А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Аве, Цезарь автора, которого зовут Горло Анатолий Иванович. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Аве, Цезарь в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Горло Анатолий Иванович - Аве, Цезарь онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Аве, Цезарь = 170.46 KB

Аве, Цезарь - Горло Анатолий Иванович => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



SpellCheck Busya
«Анатолий Горло «Аве, Цезарь»»: Литература артистикэ; Кишинев; 1984
Аннотация
В 1974 году в коллективном сборнике появилась повесть А. Горло «Аве, Цезарь» (расширенный и переработанный вариант которой предлагается сегодня читателю), где развивается тема зла-бумеранга, приобретая полифоническое и, что особенно важно, актуальное звучание. Сквозь гротескные маски персонажей явственно проступят авторская тревога за завтрашний день человечества и вместе с тем авторская вера в силу человеческого разума, способного оградить мир от нашествия новоявленных цезарей.
Присущее автору трагикомическое мироощущение, его тяготение к конструированию макромоделей и к их проверке в экстремальных фантастических ситуациях — все это приближает А. Горло к числу тех писателей, которые, по словам К. Воннегута, «должны испытывать чувство неловкости, чтобы задуматься над тем, куда зашло человечество, куда оно идет и почему оно идет туда…»
Анатолий Иванович Горло
Аве, Цезарь

Художник Георгий Георгиевич Лобин.
Предисловие
Непросто определить жанровую принадлежность произведения А. Горло «Аве, Цезарь»: что это — пародия? фантастика? детектив? На его страницах в избытке присутствуют элементы и того, и другого, и третьего. Однако, скорее всего, «Аве, Цезарь»-это дальнейшее освоение автором одного из трудных жанров художественной публицистики-политического памфлета, — освоение, начатое им еще в 1972 году, когда вышла первая книга А. Горло («Большой бумеранг»). Это был сборник памфлетов и сатирических миниатюр, с которыми автор выступал по Молдавскому телевидению и на страницах журнала «Кипэруш». Красной нитью через весь сборник проходила мысль-метафора о возвращающемся бумеранге, о неотвратимости возмездия тем, кто сеет семена зла, преступности, человеконенавистничества, кто, запамятовав суровые уроки истории, продолжает вынашивать мечту о мировом господстве. В 1974 году в коллективном сборнике появилась повесть А. Горло «Аве, Цезарь» (расширенный и переработанный вариант которой предлагается сегодня читателю), где развивается та же тема зла-бумеранга, приобретая полифоническое и, что особенно важно, актуальное звучание.
Любителей остросюжетных произведений ждет увлекательное чтение: в повести «Аве, Цезарь» все затянуто в тугой узел, действие разворачивается стремительно, изобилуя неожиданными сюжетными поворотами и завершаясь каскадом развязок, которые, как «матрешки», возникают одна из другой.
Вы нe найдете на политической карте мира Гураррского королевства — это вымысел автора. Но происходящие там события невольно заставляют вспомнить все еще не раскрытое убийство Кеннеди, все еще свирепствующие диктаторские режимы, все еще не затихающий разгул международного терроризма…
«Аве, Цезарь» — повесть-предостережение, история прихода к власти гангстерской технократической олигархии — «телекратии», — которая, как показывает автор, еще более опасна, чем «традиционный» фашизм, поскольку «она невидима, она как призрак».
Спроецированная в гипотетическое будущее «коричневая модель» общественных отношений, которую готовит для человечества мировая реакция, омрачает социальный фон и вошедших в сборник фантастических рассказов «Зеленые листья», «Дельфийский синдром». Вынужденные функционировать в рамках этой чудовищной модели, герои повести и рассказов А. Горло обречены на строго запрограммированное минеральное существование «одномерного человека», становясь жертвами длительного процесса оболванивания, в котором далеко не последнюю роль играет «массовая культура». Не гнушаясь ничем, чтобы привлечь к себе внимание публики, насаждая культ насилия, уничтожая человеческое в человеке, буржуазное искусство неизбежно приходит к самоуничтожению: такова судьба гураррского телевидения («Аве, Цезарь»).
Проза А. Горло — это рисунок углем, черно-белая графика, политическая карикатура. Лишенные индивидуальности стереотипные персонажи скорее напоминают теки, зловещие либо водевильные. Поэтому так трудно распознать затесавшегося среди них робота («Букет Средневековья») либо затерявшегося среди роботов человека («Зеленые листья»). Но даже в этом царстве теней, в этом «одномерном мире» неистребимо человеческое начало: рискуя жизнью, вступает в схватку с неуловимым Цезарем детектив Крус; не желая дальше служить обману, погибает наследный жрец Конио («Зеленые листья»); несмотря на то, что его приникают за сумасшедшего, продолжает творить во имя будущего Юл I Геркрафт («Дельфийский синдром»), ради сохранения прошлого — пусть и не во всем безупречного, но нашего, человеческого! — отправляются в глубину веков трансвременные инспекторы («Букет Средневековья»), бросает вызов религиозному мракобесию пропагандист «алкинематографа» Фридрих Пфапф («Лет за триста до братьев Люмьер»)…
Необычна и, следует заметить, рискованна архитектоника произведений А. Горло; в их основу положена «саморазрушающаяся» структура: пародийность стиля снижает, а порой и уничтожает возникшее было ощущение трагизма происходящего, но тотчас же вновь звучит драматическая интонация, заставляющая усомниться: а пародия ли это?
Сквозь гротескные маски персонажей явственно проступят авторская тревога за завтрашний день человечества и вместе с тем авторская вера в силу человеческого разума, способного оградить мир от нашествия новоявленных цезарей.
Присущее автору трагикомическое мироощущение, его тяготение к конструированию макромоделей и к их проверке в экстремальных фантастических ситуациях — все это приближает А. Горло к числу тех писателей, которые, по словам К. Воннегута, «должны испытывать чувство неловкости, чтобы задуматься над тем, куда зашло человечество, куда оно идет и почему оно идет туда…»
Анатолий Петрик
ПРОЛОГ
I
Над Барсовым ущельем низко стелился густой оранжевый туман, настоянный на гниющих винных ягодах, перезрелом шафране, истекающих соком гранатах, медовых плодах баньяна. Ошалевшие твари бессмысленно блуждали в этом клубящемся дурмане ибо лежали пластом, высунув языки, по которым не спеша сновали коричневые термиты.
Заметив в кустах рыжеватую спину каракала, пара тучных цесарок с трудом оторвалась от земли. Птицы сделали небольшой круг и вернулись на место, убедившись, что хищнику сейчас не до них: каракал лежал на боку, выпучив налитые кровью лаза, и с его клыков свисали хлопья янтарной пены.
Даже у высокогорного козла, самого выносливого представителя здешней фауны, в прыжке вдруг закружилась его козлиная голова и он, не дотянувшись до гранитного выступа, на который рассчитывал опуститься, рухнул вниз и врезался в заросли буквально в двух шагах от лежавших там Ирасека и Евы.
Испуганно вскрикнув, Ева вскочила на ноги, но тут же бессильно повалилась обратно, в объятия юноши. Ирасек покосился на неподвижное тело козла, прикинул взглядом высоту, с которой он упал:
— Он встанет, Ева. Отлежится и встанет.
— А если бы он свалился на нас?
— Ему бы не было так больно.
— Тебе смешно, а я до сих пор дрожу.
— Разве отец не говорил, что нам нечего бояться?
— Мне все равно страшно, Ирасек.
— Туман, — целуя ее, сказал он. — Все дело в тумане, Ева. Когда вокруг ничего не видно, все кажется неожиданным и страшным, даже безобидный козел.
— Мне все чудится, что мы не одни, Ирасек, что кто-то следит за нами. Даже ночью я просыпаюсь от этого взгляда…
— Это же Материнское око, Ева! — юноша провел рукой по ее слипшимся волосам. — Днем и ночью оно неусыпно следит, чтобы никто не причинил нам зла.
— Отчего же тогда мне страшно? У Материнского ока ведь добрый взгляд, правда? А я чувствую, Ирасек, что на меня смотрит кто-то недобрый…
Он погладил ее располневший живот:
— Наверное, в тебе проснулась мать, Ева, которой кажется, что все вокруг угрожает ее малышу… О, наш сосед очнулся!…
Козел зашевелился, упершись рогами в землю, встал на ноги, сверкнул в их сторону красным глазом, сердито фыркнул и двинулся через заросли, с хрустом раздавливая копытами перезревшие плоды. Гордый отшельник спешил выбраться из этого проклятого тумана наверх, к Черной скале, где дышится легко, где нет ему равных в силе и ловкости и где он может вдоволь насладиться уделом избранной твари — одиночеством…
II
Увидев на экране козлиную голову, Главный Конструктор потянулся к пульту дистанционного управления. Изображение исчезло, все погрузилось во мрак.
— Бедная девочка, — бормотал Главный Конструктор, — она чувствует на себе мой взгляд… Неужто я настолько пропитан ненавистью, что даже те, которых я так люблю, ощущают ее смертоносное дыхание?
Главный Конструктор зажег свет. Помещение, где он находился, напоминало высокий цилиндрический пенал, сплошь обитый изнутри черным бархатом. Свисающий с потолка матовый плафон в форме эллипсоида заливал башню неживым призрачным светом.
Внизу на облезлой барсовой шкуре лежал Главный Конструктор. Это был крупный костистый мужчина лет пятидесяти с рыжей всклокоченной бородой, крутым лбом и мохнатыми бровями, из-под которых настороженно глядели маленькие, словно выцветшие глаза. На нем была холщовая рубаха навыпуск, штаны из чертовой кожи и растоптанные башмаки. Он больше походил на хлебопашца, сошедшего со старинной гравюры, чем на Главного Конструктора Гураррского королевства.
Подобрав под себя ступни, он мощным рывком вскочил на ноги.
— И только кроткие наследуют землю и насладятся великим благополучием, — сказал он и носком башмака ткнул в оскаленную пасть барса.
Плафон-эллипсоид погас, мягко зашуршал бархат, обнажив в стене небольшое овальное отверстие, напоминающее телевизионный экран. По ту сторону виднелся плотный столб клубящейся пыли. Главный Конструктор низко пригнулся и, с трудом протиснувшись в дыру, покинул черный пенал.
Если бы в эту минуту кто-либо заглянул в седьмой отсек третьего хранилища древних рукописей, то наверняка бы остолбенел: из экрана обыкновенного телевизора марки «Камера обскура» вылезал, громко чихая, Главный Конструктор! Правда, такая возможность практически исключалась: вход в хранилище надежно закрывался двойным люком, а все вентиляционные каналы контролировались не менее надежной системой сигнализации. Да и эти меры предосторожности были продиктованы скорее теорией вероятности, чем жизненной необходимостью — на протяжении многих лет Главный Конструктор был единственным посетителем хранилища, если не считать двух сотрудников особого отдела Королевской сыскной академии, приставленных к нему, вопреки его воле, в качестве телохранителей, да техника Самоса. Однако Главный Конструктор добился, чтобы телохранители оставались по ту сторону люка, а периодически наведывающийся Самое был своим человеком и скорее расстался бы с единственным глазом, чем выдал тайник хозяина.
Благополучно опустившись на пол. Главный Конструктор нащупал в плинтусе потайную кнопку. Черный бархат закрыл вход, затем бесшумно стал на место телевизионный экран. Чтобы проверить исправность аппарата, Главный Конструктор на минуту включил его.
Шла рекламная передача: сверкая белозубой улыбкой, молодой красавец убеждал млеющую в его объятиях дородную красавицу в преимуществе туалетного мыла «Рекс» перед другими моющими средствами. Говорил он с такой неподдельной страстью и убежденностью, что красавица не выдержала и, выскользнув из его объятий, танцующей походкой направилась в ванную комнату, стены которой, словно кафелем, были выложены плитками рекламированного мыла. Красавец подмигнул телезрителям и стал демонстрировать противопожарные свойства кровати фирмы «Феникс»…
Главный Конструктор усмехнулся и, выключив аппарат, зашагал по книгохранилищу мимо длинных полок с толстыми, покрытыми пылью фолиантами. Время от времени он останавливался, проводил ладонью по корешку пергамента, чтобы прочесть название, и двигался дальше. Наконец он нашел нужную рукопись и подошел к стоявшему в узком простенке бюро. Это было его рабочее место: на конторке лежали исписанные листки оранжевой бумаги, увеличительное стекло в старинной бронзовой оправе, открытая самопишущая ручка.
Он вытер ветошью пергамент, на обложке проступила полуистертая позолота названия: девятьсот первый том «Истории Падших Ангелов». Главный Конструктор вооружился лупой и, медленно шевеля губами, принялся расшифровывать замысловатую вязь древнегураррского письма:
— И рыдали вороги в грусти великой и стенали, и смертные ужасы напали на них, когда узрели они, что сонмы снизошедших ангелов суть обнаженные мечи, разящие нечестивых. И накормили их ангелы плотью сынов их и плотью дочерей их, и много шкур добыли в том походе. И небо сияло, радуясь победам посланников своих…
III
Согласно легенде, ставшей частью официальной истории королевства, гураррцы являлись единственным народом, имеющим внеземное происхождение. Их предки — белокрылые ангелы, в жилах которых текла голубая кровь, — будто бы снизошли на землю, чтобы навести на ней образцовый порядок. Действовали они испытанным способом — огнем и мечом (в некоторых вариантах легенды — огненным мечом) уничтожая нечестивых. Так была основана Империя Падших Ангелов.
Наступил Сладостный Век, суть которого заключалась в том, что падшие ангелы превратили землю в райские кущи и стали блаженствовать, порхая от цветка к цветку, упиваясь нектаром и обжираясь цветочной пыльцой. Как известно, праздный образ жизни располагает к тучности, и вскоре падшие ангелы стали летать все ниже и ниже, они все чаще цеплялись жирными животами за райские сучья, разучившись маневрировать в воздухе, нередко сталкивались и причиняли друг другу увечья. Когда воздушные катастрофы приняли массовый характер, Мис-Мис, королева ангелов, была вынуждена издать эдикт, запрещавший ее верноподданным подниматься в воздух. Ожидая волнений, королева привела в боевую готовность свою гвардию. Однако запрет был встречен всеобщим ликованием, ибо для большинства падших ангелов полет давно уже превратился в каторжное занятие…
Конец Сладостного Века совпал с кончиной королевы. Новый правитель Однокрылый Абуа продлил действие запрета еще на сто лет, хотя в этом не было необходимости: никто из падших ангелов уже не умел летать…
Началось Эпоха Воздыханий. Падшие ангелы — пааны, как они сокращенно называли себя, даже в этом проявляя признаки лени, — влачили жалкое существование. Резкое похолодание заставило их вырубить райские кущи — основной источник пищи и тепла. Пааиам пришлось рыть глубокие норы и пересмотреть свое ангельское меню. Вместо нектара и цветочной пыльцы их желудки учились теперь переваривать садовых червей, мохнатых гусениц и сухие коренья. Паанам не осталось ничего другого, как забиться в норы и под монотонное урчание обвислых животов предаться воспоминаниям о Сладостном Веке.
А наверху за это время произошли большие перемены. На опустевшую территорию Империи Падших Ангелов случайно забрело небольшое племя кочевников. Им приглянулись тучные земли, и кочевники решили задержаться на них, незаметно перейдя к оседлому образу жизни. В основном они выращивали скот, обменивая его у соседних племен на другие товары. Особенно ценились выделанные ими телячьи кожи, которые шли на одежду, обувь, утепление жилищ и на изготовление пергамента. Племя остепенилось, размножилось, создав довольно процветающее государство Каунту, что в переводе с их наречия означало «Страна Телячьей Кожи». Это был край мирных кожевников и скотоводов, почитавших подземное божество Карбаган, которое, согласно их верованью, не только приносило им все земные блага, но и обеспечивало сносную потустороннюю жизнь, К норам, где обитали подземные духи, постоянно приносились дары. Со временем было замечено, что духи не всеядны: они отдавали предпочтение жидкой и растительной пище, а также пергаменту. Жители Каунту с готовностью исполняли прихоти духов, не подозревая, что этим приближают свою погибель.
А подземные духи — конечно же, это были пааны — с каждым днем наглели все больше. После длительной и жалкой Эпохи Воздыханий их животы снова округлились, оперенье окрепло. Привыкшие жить на всем готовом, они принимали приношения как должное. И, возможно, сидели бы в своих норах по сей день, если бы не потребность в пергаменте. Считая себя избранным народом, пааны решили увековечить свою историю и принялись за составление летописей. И поскольку в них хотели фигурировать все пааны с подробнейшим жизнеописанием каждого, потребовалось такое количество пергамента, что паанам пришлось наточить свои заржавевшие мечи и выйти на поверхность. Сначала они ограничивались ночными вылазками, нападая на торговые склады и караваны, мастерские и лавки и захватывая все запасы пергамента. Жители Каунту безропотно терпели ночные разбои подземных духов, хотя и не могли взять в толк, чем же они прогневали всемогущего Карбагана и зачем ему понадобилось столько телячьей кожи? Покорность скотоводов и кожевников окрылила падших ангелов, их набеги участились, нравы ожесточились, глаза привыкли к дневному свету, норы с трудом вмещали их тучные тела и еще более объемистые жизнеописания. Однако сигналом к исходу из подземелья послужила плесень, губительным слоем покрывающая пергаменты, на которых была начертана их божественная история. И пааны навсегда покинули свои норы, и день их появления на свет был последним днем государства Каунту. Нетрудно представить себе ужас, охвативший суеверных жителей Страны Телячьей Кожи, когда они увидели, как из земли восстают сонмы пернатых страшилищ, вооруженных огненными (на самом же деле ржавыми!) мечами. Не встречая сопротивления, пааны покорили Каунту, снова переименовав край в Империю Падших Ангелов, а жителей объявив своими рабами. Зная, что с божествами шутки плохи, кожевники и скотоводы подчинились, тем более что пааны выгодно отличались от духов, которым поклонялись соседние племена: не ели мяса, не требовали в жертву сынов и дочерей, были равнодушны к золоту, серебру и вообще практически не участвовали в делах государства, посвящая все свое время составлению жизнеописаний. Началась Эпоха Великого Летописания…
И естественно, что со временем на первое место по влиянию вышла каста графопаанов-писцов, которых боготворили и перед которыми трепетали все остальные, включая королевскую семью, ибо написанное ими высоким слогом Достославное Житие заказчика по всем статьям превосходило косноязычные сочинения собственного производства. Среди графопаанов началось своего рода состязание за право называться лучшим летописцем и, следовательно, получать больше заказов от населения. Считалось, что качество летописи зависит от количества описанного в ней времени. Лучшим признавалось жизнеописание, в котором содержались все значительные и незначительные события, происшедшие со дня рождения до смерти заказчика. А особенно талантливым графопаанам удавалось подробным и убедительным образом описать также внутриутробную и загробную жизнь своего клиента…
Для составления столь детальных и многочисленных жизнеописаний потребовалось неимоверное количество не только пергамента, но и перьев. А пааны, конечно же, считали лучшим свое оперение. Неудивительно, что они стали охотиться друг за другом; началась междоусобная война, которая длилась столько, сколько потребовалось, чтобы все пааны лишились своих пышных хвостов и изящных крыльев, получив от соседних племен прозвище «гурарцев», то есть «общипанных индюков». Пааны нисколько не обижались, напротив, чванливые по натуре, они считали индюка лучшим представителем пернатого мира, а произнося кличку с раскатистым вторым эр — «гураррец», они придавали ей совершенно иной смысл — «индюк, который больно щиплется»…
После Эпохи Великого Летописания наступило Лихолетье.
Среди обнищавших слоев населения росло недовольство, вспыхивали мятежи. Потомки разорившихся заказчиков жаждали расправиться с потомками графопаанов, баснословно обогатившихся на стряпании хвалебных жизнеописаний. Однако изворотливая гураррская элита сумела отвести от себя удар.
— Бог послал вас на землю, — говорила она черни, — чтобы вы навели среди дикарей порядок, а вы сеете смуту среди своих же соплеменников. Вы, избранные богом, чтобы блаженствовать в райских кущах, порхать от цветка к цветку и упиваться божественным нектаром, вы, падшие ангелы, превратились в навозных жуков, которые не хотят видеть вокруг ничего, кроме навозной кучи! Да, достопочтенные смутьяны, эти унаследованные нами богатства, на которые вы заритесь и которые мы могли бы уступить вам сейчас же, если бы они, согласно воле наших отцов и дедов, не были предназначены для возведения и содержания храмов, монастырей и иных богоугодных заведений, эти скромные семейные реликвии — не более как навозная куча в сравнении с несметными богатствами, которыми буквально кишат окрестные земли! Они могут стать вашими, если вы этого возжелаете! Вам следует лишь вспомнить, что вы гураррцы — больно щиплющие индюки! Вам следует лишь вспомнить, что мы — плоть от вашей плоти, мозг от ваших индюшиных мозгов! И мы готовы вести вас к этим несметным богатствам, если вы этого возжелаете!
Изголодавшиеся, озлобленные гураррцы возжелали. Полчища «больно щиплющих индюков» ринулись в соседние регионы. Мирные хлебопашцы и скотоводы, ремесленники и торговцы, рыбаки и звероловы не сумели противостоять ордам гураррцев, приняв их за кару господню:
— Значит, мы чем-то прогневали бога, раз он послал на нас своих ангелов-истребителей. Значит, труды наши были не так бескорыстны, помыслы наши — не так чисты, доброта наша — не бесконечна…
Легкий успех окрылил «общипанных индюков». Снарядив морскую экспедицию, они присоединили к империи и множество заморских земель, богатейшей из которых была Страна Оранжевых Озер…
Зарвавшаяся гураррская знать еще более ожесточилась. Был издан так называемый Поголовный Эдикт, согласно которому все племена и народы, оказывающие хоть малейшее сопротивление, подлежали поголовному уничтожению. Такая участь постигла свободолюбивый народ Страны Оранжевых Озер…
Однако этим эдиктом империя подписала и себе смертный приговор: инстинкт самосохранения заставил порабощенные народы сплотиться, и «индюки» стали терять, одну за другой, завоеванные территории. Другие государства порвали с Гураррой всяческие отношения. Казалось, Гурарра навсегда сошла со спирали эволюции, и ее неминуемо ожидает участь, постигшая столько империй: распад, гибель и полное забвение…
IV
Но явился Главный Конструктор и сотворил чудо. За поразительно короткий промежуток времени Гурарре удалось то, для чего другим странам потребовались столетия: словно обретя утраченные некогда крылья, Гурарра вспорхнула и уселась на самый верхний виток эволюционной спирали.
Главный Конструктор сделал много выдающихся открытий, в частности, он решил «проблему трех Г» — Трех видов голода: физиологического, энергетического и духовного. Из океанской воды он извлек ион — жидкий хлеб — и гураний — жидкое топливо — и разработал дешевую технологию их производства. Затем он изобрел телепатор (по аналогии с иностранными аппаратами его стали называть телевизор, хотя Главный Конструктор и возражал, утверждая, что между ними чисто внешнее сходство), призванный утолить информационный и Эстетический голод гураррцев.
Казалось, Гурарра опять превратилась в райский уголок.

Аве, Цезарь - Горло Анатолий Иванович => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Аве, Цезарь писателя-фантаста Горло Анатолий Иванович понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Аве, Цезарь своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Горло Анатолий Иванович - Аве, Цезарь.
Ключевые слова страницы: Аве, Цезарь; Горло Анатолий Иванович, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов