А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так!.. Летим дальше, его больше чем на десять километров не хватит, вот увидите – не хватит. Это уж я чувствую… Во! Сто тридцать в час было, на десять сбавил, скоро и до сотни опустится. Понял, что я от него не отстану, если даже до Пскова пойдет… Во! Девяносто на спидометре – нервишки-то у него оказались слабее, чем я предполагал, а может быть, трезветь начинает… Ага! Восемьдесят! Ну, теперь его можно полегонечку да потихонечку и к обочине прижимать – теперь можно, коли он труса празднует и только от страха сам не останавливается… Начинаем его ти-хо-неч-ко обходить, идем рядом… Мать честная, в машине четверо женщин! Ну как не назовешь этого пьяницу хулиганом, если он четырех женщин смертельной опасности подвергает… Ну держись, божий сын! Идем рядом, включаем сирену, понемножечку выдвигаемся вперед, начинаем ос-то-рож-нень-ко прижимать… Еще снизил скорость? Ага! Семьдесят! Сейчас его будем брать голыми руками… Обогнали, впереди пошли, включили табло «Остановитесь!». Тормозит? Тормозит, пьяница. Остановка! Ну, начинается бой быков… Прошу всех выйти из машины, встать рядом, не мешать… Сержант Алексеенко, дорожный надзор, прошу предъявить документы… Так! Так! Водителя прошу садиться в мою машину, всех остальных сейчас попутным транспортом отправлю в город… Слушайте, гражданки женщины, а не стыдно вам так напиваться, что вы все до одной на ногах не стоите? Вы же женщины, понимаете, женщины!.. Стоп! Товарищ водитель грузовика, прошу всех этих пьяных женщин доставить в город… Не хотите садиться в кузов грузовика! Оставайтесь на дороге! Ночь теплая, но ветерок свежий – быстро протрезвеете… Ах, все-таки поедете в город! Товарищ водитель грузовика, отойдемте в сторонку… У первого поста ГАИ притормозите, передадите женщин дежурному, одна из них мне знакома, да и в Таллине ее многие знают… Я пост ГАИ предупрежу по рации – пусть берут всех четверых на проверку… Будет сделано, говорите? Заранее благодарю, товарищ водитель… Счастливого пути, граждане пьяные женщины!.. Ну а с вами, гражданин водитель, у нас будет разговор особый… Что? Сейчас я с вами, пьяной личностью, объясняться не буду, я вас сейчас на экспертизу доставлю, потом – в вытрезвитель, а потом… Вот потом и поговорим! Эх, вы, а еще прораб! Не прораб вы, а… Простите, увлекся… За автомобиль не беспокойтесь, я его закрыл, а минут через десять подойдет мотоцикл с водителем и уведет машину, куда положено… Вы хоть причешитесь, рубаху заправьте, галстук со спины на грудь переложите… Хотите посмотреть в зеркало, на кого вы сейчас похожи? Не хотите! Понимаю, отлично понимаю… Заглянем-ка в ваш паспорт… Женат, двое детей… Муж, отец, а в машине четверо пьяных женщин. А в машине Магда была, которую ни в один приличный ресторан города не пускают… Что? Хотите умыться вот в этом ручейке… Не надо, не надо! В вытрезвителе примете горячий и холодный душ… Ручеек вам не нужен… Слушайте, я в третий раз делаю вид, что не замечаю, как вы произносите нецензурные слова, но если вы еще раз произнесете хоть одно такое слово… Пятнадцать суток считайте обеспеченными!.. Вот это хорошо: сидите, молчите, думайте, если можете… По-е-ха-ли! Поехали!
Общежитие . Убедились, что я не преувеличивал, когда говорил, что общежитие у нас хорошее… Во-первых, в центре города, недалеко от места работы, во-вторых, просто удобное для жилья. Вот это кухня, на этой газовой плите я себе завтрак готовлю… Пару яичек, колбасу поджарю, кусочек масла, томатный сок, если успел купить… Вот моя комната. Кровать хорошая, уборщица добросовестная, все выстирано, выглажено, нигде ни пылинки… Сплю я здесь, вот это мои книги, вот мой стол, вот мой платяной шкаф… Прошу садиться, будьте как дома, в общежитии, как видите и слышите, – пусто. Иные ребята на линии, другие спят, третьи пошли в город развлекаться… Да, да, мы продолжим разговор о Руссо. Я вам попытаюсь объяснить, почему его «Исповедь» стала для меня очень дорогой и близкой книгой… Ванюшка Черный, тот, что в Магаданской области, как-то написал мне из Киева – он тогда еще в университете учился – самое большое письмо. У него тогда маленькая неприятность случилась, дело до того могло дойти, что он без стипендии останется, и вот пишет, что совсем упал бы духом, если бы случайно не начал перечитывать «Исповедь» Руссо… Минуточку! Вот в эту толстую тетрадь я раньше делал выписки из «Исповеди», теперь перестал – зачем, думаю, если эта мудрая книга всегда под рукой… А Ванюшка в том письме – это я наизусть помню – такой кусок процитировал: «Бывают превратности, возвышающие и укрепляющие душу, но бывают и такие, что принижают и убивают ее…» Естественно, что после этого Ванюшка рассматривал свою «превратность» в лучшем смысле и писал, что нашел в себе силы, чтобы сделать решающий рывок… Одним словом, со стипендией все хорошо кончилось. Ванюшка продолжал получать ее, а для него это… Без стипендии Ванюшка не смог бы дальше учиться – вот какая была опасность… А я после этого письма отправился в библиотеку, взял «Исповедь», прочел несколько раз подряд, потом купил книгу в букинистическом магазине и частенько, когда было свободное время, делал выписки… Какие? Ну, это не очень интересно, так как… Я бы сейчас из Руссо не эти места выписывал, я бы сейчас совсем по-другому к «Исповеди» подходил да и подхожу… А тогда… Ну хорошо, парочку цитат прочту, и вы, конечно, поймете, почему я именно этими цитатами в то время интересовался… «Надо избегать таких положений, которые ставят наши обязанности в противоречие с нашими интересами и заставляют видеть наше счастье в чужом несчастье, ибо в подобных положениях всякий делается менее стойким, сам того не замечая, и становится несправедливым и дурным на деле, не переставая оставаться справедливым и добрым в душе…» А вот еще: «Сами происходящие события, сами предметы обычно производят на меня меньше впечатления, чем воспоминания о них». И последнее, последнее… «Лгать самому себе для своей выгоды – обман; лгать для выгоды другого – подлог. Лгать для того, чтобы повредить, – клевета, это худший вид лжи. Лгать без выгоды и ущерба для себя и для другого не значит лгать – это не обман, это вымысел…» Ну и довольно, довольно! Слишком многое вспоминается, когда читаешь и думаешь о том, кому это предназначалось… Что бы я выписал сейчас из «Исповеди»? А я не выписываю, я просто помню… «Сила и свобода – вот что делает человека прекрасным. Слабость и рабство никогда не создавало никого кроме злых». А напоследок я вам знаете что прочту… Вот мы с вами третий день почти не расстаемся, вы меня вопросами донимаете, я вам, как умею, отвечаю, так как не отвечать не могу: вы ведь тоже на работе, вы ра-бо-та-е-те, а как не помочь работающему человеку… Нет, вам обижаться на меня не следует, но, если что-то не так сказал, сердечно простите… Тем более что… Одним словом, я вам о себе много рассказал, а вот Руссо в «Исповеди» так пишет: «Никто не может поведать о жизни какого-нибудь человека кроме него самого. Его внутреннее содержание, его настоящую жизнь знает лишь он один, но когда он ее описывает, он приукрашивает ее; под видом рассказа о своей жизни он пишет свою апологию. Он показывает себя таким, каким хотел бы казаться, а вовсе не таким, каков он есть на деле…» Я эти слова все время вспоминаю, когда на ваши вопросы отвечаю, честное слово, стараюсь быть правдивым, но вот по Руссо получается, что моим стараниям – грош цена. Как я ни старался скромничать, я себя приукрашиваю – вот ведь что получается… А ведь это… Ну что в этом хорошего, если апологетика получается?
Командиры . Может быть, мне везет, может быть, так у меня удачно жизнь складывается, что на своих командиров пожаловаться не могу, а наоборот, понимаете ли, наоборот, мне о них теплые слова говорить хочется… Не мог бы я успешно служить, не получал бы премий и благодарностей от министра внутренних дел республики, если бы не попал под команду младшего лейтенанта Сиваева. Он человек простой, отзывчивый, сердечный, работящий, наше дело прекрасно знает. Придешь к нему сам или по вызову явишься – спокойно и внимательно выслушает, толково и понятно объяснит непонятное – без шума, звона, без начальственного баса, а результаты – хорошие… Если сделаешь, как посоветует командир, значит, правильно сделаешь, а что может быть лучше этого… Очень хорошие отношения сложились у меня со старшим лейтенантом Щербаковым – заместителем командира по политчасти. Мне с ним часто приходится встречаться и беседовать, так как я… Этого я вам еще не говорил, но я, понимаете ли, член комитета комсомола управления внутренних дел Таллина, а сейчас исполняю обязанности секретаря комсомольской организации. К кому же идти за консультацией, как не к старшему лейтенанту Щербакову. Днем и ночью выберет время, все обговорит, расскажет, собственным опытом поделится, а человек он бывалый. Так что с командирами… Кто не умеет подчиняться, тот не научится командовать – это точно сказано, а ведь мне тоже со временем придется быть командиром… Учусь в школе милиции, звание из года в год повышается, так что дай бог мне быть таким командиром в будущем, как Сиваев, как Щербаков, как командир нашего подразделения Бежкенов!
Партия . Беседовали со мной, намекали, что не пора ли, де, Миша, комсомольский билет менять на партийный… Хочу и, если гожусь, с радостью стану коммунистом, но рано еще, ох как рано… Я старшему лейтенанту Щербакову так и сказал: «Товарищ старший лейтенант, позвольте подрасти еще. Вот пройду комсомольскую работу, вот кончу учебу, вот повзрослею немного, разрешите самому вернуться к вопросу о вступлении в ряды КПСС…» Улыбается: «Хорошо, сержант, работай, учись, расти, усы подлиннее отпускай… Подождем, подождем, Миша!»
Вино. Водка . Пьяным ни разу в жизни не бывал, не знаю, что это такое, но выпить могу… В Эстонии есть много хороших вин, коньяк предпочитаю армянский, но… Необходимо застолье, круг лучших друзей, большой праздник – вот когда можно выпить рюмку-другую, а во всех других случаях… Наверное, я оттого пьянство ненавижу, водку видеть не могу, что автоинспектором работаю, что только вчера ночью мы с вами за пьяным водителем гонялись, что наша работа… И говорить нечего – алкоголизм такое зло, с которым бороться надо, как с чумой или проказой… Насмерть надо бороться с алкоголизмом!
По секрету . Молчок, договорились? Никому рассказывать не будете?.. Не обещаете? Ну, тогда не скажу… Вы от меня до тех пор не отвяжетесь, пока не скажу? Если замахнулся, говорите, полагается бить… Все равно не скажу!.. Ну и человек вы, ну и работенка у вас – душу из человека вытрясет, прошу прощения… Нет, на самом деле, не отвяжетесь? И слово не даете, что никому не расскажете… Вот попал в переплет! Вот это дал ошибочку! Да если бы я знал, что корреспонденты такой народ, что… Фу! Радикулит у меня – вот и вся тайна! Иногда сидишь в машине, так заболит, хоть на весь мир кричи, а тут рация начинает тарабанить: «Акация-23, Акация-23…» Вот и путешествуешь с радикулитом… Что? Напишете о радикулите! Для чего? Чтобы люди знали, что и у автоинспекторов тоже бывает радикулит, а не только у бухгалтеров? Чтобы люди знали, что автоинспектор тоже живой человек, а не монумент посередине площади? Ну, вашей логики я понять не могу… Монумент с радикулитом… Черт же меня дернул за язык, но я потому начал, что сейчас он… Я вот и говорю, что на стуле сидеть – трудно – это он, радикулит, разыгрался, а нам с вами через десять минут на линию… Если пока нет вопросов, передышку мне дайте. Ну, спасибо! Пойду в кухню спину греть, а вы что-нибудь полистайте… Вот кроссворд в «Огоньке». На половине застрял…

1 2 3
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов