А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Знаю я Питера…
Дик хмурился, сидя в центре стола, и сердито поглядывал на своего кузена, который болтал без умолку, пересказывая письмо, присланное Джеком из Франции. Тот был в большом фаворе у принца Уэльского и никогда с ним не расставался.
Я, в свою очередь, присматривала, чтобы у всех на тарелке была еда, а в бокале вино, делая вид, что я хозяйка в этом доме, хоть старый Джон Рэшли этого, думаю, не одобрил бы. Оглядывая гостей, мне пришло в голову, что даже если бы Ричард приложил все усилия, то он не нашел бы в нашем графстве шесть человек, столь же неподходящих друг другу, как эти. Недобрые предчувствия подсказывали мне, что договориться между собой они не сумеют, и ничего хорошего из этого не выйдет.
Гартред, его сестра, никогда не желала добра Ричарду. Робин, мой брат, и раньше отказывался подчиняться его приказам. Питер Кортни был одним из тех, кто был недоволен им, когда он был командующим, и говорил об этом вслух. Дик, его сын, боится и ненавидит отца. Амброс Манатон – фигура неопределенная, а Банни, племянник, просто пешка, умеющая читать карту. И это главари будущего восстания?! Боже, помоги Корнуоллу и принцу Уэльскому…
– Мой дядя, – говорил Банни, расставляя на столе солонки в виде крепости, – никогда не забывает обид. Он сам однажды сказал мне, что если кто-то поступил с ним худо, то он найдет способ сделать тому еще хуже.
Банни стал описывать какую-то битву, но его никто не слушал, кроме Питера, который делал это по доброте душевной. Слова, сказанные легко и бездумно, странно запали мне в память. «Мой дядя не забывает обид».
Все собравшиеся за этим столом в разное время, видимо, наносили Ричарду какие-то обиды. Ну и время же ты выбрал для сведения счетов, мой возлюбленный злой насмешник! Накануне восстания, и все шестеро в этом деле по горло.
Что-то символическое было в том, что стул около меня пустовал…
Вдруг разговоры смолкли, дверь неожиданно растворилась, – и вот он перед нами, на голове шляпа и длинная накидка на плечах. Где рыжие кудри, которые я так любила? Вместо них кудрявый черный парик, закрывающий уши и придающий его облику нечто сатанинское, под стать улыбке.
– Каково сборище! Особенно для шерифа графства, найди он время сюда заглянуть. Что ни гость, то предатель.
Они глядели на него, ничего не понимая, даже Гартред не в состоянии была уследить за стремительным ходом его мысли. Но я заметила, что Дик вздрогнул и начал грызть ноготь. Ричард швырнул шляпу и накидку слуге, ждущему в холле, и подошел к пустому стулу справа от меня.
– Давно ты меня ждешь?
– Два года и три месяца, – ответила я.
Он наполнил стакан из графина, что стоял у меня под рукой.
– В январе сорок шестого года я обманул хозяйку этого дома. Однажды утром, отправляясь в Веррингтон, я обещал ей вернуться к завтраку. Однако принц Уэльский решил по-своему. Завтракать мне пришлось в Лонстонском замке. Я готов завтра же исправить мою прежнюю оплошность.
Он поднял стакан и разом осушил его, затем накрыл мою руку своей и пожал ее.
– Слава Богу, что есть еще женщины, которым наплевать на пунктуальность, – сказал Ричард.
31
Все дальнейшее очень напоминало Веррингтон. Происходящие события, наши беспорядочные дни и ночи. Он врывался в мои покои, когда я завтракала, неприбранная, с волосами, накрученными на папильотки, начинал мне что-нибудь рассказывать, беспрерывно расхаживая по комнате, и трогал мои щетки, гребни и браслеты, разбросанные по столу, при этом он все время поносил тех, кто срывал осуществление его планов, из-за кого происходили задержки. Треваньон слишком медлителен, Трелони-старший чересчур осторожен. Те, кто стоит во главе заговорщиков на дальнем западе графства, слишком мелкая сошка, среди них нет никого из знатных фамилий, и настоящих командиров тоже нет.
– Гросс из Сент-Буриана, Маддерн из Пензанса, Кейг-вин из Маусхола – ни у кого из них не было в сорок шестом чина выше капитана, и в военных действиях они участия не принимали. Но сейчас нам не из кого выбирать, faute de mieux . К сожалению, я не могу быть одновременно в пятидесяти местах.
Все очень напоминало Веррингтон. В столовой ярко горели поленья в камине, стол завален грудой бумаг, а в центре – карта. Ричард сидел в кресле; рядом, там, где прежде был Джек, Банни; на карте красными крестами обозначены места будущей высадки войск. Кринис. Пентеван… Вериан. Отмечены маяки, которые предупредят корабли в открытом море – на Гриббине, на Додмане. Около двери, где раньше стоял полковник Роскаррик, теперь был мой брат Робин. Вот появился Питер Кортни. Он привез известие от Джона Трелони.
– Какие вести из Талланда?
– Все хорошо. Они ждут нашего сигнала. Лу будет не трудно захватить, там не окажут большого сопротивления.
Одно за одним к нам шли донесения. Как часто случается с проигравшими, те, кто первыми сдались в сорок шестом, теперь первыми же готовы были взбунтоваться.
Ему доверяли беспрекословно. Гренвиль-главнокомандующий должен был только сказать слово.
Я сидела у огня в своем кресле, слушая и забывая, что я в столовой поместья Менабилли, а не в Веррингтоне, Оттери Сент-Мери или Эксетере. Те же проблемы, те же споры, те же сомнения у командиров, и так же быстро принимаются решения. Перо Ричарда указывает на острова Силли.
– Здесь расположится основной лагерь королевской армии. Захватить острова будет легко – это сделает твой брат Джек с парой мужчин и одним мальчишкой.
Банни, ухмыляясь, покивал рыжей головой.
– Затем высадка на берег там, где у нас самые сильные позиции. Где-нибудь между нами и Фальмутом, я думаю, для этого подходит Сент-Моус. Хоптон посылает мне из Гернси возмутительные записки, не оставляя от моих предложений камня на камне. Да пусть он ими подавится! Дай ему волю, он посылал бы небольшие отряды то там, то здесь. Описал бы по капле весь Корнуолл, чтобы, как он выражается, запутать врага. Запутаешь его, как же! Один сильный удар в запланированном месте, которое мы затем обороняем, а Хоптон тем временем высаживается со своей армией в течение двадцати четырех часов.
Большие собрания проводили по ночам, потому что в это время на дорогах было не так опасно. Приезжали Трелони, сэр Чарльз Треваньон, Арунделлы и сэр Артур Бассетт. Я лежала у себя наверху и до меня доносился гул голосов из столовой на первом этаже, перекрываемый звонким голосом Ричарда. Есть ли уверенность, что французы их поддержат? Вот вопрос, который беспокоил все собрание, но Ричард нетерпеливо от него отмахивался.
– К черту французов! Даже если не поддержат, дьявол с ними! Обойдемся.
– Если бы они пообещали нам военную помощь и хотя бы выразили свою поддержку во время высадки войск принца, воздействие на парламент было бы огромным, оно равнялось бы десяти хорошим дивизиям, – неясно слышался голос сэра Чарльза Треваньона.
– Ничего подобного, – возразил ему Ричард. – Французы ненавидят воевать на чужой территории. Только покажи лягушатнику английскую пику, и он тотчас ударится в бега. Перестаньте вы надеяться на французов. Они нам будут не нужны, если остров Силли и прибрежные форты станут нашими. Я имею в виду Маунт, Пенденнис… Банни, где мои записи со всей вражеской диспозицией? Так вот, джентльмены…
Это продолжалось до полуночи, до двух, трех часов ночи. Когда они уезжали и когда он ложился, я не знаю, потому что задолго до этого засыпала.
На Робина, который во время пятинедельной обороны Пенденниса делом доказал, чего стоит, были возложены большие обязанности. Казалось, эпизод со взрывом моста забыт. Или не забыт? Иногда, замечая, как глядит на брата Ричард, я начинала нервничать. Эти непонятные улыбочки, постукивание пером по подбородку…
– Где последние новости из Гельстона?
– Вот они, сэр.
– Мне хотелось бы, – сказал Ричард, – чтобы ты поехал в Пенрайс как мой приятель. Ты проведешь там ночи две, не больше. Мне нужно знать точное число людей, охраняющих дорогу между Гельстоном и Пенрином.
– Да, сэр.
Я видела, что Робин колеблется, а взор его устремился на двери в галерею, откуда неожиданно и звонко донесся смех Гартред. У него вспыхнуло, налилось кровью лицо, и все стало ясно.
После ужина Ричард распорядился:
– Придется нам, Робин, опять жечь ночную свечу – Питер привез зашифрованные послания из Пензанса. Ты у меня в этом деле мастер. Мне хватает на сон четырех часов, значит, и вам должно хватать.
Вокруг стола собрались Ричард, Робин, Питер и Банни. Дик стоял на страже у дверей, наблюдая за ними тоскливыми, злыми глазами. Амброс Манатон около камина изучал целые столбцы цифр.
– Знаешь, Амброс, твоя помощь нам сейчас не понадобится. Пойди на галерею к женщинам, поговори с ними о финансах.
И Амброс Манатон, улыбаясь, поклонился. Он покинул комнату с подчеркнуто уверенным видом, насвистывая что-то под нос.
– Ты задержишься допоздна? – спросила я. Ричард буркнул что-то в ответ и повернулся к Банни.
– Дай мне папку с бумагами.
Потом неожиданно посмотрел на Дика и грубо его одернул:
– Встань прямо. Не растекайся как лужа.
Дик заморгал и вцепился руками в края куртки. Потом он открыл дверь и помог мне выехать из комнаты; я попыталась ободрить его, улыбнувшись и погладив ему руку.
Конечно, в галерею я не поехала – не хотелось быть третьим лишним. Отправилась в свои покои, зная, что внизу будут гудеть еще часа четыре. Примерно час я лежала в постели с книгой, затем услыхала шуршанье шелковых юбок Гартред, идущей в свою комнату. Тишина. Потом выразительный скрип лестницы и тихий звук открывающейся двери. А внизу в столовой голоса слышались до полуночи.
Однажды вечером, когда заговорщики разошлись раньше обычного и Ричард зашел ко мне поговорить перед сном, я прямо сказала ему все, что думаю о Гартред. Он только посмеялся, сидя у окна и приводя в порядок ногти.
– Неужели ты стала такой щепетильной к сорока годам?
– К черту щепетильность! Ты понимаешь, что брат надеется на ней жениться? Он все время на это намекает и поговаривает, что Ланрест нужно перестроить.
–Значит, напрасны его надежды. Гартред никогда не выйдет за полковника, у которого ни гроша за душой. У нее другая дичь на примете, и я ее понимаю.
– Ты имеешь в виду дичь, на которую она охотится сейчас?
– Видимо, да, – ответил Ричард, пожимая плечами. – Амброс получил большое наследство от матери, которая в девичестве была Трефюсис. Это помимо того, что он унаследует, когда умрет отец. Гартред, если она не дура, не упустит его ни за что.
Как спокойно умеют Гренвили прибирать к рукам чужие состояния.
– Каков вклад Манатона в твое дело? Ричард покосился на меня и ухмыльнулся.
– Не суй свой курносый носик в мои дела, я сам с ними управлюсь. Одно скажу, без него мы не смогли бы оплатить нашу затею.
Так я и думала. – Если посмотреть на меня, как следует, я очень хитрый парень, – похвастался он.
– Стравливать одного твоего сподвижника с другим, это не хитрость. Я бы сказала, это нечестная игра.
– Скорее, военная хитрость.
– Нет, грязная политика.
– Разве имеет значение количество жертв, если маневр удался?
– Дело в том, что жертвы должны быть после маневра, а не до.
Ричард подошел и сел рядом со мной на кровать.
– Мне кажется, теперь, когда волосы мои почернели, ты любишь меня гораздо меньше.
– Черные волосы идут тебе, но, увы, не твоему характеру.
– Черные лисы не оставляют следов.
– Зато рыжие милее сердцу.
– Когда на карту поставлено будущее страны, нужно отбросить эмоции.
– Эмоции – да, но не честь.
Он взял мои руки и, улыбаясь, закинул их мне за голову, на подушку.
– Ты сопротивлялась сильнее, когда тебе было восемнадцать.
– Тогда ты умел тоньше подойти к женщине.
– На той проклятой яблоне нельзя было иначе.
Он положил мне голову на плечо и повернул к себе лицом.
– Я теперь умею ругаться по-итальянски так же, как и по-испански.
– А по-турецки?
– Одно-два слова, только самые необходимые.
Он устроился около меня поудобнее. Один глаз его был закрыт, а другой поглядывал с подушки довольно злорадно.
– Однажды в Неаполе я встретил женщину…
– С которой провел пару часов?
– Три, если быть точным.
– Расскажи эту историю Питеру, – зевнула я, – мне слушать неинтересно.
Он погладил мои волосы и снял одну из папильоток.
– Если бы ты накручивала на себя эти тряпочки днем, было бы лучше и тебе, и мне, – задумчиво сказал он. – Так о чем это я? Ах да, одна неаполитанка…
– Оставь ее в покое, и меня тоже.
– Я просто хотел пересказать тебе наш разговор при расставании. Она сказала тогда: «Что же, правдой оказалось то, что я слышала о мужчинах Корнуолла. Они замечательные борцы, и все». Я тогда ответил ей: «Синьорина, в Корнуолле ждет меня некая леди, которая сумела оценить во мне кое-какие другие качества».
Он потянулся, зевнул и, опершись на локоть, задул свечу.
– И вообще, южанки скучны, как разбавленное молоко. Не понимают они моих волчьих ухваток.
Так проходили наши ночи, а дни я уже описывала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов