостиную.
В доме не было ни души — даже собаки, чтобы составить ему компанию. Пожилая и энергичная особа, миссис Уишуэлл, обещала приходить по утрам готовить завтрак и убирать. Каждую неделю она и ее дочь проделывали то, что они с энтузиазмом именовали» генеральной уборкой «.
Пойти лечь спать? Фентон знал, что не сможет заснуть. Его врач выписал ему пузырек хлорал-гидрата, который он тайком спрятал в стоящий в гостиной дубовый посудный шкаф.
Профессор Фентон был человеком весьма воздержанным, позволявшим себе только небольшую порцию виски с содовой на ночь. Налив себе стакан, он подошел к шкафу, достал оттуда пузырек с прозрачной жидкостью и добавил в виски солидную дозу, после чего, опустившись в кресло, стал потягивать приготовленную микстуру.
Минут через десять профессор начал ощущать ее действие, возможно, слишком быстрое. Очертания предметов стали расплываться…
Это все, что он мог воскресить в памяти, проснувшись среди ночи или, вернее, рано утром и едва не задохнувшись из-за оказавшегося задвинутым полога кровати. Его сердце напряженно колотилось, напомнив о предупреждении врача. Выветрив из мозга то, что он считал хлоралом, Фентон заставил себя снова лечь и восстановить в памяти события прошлого вечера.
— Удивительно! — пробормотал он вслух, как обычно делают одинокие люди. — Какой странный сон! Очевидно, я выпил проклятое лекарство раньше, чем припоминаю теперь.
Машинально профессор поднес руку к голове. Его ладонь притронулась к затылку, двинулась выше и задержалась.
Все оставшиеся на его черепе пряди волос куда-то исчезли. Его голова была выбрита, как у заключенного в былые времена.
Впрочем, выбрита она была не вполне чисто. Повсюду ощущалась колючая щетина, словно волосы росли на всей голове.
Присев в постели, Фентон обратил внимание, что впервые за много лет на нем нет ни пижамы, ни вообще чего бы то ни было.
« Ну знаете ли!»— подумал он. Перекатившись на левую сторону — простыни казались грубыми и сырыми — профессор притронулся к занавесу. Несмотря на темноту, он понимал, что находится в спальне дома, где недавно поселился. Полог был изготовлен из неотбеленного полотна и украшен с наружной стороны рисунком, вышитым красными нитями. Фентон видел кровать несколько дней назад, когда осматривал дом, и сидел тогда на ее краю, упираясь ногами в пол.
Все еще с путаницей в голове профессор отодвинул полог с треском деревянных колец и повернулся, чтобы присесть на краю постели. Он должен найти на столике пенсне и нащупать выключатель у двери.
Машинально проведя рукой по простыне, Фентон обнаружил то, что, как говорило ему подсознание, должно там находиться, — свободное, доходившее до лодыжек одеяние из шелка с подкладкой с полосками меха на воротнике и рукавах.
Ночной халат! Профессор набросил его на себя, сунул руки в рукава и сделал взволновавшее его открытие. Его длинная и тощая фигура полностью преобразилась. У него появились широкая грудь, плоский живот и крепкие, мускулистые руки. Однако, когда он свесил ноги с кровати, они оказались не настолько длинными, чтобы достигнуть пола.
Из горла Николаса Фентона, профессора истории Кембриджского университета, вырвалось чисто звериное рычание, куда более низкого тембра, нежели его обычный легкий баритон. Он не мог понять, ему ли принадлежит этот голос.
Паника охватила профессора. Он боялся темноты, боялся самого себя, боялся неведомых первобытных сил. Фентон сидел на кровати, весь покрытый холодным потом, с нелепо болтающимися ногами.
— Прыгай! — казалось, кричал ему чей-то громкий голос. — Пьяница, распутник, игрок, прыгай немедленно!
Фентон прыгнул и тут же коснулся пятками пола, расстояние до которого оказалось весьма небольшим.
— Где я? — крикнул он, отвечая таинственному голосу. — Кто я?
Ответа не последовало.
Окна плотно закрывали портьеры, поэтому в комнате было так темно. Правая нога Фентона неуверенно коснулась плотной кожи. Обнаружив, что это пара комнатных туфель) он быстро надел их на ноги.
В комнате ощущался слабый, но неприятный запах, усиленный духотой. Что он искал? Ах да, пенсне и выключатель. Но если…
Вцепившись в полог кровати, чтобы не потерять ориентацию, Фентон двинулся к изголовью. У стены и впрямь стоял стол. Он протянул руку и коснулся человеческих волос.
На этот раз Фентон не вскрикнул и не почувствовал мурашек на коже. Он сразу понял, что притронулся к большому парику с локонами до плеч, который стоял на высокой подставке, приготовленный к утру.
Профессор кивнул. Рядом с париком должно находиться еще кое-что. Его пальцы, скользнув направо, нащупали большой шелковый платок, сложенный в несколько раз и, вероятно, сверкающий яркими красками, как и его халат.
Фентон развернул и встряхнул платок, а затем, с удивительным проворством, учитывая дрожащие руки, обмотал его вокруг головы наподобие тюрбана. Благодаря глубокому изучению эпохи, вплоть до мельчайших подробностей, он знал, что каждый джентльмен скрывал таким образом бритую голову, бродя по дому en deshabille.
Хотя дыхание все еще со свистом вырывалось из его легких — сильных легких молодого человека, нетронутых отравляющими газами во время второй битвы при Ипре — профессор заставил себя успокоиться. Все же он сделал еще одну проверку.
Тщательно ощупывая стол, Фентон не обнаружил своего пенсне. Двигаясь вокруг стола, он добрался до довольно плохо пригнанной двери. Рядом с ней не было выключателя. На двери он не нашел фарфоровой ручки, а только деревянную щеколду, загнутую наружу и вниз наподобие когтя.
— Ничего себе! — произнес вслух профессор и едва не рассмеялся, чувствуя банальность собственных слов.
На столе стояла свеча в подсвечнике, но не было спичек… вернее, трутницы. Фентон физически не мог пребывать в темноте до утра. Однако, если произошло то, что он подозревал и в чем все еще сомневался, в доме должен находиться кто-то еще.
Кто-то еще… Воображаемые лица поплыли перед ним.
Профессор Фентон поднял щеколду и открыл дверь.
Снова темнота. Но так как он выбрал большую спальню в задней части дома, значит, перед ним находится коридор с маленькими спальнями на каждой стороне. Впереди слева из-под двери выбивалась узенькая полоска света.
Фентон двинулся вперед, ноги его дрожали. В коридоре ощущался тот же неприятный запах, что и в комнате. Добравшись до двери освещенного помещения, он не стал стучать, а просто, приподняв запор, открыл ее наполовину.
Профессор почувствовал, как будто с его теперь ставших острыми глаз внезапно спала вуаль и он вышел из длинного тоннеля на открытое пространство.
У стены, напротив двери, стояло нечто вроде туалетного столика. Единственная свеча, оплывающая в раскрашенном фарфоровом канделябре, отбрасывала тусклые отблески на золотую раму продолговатого зеркала, расположенного у стены узкой стороной к туалетному столу.
Перед зеркалом кто-то сидел на дубовом стуле спиной к профессору. Но он не мог видеть лица, так как узкая спинка стула, обитая желтым узорчатым материалом с рядами маленьких круглых дырочек, загораживала ему зеркало.
Фентон лишь понял, что это женщина, так как ее длинные черные волосы свободно опускались на плечи, прижимаясь к спинке стула. Казалось, незнакомка поджидала его, так как даже не шевельнулась при щелканье запора и скрипе открывающейся двери.
На мгновение профессор испугался, что увидит ее лицо, чувствуя, что в этом случае рухнет последний барьер между его собственной жизнью и происходившим двести пятьдесят лет назад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов