А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Из военно-космического комплекса?
— И из него тоже. — Савин незаметно подмигнул деду, тот усмехнулся:
— Может, знаете, белочки есть такие, с деревьев планируют? Фанера, бывает, тоже, над Парижем…
— А, вот вы о чем, орлята учатся летать! — Морозов, догадавшись, о чем речь, улыбнулся, подцепил вилкой серебристую сардинку. — Ну, этих-то жалеть нечего, они свое отымели авансом, на десять поколений вперед хватит, так что справедливость, можно сказать, восторжествовала.
— Справедливость! Какая чушь. — С наслаждением выпив водки, Савин сунул в рот прозрачный ломтик балыка, глаза его затуманились. — У меня в детстве кошка была, сибирская, Нюськой звали, так вот однажды она родила котят и первому, самому крупному, вместе с пуповиной случайно отгрызла хвост. Он, бедняга, весь паркет кровью перепачкал, пищал, жаловался — за что, дескать? А потом пришел с работы отец и утопил его. Кому убогий нужен? Остальных же котят через месяц благополучно пристроили. А вы говорите, справедливость…
— Не стоит подходить ко всему с единой меркой. — Дед пил осмотрительно, закусывал не торопясь, казалось, хмель его не берет. — Каждому свое. Возьмите человека из толпы. Он живет лишь удовлетворением своих сиюминутных желаний, страхами, тщеславием, увеселениями, приобретательством, жаждой удовольствий. Он бесконечно далек от всего, что непосредственно не связано с интересами и заботами дня, от всего, что хоть немного поднимает над материальным уровнем жизни. По существу, человек из толпы варвар, пусть цивилизованный. Или взять настоящего хомо сапиенса, индивида, сумевшего подняться над жизненной суетой, одаренного высшими проявлениями духа, — естественно, он имеет право на многое и многое же должно ему прощаться. Он движущая сила эволюции, в отличие от толпы, которая не способна ни к чему, кроме разрушения.
Лаура сидела молча, чуть заметно улыбаясь, разговор о сверхчеловеке ей нравился.
Когда с закусками было покончено, сотрапезники сменили тему и воздух наполнился табачным дымом. Дед курил любимую трубочку, Савин — «Беломор», Морозов же, раздувая ноздри, томился — недавно бросил. Скоро на огромном блюде подали индейку в медово-клюквенном соусе, румяную, выглядящую чрезвычайно аппетитно. Вокруг нее на гренках, смазанных куриной печенью, лежали жареные перепела. Кулинарный шедевр! Фантасмагория запахов и квинтэссенция вкуса! Под птицу хорошо пошло шампанское, затем гости перешли на коньяк, армянский, пятизвездочный, дружно отказавшись от красного «Шато», снова приложились к «смирновке» и «рябиновке», и вот наконец заговорили уже свободней, правда опять-таки на нейтральные темы — профессионалы, как-никак. О Раисе Максимовне, заказавшей за семьдесят тысяч фунтов сережки аля Маргарет Тэтчер, о купленном ею же золотом яичке Фаберже стоимостью два с половиной миллиона долларов, о странной отметине на лбу Генсека. А хрена ли нам гласность? Ускоренье — важный фактор, от него взлетел реактор. По России мчится тройка — Мишка, Райка, Перестройка. Савин". брызжа слюной, лил коньяк себе на галстук, размахивал руками, шумел, Морозов, не сводя с хозяйки сальных глаз, что-то невпопад отвечал ему и все время улыбался, то глуповато, то зловеще, хищно. Лаура с дедом слушали молча, в разговор не вступали, их одолевала скука. Пьяный гомон мешал им наслаждаться великолепным вкусом птицы.
На сладкое было парфе — взбитые сливки с ананасовым ликером, украшенные розами из сахара и блестящими прожилками карамели. Стуча ложечками о креманки, гости несколько поутихли, а после черного кофе и вовсе пришли в себя, поправив галстуки, вновь превратились, в воплощения такта и хороших манер. Чувствовалось, что в свое время они прошли хорошую школу.
Наконец ужин подошел к концу; поговорив еще немного о пустяках, гости стали прощаться.
— Вы божественны. — Морозов надолго припал к руке Лауры и, желая напоследок произвести впечатление, со значением посмотрел ей в глаза. — Скажите, как я умру? Не от любви к вам?
— Вам ли не знать, что информация стоит денег? — Анастасия улыбнулась несколько гадливо. — Милости прошу ко мне в салон, «Магия успеха». А впрочем, ладно, поскольку вы у нас в гостях. — Она развернула ладонь Морозова к свету, зрачки ее сузились, потемнели. — Вас убьет маленький хищный зверь, очень вонючий. Не обессудьте, Кузьма Ильич, сами напросились. Осталось вам лет десять.
Едва гости вышли, она стерла с лица дежурную улыбку и направилась к себе.
— Дед, спокойной ночи.
Больше всего на свете ей хотелось сейчас уйти из этого мира грубых, полупьяных самцов с претензиями на оригинальность.
— Спокойной ночи. — Грозен, усмехнувшись, проводил ее взглядом и кивнул плотной расторопной горничной в мини-юбке. — Пойдем, Клаша.
Он уходить из этого грубого мира пока не собирался.
Год 1994-й
— Еще, еще!
В животе у Анастасии как будто лопнул набухший огненный шар, наслаждение раскаленной лавой потекло вверх по позвоночнику, сладко выплеснулось в голову, радужной пеленой застлало глаза. Согнув ослабевшие руки, она упала грудью на постель, судорожно выгнула спину и, чтобы справиться с рвущимся изнутри криком блаженства, с силой закусила уголок подушки.
— Еще? — Отто перевел дух, перевернул ее на спину и, взметнув кверху щиколотки, взял снова, на этот раз грубо, жестко, раздирая покорное тело надвое, словно древний воин захваченную в бою пленницу.
Яростный скрип постели, стоны, любовный пот рекой, неописуемое блаженство. И так каждую ночь и каждый день.
А началось все две недели назад, когда, устав от суеты веселой Вены, Шидловская забрела под своды Хофбургекого музея. В тот год, после смерти деда, стараясь заглушить тоску, она много путешествовала: пирамиды в Гизе, охота на акул в Мексике, Храм Изумрудного Будды в Таиланде, амазонские джунгли, Парк попугаев на острове Тенерифе, и вот, на десерт, старая добрая Европа. После чопорного Лондона, любвеобильной Лютеции, раскаленного Мадрида и вечного Рима Вена не произвела на нее особого впечатления — да, красиво, да, Штраус, Фрейд, кто там еще…
Какая скука. С отсутствующим видом Шидловская бродила среди старинных раритетов, пока не оказалась у копья судьбы, которым, по преданию, пронзили распятого Христа.
— Признайтесь, ведь вы немка? — Услышав вдруг отрывистый, преисполненный восторга голос, Анастасия обернулась и увидела высокого, крепкого мужчину с длинными белокурыми волосами. — Только у немок бывают такие божественные икры и ягодицы.
В глазах незнакомца светилось восхищение, в них не было и намека на пошлость. Шидловская улыбнулась, — он не был юн, но был прекрасен, словно бог. Само воплощение сверхчеловека, которым так бредил Ницше.
— Да, я немка. — Она гордо вскинула подбородок. — А вас, случайно, не Зигфридом зовут?
— Эрик Кнутсен, к вашим услугам, или лучше зовите меня Отто. — Великан склонил голову и осторожно, словно к божественной реликвии, прикоснулся губами к руке Шидловской. — О, вы прекрасны, как валькирия!
Он походил на древнегерманское божество не только внешне — прямой, напористый, бесстрашный, в мыслях ни тени хитрости, ни малейшего подвоха, что в голове, то и на языке.
— Это копье — подделка, его изготовили по приказу Генриха Гиммлера. — Отто презрительно кивнул на витрину с копьем судьбы. — Настоящее же, то, которым владел фюрер, хранится в ледовом тайнике, на секретной базе, откуда возродится в будущем великая Германия. Пойдемте со мной, вы должны многое узнать.
И Шидловская пошла, отчего-то она сразу почувствовала неодолимое влечение к этому могучему человеку. Они долго бродили по венским улочкам, заходили в галереи, пили пиво в маленьких уютных кабачках. Отто был просто одержим идеей возрождения Германии, он много рассказывал об Адольфе Гитлере, для которого жизнь в столице сложилась фатально неудачно. Благодаря профессорам-евреям молодого Шикльгрубера не приняли в Академию изящных искусств, он голодал, нищенствовал, отогревался в теплицах и искал постель в ночлежках, но все же находил в себе силы посещать библиотеки и слушать оперы Вагнера. Зато потом гений фюрера проявил себя во всем блеске своего величия: Гитлер геройски воевал, получил Железный крест первой степени и, возглавив партию немецких патриотов, возродил Германию из версальского пепла. Лишь случайность и происки врагов не позволили ему поставить на колени этот прогнивший жидовский мир.
Воодушевление Отто действовало на Анастасию странным образом. Из темноты глубин подсознания ей слышались звуки битвы, проклятия умирающих врагов, их стоны, последние хрипы, с восторгом она ощущала, как бешено бьется сердце и горло перехватывает яростный спазм, ноздри ее раздувались от запаха крови, могучего пота и вспаханной копытами земли. Она ощущала себя в шкуре древнего воина, душу ее переполняла жестокость, боги ее требовали жертв.
Вечером они ужинали в каком-то небольшом, уютном ресторанчике, а потом, в гостинице, теряя от страсти рассудок, Норна впервые познала мужчину. Это была яростная, затянувшаяся на всю ночь исступленная схватка. Разгорячившийся великан, похоже, даже не понял, что она была девственницей, огромный член его был могуч, словно молот Тора.
С тех пор прошло уже две недели, а они все никак не могли насытиться друг другом, страсть их разгоралась подобно пожару.
— О, майн блюмхен. — Отто наконец захрипел, содрогнулся в пароксизме страсти, и Шидловская почувствовала, как внутрь ее тела изливается обжигающе-сладострастная струя, — в который уже раз острое наслаждение переполнило ее.
— Это божественно. — Скрестив ноги, она бессильно вытянулась, затем соскользнула на пол и, ступая по пушистому ковру, направилась в ванную. — Что тебе заказать на завтрак, дорогой?
Ей казалось, что она идет по траве, ворсинки ковра были длинны и шелковисты.
— Мы позавтракаем позже, в ресторане аэропорта. — Отто посмотрел на часы, рывком вскочил на ноги. — Сегодня прилетает мой отец, я хочу тебя с ним познакомить.
Он поднял трубку телефона, в его голосе послышались железные нотки:
— Алло, обслуживание? Это Эрик Кнутсен, номер сто тридцатый. Пожалуйста, машину.
Любовники быстро привели себя в порядок, оделись, сели в поданный «мерседес». Анастасия немного нервничала, у нее было странное предчувствие, что сегодня случится что-то очень важное.
Они немного опоздали, самолет из Осло уже прибыл, через таможню вовсю шел народ.
— Отец! — Отто помахал рукой бодрому, крепко сбитому старику с седой окладистой бородкой, тот, улыбаясь, подошел ближе, и Шидловская вдруг почувствовала, как радостный настрой родителя сменился безграничным удивлением и растерянностью.
— Хильда? Это невозможно…
В голове у него был полный сумбур, мысли путались.
— Здравствуй, папа. — Отто крепко обнял отца, отступил в сторону. — Познакомься, это моя невеста, Норна… — Голос его был полон гордости, и в то же время он испытал страшную неловкость: как оказалось, за две недели он не удосужился узнать настоящую фамилию невесты, знал только, что по паспорту она Анастасия Шидловская.
— Норна фон Химмель, — медленно произнесла Анастасия, и в ее голове ослепительной вспышкой промелькнули картинки скупых детских воспоминаний.
— Очень приятно. — Старик сделал судорожное движение горлом, глаза его не мигая смотрели в лицо Шидловской, от неожиданной догадки он даже побледнел. — О, майн гот, вы так похожи на одну женщину. Простите старому солдату прямоту, нет ли у вас родимого пятна в форме сердца на правом предплечье?
Анастасия уже все поняла, она молча закатала рукав, то же сделал и Отто.
— Нет сомнений, это наш родовой знак. — Оборвав пуговицу на сорочке, старик обнажил крепкую волосатую руку, резко повернулся к сыну. — Что ж ты стоишь, Отто, твоя невеста еще и сестра тебе, обними ее скорей. Хвала Вотану, чужая кровь не испортит чистоту породы фон Химмелей!
Вся его могучая фигура выражала торжество, глаза светились счастьем.
— О, как жаль, что Хильда не дожила до этого дня!
ГЛАВА 24
Совершенно секретно, хранить вечно.
Начиная с 1994 года наблюдается резкое возрастание активности профашистской террористической организации Черные Викинги, основанной в конце сороковых годов членами подпольных эсэсовских структур «Шпинне» и «Одеса». По непроверенным косвенньм данным во главе ее стоит бывший заместитель гендиректора Ане-нербе штандартенфюрер Юрген фон Химмель. В декабре 1944 года он участвовал в так называемом распределительном совещании в Страсбурге, на котором происходил раздел ценностей третьего рейха, и, по-видимому, получил личный шифрованный счет в одном из иностранных банков, предположительно в Швейцарии. Основные направления деятельности Черных Викингов — это терроризм, прикрытый идеей борьбы за господство нордической расы, повсеместное насаждение организаций национал-социалистического толка, активная поддержка профашистских режимов и структур.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов