А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Меня как будто похоронили заживо. К знакомому вою снаряда присоединился новый звук: более частый, хрипящий. Я даже не сразу сообразил, что это мое пыхтение. Я лежал в гробу, где ни разглядеть ничего, ни пошевелиться. Ужас помутил мой разум.
С огромным трудом я заставил себя думать. Шлем. Зеркальный солнцезащитный щиток можно поднять. Я это сделал и прозрел. Теперь я снова мог ровно дышать.
Здесь, оказывается, есть свет!
Тусклый-тусклый красный свет лился со стен и освещал мой гроб – длинный, круглый, как водопроводная труба. Свет пульсировал в такт завываниям. Я извернулся и глянул через плечо. Труба шла прямо и потом сворачивала, но вовсе не думала расширяться.
У меня был выбор: либо ждать здесь и надеяться, что Говард – или провидение – откроют люк. Ждать, пока не сломается мой генератор кислорода, и я не помру от истощения или обезвоживания. Либо же ползти вглубь снаряда. Так можно найти расширение в трубе, узнать что-нибудь полезное или отыскать выход на волю. А можно нарваться на что-нибудь, что меня укокошит.
Первый вариант отпадал. Никогда я не мог спокойно ждать.
Труба была изрезана длинными узкими щелями. Вентиляционная система? Для чего? Здесь что, есть воздух? Впрочем, был же воздушный шлюз, так что все сходится. А если есть воздух, значит, кто-то им здесь дышал. Или все еще дышит. Как не хватало мне того пистолета из рюкзака!
Я попал ногой во вторую вентиляционную отдушину. Рефлекторно протянул руку к ушибленному месту и наткнулся на выпирающий карман штанины. Ну конечно! Залез в карман и нащупал забытую там ракетницу. Хоть какое-то оружие!
Я протащил ракетницу вдоль тела до головы и выставил ее перед собой. Теперь я готов поджарить любого, кто последует за мной по пятам. Правда, страшнее те, кто окажется передо мной: захотят – ноги мне отгрызут, а я ничего не смогу поделать.
Я полз дальше, стараясь не попасться в отдушины. Ногам вдруг сделалось свободнее. Я припустил с новыми силами – и тут же достиг соединения с трубой покрупнее. Тут я уже развернулся и пополз головой вперед. Дальше встал на четвереньки, потом – пошел утиными шагами.
Я сел на пересечении с новой трубой и, пока вокруг меня мигал красный свет и продолжался вой, принялся обдумывать ситуацию. Я затерян в лабиринте из труб. За воздух можно не бояться: с новыми генераторами кислорода я могу дышать, пока не тресну. Еды у меня нет. Воды тоже. Тело от обезвоживания пока не страдало – о чем мне настойчиво напоминал мочевой пузырь. Из оружия у меня только ракетница семидесятилетней давности – пистолет с одной большой медленной пулей. Я должен был намерить тут всякой всячины, да вот приборы остались в рюкзаке, а рюкзак – в шлюзе-выпускнике. Снаряд огромный. В такой громаде наверняка найдутся еще двери. Главное, ползти дальше, пока не найду другой выход или не додумаюсь, как вылезти из старого.
А покамест, раз уж приборов нет, может хоть образец со стены взять? Я перехватил ракетницу за дуло и, как геолог молотком, стукнул рукояткой по стене. Ракетница беспомощно отскочила, даже следа не оставила. Ну что ж, не судьба. Придется запоминать, что вижу.
Широкая труба (которую я окрестил «Бродвеем»*) скорее приведет, куда нужно – в нее я и пополз. Через двадцать минут ползанья и нытья о переполненном мочевом пузыре «Бродвей» открылся в овальное помещение, примерно с гараж размером. Так, пусть это будет «Таймс-сквер». На стенах «Таймс-сквера» светились зеленые овалы, из стен торчали какие-то фиговины, возможно, рукоятки.
Внезапно волоски на моей шее встали дыбом. Не знаю уж как, только чувствовал я, что не один здесь. Я застыл и прищурился, привыкая к свету.
В другом конце помещения шевельнулась тень.
Я бы перепугался, но торжественность момента переборола страх. По коже поползли мурашки.
С виду тень напоминала банан, причем неспелый – зеленый. Банан пяти футов росту, и может пару – толщиной. Банан без рук, без ног, без лица. Без глаз – только белые шишки на головном конце. Безо рта.
Тень извернулась, изогнулась в вопросительный знак на овальном пьедестале, поднимавшемся из пола. Ее кожа задрожала, от верхушки вопросительного знака к хвостовому концу побежала волна, будто тюбик с пастой выдавливал сам себя. Черная масса засочилась из хвоста на пьедестал.
Вот уже сколько тысяч лет человечество гадало, одиноко ли оно во Вселенной. Бесчисленные поколения мечтали и ждали. И вот сейчас, в этот самый момент, представители двух разумных видов, разделенных космосом, наконец встретились…
…И один из нас сидит на толчке.
Я нервно прочистил горло.
20
Я наставил на банан ракетницу.
– Руки вверх!
Не знаю, зачем я это сказал. Может, думал, что он меня по тону поймет?
Слизняк – одного взгляда на банан хватило, чтобы его так окрестить, – повернул ко мне головной конец. Мы оба замерли. Со стен мигал свет. Сердце отчаянно колотилось. Слизняк медленно покачивал головным концом, как кобра, поднявшаяся из корзины.
Может, он так здоровался. Может, гипнотизировал меня.
Я взвел курок.
Он слез с унитаза и начал опползать меня слева. Двигался он прямо как садовая улитка – но быстро. Я тоже пошел по кругу, целясь дрожащей рукой. Здесь его территория. Почем знать, может, от следующего шага пол подо мной провалится, и я рухну в кипящее масло.
Шлеп.
Я глянул вниз. Ногой я зацепил за черный блестящий пустой футляр, размерами и формой со слизняка, и тот теперь покачивался на полу.
Слизняк рванулся ко мне, я отскочил.
– Не любишь, значит, когда твою одежду трогают?
Из его середины выросла шишка, превратилась в щупальце и поползла к изогнутому металлическому цилиндру рядом со скафандром. Оружие?
– Эй, без шуток.
Я ткнул пистолетом в сторону слизняка и напряг палец на спусковом крючке.
Щупальце остановилось.
– Молодец, – похвалил я его.
Щупальце метнулось дальше.
Я нырнул к цилиндру. Я успел коснуться его быстрее и отбросить вне досягаемости слизняка. Тут же поднялся и встал между инопланетянином и оружием. Навел на слизняка ракетницу, шагнул вперед. Тот отполз. Еще шаг – опять отполз. Здесь не было углов, но одна из овальных стен сужалась. Туда я слизняка и загнал.
Он покачивался из стороны в сторону. Он попался и знал об этом.
Слизняк обмяк и рухнул на пол, как продырявленный шарик.
Я отсчитал десять ударов сердца. Слизняк не двигался. Его кожа потускнела, из хвоста опять поползла черная дрянь.
– Боже! Ты чего, убил себя, что ли?
Я отступил на шаг, слушая свое хрипящее дыхание.
Может, он притворяется? А ну-ка! Я отпустил курок и с размаху хряснул слизняка ракетницей. Он не шевельнулся.
Я придвинулся к нему, спрятал ракетницу в карман и толкнул пришельца носком ботинка. Все равно что желе пихать. Мертвее не бывает.
Говорил ведь Говард, что в снарядах могут быть пилоты-смертники. Такому ничего не стоит проглотить какого-нибудь улиточного яду. Он предпочел умереть за бога и отечество (если они у него, конечно, есть), чем попасть в плен. Наверное, так и должны поступать хорошие солдаты.
– Говард?
Бесполезно. Рация такая же дохлая, как слизняк.
И опять волоски на шее у меня встали дыбом. Снова ощутил, что здесь я не один.
Что-то шикнуло сзади. Я обернулся.
Дверь (если это можно назвать дверью), через которую я вошел, кишела слизнями. Они ползли ко мне, как черви из разложившегося карпа.
Я отпрыгнул, подобрав с пола оружие слизняка. Некоторые из слизней тоже были вооружены: держали цилиндры в щупальцах, которые, похоже, могли расти откуда угодно. Тот, кто был ближе, направил на меня пистолет (я уже думал об этих штуковинах как о пистолетах) и напряг щупальца вокруг кольца у начала цилиндра. Так вот он, спусковой крючок! Я вскинул свой цилиндр и сжал кольцо.
Что-то выстрелило из моего оружия и попало в слизняка. Тот шмякнулся на пол, будто сто фунтов коровьей печенки.
Позади него буйствовали не меньше сорока слизней. Они рассредоточились и наставили на меня пистолеты.
Я подхватил с пола своего слизняка и отступил в туннель. Слизни не стреляли. Двое с изогнутым, заостренным как сабли, оружием кинулись ко мне. Это уже не шутки. Если они прорежут скафандр, мне не вернуться к лунному модулю. А то еще и задохнусь в их атмосфере.
Срезав слизней из новообретенного оружия, прежде чем они успели ко мне подобраться, я подхватил их тела и кинул одно на другое, соорудив зеленую слизкую баррикаду. Слизняка я перебросил себе на плечо, как мешок с мукой, и по-спортивному пустился по трубе, умудряясь и не зацепиться о вентиляционные отдушины, и труп пришельца не потерять. Завернул за угол и нарвался на слизнячий пост, но с сорока слизнями позади меня выбора не оставалось: я пригнул голову и, паля во все стороны, протаранил заставу. Так и бежал: позади слизни, на плече покойник, то тут, то там засады, будто инопланетяне через стены ходят. Я прорывался, пыхтел, ловил воздух ртом; пот лил с меня ручьями. Хуже того, я начал сбавлять темп, а цилиндр перестал стрелять. Патроны, что ли, кончились, или сломал я его – не знаю.
Тут я понял, что больше за мной никто не бежит, и впереди тоже никто вроде не поджидает. На очередном пересечении туннелей я скинул слизняка и присел передохнуть, спиной к стене, крутя глазами во все стороны одновременно.
Куда подевались слизни? Я насчитал как минимум сорок, убил ну может десять. А где остальные? Свет все так же пульсировал со стен, тревожный вой все так же продолжался.
Тревога! Ну конечно! Вот что значили свет и вой! Сигнал, который говорит: «Покинуть корабль! Мотайте отсюда!».
Все сходится! Слизняк предпочел смерть плену. И дружки его скорее взорвут этот снаряд, и меня вместе с ним, к чертовой матери, чем позволят себя захватить. Неудивительно, что они за мной гнаться перестали.
Сколько у меня времени?
На полу узкого туннеля, уходящего вбок, белелось что-то прямоугольное. Я подполз, присмотрелся. Книжка. «Как выжить в Тихом океане?».
Мои скитания привели меня обратно, на пересечение «Бродвея» с туннелем, к люку наружу. Брошюрка, должно быть, выпала из кармана, когда я вытягивал ракетницу.
Свет замигал чаще, вой поднялся на октаву. Снаряд отсчитывал последние мгновения перед взрывом.
Я вглядывался в туннель. Там, в конце, люк, заточивший меня здесь. Если он открывается на движения снаружи, чтобы впустить незадачливого слизня-космонавта, то, может быть, сейчас, когда корабль вот-вот разнесет на куски, он откроется на движения внутри. Или, может, откроется, унюхав слизняка. План, прямо скажем, шаткий, но другого нет. Я подобрал слизняка и, толкая его перед собой, как кучу тряпья, пополз по туннелю.
Я и в прошлый-то раз долго полз, а сейчас туннелю конца и края не было. А свет и вой уже почти сливались.
Наконец я увидел люк. Закрытый. Я собрался с духом и подтолкнул к нему слизняка. Ничего. Я помотал слизняком туда-сюда, словно куклой. Люк не шелохнулся.
Сколько еще до взрыва? Минуты? Секунды?
Если бы я сразу согласился на работу в Голливуде, может быть, Аарон Гродт и не отдал бы меня полицейским. Лежал бы я сейчас у бассейна под искусственным солнцем, созерцал бы полунагую Крисси и балдел.
Почувствую ли я что-нибудь, когда эта хреновина взорвется? Или же испарюсь прежде, чем нервные окончания донесут в мозг болевой сигнал?
Я потер слизняком о люк. Ничего.
В фильме герой отстрелил бы у двери замок и сбежал.
А что, это мысль! Из кармана у меня все еще торчала ракетница. Я достал ее, отполз от люка, заслонился слизняком, зажмурился и нажал на спусковой крючок.
Ни черта.
Я озверело вцепился в спусковой крючок, аж рука затряслась. Фигушки! Моя последняя надежда разбилась о непригодную ракетницу. В глазах защипало от слез. Погибну ни за грош.
Я открыл глаза. В пульсирующем красном свете на меня смотрела ракетница. С опущенным курком над большим пальцем.
Можно хоть до посинения давить на спусковой крючок, но с невзведенным курком ракетница стрелять не будет. Дрожащими пальцами я взвел курок.
Даже если ракетница выстрелит, поможет ли это? Что если ракета срикошетит и прорвет мне скафандр?
Я не знал молитв, поэтому просто попросил: «ну пожалуйста».
Я легонько увеличивал давление на спусковой крючок, пока пружина вдруг не высвободилась. Курок пополз вперед – медленно, будто сквозь патоку. Затем он стукнул по патрону.
21
Время замерло. Потом ракетница вспыхнула, отдача ударила мне в руку, и сигнальная ракета долбанула в самый центр люка. Тому хоть бы хны. Ракета отскочила от него, устремилась мне навстречу (я уткнулся носом в пол), пролетела над моим шлемом, бухнулась о стенку и понеслась обратно к люку.
И тут створки слегка приоткрылись. Ракета вынырнула через отверстие и, не сдерживаемая земным притяжением, понеслась прочь, пока не потухла вдали.
Я уставился на стенку, о которую стукнулась ракета. Так вот она, кнопка – с самого начала была здесь!
Черное небо за открытым люком было для меня желаннее любого солнечного дня на Земле. Ракета не только врезала по кнопке – она либо пробила наружный люк, либо сломала контролирующий его механизм.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов