А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Через несколько мгновений он успокоился и вдруг снова взглянул на Оскара, прямо в глаза. Это был абсолютно другой взгляд – яростный и осторожный. В нем не было ни готовности отвечать на вопросы, ни прежнего безумного страха и почти полной невменяемости.
– Что вам нужно от меня? – неузнаваемо твердым голосом спросил лжетурок. Оскар вопросительно глянул на немца, но тот только растерянно пожал плечами.
– Пожалуй, нелегкий труд ваших ученых все-таки пропал даром, – вздохнул Эпквист. – Ну что ж… Нас, господин Крайовяну, интересует ответ на один маленький вопросик.
Румын поморщился, услышав свое настоящее имя. Рихард неуверенно зарычал на него:
– В чем дело, мозгляк? Почему ты не в трансе, почему ты задаешь нам вопросы, а не отвечаешь на наши?
– Потому, что меня готовили к подобному, придурок!! – румын закашлялся, когда попытался рассмеяться. – Наши ученые тоже не лыком шиты. К сожалению, твой проклятый дым – что-то новенькое, поэтому он успел подействовать.
– Ладно. Ты хотя бы стал разговаривать, как нормальный человек – это тоже хороший результат.
– Ты думаешь? – ухмыльнулся Крайовяиу.
– Пока да. Ответь на наш вопрос и оставайся один – больше нас не увидишь.
– И что это за вопрос?
– Ты был у поезда венгерского правительства, когда там палили из энергетического оружия? Ты видел ЭТО?
Долговязый затрясся сначала в беззвучном, потом в истерично всхлипывающем смехе. В глазах его опять появился безумный блеск.
– Оружие? Ярко светящиеся лучики, режущие людей, как острый нож камыш на болоте? Ха-ха-ха!! Это – то, что вы хотите знать?
Оскар спокойно ждал, когда он снова успокоится, хотя и не был уверен, что румын сумеет это сделать. Рихард зло сжал кулаки:
– По-моему, он над нами издевается. Дай-ка я ему врежу пару раз.
– Погоди!
Долговязый дрожал, пытаясь совладать с собой. Его всхлипы, постепенно стихая, длились еще несколько секунд. Потом в темной маленькой комнате воцарилось зловещее спокойствие. В окно вдруг проник тусклый луч лунного света, от которого скулы и длинный нос румына стали бледно-зелеными, будто у гниющего покойника.
– Я задал вопрос, – напомнил Оскар.
– Я помню, – хрипло отозвался Крайовяну. – Был ли я ТАМ?! Был ли? Я пытаюсь забыть тот день, но знаю, что не забуду никогда. Может, если рассказать об этом вам, мне станет легче? Не знаю. Знаю только, что вам от моего рассказа станет только хуже. Я точно знаю: вы пожалеете, что искали меня, что нашли меня, что слышали мою исповедь!
– Хватит нас пугать, приятель! – недовольно вставил свое слово Рихард. – Да он просто время тянет!
Однако Оскар почувствовал, как внутри шевелится нечто похожее на страх, страх перед тем, что он сейчас услышит. Нет, чепуха! Просто флюиды страха, исходящие от этого смертельно испуганного человека, действуют и на него. «Черт возьми, каким старым я стал!» – подумалось ему. Тем временем румын продолжал:
– Я был… да, я был у того заброшенного хутора на опушке леса. Мало того, именно я и руководил операцией. Два года мы ждали удобного случая, переправляя в тыл врага агентов и оружие. О! Если бы я знал!! – голос сорвался в стон. Румын резко согнулся, ожесточенно растирая лицо ладонями. – У нас было всего два одноразовых уранатомета, как раз чтобы выстрелить в пути перед поездом и после него. Мины не годились – их обнаружили бы патрули с «электронными носами». Все вышло так, как мы планировали, венгры будто оцепенели. Пока мы бежали к поезду, готовя заряды пластиковой взрывчатки, их пулеметные и пушечные башни безмолвствовали. На несколько секунд, когда затихли грохот взрывов и скрип тормозных колодок, повисла жуткая тишина… Я находился слева. Там я поставил два миномета, для которых у нас имелась пара десятков бронебойных мин. Они пришлись весьма кстати.
Тут долговязый сделал паузу, чтобы сглотнуть, видно, у него пересохло в горле. Рихард тут же оторвался от сигареты, которую курил со скептической улыбкой на лице, и дурашливо пропищал:
– Ой-ой, как страшно все это! Я уже жалею, что искал тебя! Лжетурок метнул в него злобный взгляд, по ничем не ответил на издевку, а продолжал рассказ:
– В поезде было шесть вагонов и два локомотива. Передний сразу же разбили несколькими попаданиями, и он стал похож на расколотый орех. Самые шустрые из моих ребят уже подбежали к вагонам на расстояние броска гранаты и тоже включились в дело. Мины тем временем кончились, и я повел всех, кто был со мной, в атаку. В тот момент я уже нисколько не сомневался в успехе, ведь венгры еще толком не оправились от неожиданности нашего налета. Только два пулемета открыли огонь, но один тут же замолк, потому что кто-то ловко угодил в него гранатой. Я бежал немного позади ребят, чтобы иметь возможность видеть хотя бы часть поля боя. Весь поезд искрился от рикошетивших пуль, мы вели оглушительную пальбу, враги не смели высунуть носа. И тут, когда основные силы моего отряда сосредоточились у дверей правительственных вагонов, чтобы высадить их и ворваться внутрь, это случилось. От разбитого переднего локомотива, на который мы уже не обращали внимания, вдоль насыпи протянулся яркий тонкий луч. Небо было закрыто тучами, день был сумрачный, и я хорошо его разглядел – он был белый, как лампа дневного света, только ярче раз в десять. Сначала я подумал, что это чей-то лазерный прицел и ребята быстро разберутся с его хозяином. Я прибавил ходу и вдруг увидел, что мой отряд улепетывает прочь и несется мне навстречу, вернее, не отряд, а то, что от него осталось. Из полутора сотен головорезов осталось меньше половины, и они не оглядываясь удирали, а за их спинами дымилась окровавленная, заваленная кусками наших товарищей земля! – румын уже почти кричал. Он вскочил на своей кровати, сделавшись ростом в два раза выше собеседников и упершись головой в потолок, и продолжал, потрясая руками:
– Этот луч скользнул следом и прошел через людей!!! Они стали разваливаться на половинки, из них фонтанами хлестала кровь, они, уже мертвые, извивались от боли и разевали рты… Я видел войну и смерть, но это гораздо страшнее. Люди распадались на половинки, как сломанные игрушечные солдатики, и дымились, дымились… Их тела совершенно не задержали луча. Он вытянулся дальше и сжег деревья, которые находились метрах в пятидесяти от насыпи. Они тоже распадались напополам… напополам… и с треском горели. Я упал – не знаю, от ужаса или запнулся обо что-то. Кругом невыносимо воняло паленым мясом и кровью – будто здесь была и бойня, и кухня сразу. Один парень добежал как раз до меня, когда и в него попало. Ему откромсало шею и кусок плеча.
Он прямо-таки взорвался!! Вокруг стоял жуткий вой – как мычание коров, которых ведут па убой и которые знают об этом. Страшный луч исчез, но венгры сразу включили комплекс автоматической обороны, который заревел, как эскадрилья самолетов!
Тяжело дыша, румын закачался из стороны в сторону, зажав руками уши:
– Я все еще слышу его!! Он расстреливал убегающих в спины, разрывая их в клочья. Вы когда-нибудь видели, как бегущий в ужасе человек превращается в разлетающиеся куски мяса и костей? Разрывной снаряд попадает прямо в спину, а голова, руки и ноги все еще летят вперед. Получается огромное овальное пятно крови и куски…
– Все это довольно ужасно, но ведь ты шел на войну, приятель! Я видел, как умирают жертвы комплексов, я видел, как взрывы гранат отрывают от людей куски, а они остаются жить и страдать. Я присутствовал и не при таких зрелищах – когда мясники расстреливали из гранатометов толпы безоружных людей, стариков, детей… Что свело тебя с ума?
Долговязый опустил голову.
– Нет, пет! Я еще не дошел до главного! – он глубоко вздохнул, будто собирался нырнуть в воду, и облизал губы. – У вас нет чего-нибудь выпить? С тех пор, как я вернулся сюда, ни дня не оставался трезвым. Только ваш дым выбил из меня хмель. Два месяца я трясусь от безумного дикого страха. Вы – парии тертые, сразу видно. Вы должны знать, каково оно, предчувствие смерти, или хотя бы догадываетесь об этом. В моем случае смерть неизбежна – ее несут дьяволы!!
На этот раз он сказал о дьяволах почти спокойно, зато Рихарда это вывело из себя:
– Ты уже полчаса разыгрываешь перед нами комедию, урод!! Сейчас я стану твоим дьяволом смерти!!!
– Может, это лучший выход для меня? Я хотел сдаться контрразведке, когда она перетряхивала всех отдыхающих в поисках… меня.
– А они сами не заподозрили тебя?
– Нет. Перед тем как улизнуть на операцию, я сымитировал затянувшуюся оргию-запой, притащив сюда двух девок. Им я вколол гипнотин и внушил, что мы три дня без передышки пили и трахались в этом самом бунгало. Это сработало, – Он слабо улыбнулся и снова стал облизывать губы.
Весь их долгий разговор выглядел довольно странно. Румын всячески избегал главной темы, мямлил, делал длинные трагические отступления и пугал слушателей. Неужели Рихард прав, и долговязый просто тянет время? Что такое может так напугать человека, если все страшное давным-давно случилось? Но румын уже продолжал:
– Так вот… Я лежал совсем рядом с бронепоездом, в мертвой зоне пушек, и пока был в безопасности. Первый же вышедший солдат увидел бы меня, целенького и даже не запачканного, посреди этого кровавого безобразия. Я осторожно повернулся и пополз к лесу. Шансов у меня было мало, но я об этом не думал, потому что был слишком испуган – вполне возможно, что у меня тогда штаны были мокрые… Все, кто убегал, либо уже убежал, хотя я сомневаюсь, повезло ли кому-нибудь, либо умер. Пушки повернули на другую сторону насыпи, ведь некоторое число парней наступало и оттуда. Не знаю, какой была их судьба – я ничего не видел, а раций у нас не было. Однако это освободило мне путь к бегству. Я пополз изо всех сил, так, что даже сквозь ткань штанов и куртки продрал себе кожу. Лучше бы я встал, и меня пристрелили! Там, в траве, валялся труп одного из убитых лучом парней, в который я на всей скорости уткнулся носом. Сначала я подумал, что лицо у него сгорело, оставив какие-то сизые бугры, но потом увидел, что его рожа целенькой валяется рядом в траве. Понимаете, одно лицо, как маска! Я задел его плечом – оно перевернулось. Внутри все было покрыто какими-то присосками, а на месте глаз были вставлены линзы – и ни капли крови! Я даже не испугался, только удивился, и снова глянул на труп. Голова, уродливая, нечеловеческая голова смотрела на меня тусклыми мертвыми глазами из коробки в виде человечьего черепа. Это была голова дьявола, похожая на… не знаю, на что. С огромными темными глазищами, с дырами вместо носа. С кожей, покрытой трещинками, – как у змей или ящериц. Из его оторванной руки торчали клочья черного мяса, и вся трава была покрыта черными пятнами не почерневшей крови, а черной крови! Я смотрел на останки, как загипнотизированный, пока все куски и даже пятна крови вдруг не засияли ярко, как солнце. Это длилось всего мгновенье. От трупа дьявола осталась только бесформенная куча горелой слизи. Тогда я опомнился и, наконец, испугался того, что только что видел. Я вскочил и бросился прочь… – долговязый умолк, поглядывая то па Оскара, то на немца, будто проверяя их реакцию. Энквист молча осмысливал услышанное.
– Что ж это значит? – спросил Рихард, сосредоточенно разглядывая свою ручку, словно увидел ее в первый раз. – Среди румын запросто разгуливают переодетые людьми демоны?
– Тот… то существо не было… не маскировалось под румына. Я завербовал его на один раз, как и многих других наемников, в качестве пушечного мяса, в Международном Бюро Легионеров, в Вене, на Мариахильфштрассе. Это недалеко от западного вокзала, номер я не помню, но на дверях там большая мраморная табличка.
– Камни в головах, – пробормотал Оскар, вставая с кресла, в котором слушал долгий рассказ. Ему вдруг стало очень страшно – точно так, как и предупреждал их Крайовяну. – Мне все понятно. Значит, этот дьявол был из венского МБЛ?
Долговязый, кивая, раскрыл было рот, но Рихард перебил его:
– Неужели ты веришь этому психу? Его же поджечь – он неделю будет гореть, столько спирта в теле!!! Он абсолютно сдвинулся и бредит наяву. А ты, похоже, подхватил от него эту заразу.
– Я верю ему. И тебе, боюсь, придется поверить, хочется или нет.
– Если б я знал, что связался с сумасшедшим!!! Да все видят чертей, когда выпьют столько же, сколько батальон егерей в только что захваченном городе! Если мы поверим каждому алкашу, то на Земле окажется больше нечисти, чем самих людей!!
Выслушав последнюю фразу немца, Оскар похолодел.
– Пойдем!! – сказал он срывающимся голосом и схватил приятеля за рукав судорожным движением. – Мне кажется, нам пора уходить. Больше здесь нечего… узнавать. Я объясню тебе все позже.
Рихард зло сунул в рот следующую сигарету:
– Пойдем. Тебе придется долго объяснять, старый недоумок!
19. ССОРА И СМЕРТЬ
Через полчаса, в серых рассветных сумерках, у гостиницы стояли двое, разговаривающих на повышенных тонах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов