А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он выжил, но до сих пор в тяжелом состоянии. Врачи пересадили ему почку, но...
Он смотрел на меня. Смотрел мне в глаза. И молчал. Я тоже молчал.
На этот раз игра в гляделки окончилась моим поражением. Я отвел взгляд, не выдержав мрачного напряжения этих пронизывающих ледяных глаз. И в тот же момент Кохен пошевелился на стуле и наклонился вперед.
– Кольцо Рогожкина у вас?
Я кивнул и нехотя вытащил из кармана небольшой бумажный сверток. Развернул. Покрутил пальцами блестящий серебристый ободок, краем глаза поглядывая налицо Майка. Потом с видимым безразличием положил на стол. Кохен напрягся и уставился на этот кусочек металла, буквально пожирая его глазами.
– Да, – выдавил он. – Это оно... Я чувствую.
Я тоже чувствовал. Чувствовал нечто вроде какого-то напряжения в воздухе, что-то эфемерное, но давящее на нервы с необычайной силой. Я чувствовал... Я буквально ощущал присутствие Рогожкина. Мне казалось, что он жив, что он буквально дышит мне через плечо. Казалось, что если сейчас я обернусь, то неизбежно встречусь взглядом с неприятной ухмылкой на лице Федора.
Конечно же, это было не так. Это всего лишь кольцо. Неочищенное кольцо вероятности, загрязненное эмоциональным фоном Рогожкина. А Федор мертв. Он мертв, и убил его я. Своими руками.
Майк медленно поднял руку и потянулся к лежащему на столе кольцу. И в тот же миг я решительно накрыл тускло блестящее колечко своей левой рукой, правой снова схватившись за рукоять пистолета.
– Не так быстро! Я еще не решил, могу ли тебе доверять.
Он медленно и даже как-то лениво пожал плечами.
– Так решайте, Антон. Решайте побыстрее, потому что скоро сюда явятся ребятки Альберта, которые отнюдь не обрадуются, встретив вас на своем пути. Решайте, Антон, у вас осталось не больше получаса, чтобы покинуть город.
Я нахмурился. Почему это мне показалось, что он мне угрожает?
– В таком случае у меня есть один исключительно важный вопрос: что ваше Братство будет делать в случае начала мировой войны? И от того, что ты ответишь, будет зависеть, отдам ли я кольцо Федора.
– Ничего, – фыркнул Майк. – Нам не придется ничего делать, потому что войны не будет. Долышеву не нужно пепелище – его план сам по себе гораздо проще и масштабнее, нежели мировая война.
Ого! А вот это уже нечто новенькое. И Рогожкин и Шимусенко утверждали, что вероятность войны необычайно высока. А теперь я слышу прямо противоположное. Даже не знаю, чему верить. Надо бы копнуть чуть-чуть поглубже. Возможно, выплывет еще что-нибудь забавное?
– Вот как? И что же это значит? Я говорил с Михаилом, видел сводки и отчеты...
Майк только улыбнулся и подтолкнул ближе ко мне принесенную им пачку бумаг. Я моргнул, а потом потянулся к бумагам.
На этот раз ситуация была прямо противоположной. Майк положил на папку с документами свою руку и чуть отодвинул ее в сторону.
– Я вынужден настаивать, – негромко сказал он. – Вы должны передать мне кольцо, прежде чем сможете взглянуть сюда.
Испепелив Кохена взглядом, я медленно сжал руку в кулак, стискивая мертвой хваткой кольцо Рогожкина. Потом поднял его перед собой, показывая блестящий ободок Кохену, и демонстративно убрал в карман.
– Тогда я отказываюсь.
– Очень жаль, Антон. – Майк покачал головой. – Очень и очень жаль, что вы столь неразумны. Подумайте еще раз. Лучшего предложения вам никто не сделает.
– Зачем вам это кольцо? Оно все равно бесполезно без очистки. Или я не прав?
– Вы правы, Антон. Но не все так просто. Как последнее звено плана по противодействию идеям Долышева, мы должны собрать как можно больше колец, чтобы уничтожить их. Расплавить, растворить в кислоте, выбросить в воду посреди океана. Это не выход из положения, но даст некоторую отсрочку, прежде чем кольца снова где-нибудь всплывут.
– Зачем вам это? – с подозрением спросил я. – Чего вы хотите добиться этим?
Майк покачал головой:
– Не могу сказать...
– Тогда я ухожу.
Я резко встал и повернулся к выходу.
– Сядь, Зуев, – прошипел Кохен. – Сядь на место и дай сюда кольцо Рогожкина.
Эвон, как заговорил! Сразу всю интеллигентность как ветром сдуло. И акцент куда-то исчез. Теперь Майк Кохен говорил как истинный россиянин. По голосу и не скажешь, что иностранец.
– А что иначе, Майк? Ты заберешь его силой? Давай попробуй! Я одолел Рогожкина, смогу потягаться и с тобой. И не думай, что твои парнишки, – я кивнул в сторону пристроившегося у стойки белобрысого типа, который усиленно притворялся, что читает какой-то журнальчик, – смогут тебя прикрыть.
Майк уставился-на меня стальным взглядом. Я отвечал ему тем же, внутренне молясь, чтобы он не почуял разъедающей меня изнутри неуверенности. Если он поймет, что я блефую... Если он почувствует, что сейчас я не в той форме, чтобы драться... Если он поймет, что я не испытываю такой уж стопроцентной уверенности в том, что смогу его одолеть...
Мы снова смотрели друг другу в глаза. Третий и решающий раунд. За кем будет победа?
Не отводя взгляда, Кохен медленно оттолкнул полупустую бутылку пива и полез рукой куда-то под плащ. В тот же миг я выхватил свой пистолет. Ствол «ТТ» мгновенно возник прямо перед лицом Майка Кохена. Чего только в наши дни нельзя приобрести на базаре... И совсем даже недорого.
Рука белобрысого наблюдателя аккуратно положила журнал и будто случайно поползла куда-то в карман. Я быстро взглянул на него и покачал головой. Белобрысый понял и медленно поднял руки, показывая мне пустые ладони. Какой умный мужичок, однако.
Несколько случайных посетителей испуганно сжались на стульях и явно старались стать как можно менее заметными. Парень за стойкой застыл на месте, не шевелясь и, кажется, даже не дыша.
Майк замер и теперь просто дырявил меня глазами. Если бы взгляд мог убивать, то я бы уже был мертв.
Так смотрят на кровного врага.
Осторожно пятясь и не отводя глаз от Кохена, я добрался до двери и, помявшись, снова обратился к Майку:
– Обладают ли кольца своим внутренним самосознанием? Как считает Братство?
– С чего ты решил, что я скажу это тебе? – огрызнулся тот.
Я бесконечно долгую минуту смотрел на него, потом убрал пистолет и, толкнув дверь, вышел из кафе прямо под косые струи проливного дождя.
Некоторое время я раздумывал, не дождаться ли мне Майка Кохена где-нибудь в подворотне и не прошибить ли ему башку, но потом все же отбросил эту идею. Он мне не враг. Хотя, конечно, и не друг. Не друг, но и не враг. Просто еще один неизвестный потенциально опасный фактор в моем уравнении... Ха, Зуев! Никак опять в размышления ударился? Ну давай, шевели мозгами, может, до чего-нибудь и докопаешься.
Майк Кохен... Точно ли он действовал от имени Старого Братства? Возможно. Но не исключено, что лапша на моих ушах уже волочится по земле, а я ее все еще не замечаю.
Я уже и не знал, чему верить, не понимал, куда идти. Я не видел своих врагов, не знал, что делать... Хотя, если честно, что делать, я в общем-то понимал.
Главную опасность несет не это безвольное противостояние разделившегося на два лагеря Братства. Основная угроза – это война, которая разнесет современную цивилизацию в пух и прах... Но Майк сказал, что войны не будет. Он был в этом уверен на все сто процентов. Могу ли я ему верить?
Ладно, допустим, он не солгал. Возможно, он сказал правду. Вероятно, Долышеву и на самом деле не нужна кровавая бойня и его цель заключается в другом.
Но в чем? Чего добивается этот лысый мутант в инвалидной коляске?
– Что надо сушеной мумии? – спросил я у гордо топающего мне навстречу пацаненка. – Что хочет от мира Роман Долышев?
Мальчишка ошарашенно поднял голову и уставился на меня как на психа, а потом, повернувшись, сорвался с места и, шлепая по лужам, быстро исчез за пеленой дождя. Я ухмыльнулся, чувствуя, как вода струится по моим волосам и ледяными струйками сбегает за ворот пиджака. Даже промокнув до последней нитки, я почти не чувствовал этого, погрузившись с головой в размышления.
Ничего, не сахарный, не размокну.
Что на уме у Романа? Какую цель он преследует?.. Я шел и шел, направляясь куда глаза глядят и игнорируя усердно поливающий меня дождь. Что-то неуловимое грызло мой разум. Что-то такое, что никак не укладывалось в схему противостояния Братства и Отколовшихся. Я чувствовал эту неправильность не рассудком, а каким-то шестым чувством, инстинктом. Инстинктом, которому я уже привык доверять во всем.
Что же это такое? Что гложет меня изнутри, пытаясь прорваться на волю.
Давай, Зуев! Расслабься. Освободи свои несчастные мозги, пусть они тоже немного покрутятся. Думай, Зуев. Думай... Нет. Никак.
А... Чтоб тебя... Может быть, следовало бы напиться? Прочистить свои извилины водочкой?
И тут, блуждая среди бескрайних полей своих туманных воспоминаний, снова и снова прокручивая в памяти беседу с Майком Кохеном, я наткнулся на нечто подозрительное, что, возможно, окажется будущей зацепкой.
«Где кольцо Астона?» – спросил я. И Майк ответил: «У Романа Долышева. И кольцо Ши Чена также у него».
Значит, мумия получила в свое распоряжение еще пару колец. Три у него уже есть. Плюс кольцо Шимусенко. Плюс эти два. Итого уже шесть. Шесть из семнадцати.
Я чувствовал, что нахожусь на правильном пути. Необходимо было немного подтолкнуть мысль, что я и сделал, ненароком подставившись под фонтан грязных брызг, вылетевших из-под колес промчавшегося мимо джипа. Это неожиданное событие здорово простимулировало мое мышление, выбросив в кровь малость адреналина и заставив меня яростно сжать зубы.
С трудом удерживая желание швырнуть этому козлу за рулем что-нибудь весьма и весьма гадостное вдогонку, я вернулся к своим мыслям. Не годится пускать в ход могущество слепой случайности ради того, чтобы наказать этого новорусского урода. Измененной вероятности найдется и куда более полезное применение... Хотя почему бы не поддаться искушению?
Сейчас этот придурок разобьет себе машину... Да-да... Он разобьет свой джип. Сейчас...
Я ухмыльнулся, расслышав донесшийся издалека истошный визг тормозов, и вернулся к своим мыслям.
Долышев как-то брякнул, что весь сыр-бор разгорелся из-за того, что он нарушил какой-то там древний устав, запрещающий носить одновременно более одного кольца вероятности. Сейчас у него на лапе их три. И еще три ждут очистки.
Что будет, когда Роман нацепит их тоже?
Я содрогнулся всем телом.
Вот оно! Вот то, что я искал! Вот что требовалось Роману Долышеву. Кольца! Он собирает кольца вероятности! Вся эта возня со своим Обновленным Братством и обещание грядущей сладкой жизни – всего лишь прикрытие его истинного плана. Этого сушеного карлика не волнует будущее человечества, и обещание это самое человечество облагодетельствовать – это лишь ширма, за которой скрывается такая банальная и понятная мне жажда могущества.
Долышев рвется к власти. Власти абсолютной и окончательной.
Одно кольцо вероятности дает человеку невероятную мощь, позволяя ему править случайностью, обращая слепой случай на пользу себе и медленно убивая при этом своего хозяина. Три кольца превратили Долышева в чудовищного монстра, лишь отдаленно похожего на человека, – но они же дали ему способность проникать в человеческий разум и подчинять себе людей, пусть даже это и действует только на таких выдающихся по интеллекту представителей нашего рода, как Леночка.
Что дадут ему шесть колец?
А если ему удастся собрать их все?
Семнадцать колец... Я поежился. Кто может предсказать последствия?.. И что сделают семнадцать колец с ним самим? Как он надеется уцелеть, хотя прекрасно знает, что в случае неудачи даже одно кольцо способно убить своего носителя за считанные недели?
Что было бы, если я сейчас нацепил еще шестнадцать блестящих колечек, подобных тому, что уже затаилось внутри меня и теперь мало-помалу сосет мою жизнь? Я не знал этого, но догадаться было нетрудно. Носитель семнадцати колец прожил бы совсем недолго. Возможно, всего лишь несколько минут. Но в эти минуты он был бы подобен самому Господу Богу.
Непостижимое могущество, а потом почти мгновенная смерть.
Или нет?.. Как Долышеву удалось протянуть двадцать с лишним лет, таская с собой сразу три кольца?
Возможно, есть еще что-то, чего я не знаю? Догадываюсь, что есть. И очевидно, что мумия нашла какой-то способ не поддаваться разлагающей силе колец, иначе зачем бы ей все это затевать.
Может быть, Долышев уже продал душу дьяволу в обмен на неуязвимость для отравляющего дыхания кольца вероятности? Как ни странно, эта идиотская мысль показалась мне заслуживающей внимания. Я представил себе темную комнату, в которой на полу кровью нарисована пентаграмма и в ее центре над телом своей прислужницы Леночки стоит на своих уродливых культяпках бешеный карлик Роман и поднимает над головой нож, с которого срываются на землю черные капли крови. А сверху под самым потолком багровым пламенем пылают два громадных глаза.
Я вздрогнул и усилием воли унял разгулявшуюся фантазию.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов