А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Чтобы иметь силы, человеку необходимо есть, — жалобно пробормотала Одри.
Филипп осуждающе покачал головой.
— Твое отношение ко всей этой затее в корне неверно. Да и отношение к жизни вообще — твой самый крупный недостаток. За что бы ты ни бралась, ты изначально уверена, что потерпишь неудачу, и не пытаешься приложить никаких усилий!
— Я выполню всю программу… ладно?
— Этого мало. Мне от тебя требуется полная преданность. — Лицо Филиппа стало суровым, он грозно взглянул на Одри. — Не забывай, чего мне это стоит. Оплата твоих долгов встала мне в кругленькую сумму. И если ты этого до сих пор не знала, то пришло время узнать. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Побледнев от этой проникновенной речи, Одри отвела глаза, не в силах больше выдерживать его безжалостный взгляд.
— Я… я…
— Я заплатил за право надеяться, что ты выполнишь свою часть уговора, — зло продолжал Филипп. — Попробуй-ка начать отлынивать, и я буду стоять над тобой с секундомером! И если ты плохо думаешь о Дайане, то ты пока еще ничего плохого не видела!
— Как я рад тебя видеть! — вскричал Келвин, приветствуя Одри на пороге своей квартиры.
А уж как Одри-то была рада! Она застенчиво улыбнулась Келвину, который в ответ пребольно ткнул ее в плечо и жестом пригласил в кухню.
— У меня друзья пару дней гостили. Смотри, какой после них беспорядок! — пожаловался он.
— Сейчас от него и следа не останется! — с жаром воскликнула Одри.
Келвин пристально посмотрел на нее и слегка нахмурился.
— Ты изменила прическу, косметику или что-то в этом роде?
— Нет… я не пользуюсь косметикой.
— У тебя щеки порозовели. Ты выглядишь такой симпатичной. — Келвин недоуменно покачал головой по поводу подобной метаморфозы, затем опять нахмурился, словно удивляясь, что смог заметить это, и удалился, оставив Одри расчищать авгиевы конюшни.
«Такой симпатичной»… Ошеломленная впервые услышанным от Келвина за все время знакомства комплиментом, Одри с мечтательным выражением на лице застыла посреди неубранной кухни. У нее порозовели щеки? Возможно, очистительная диета уже начала действовать! Наконец-то Келвин заметил, что она принадлежит к прекрасному полу…
Вдруг ощутив себя женщиной и почувствовав, что ее жизнь может чудесным образом измениться, Одри поклялась себе, что завтра с раннего утра отправится в спортивный зал и станет усиленно заниматься. Мурлыча себе под нос какую-то веселую песенку, она вымыла посуду, протерла пол и почистила плиту.
— Не понимаю, как это тебе удается! — восторженно воскликнул Келвин, заглянув в кухню. — Что бы я без тебя делал, Одри?
Словно засохшее растение под животворным действием воды и солнца, Одри расцвела улыбкой.
— Я ухожу, но ты можешь не торопиться домой, — продолжал Келвин. — Если у тебя найдется время пропылесосить гостиную, я буду тебе весьма признателен.
— Не беспокойся, — поспешила заверить его Одри, провожая его до двери. — Неотложное свидание? — с деланной небрежностью спросила она.
— Да. С одной шикарной особой, — усмехнулся Келвин. — Пока, Одри!
— Пока, — прошептала она, закрывая за ним дверь.
В великолепный особняк Филиппа Мэлори Одри вернулась после десяти. Она не могла покинуть квартиру Келвина, пока не вытерла везде пыль и не почистила пылесосом ковер. Слабо улыбнувшись в ответ на приветствие открывшего ей дверь Селдена, она уже готова была прошмыгнуть к себе, когда в холле вдруг появился Филипп Мэлори и грубо окликнул ее:
— Где ты шлялась, черт побери?!
— П-прошу прощения? — запинаясь, произнесла Одри.
— Я к шести ждал твоего сообщения о достигнутых успехах, а тебя к тому времени и след простыл, — сурово сказал Филипп.
— О… я была у Келвина.
Чтобы не сильно мандражировать, Одри попыталась наделить Филиппа столь милыми ей чертами Келвина, но почему-то у нее не получилось. Вместо этого она вдруг обнаружила, что пытается сравнивать этих двух мужчин…
Ростом Филипп был намного выше, имел куда более мощное телосложение, кожа у него была смуглой, тогда как кожа Келвина отличалась белизной. Роскошные черные волосы Филиппа всегда были аккуратно пострижены, что лишний раз подчеркивало великолепные пропорции его головы, волосы же Келвина были постоянно растрепаны…
О Боже, зачем мне понадобилось отмечать мельчайшие детали внешности Филиппа, ведь еще совсем недавно я боялась поднять на него глаза?!
Странное незнакомое чувство овладело Одри, когда она заметила на себе его пристальный взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу. Падающая на лицо Филиппа тень придавала его чертам суровость и в то же время делала более заметным чувственный рот, подчеркивала белизну зубов.
Трудно поверить, что можно обладать столь безупречной внешностью, с растущим изумлением думала Одри. Как ему это удается? А я стою перед ним растрепанная, с пятном от жидкости для полировки мебели на майке, в забрызганных грязью туфлях…
— Кто такой Келвин? Твой приятель? — спросил Филипп, и нотки неприязни прозвучали в его низком голосе.
— О, у меня нет приятеля… Келвин просто… просто… ну, он… — Одри вдруг стало трудно подобрать точное определение своим отношениям с Келвином, ибо сегодня вечером у нее вновь появилась смутная надежда, и назвать сейчас Келвина просто другом означало снова признать свое поражение.
— Кто такой Келвин? — нетерпеливо повторил Филипп.
— Келвин Хилл… Я люблю его, но он пока не обращает на меня никакого внимания, хотя, возможно, уже подошел к той черте…
— Я тоже приближаюсь к черте… — сквозь зубы процедил Филипп.
Одри с грустью вздохнула и опустила плечи.
— Думаю, пока я должна называть Келвина просто другом.
— Одри, я задал тебе конкретный вопрос и вовсе не просил делиться своими девичьими секретами, — ледяным тоном сказал Филипп. — Надеюсь, с ним ты ведешь себя более осмотрительно, чем со мной. Мне вовсе не хотелось бы узнать, что ты сообщила ему о нашем с тобой уговоре.
— Келвин не беседует со мной на подобные темы. — Радужное настроение, появившееся у Одри сегодняшним вечером, понемногу улетучивалось. — Мы не делимся…
— Тогда, видимо, у него есть голова на плечах. — Филипп бросил на нее раздраженный взгляд. — С тобой невозможно беседовать на серьезные темы. Ты постоянно витаешь в облаках!
Выходит, в созданном себе Филиппом Мэлори мире нет места чудесам или любви. Он реалист до мозга костей, ему неведомо, что значит мечтать. Этим он, конечно, многого себя лишает, подумала Одри, решив не принимать близко к сердцу его критику.
Неожиданно дверь комнаты, из которой появился Филипп, снова открылась. Оттуда выглянула роскошная брюнетка в элегантном алом платье и, скользнув безразличным взглядом по Одри, спросила:
— Проблемы с прислугой, Филипп? Одри смутилась, а Филипп с убийственной улыбкой повернулся к брюнетке.
— Тебя это никоим образом не касается, Лилит.
Лилит. Кажется, так звали ночного духа, нападающего на спящих. Подходящее имя для столь резвой особы, подумала Одри и тут же начала бранить себя за злорадство. Возможно, Лилит весьма достойная леди, и уж несомненно она много лучше, чем того заслуживает Филипп Мэлори. У него всегда на первом месте работа, он может в последний момент отменить свидание и без всяких угрызений совести способен покинуть женщину, если та ему надоела. Бедная Лилит. Ее надо пожалеть.
Одри отправилась к себе в комнату и устроила Альта на ночлег в корзине. Надевая пижаму, она никак не могла отделаться от мысли, что если не съест чего-нибудь, то от голода ее начнут мучить кошмары. Но ведь теперь у нее появилась настоящая цель: ради Келвина, а он вполне того заслуживает, она готова выполнить все требуемое Филиппом. Отдаст последние силы, но выполнит разработанную для нее Дайаной программу.
Голод никак не давал ей уснуть, и Одри ворочалась с боку на бок. В час ночи, придя к неожиданному решению, она встала. Яблоко, бутерброд, чашка чаю с каплей молока… наверняка столь скудный рацион не отразится на ее весе.
С бешено бьющимся сердцем Одри в кромешной тьме начала пробираться к кухне. На пороге она споткнулась и ушибла большой палец ноги. Чертыхаясь про себя, Одри подпрыгивала на одной ноге, пока боль немного не утихла. Затем она опустилась на колени перед огромным холодильником, распахнула дверцу и принялась рассматривать открывшиеся ее взору соблазнительные яства.
Небольшой грешок, попыталась заключить сделку с собственной совестью девушка. Всего один бутерброд. Я даже не стану намазывать его маслом. А что, если тонкий кусочек сыру с капелькой острого соуса или?..
— И в какие игры ты решила здесь поиграть?
От этого грубого окрика, донесшегося непонятно откуда, сердце у Одри чуть не разорвалось.
3
С приглушенным вскриком стоящая на коленях Одри обернулась и в лучах вспыхнувшего света увидела Филиппа. Босиком и с обнаженной грудью — на нем были только джинсы, плотно облегавшие длинные стройные ноги, — он с презрением смотрел на нее.
— Я просто хотела заморить червячка, — дрожащим голосом прошептала Одри. — Я не думала, что разбужу кого-нибудь!
— Ложась спать, я включаю сигнализацию. Если внизу происходит движение, мне сразу становится об этом известно.
Потирая ушибленный большой палец ноги, Одри отрешенно уставилась на Филиппа своими огромными голубыми глазами. Одетым он выглядел угрожающе, полураздетым — внушал… благоговейный страх. Одри покраснела от смущения и опустила голову из боязни, что по выражению лица он может догадаться о ее мыслях. Но Филипп по-прежнему стоял у нее перед глазами: его мощные загорелые плечи, прекрасно развитые бицепсы, плавно перекатывающиеся под гладкой кожей, великолепный торс с четким рельефом мышц брюшного пресса.
Одри вдруг почувствовала, как ее охватывает странный жар, распространяющийся болезненными, но одновременно сладостными толчками от живота все ниже и ниже, к самым сокровенным частям ее тела. Во рту пересохло, Одри не могла понять, что с ней творится. Напуганная внезапным появлением Филиппа и умирая от смущения, что оказалась застигнутой врасплох, когда попыталась нарушить диету, Одри чувствовала, что для ее и без того натянутых нервов этого вполне достаточно. Она открыла было рот, чтобы объяснить свое поведение, но, к ее невыразимому ужасу, у нее вырвался лишь сдавленный хрип.
— Черт побери! — недоверчиво глядя на нее, воскликнул Филипп. — Не может быть, чтобы ты испытывала столь сильный голод!
Одри с усилием выпрямилась и, отвернувшись, попыталась взять себя в руки. Она не уловила угрожающих признаков в наступившей после этого тишине, просто ей показалось, что риску довести ее до настоящей истерики Филипп предпочел молчание и придержал свой острый язык. Слезливостью она никогда не отличалась, но Филипп всегда заставлял ее чувствовать себя никчемной, неуклюжей и глупой.
— Бог мой! — послышался недоуменный возглас Филиппа. — Кто бы мог поверить? Да у тебя фигура фотомодели для мужского журнала!
Не веря своим ушам, что удостоилась подобного комплимента, Одри резко обернулась. И тут же столкнулась с пристальным взглядом темных глаз, без всякого смущения разглядывающих ее полуобнаженную фигуру. Полностью упустив до этого момента из виду, что на ней лишь пижама, Одри, вспомнив об этом, густо покраснела и скрестила на груди руки.
— Нет, не надо! — воскликнул Филипп, его оценивающий взгляд был прикован к полной, четко вырисовывающейся под плотно облегающей трикотажной тканью пижамы груди Одри.
Затем его пронизывающий взгляд замер на ее тонкой талии, и в этот момент самообладание, похоже, покинуло его. Филипп приблизился к Одри, резким движением повернул к себе спиной и оглядел женственный изгиб ее бедер и удивительно стройные ноги.
— Ради всего святого, что вы делаете?! — в ужасе от столь бесцеремонного обращения беспомощно воскликнула Одри и предприняла попытку вырваться.
— Я ошибочно полагал, что у тебя избыточный вес. Мне казалось, что под бесформенной, мешковатой одеждой ты скрываешь лишний жирок. Я даже не предполагал, что у тебя есть талия! И, Господи, все время… все это время, — медленно повторил Филипп тоном, от которого по спине Одри побежали мурашки, — ты скрывала великолепные формы!
— Не понимаю, о чем вы говорите! — Одри отскочила от него и скрестила на груди руки.
Ее потрясли слова Филиппа, хотя она пребывала в полной уверенности, что он иронизирует. Но, как бы ни обстояло все на самом деле, стало очевидным, что в его глазах она перестала быть страдающей избыточным весом особой.
Филипп бесшумно сделал шаг назад, взор его блестящих темных глаз был затуманен, легкий румянец играл на щеках. Он продолжал смотреть на Одри, но правильные черты его смуглого лица ничего не выражали.
— Я знаю, что тебе трудно меня понять. И коль скоро ты, по всей видимости, не представляешь, как воспользоваться тем, чем обладаешь, я представляю это четко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов