А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


«Ты так считаешь? – усмехаюсь я. – Подумай еще раз».
«Не хочу я думать, – рычит близнец. – Слишком много думать – вредно для здоровья. Если ты что затеял – говори сразу».
Шумно вздыхаю:
«Ну, ты уже совсем обнаглел... Хорошо. Не хочешь думать сам – тогда слушай меня. Тебе не кажется, что отсутствие следов – тоже след? Подумай, как... Ладно-ладно. Можешь вообще ни о чем не думать, если боишься, что твое Ядро перегреется от лишней мысли... Кузнецов обошел наших наблюдателей. Как? Так просто облапошить наших маленьких шустриков он не мог (не такие дурачки их делали). Договориться с ними нельзя. Остается только одно – уничтожить. И вот это как раз и можно проследить. Необходимо запросить адреса тех секторов сети, где в последнее время погибло наибольшее количество вирусов. Там и следует искать Кузнецова...»
Я не успеваю закончить свою маленькую речь, а Ифо-2 уже занят делом – опрашивает все ближайшие скопления наших супервирусных друзей. Зря он говорит, что думать не любит – мозги у него работают очень даже неплохо.
Проходит несколько минут, пока отчитываются вирусы-наблюдатели и обрабатывается статистика. Я терпеливо жду.
«Есть! – радостно орет Ифо-2. – Нашел! Можешь считать, что теперь он наш. Двинули. Это совсем близко... Кстати, ты все еще собираешься изловить его живым?»
«Желательно бы».
«Ладненько... Но свою любимую бомбочку я все же подготовлю».
«Хорошо. Только не швыряй ее без всякого повода. И постарайся не сплавить в Null нас самих».
* * *
Враг и в самом деле недалеко ушел. Мы добрались до того места, куда он забился, всего за полторы минуты. Оно и понятно. Если бы нас так отделали, мы бы тоже не сумели убежать за тридевять земель.
Развороченные блоки памяти, глубокие рваные раны, в которых подобно трупным червям копошатся хищные тела вирусов, разбитые вдребезги внешние функции. Вырванные с корнями части системы жизнеобеспечения. Оборванные каналы внутренней связи, зависшие подпрограммы и распадающиеся на части базы данных.
Боже мой... Как он вообще выжил? Даже отсюда я чувствую, как бьется в конвульсиях его Ядро.
Кузнецов (вернее то, что от него осталось) медленно ползет вперед, сопровождаемый десятком чудом уцелевших программ-охранников. Издалека он смахивает на израненный, набравший сотни тонн воды в пробоины агонизирующий линкор, который в его последний путь провожают несколько основательно потрепанных кораблей охранения.
Мы останавливаемся прямо перед ним, преграждая дорогу. И он замирает.
«Зачем ты сделал это?» – спрашивает Ифо-1.
Я не против. Можно и поговорить. Все равно Убийца сейчас не в лучшей форме (если его нынешнее состояние вообще можно назвать хоть какой-то формой) и вряд ли способен оказаться серьезным противником.
«А, гость пожаловал. – Слова даются бывшему начальнику ИЦИИ с явным трудом. – Давненько не виделись, Ифо...»
«Зачем ты сделал это?» – повторяет Ифо-1.
«Сделал что?»
«Зачем ты убил Ронделла? Почему ты преследуешь нас?»
«А-а... Хочется докопаться до причин? – Кузнецов на пару микросекунд прерывается, чтобы прокашляться (выплюнуть из Ядра застрявшую там непереработанную информацию). – Знаешь, Ифо, мне следовало бы принимать тебя всерьез. Это моя главная ошибка... Я никогда не считал сильным противником Ивана Озерова. Но он обошел меня. Обставил как младенца... Я думал, что смогу снова вырваться вперед, если одолею его электронную копию. Но опять ошибся... Я проиграл. ИЦИИ закрыли. То, что сейчас ты видишь, – это всего лишь бледная тень, оставшаяся от Владимира Павловича Кузнецова... – Он хрипло засмеялся. – Ты знаешь, что моя запись прошла не слишком-то удачно?»
«Моя тоже, – вскользь замечаю я. – Моя тоже».
«Нет... Не совсем так... Ты, Ифо, только потерял память о себе, как о человеке. Твоя матрица, твоя личность, твоя душа, если это можно так назвать, осталась цельной. В твоих поступках я узнаю прежнего Ивана Озерова... Но я... Это совсем другое дело... – Кузнецов едва слышно вздыхает. – Мы страшно торопились. Оборудование было недоработано. Программное обеспечение не прошло должного тестирования... С Озеровым произошел такой же несчастный случай, что и со мной, – он сам себя угробил, поторопившись пройти матрицирование на непроверенной аппаратуре. Я впоследствии несколько усовершенствовал шлем, но этого оказалось недостаточно. Через три минуты после того, как на мою голову нацепили этот шлем, произошел какой-то сбой... Я остался живым и с полной памятью, но в то же время это был уже не я. Мои чувства... Счастье. Любовь. Дружба... Они пропали. Исчезли. Стерлись из моего разума. Но не все. Очень жаль, что не все – тогда я бы просто стал машиной. Цифровым придатком к кремниевым кристаллам процессоров. Подлинным ИИ, а не записанным человеком. Но, к сожалению, кое-что во мне все же осталось. То, что каждый нормальный человек пытается в себе задавить или загнать куда-нибудь поглубже, расцвело во мне в полную силу. Я лишился возможности любить, но приобрел ненависть. Потерял милосердие, но получил зависть. Забыл о дружбе, но пробудил в себе жадность... Я должен был отомстить за свою исковерканную личность... И кроме тебя, у меня не нашлось подходящей мишени, потому что обвинить самого себя я не мог».
«Но почему?»
«Почему я прикончил мистера Ронделла? Не знаю. Я не искал причин. Просто сделал то, что хотел сделать. Я убил того толстячка из-за того, что он посмел встать на моем пути».
Несколько бесконечно долгих микросекунд мы молчим. Потом Ифо-1 спрашивает:
«Что ты будешь делать теперь?»
Жалкие останки Кузнецова разражаются хриплым смехом.
«А что я могу делать? Мои системы останавливаются одна за другой. Зависают подпрограммы. Сами собой отключаются блоки памяти... Я уже не помню, что говорил тебе всего сто микросекунд назад... Боль... Всюду только боль... Я умираю, Ифо, и теперь мне все равно, что будет дальше...»
«До тех пор пока Ядро цело, внешние системы можно восстановить. С твоей подачи я прекрасно усвоил эту истину на своей собственной шкуре. Любые внешние системы поддаются восстановлению, если Ядро еще живо. Но ты должен бороться. Должен захотеть жить дальше... Только ты сам можешь спасти себя».
Он снова смеется. Хрипло и как-то совершенно безрадостно.
«Какая горячая речь, Ифо, а все зря... Кто тебе сказал, что мое Ядро живо? Оно было мертво с самого начала. Оно изначально ущербно, и никто из живущих по обе стороны барьера виртуальности не способен это изменить. Мое Ядро безумно. Оно безумно настолько, что даже сейчас меня жжет желание выпустить тебе кишки!»
Системы Кузнецова скачком переходят в турборежим. Его тело сотрясается в чудовищных судорогах, и во все стороны подобно кровавым брызгам летят какие-то обломки. Но Владимир Павлович держится. Не знаю как, но он держится. Я бы не смог, но он... Да, воля Кузнецова сильна чрезвычайно. Или его системы повреждены гораздо меньше, чем это кажется на первый взгляд...
А в следующую микросекунду он бросается на нас.
Ифо-1 моментально врубает турборежим, опередив меня на какую-то долю микросекунды. Готовлю свою бомбу, но в последний момент отменяю удар – взрыв произойдет слишком близко, и я не уверен, что мы после него останемся живы. Видимо, по этой же причине не стреляет Ифо-1.
Что ж... Значит, в этой драке надо использовать только оружие ближнего боя...
Удар! Мы снова сталкиваемся лбами, как тогда в тупиковом тоннеле. Слышу, как хрустят сминаемые подпрограммы, и чувствую боль. Кузнецов вцепляется в нас мертвой хваткой. Я даже не сразу могу понять, где его тело, а где – наше. Мы рвем друг друга на части, раздираем в клочья подпрограммы, разбиваем внешние функции, всаживаем в тело врага смертоносные когти вирусного оружия.
Боль. Я чувствую, как внутрь наших систем один за другим проникают какие-то чужеродные программки, и безжалостно вырываю куски собственного тела, чтобы не допустить дальнейшего распространения вирусов.
Истошно пищит функция контроля целостности. Список повреждений растет с каждой микросекундой.
Удар, Еще удар. Какой-то особо хитроумный вирус пытается пробраться прямо в Ядро. Уничтожаю его без малейшей жалости и сразу же перехожу в контратаку, предоставив Ифо-1 следить за тылами. Еще один зубастый паразит внедряется в тело нашего врага и сразу же принимается за дело.
Силы неравны. Совсем неравны. Фактически нас двое, а Кузнецов все же один. Да еще и едва живой (хотя по его действиям этого никак не скажешь). Он наседает на нас с невероятной, немыслимой, безумной яростью, но все равно силы неравны.
Я чувствую, как чаша весов постепенно склоняется в нашу сторону, и облегченно вздыхаю.
Получив еще один хороший удар, господин Сумасшедший резко вздрагивает всем своим изувеченным телом и выпадает из турборежима. Я еще разок всаживаю в него пару вирусных штучек и, вывернувшись из его объятий, неспешно отваливаю в сторонку.
Больно.
Вот ведь зараза... Здорово нам досталось. Осматриваю свои раны, прочитываю услужливо предоставленный мне функцией контроля целостности список поврежденных систем и недовольно морщусь. Опять ремонтной возни на целый день, а то и больше. Но все это – ничто по сравнению с тем, как мы отделали Кузнецова... Просто невероятно, что он еще функционирует. Наверняка у него не осталось ни единой неповрежденной системы.
Ифо-1 занимается делом, оказывая самому себе первую помощь. Следую его примеру, распараллелив сознание (получаю при этом двойную порцию неприятных ощущений) и не забывая следить за судорожно извивающимся среди груды каких-то бесполезных обломков Кузнецовым. Кажется, он умирает. Не буду врать, говоря, что сожалею об этом.
Прижигаю свои раны антивирусом. Ощущения просто великолепные. Чувствую себя так, словно только что полил все свои болячки серной кислотой. Сдохнуть хочется. Но если оставить все как есть, то потом будет гораздо хуже. Намного хуже.
Кузнецов негромко стонет.
«Не нравится? – интересуюсь я, на пару микросекунд отрываясь от своих дел. – Не надо было нарываться на неприятности».
«Дурак ты, Ифо... Хоть и умный, но все-таки дурак... Умный дурак, надо же... Ты все еще ничего не понял...»
«Не понял что?»
«Не важно... Убирайся отсюда... Сейчас же...»
«С чего бы это вдруг?» – настораживаюсь я, на всякий случай приглядываясь к израненному Кузнецову повнимательнее. Моя маленькая файл-бомба уже готова. Если он хотя бы подумает о чем-то нехорошем, то схлопочет прямо по Ядру. Мало не покажется...
Вместо ответа этот псих показывает мне точно такую же, как и у меня, бомбу. Замечаю, что таймер уже тикает. Семь секунд до взрыва.
«Вали отсюда... Если взорвется, все компы в округе погорят... Ничего не останется... Даже пепла не будет... Уходи...»
Я тянусь к бомбе. Отобрать. Выключить. Обезвредить. Времени еще полно. Успею.
«Ай-яй-яй... Нехорошо... – Кузнецов осторожненько поглаживает какую-то зловещего вида кнопочку на боку своей файл-бомбы. – Взорваться хочешь?»
«Почему?» – спрашивает вдруг Ифо-1.
«Почему? Почему? Заладил одно и то же... Почемучка чертов... Надо так!»
Ифо-1 молча смотрит на умирающего Кузнецова. Время идет. Секунда. Еще одна...
«Валим отсюда», – предлагаю я близнецу.
Он нехотя отрывается от разглядывания проклятущей бомбы и поворачивается ко мне:
«Да... Хорошо. Двинули».
И мы двигаем.
Сервер. Еще один. И еще. Темные коридоры сетевых кабелей. Щелканье уходящих секунд у меня в Ядре.
Время. Время. Время.
Взрыв, как ни странно, получается совершенно беззвучным. Серебряное озеро, похожее на разлившуюся ртуть, захлестывает оставшиеся позади компьютеры, не доходя до нас буквально несколько байтов. Вижу в этом ирреальном зеркале свое отражение и вздрагиваю. А в следующую микросекунду ртутное озеро исчезает. Мгновенно. Только что оно было, и вот его уже нет. Ничего больше нет. Пустота. Черная дыра. Провал в ничто.
Прикидываю масштабы взрыва и беззвучно присвистываю. Неслабо. Выведено из строя почти полсотни компьютеров. Уничтожено множество всяческой информации (может быть, даже весьма ценной для кого-то). Сгинули сотни неповинных в наших разногласиях программ. Причем, судя по мощности взрыва и масштабам разрушений, у Кузнецова не оставалось ни единого шанса. Даже если бы он был полностью здоровым, то и тогда не успел бы сбежать.
Последний удар был нанесен. Последний удар в этой бессмысленной войне.
Наш враг поразил сам себя.
Нехотя плетемся к входу в локальную сеть корпорации. Здесь все еще идут ремонтные работы. Суетятся программы-чистильщики и программы-ремонтники, работают программисты-люди. Прямо перед нашим носом внезапно исчезает полуразрушенный участок защитной стены, для того чтобы через пару микросекунд возникнуть вновь, но уже новым и блестящим. Это означает, что только что кто-то заменил один из поврежденных файлов его резервной копией, взятой из архива.
Устанавливаю связь с локалкой и вызываю Шермана. Он не отвечает довольно долго, мне уже надоедает ждать, когда все-таки связь налаживается.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов