А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


* * *
Ни один из них так и не догадался, что я — Президент. Вид у меня к тому времени был совсем запущенный.
Они не хотели вообще со мной разговаривать, да и друг с другом, по правде говоря, тоже. Просто они случайно прибыли одновременно — каждый с особо срочным поручением.
Они прошлись по комнатам и отыскали моего Санчо Пансу, Карлоса Нарцисс-11 Виллавиченцио, который готовил завтрак из морских галет и консервированных копченых устриц, и еще из всякой всячины, которую мы отыскали. Карлос привел их обратно ко мне и убедил их, что я и есть Президент страны, которую мы с полной серьезностью называли «самой могущественной державой мира».
Этот Карлос был непроходимый дурак.
* * *
Лесной охотник принес письмо — от вдовы из Урбаны, которую несколько лет назад навестили китайцы. Я был тогда слишком занят, чтобы выяснить, зачем эти китайцы туда пожаловали.
Дорогой доктор Свейн, — так начиналось письмо, — я человек незаметный, учительница музыки, и интересна только тем, что была замужем за великим физиком, родила ему чудесного сына, а после его смерти принимала делегацию чрезвычайно мелких китайцев, один из которых сказал, что его отец был знаком с Вами.
Его отца звали Фу Манчу.
От китайцев я и узнала о потрясающем открытии, которое мой муж., доктор Феликс Боксит-13 фон Петерсвальд, сделал незадолго до своей смерти. Мой сын
— кстати, он — Нарцисс-11, как и Вы, — и я хранили с тех пор это открытие в глубокой тайне в виду того, что оно проливает свет на положение человека во Вселенной и эти сведения несколько обескураживают, мягко говоря. Это относится к истинной природе того, что уготовано всем нам после смерти. А то, что нас ожидает, доктор Свейн, до крайности неприглядно.
Я не могу заставить себя говорить, что это «Небеса» или «Место, где нам будет воздано по заслугам», или вообще называть это место как-нибудь красиво и прелестно. Я могу назвать его только тем именем, которым под конец стал называть мой муж, да и вы сами станете называть его так, когда узнаете, что это такое. Это название — «Индюшиная ферма».
Короче говоря, доктор Свейн, мой муж: открыл способ общаться с мертвыми, населяющими «Индюшиную ферму». Он никогда не объяснял свои приемы ни мне, ни нашему сыну, никому на свете. Однако китайцы, у которых шпионы повсюду, как-то до этого дознались. Они приехали почитать его записи и познакомиться с остатками его аппаратуры.
Когда китайцы во всем этом разобрались, они были настолько любезны, что объяснили мне и моему сыну, как мы можем сами, если захотим, повторить этот мрачный фокус. Их самих открытие разочаровало. Для них оно было в новинку, как они выразились, но «может представлять интерес только для тех, кто имеет отношение к так называемой западной цивилизации, — уж не знаю, что они хотели сказать. Я доверяю это письмо другу, который надеется найти большое поселение своих искусственных родственников, Изумрудов, в Мэриленде, а это очень близко от Вас.
Я обращаюсь к Вам «Доктор Свейн», а не «мистер Президент» — ведь это письмо не имеет никакого отношения к государственным интересам. Это в высшей степени личное письмо, и я пишу Вам, чтобы сообщить, что мы много раз говорили с Вашей покойной сестрой, Элизой, при помощи аппарата моего мужа. Она говорит, что Вы должны приехать сюда по делу чрезвычайной важности, чтобы она могла поговорить непосредственно с Вами.
Мы ожидаем Вашего приезда с нетерпением. Прошу Вас, не обижайтесь на моего сына, а Вашего брата, Дэвида Нарцисс-11 фон Петерсвальда, за то, что он ведет себя не совсем прилично. Он не может удержаться от неприличных слов и непристойных телодвижений даже в самое неподходящее время. Он страдает Турреттовой болезнью.
преданная Вам и готовая к услугам,
Вильма Кипарис-17 фон Петерсвальд.
Хэй-хо.
ГЛАВА 41
Я был глубоко тронут, несмотря на три-бензо-Хорошимил.
Я не сводил глаз с покрытой потом лошади охотника. Она паслась в высокой траве на газоне перед Белым Домом. Потом посмотрел на самого посланца.
— Откуда ты взял это письмо? — спросил я.
Он рассказал, что случайно подстрелил парня, видимо, друга Вильмы Кипарис-17 фон Петерсвальд, Изумруда, на границе между штатом Теннесси и Западной Виргинией. Обознался: принял его за кровного врага.
— Я думал, это Ньютон Мак-Кой, — сказал он.
Охотник попытался выходить свою ни в чем не повинную жертву, но бедняга помер от гангрены. Перед смертью Изумруд заставил его обещать, как христианина, передать письмо Президенту Соединенных Штатов.
* * *
Я спросил, как его зовут.
— Байрон Хэтфилд, — сказал он.
— Какое у тебя второе, полученное от правительства имя?
— А нам они как-то ни к чему, — сказал он.
Оказалось, что он был членом одной из немногих естественных больших семей кровных родичей в нашей стране, и его клан вел нескончаемую войну с другим таким же многочисленным кланом с самого 1882 года.
— Ни к чему нам эти новомодные клички, — сказал он.
* * *
Мы с охотником сидели на легких золоченых стульях из бальной залы, которые, как говорили, бог знает когда купила для Белого Дома Жаклин Кеннеди. Летчик устроился на таком же стульчике, дожидаясь своей очереди говорить. Я взглянул на жетон над его нагрудным карманом. Там было обозначено его имя и чин:
КАПИТАН БЕРНАРД О'ХЕЙР
* * *
— Капитан, — сказал я, — вы, кажется, тоже не очень-то цените эти новомодные вторые имена.
Я отметил, что для чина капитана он староват, хотя кому теперь нужны эти формальности. Ему было под шестьдесят.
Я решил, что он сумасшедший, и форму нашел случайно. Я подумал, что он пришел в такой восторг и самозабвение, что решил непременно показаться в ней своему Президенту.
На поверку, однако, оказалось, что он совершенно нормальный. Последние одиннадцать лет он провел на дне засекреченной подземной шахты в Парке Рок-Крик. Я про эту шахту и не слыхал.
А в этой шахте был спрятан президентский вертолет и тысячи литров абсолютно бесценного бензина.
* * *
Он наконец выбрался наружу, нарушив приказ, чтобы, как он выразился, посмотреть, «что творится на шарике».
Меня смех разобрал.
* * *
— А вертолет в рабочем состоянии? — спросил я.
— Так точно, — сказал он.
Он сам обслуживал машину, без помощи, потому что его помощники один за другим ушли.
— Молодой человек, — сказал я. — За это я вас награжу медалью.
Я отцепил значок со своего потрепанного лацкана и приколол ему на грудь.
Там было написано, как вы догадываетесь:
КОНЕЦ ОДИНОЧЕСТВУ!
ГЛАВА 42
Житель Дикого Запада от такой же награды отказался. Он попросил выдать ему натурой — чтобы хватило еды на всю дальнюю дорогу к родным горам.
Мы поделились с ним чем могли — отдали ему столько морских галет и консервов из копченых устриц, сколько поместилось в притороченные к седлу переметные сумы.
* * *
А мы с капитаном Бернардом О'Хейром и Карлосом Нарцисс-11 Виллавиченцио на рассвете следующего дня стартовали на вертолете из шахты. В тот день сила тяжести настолько нам благоприятствовала, что вертолет расходовал не больше энергии, чем пушинка одуванчика, плывущая по ветру.
Когда мы пролетали над Белым Домом, я помахал рукой.
— Счастливо оставаться, — сказал я.
* * *
Я собирался прежде всего слетать в Индианаполис, где почти все население состояло из Нарциссов. Они стекались туда отовсюду.
— А после этого, — сказал я, — вертолет будет в полном вашем распоряжении, капитан. Можете летать, как птица, куда вам заблагорассудится. Только хлопот не оберетесь, если не придумаете себе хорошее второе имя.
— Вы Президент, — сказал он. — Вы и придумывайте.
— Дарую тебе имя — Орел-1, — сказал я.
Он был польщен. Да и медаль пришлась ему по душе.
* * *
Кстати, у меня оставалось еще немного три-бензо-Хорошимила, и я был так счастлив отправиться в путь — куда угодно — после того, как просидел в заточении в Вашингтоне, что впервые за много лет услышал, что я пою.
Песню, которую я пел, я прекрасно помню. Это была та самая песня, которую мы с Элизой часто распевали в те давние времена, когда нас еще принимали за идиотов. Мы обычно пели ее там, где никто не мог нас услышать,
— в мавзолее профессора Илайхью Рузвельта Свейна.
Надо бы мне научить Мелоди и Исидора этой песне — на моем дне рождения. Это отличная песня, которую они могут распевать, отправляясь в новые путешествия по Острову Смерти в поисках приключений.
Вот эта песня:
Ты в путь далекий со мной иди В Страну волшебника Оз, Страну волшебней-ка ты найди Страны волшебника Оз!
* * *
И так далее.
* * *
Хэй-хо.
ГЛАВА 43
Сегодня Мелоди с Исидором пошли на Уоллстрит навестить многочисленную родню Исидора — Крыжовников. Мне предложили как-то стать Крыжовником. И Вера Белка-5 Цаппа тоже была приглашена. Мы с ней отказались.
Ну, а я отправился на прогулку — к пирамиде младенца на перекрестке Бродвея с Сорок второй, потом на ту сторону Сорок третьей улицы к старому Клубу «Нарцисс», который раньше был Ассоциацией века, потом взял на восток через Сорок восьмую к городскому особняку, где размещалась штаб-квартира Веры Белка-5 Цаппы. Ее ферма размещалась в доме моих родителей.
Я столкнулся с самой Верой на ступеньках особняка. Все ее рабы ушли в бывший Парк Объединенных Наций, они сажали там арбузы, кукурузу и подсолнухи. Я слышал, как они поют «Миссисипи, река большая…» Они всегда были веселые, довольные. Они считали, что им счастье привалило — быть рабами.
Они все были Белки-5, и примерно две трети из них поначалу были Крыжовники. Всем, кто хотел попасть в рабы к Вере, приходилось менять вторые имена на Белка-5.
Хэй-хо.
* * *
Вера обычно трудилась наравне со своими рабами. Она любила поработать в полную силу. Но на этот раз я ее застал в праздности — она возилась с великолепным цейссовским микроскопом, который один из ее рабов накануне выкопал из развалин больницы. Все эти годы он прекрасно хранился в фабричной упаковке.
Вера не заметила, как я подошел. Она заглядывала в окуляр, по-детски старательно и неумело крутя винты настройки. Я сразу понял, что микроскопа она никогда не видала.
Я подкрался поближе к ней и сказал:
— Бууух!
Она отдернула голову от окуляра.
— Привет, — сказал я.
— Напугал до смерти, — сказала она.
— Прости, — сказал я и расхохотался.
Эти старинные игры никогда не надоедают. И это меня радует.
* * *
— Ничего не вижу, — сказала она. Это она жаловалась на микроскоп.
— Там только маленькие вертлявые твари, которые норовят убить нас и слопать, — сказал я. — Ты и вправду хочешь на них посмотреть?
— Я смотрела на опал, — сказала она и положила на предметный столик микроскопа браслет из бриллиантов с опалами. У нее была такая коллекция драгоценностей, что в прежние времена за нее дали бы миллионы долларов. Все приносили ей найденные драгоценности, так же как мне приносили подсвечники.
* * *
Драгоценности никому не нужны. Как, впрочем и подсвечники — в Манхэттене свечей давно уже нет. По вечерам все люди жгут тряпочные фитили, плавающие в мисках с животным жиром.
— Может, в опале затаилась Зеленая Смерть, — сказал я. — Зеленая Смерть может затаиться повсюду.
Спросите, почему мы сами не померли от Зеленой Смерти? А мы принимали профилактическое средство, которое совершенно случайно открыли родственники Исидора, Крыжовники.
Стоит нам только лишить этого средства бунтовщика — или целую армию бунтовщиков, если на то пошло, — и он со всей компанией без промедления окажется в загробном царстве, то есть на Индюшиной ферме.
* * *
Между прочим, ни одного великого ученого среди Крыжовников не было. Они наткнулись на чудодейственное средство по прихоти случая. Они жрали непотрошеную рыбу, а то вещество — может, как следствие прежних загрязнений окружающей среды — содержалось где-то во внутренностях этой самой рыбы.
* * *
— Вера, — сказал я, — если ты когда-нибудь научишься смотреть в этот микроскоп, твое сердце будет разбито.
— С чего это мое сердце будет разбито? — сказала она.
— Ты увидишь те существа, которые вызывают Зеленую Смерть, — сказал я.
— Почему я должна над ними рыдать? — спросила она.
— Потому что ты женщина совестливая, — сказал я. — Разве ты не понимаешь, что мы истребляем их триллионами — каждый раз как принимаем лекарство?
Я засмеялся. Она не смеялась.
— Я не смеюсь потому, что ты, нагрянув сюда без предупреждения, вконец испортил сюрприз, который мы готовили тебе ко дню рождения.
— То есть как? — сказал я. Она сказала:
— Донна, — она говорила об одной из своих рабынь, — собиралась преподнести его тебе. А теперь никакого сюрприза не будет.
— Уммм, — сказал я.
— Она думала, что это такой модерновый абстрактный подсвечник.
* * *
Она мне призналась, что несколько дней назад к ней заходили Мелоди с Исидором, и они снова ей говорили, что мечтают когда-нибудь стать ее рабами.
— Я попыталась им растолковать, что рабство — удел избранных, — сказала она.
* * *
— Ты вот что мне скажи, — продолжала она, — что станется со всеми моими рабами, когда я помру?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Поиск книг  2500 книг фантастики  4500 книг фэнтези  500 рассказов