А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Джеллис Роберта

Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут


 

Тут находится бесплатная электронная фантастическая книга Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут автора, которого зовут Джеллис Роберта. В электроннной библиотеке fant-lib.ru можно скачать бесплатно книгу Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут в форматах RTF, TXT и FB2 или же читать книгу Джеллис Роберта - Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут онлайн, причем полностью без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут = 347.56 KB

Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут - Джеллис Роберта => скачать бесплатно электронную фантастическую книгу



Хроники Роузлинда – 4

OCR Лариса
«Каштановый омут»: Эксмо; Москва; 1997
ISBN 5-25I-90412-5
Оригинал: Roberta Gellis, “Gilliane”
Аннотация
Леди Джиллиан встретила мужчину своих грез самым неожиданным образом. Им оказался молодой рыцарь, лорд Адам Лемань, предпринявший осаду ее замка. Крепость сдалась отважному рыцарю без боя, однако сам лорд Адам оказался в плену любви. Но, отдав свое сердце юной красавице, Адам не может избавиться от тревожных сомнений: ведь его избранница на стороне врага Англии – французского принца. Много испытаний выпадет на долю двух любящих сердец, прежде чем Адам поймет простую истину: Джиллиан нужен только он, и ради него она готова пожертвовать всем.
Роберта Джеллис
Каштановый омут
1
Страх! Он снова заставил Джиллиан похолодеть от ужаса. Джиллиан едва могла припомнить время, когда не ощущала страха. Разве что одно воспоминание – смутное, далекое, из того почти забытого времени, когда ее, еще кроху, подбрасывал в воздух большой и крепкий человек, лица которого она, как ни силилась, не могла припомнить, только низкий, чуть хрипловатый, теплый голос. А когда она начинала визжать от восторга, сильные руки прижимали ее к груди, и тот же глубокий голос шептал ей нежные слова… Но это было давно. А потом наступил кромешный ад, и в своих более свежих воспоминаниях Джиллиан видела себя, старающейся вжаться в угол и спрятаться при появлении мужчины.
Кто-то сказал ей – это тоже было давно, вскоре после того, как тот большой и сильный человек ушел из ее жизни, – что терпение и смирение помогают преодолеть страх земных страданий. Она частенько успокаивала себя этой мыслью, особенно когда терпела издевательства и побои тех, с кем ей приходилось жить теперь. Возможно, если бы страх оставался неизменным, она смогла бы со временем привыкнуть к нему, притерпеться. Но он вновь и вновь возвращался, и его обличье становилось раз от разу отвратительнее, он обжигал ее маленькое сердечко таким холодом, что не раз Джиллиан казалось, что душа не выдержит ада страданий, а сердце, изнывающее болью, разорвется. Страх постоянно менялся, и каждая перемена разжигала его с новой силой, так что Джиллиан снова и снова была вынуждена искать средство, чтобы успокоиться. Но по этой же причине и не могла смириться. Большей частью ей удавалось спрятаться от него – не полностью, всегда не до конца, но все-таки оттеснить призраки, наступавшие из тьмы ее нынешнего существования.
Тень страха всегда плескалась в глубине ее сердца, и она никогда не могла почувствовать себя счастливой, даже когда угрозы наказания не было. «Покорность, должно быть, лучше ума», – думалось Джиллиан. Страхи детства теперь казались лишь комариными укусами, хотя маленькой девочке они в свое время виделись сплошным кошмаром. Действительно, ужасно в одночасье превратиться из всеобщей любимицы, каждый жест и любое новое слово которой вызывали восторг близких, радостные восклицания, дарили ласковые объятия, в предмет побоев и оскорблений. Ум и страх помогли Джиллиан научиться не привлекать к себе внимания и, что еще важнее, улавливать в лицах и голосах окружающих нюансы их настроения. Она научилась исчезать, когда это возможно, а когда невозможно – приноравливать свое поведение к настроению других. Побои стали более редкими, ругань сменилась безразличием. Душераздирающий ужас от близкого наказания превратился в тупую, щемящую тоску, которая уже не проходила, а просто жила в Джиллиан, словно болезнь.
Однако сейчас Джиллиан опасалась наступления каждого дня. С недавних пор она стала замечать новое выражение и в глазах мужчин ее так называемого семейства, и тех, что наезжали в замок погостить. Она обнаружила, что взгляды мужчин стали дольше задерживаться на ее фигуре, и чувствовала в этом недобрый знак.
Поначалу Джиллиан обрадовалась такой перемене в отношениях, полагая, что ее, наконец-то, оценили, но забрезжившая надежда быстро растаяла. Шок от постигшего ее разочарования вместе с физической болью и стыдом вновь наполнил дни Джиллиан черным ужасом, а ночи – кошмарами.
Безрассудно отдавшись первому человеческому порыву, она быстро и искренне откликнулась на хитрый соблазняющий шепот одного молодого человека, гостившего в замке.
Когда он предложил ей встретиться с ним в лесочке в полумиле от стен замка, она с радостью согласилась, полагая, что там у них будет возможность свободно поболтать, собирая весенние букеты.
Не то чтобы она совершенно не знала прозы жизни. Животные свободно совокуплялись и в замке, и на фермах поместья; столь же свободно и открыто делали это слуги. Однако в свои двенадцать лет Джиллиан совершенно не представляла подобного по отношению к себе. Она абсолютно не подозревала, на что намекала ее оформившаяся маленькая грудь или тонкая талия…
Поэтому Джиллиан оказалась совершенно не готовой, когда ее обхватили и с жадностью поцеловали. Удивление и удовольствие от того, что, на мгновение, показалось ей выражением привязанности, помешали ей отпрянуть сразу же. Только когда молодой человек одним движением распустил шнурок платья на ее шее и его рука жадно начала щупать ее грудь, Джиллиан поняла его намерения. Тогда она начала сопротивляться. Однако ее запоздалая реакция была понята неверно. Поскольку девушка так охотно откликнулась на предложение встретиться, молодой человек решил, что сейчас она просто играет. Когда же он, наконец, понял, что она действительно пытается освободиться из его объятий, ярость еще больше воспламенила его желание. Юноша знал, как обращаться с такими капризными девчонками. Он подставил ей подножку, зная, что упадет на нее сверху и что она будет ошеломлена падением. В несколько мгновений, пока ошеломленная девушка переводила дух, он задрал ей платье и спустил свои штаны до колен. До сих пор юноша действовал успешно, но все-таки опытным насильником он не был, и прежде, чем он успел нанести последний удар, к Джиллиан вернулись силы и дыхание.
До этого момента она боролась молча, в большей мере боясь наказания за то, что покинула замок и позволила себе оказаться в таком положении, чем самой ситуации. Насилие и боль качнули чашу весов ее страха в другую сторону, и она принялась звать на помощь. Внезапные душераздирающие крики и возобновившееся отчаянное сопротивление остудили пыл несостоявшегося насильника, так что Джиллиан удалось вывернуться из-под него, откатиться в сторону и вскочить на ноги.
К несчастью, это избавление не положило конец кошмарам. Если бы это было так, воспоминания о происшедшем вызывали бы скорее усмешку, чем ужас. Конечно, все ее тело было в синяках, но это было для нее привычным, а страх никогда не уничтожал в ней любопытства. Когда потрясение прошло, она с иронией вспомнила бы злобные крики ей вслед и недолгую прихрамывающую погоню, окончившуюся падением. Оглянувшись в последний раз через плечо, она увидела, как ее неудачливый насильник отчаянно борется с собственной одеждой, впопыхах натягивая штаны. Одно это вместе с радостью спасения должно было бы победить все страхи Джиллиан и сделать ее скорее более осторожной, чем озлобившейся.
Настоящие неприятности, однако, начались, когда она вернулась в замок. Возбужденное дыхание, измятая и порванная одежда, сухие листья и прутики, запутавшиеся в волосах, рассказали ее историю яснее слов. Все еще слишком потрясенная, чтобы придумать приемлемую отговорку, Джиллиан во всем честно созналась. Порку она снесла стоически – в побоях для нее ничего нового не было. Ужас, поселившийся с тех пор в ее мозгу, вызван был вовсе не этим. Вопросы, которые ей задавали, нельзя было назвать неприятными. Джиллиан могла отвечать на них совершенно искренне: ничего по-настоящему не произошло, ей удалось освободиться. Однако словам ее не поверили. Ее раздели донага, и пытливые пальцы начали ощупывать тело.
Отвращение от этой процедуры было даже сильнее страха, и именно оно не позволило пережитому ужасу покинуть ее душу. Омерзительное ощущение от холодных пальцев, мнущих ее тело, возвращалось снова и снова, пока, отчаявшись отвлечься от своего позора и сосредоточиться на чем-нибудь другом, Джиллиан не начала задумываться, почему имеет такое значение, девственница она или нет.
Мало-помалу из всплывших в памяти поучений, из оброненных дочерьми хозяина дома лукавых фраз, из туманных воспоминаний Джиллиан сложила ответ на этот важный вопрос. Оказывается, она – наследница! Не слишком богатая, вероятно, – у нее не оказалось возможности оценить, сколько ей причитается по закону, но достаточно, чтобы не быть простой пешкой. Ее отец… Это ему принадлежал тот низкий ласковый голос, нежные, любящие руки. Слезы навернулись на ее глаза, хотя к двенадцати годам, как ей казалось, они должны были давно иссякнуть. Она почти забыла отца, вернее, изо всех сил старалась не вспоминать то счастливое время, ибо воспоминание о нем делало сегодняшнюю жизнь по-настоящему невыносимой.
Джиллиан узнала, что ее отцом был Гийом де Шоне, и он служил королю Джону, который одновременно был и герцогом Пуату.
Поначалу это было все, что удалось выведать Джиллиан, но она была умной девочкой и, задавая внешне бесхитростные вопросы и присматриваясь к тому, на что прежде не обращала внимания, сумела воссоздать для себя прошлое. Когда король Ричард, который тоже был герцогом Пуату и королем Англии, умер в 1199 году – через год после ее рождения и смерти ее матери, эти земли унаследовал король Джон. Но Джон не умел, как Ричард, удерживать баронов от междоусобиц. Войны разгорелись по всему Пуату, и в одной из них погиб ее отец. Джиллиан оказалась его единственной наследницей.
За верную службу граф де Ла Марш доверил Саэру де Серей стать опекуном Джиллиан. Это означало, что поместье Джиллиан передавалось в управление Саэру и все доходы от этого поместья шли ему в карман, за исключением некоторой доли, выплачиваемой графу де ла Маршу. Этот факт объяснял Джиллиан две вещи. Во-первых, ее владения были не очень велики, иначе граф оставил бы ее в своем доме, и, во-вторых, ее жизнь, пока у нее не было детей, оставалась в полной безопасности. Ее могли бить, морить голодом и холодом, но не убить и не заморить до смерти. Саэр распоряжается ее землями, пока Джиллиан жива; если она умрет, все ее имущество отойдет к герцогу Пуату.
Ключевым словом было, однако, слово «дети». Вот почему ее так старательно осматривали. Если бы молодому человеку удалось ее изнасиловать, а подобные подозрения у опекуна возникли, у нее мог появиться ребенок, и этот ребенок стал бы наследником.
В мозгу Джиллиан мелькнула быстрая злобная мысль, но она знала, что это безнадежно: Саэр не оставит в живых ее ребенка, если он будет не от мужа, которого он ей выберет. Теперь всплыло еще одно ключевое слово – «муж». К тому времени, как Джиллиан разобралась в своем положении, она была уже вполне созревшей для брака – ей исполнилось пятнадцать. Страх, еще более острый и глубокий, чем когда бы то ни было, охватил ее. Скоро, очень скоро Саэр найдет ей мужа. Джиллиан подумала о той жизни, которую влачила его жена, и зажала ладонями рот, чтобы заглушить вырвавшиеся рыдания.
В течение нескольких месяцев после этого открытия Джиллиан ходила по замку крадучись, осторожнее, чем когда-либо, словно старалась стать невидимой. Она делала все возможное, чтобы скрывать от всех тот неотвратимый факт, что стала вполне взрослой женщиной. И если прежде она подгоняла платья по фигуре, то теперь, наоборот, распустила все швы, чтобы одежда на ней болталась. Никто, казалось, не заметил ее маленькой хитрости. Да и кому было замечать?! Мари де Серей, жена опекуна, была слишком вялой, оцепеневшей после стольких лет дурного обращения и унижения, чтобы обращать внимание на то, чем занимается Джиллиан, кроме случаев, вроде происшествия в лесу, когда из-за Джиллиан и ей досталось от мужа.
Однако месяцы проходили, а ни о каком муже вопрос не вставал. Страх Джиллиан понемногу утих, и она сообразила, что у Саэра нет намерений выдавать ее замуж, поскольку, как только он сделает это, доходы от земель отойдут к ее мужу. К тому же муж может потребовать отчета, если дела поместья пришли в упадок или размеры его уменьшились. Джиллиан молилась, чтобы Саэр додумался до этого. Тогда она была бы избавлена от угрозы брака.
Правда, как ни странно, убедившись, что Саэр намерен оставить ее в старых девах, Джиллиан сама начала мечтать о браке, о сильном мужчине с глубоким приятным голосом, который защитил бы ее от жестокого опекуна.
Но месяцы потихоньку проходили, миновал год, а ни один романтический рыцарь даже на мгновение не пересек ее жизненную дорогу, чтобы воплотить мечту в какую-нибудь реальную форму. Лишь только басовитый голос и туманный образ богатыря навещали ее по ночам в мыслях.
Мечта Джиллиан не воплощалась в конкретный образ отнюдь не от недостатка мужчин в замке. Шел 1214 год. Весной король Джон уехал во Францию отвоевывать земли, которые ему пришлось уступить французскому королю в 1203 году. Саэр с сыновьями тоже были призваны в войско. Дважды битвы проходили в непосредственной близости от замка. Сам замок не атаковали, но после каждого сражения здесь находили кров множество раненых, и Джиллиан научилась зашивать и промывать раны, тереть мази и готовить отвары лекарственных трав.
Именно тогда она начала общаться с жившими в замке простолюдинами и с пришлыми воинами. Они всегда нравились Джиллиан: только они никогда не обижали и не презирали ее. Поскольку она считалась последней из знатных дам замка, именно ей поручали руководить слугами, которые выполняли наиболее грязную работу и ухаживали за тяжелоранеными. Сначала ее снова пронзил страх, но очень скоро она благословила судьбу. «Благородные» рыцари бранили и били своих помощниц, распекая их за неповоротливость или невнимание. Простые воины знали свое место. Они могли ударить или обругать служанок, но для Джиллиан – госпожи из замка – у них всегда находились только теплые слова.
Греясь в лучах благодарности, хоть и исходивших из такого низменного источника, Джиллиан изо всех сил старалась заслужить слова признательности. Она стала проворной и ласковой и выспрашивала у цирюльника и священника о травах, которые могли бы наилучшим образом уменьшить страдания ее подопечных. Она научилась отдавать распоряжения таким ласково-авторитетным тоном, что прислуга и воины с истинным удовольствием подчинялись ей и стыдились собственной лени и грубости.
Джиллиан испытала настоящее разочарование, когда в августе 1214 года войска короля Джона отступили. Она сожалела не об утрате своей хоть и небольшой, но власти – она слишком сочувствовала тем, кто принес ей эту власть, чтобы страдать от ее потери. Все дело в том, что в ее девичьем воображении король Джон воплощал все то хорошее, что она связывала с памятью об отце – ведь тот был вассалом Джона. Да еще в ней теплилась крошечная надежда, что, если Джон победит, ей удастся вырваться из рук Саэра де Серей. Возможно, ей следовало бы опасаться перемены опекуна или брака с одним из соратников Джона, но ненависть к этому грубому человеку была настолько сильна, что, казалось, даже если ей придется страдать в чужих руках, все равно это будет легче, чем жить в семействе Саэра.
Вместо этого ей пришлось попасть в еще большую зависимость от опекуна. Приободренный видной ролью, которую он сыграл в разгроме войск короля Джона при Пуату, Саэр набрался наглости обратиться к графу де ла Маршу за разрешением выдать Джиллиан за своего среднего сына – Осберта. Страх, охвативший Джиллиан при этом известии, заставил ее забыть свои прежние ужасы и невзгоды как недостойные какого-либо упоминания. Из всех членов этой проклятой семейки Осберт был самым мерзким. Старший сын, как и его отец, был жесток, низок и самоуверен, но не глуп. Осберт же был трусом – глупым, невежественным, неуверенным в себе и потому мучившим и издевавшимся над теми, кто слабее его, в то же время подобострастно пресмыкаясь перед более сильными.
Джиллиан понимала, какую цель преследовал Саэр, избрав ей в качестве мужа именно Осберта. С одной стороны, другой вариант среднему сыну, вероятно, и не светил. Он не был достаточно искусным воином, чтобы завоевать добычу на войне или одержать победу на турнире. Никто, даже гораздо более бедный, чем Саэр, рыцарь, не хотел бы видеть Осберта в качестве зятя, так что надежды найти для него невесту с приданым практически не было. С другой стороны, Осберт слишком боялся своего отца, чтобы потребовать от него отчета о положении дел во владениях Джиллиан, когда они перейдут к нему. Фактически, женив Осберта на ней, Саэр сохранит существующее положение. Осберт никогда не осмелится даже намекнуть, что он хотел бы самостоятельно управлять поместьем.
Одной из причин, почему Джиллиан жалела, что не научилась терпеливо покоряться воле мужчин, было то, что ее привычка к вечной борьбе не позволит ей сносить такое, унижение. Она подумывала о том, чтобы сбежать, но Саэр предусмотрел, что девушка захочет совершить подобное безрассудство, и поэтому приказал стеречь ее с особым тщанием. Бедняжке оставалось только молиться, и поначалу казалось, что молитвы ее были услышаны – разрешение на брак дано не было. Граф де ла Марш не отказал, правда, он лишь отложил решение вопроса, поскольку был слишком занят государственными делами. Он осмотрит земли, сказал он неопределенно, как только появится время, и тогда сообщит о своем решении. Саэр грязно ругался и в ярости убил бы Джиллиан, однако вмешался старший сын, заявивший, что, если он убьет девушку, граф тут же проведет инспекцию ее собственности и сделает это гораздо менее снисходительно. Джиллиан после побоев неделю пролежала в постели, но все-таки благодарила Бога, зная, что Саэр не будет торопиться со свадьбой.
На некоторое время жизнь вроде бы немного просветлела, омрачаемая лишь постоянной необходимостью избегать общения с Осбертом. Он уже смотрел на нее как на свою собственность и не видел причин, почему бы ему не воспользоваться ею в ожидании официального разрешения вступить и свои права. К счастью для Джиллиан, Саэр строго прикачал Осберту не брать девушку силой. Пусть он продолжает ухаживать за Джиллиан, и если ему удастся добиться ее согласия, это станет сильным доводом в его пользу. Существовала большая вероятность того, что граф де ла Марш захочет осведомиться у подопечной о согласии и заберет ее у Саэра, если она начнет жаловаться, и Саэр приказал отныне обращаться с ней с должной заботой. Графа, может, и не тронут чувства Джиллиан, но ее отказ от замужества с Осбертом послужит удобным предлогом отдать ее кому-нибудь, кого он выберет сам.
Таким образом, 1215 год прошел в относительном покое. Джиллиан больше не били и не нагружали самой тяжелой и грязной работой. Она училась вышивать и заниматься другими «дамскими» делами. Саэр, несомненно, считал ее полной дурой и полагал, что она скоро забудет о годах издевательств. Джиллиан же не забывала ничего и никогда, но и не давала ни малейшего повода думать, что в ее душе кипит ненависть.
В начале 1216 года внимание Саэра было отвлечено от Джиллиан новостями из Англии. Обычно его мало заботила политика, если она не касалась его напрямую, но сейчас открывались интересные перспективы. Английские бароны настолько разочаровались в своем короле, что отправили послов к королю Филиппу Французскому с просьбой, чтобы он послал своего сына принца Людовика низвергнуть Джона.
Саэра совершенно не интересовали государственные дела, но он знал, что, если Филипп решит отправить Людовика в Англию, он не предоставит своему сыну полагаться на одну лишь добрую волю мятежных английских баронов. Раз, нарушив клятву верности, они столь же легко могут нарушить ее и во второй раз, переметнувшись обратно к Джону. Следовательно, если Людовик направится в Англию, ему понадобится множество его вассалов из числа тех, кому он может полностью доверять. Когда замки будут захвачены и понадобятся люди, чтобы удерживать их, эти земли будут переданы именно французским вассалам Людовика.
Всю весну 1216 года Саэр пристально следил за новостями французского двора и взволнованно обсуждал со своим старшим сыном риск и возможные выгоды от участия в войне против английского короля. К огромной радости Джиллиан, в которую она даже боялась поверить, когда в конце мая Людовик отправился в Англию, Саэр и Осберт отбыли вместе с ним.
А в английском замке Роузлинд в это время готовились к самому худшему: ворота были заперты на все запоры, по стенам расхаживала удвоенная стража, денно и нощно следившая за морем и сушей, чтобы не пропустить приближение врагов со стороны Франции. Хозяйка замка леди Элинор проклинала короля Джона в выражениях, которые восхитили бы самого грубого из ее солдат, и не находила себе места от беспокойства о тех, кого любила. Ее муж, Иэн де Випон, был с королем Джоном, который засел в Винчестере. Дочь и зять находились в замке Хемел, расположенном слишком близко от мятежной лондонской крепости. Но хуже всего было то, что ее старший сын Адам – старший из сыновей, но все же еще слишком юный – охранял свои земли вокруг замка Кемп. Там было жарче всего, ведь большая часть Юго-Восточной Англии уже была захвачена принцем Людовиком.
Хорошо еще, что леди Элинор не знала всей правды, иначе у нее появилось бы гораздо больше оснований беспокоиться о жизни сына. В июле Гилберт де Невилль, лорд Тарринга, отрекся от короля Джона и присягнул принцу Людовику. Однако за измену он был наказан раньше и тяжелее, чем большинство других мятежников. Спустя месяц после нарушения клятвы он погиб на турнире, который устроили, чтобы развлечься, английские и французские бароны, расквартированные в Лондоне. Если кто-то из английских лордов и испытывал смутные подозрения, что это происшествие не было случайностью, их беспокойство было убаюкано искренним раскаянием Саэра де Серей, от чьей руки и пал Гилберт, а также тем, что хотели верить: Людовик не может быть причастен к убийству собственного сторонника.
Утешал их также и тот факт, что Людовик немедленно отправил людей на помощь сыну Гилберта де Невилля, когда от того пришла весть, что он атакован. С другой стороны, некоторую тревогу вызвало то, что во главе посланных на помощь воинов стоял все тот же Саэр, а через некоторое время пришло известие, что младший Гилберт тяжело ранен в бою и, похоже, вот-вот умрет. Однако к концу августа Саэр вернулся в Лондон и торжественно доложил, что он искупил свою вину перед отцом и спас жизнь сыну. Правда, добавил он, младший Невилль уже никогда не будет полноценным человеком. Тяжелое ранение в голову помутило его разум, кроме того, он потерял правую руку и частично левую ногу, но он жив.
Затем Саэр намекнул, что, поскольку младший Невилль не потерял половых способностей, его необходимо немедленно женить, чтобы у него появились наследники. Таким образом, земли останутся семье Невиллей, и смерть отца не приведет к угасанию рода. При этом замечании брови слушателей подозрительно приподнялись, но Саэр и не заикнулся ни об одной из своих дочерей, как многие ожидали. Вместо этого он предложил в качестве невесты свою воспитанницу Джиллиан де Шоне, девушку с большим состоянием и никак не связанную с ним кровными узами.
Послышались ропот и ворчание, поскольку многим казалось, что Саэр тем самым слишком крепко привяжет к себе земли Невилля, но эти вопросы вскоре затихли при известии, что король Джон снова зашевелился.

Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут - Джеллис Роберта => читать онлайн фантастическую книгу далее


Было бы неплохо, чтобы фантастическая книга Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут писателя-фантаста Джеллис Роберта понравилась бы вам!
Если так получится, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут своим друзьям-любителям фантастики, проставив гиперссылку на эту страницу с произведением: Джеллис Роберта - Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут.
Ключевые слова страницы: Хроники Роузлинда - 4. Каштановый омут; Джеллис Роберта, скачать бесплатно книгу, читать книгу онлайн, полностью, полная версия, фантастика, фэнтези, электронная
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов